[Laszlo]

На вооружении удмуртов находились мечи, копья, стрелы, дубины. Также у них была кронница. Активные контакты с волжскими булгарами также не должны были пройти бесследно. В землях удмуртов находились булгарские фактории. Они должны были заимствовать хотя бы часть булгарского оружия. Что касаеться коми-зырян и коми-пермяков то теснвые контакты с русскими должны были способствовать заимствованию русского комплекса вооружения. Пр раскопках был в погребениях найден русский меч.
О вооружении удмуртов в сказания о батырах -

Spoiler (expand)

Дондинские батыры



То ли раньше, то ли позже, но так же давным-давно на гору Солдырь откуда-то пришел богатырь по имени Донда и остался тут жить. И было у него тогда два сына – Идна и Гурья. На Солдыре в семье Донды появилось ещё несколько сыновей, среди них – Весья и Зуй.


Время шло, сыновья подрастали, а гора, как была, так и оставалась прежней. И вот наконец стало этой большой семье настолько тесно, что всем вместе жить уже было невозможно. Тогда Донда взял с собой младших сыновей и отправился с ними вверх по течению небольшой речки, которую с той поры стали называть его именем.

Шел, шел. Не близко, не далеко ушел – верст на пятнадцать от горы. Здесь он основал новое поселение, которое потом стали называть Дондыкар, что означает селение или городище Донды.

Старшие сыновья Донды не долго жили на старо месте, вскоре и им стало тесно: Идна остался на отцовском угодье, а Гурья покинул его и поселился, как т отец с младшими братьями, тоже у реки, но только у другой.

Так сыновья батыра Донды отделились от отца и стали независимыми хозяевами-батырами, занимаясь каждый полюбившимся делом. Гурья – хлебопашеством, Идна – охотой, а сам Донда, хоть и не оставил земледелия, но более стал известен промыслом и торговлей.


Много-много лет прожил Донда на новом месте. Но вот и младшие его сыновья возмужали и покинули отцовский дом. Дондинские батыры разбрелись в разные стороны, основали новые городища и крепости на высоких угорах, по берегам рек и лесных речек. Может, потому, что они помнили свое раннее детство на горе Солдырь, но уж очень им всем полюбилось селиться возле гор. В тех местах, где они не находили горы, чтобы обосноваться возле неё, там они брались руками за пригорок и вытягивали его кверху, пока он не становился горою. Только после этого они селились здесь с такими же батырами, как и сами, занимаясь охотой, хлебопашеством и промыслами.

Дондинские батыры отличались добрым нравом и покладистым характером. Однако случалось, что они не всегда ладили с соседними батырами. Хоть и редко, но доходило дело до споров, а то и до сражений. А сражения те состояли из перебрасывания на городище или крепость противника целых бревен или тяжелых железных гирь.

На реке Чепце, ниже поселения Идны, жили в городище батыры из дружины самого Донды. Однажды они поспорили с батырами Идны, что у дондинцев силы больше, и луки лучше, и копья летят дальше и точнее. Спорили-спорили – ни одна сторона не уступает. Тогда решили биться об заклад: если стрелы иднакарских батыров улетят за пределы их владений, то дондинцы уступят им свое городище и уйдут на новое место. Если же не смогут так далеко послать их, тогда иднакарские батыры навеки ставят эти места дондинцам.


В день и час, назначенный для сражения, батыры, каждый со своей горы, послали стрелы в сторону противника. Стрелы ид накарцев не долетели и до середины владений дондинцев и воткнулись в землю с такой силой, что образовали большой пригорок. Дондинцы выстрелили удачнее, их стрелы попали в сосны, что росли у самых стен Иднакара. Так они выиграли заклад. Земли, полученные от иднакарцев, с той поры стали называть Утэм, то есть «выигрыш».

На другой стороне Чепцы владения Идны граничили с поселением батыров Селты. Одна возвышенность до сей поры так и называется Иднакарскими воротами. Зимой батыры Селты надевали серебряные лыжи, чтобы сбегать повидаться с батырами Идны. Серебряные или какие другие были те лыжи, но только батыры на них в один миг проносились двадцать верст. Именно столько их и было между поселениями батыров Идны и Селты.

Идна-батыр

Идна-батыр, сын Донды, жил в местности, которую потом по нему стали называть Иднакаром.

Занимался Идна одной охотой, отказавшись от землепашества, которым славился его отец Донда и предок того Кылдысин. Охотиться он ходил верст за тридцать. Для этого у него были золотые лыжи, на которых такое расстояние он преодолевал быстрее ветра.

Дичь Идна ловил силками, а зверей бил самодельными стрелами из лука.

Силы Идна был неимоверной. Когда случалось состязаться в силе с другими батырами, то равного ему не находилось, все вынуждены были признать его превосходство.

И вот Идна возгордился своей силой, своей ловкостью, захотелось ему княжить над всеми племенами в своем краю, захотелось, чтобы все батыры служили ему и дань приносили. Не по нраву пришлось это гордым батырам, стали они держать совет меж собой и решили поймать гордеца и проучить.

Было у Идны три лошади – вороная, саврасая и пегая. Таких лошадей поискать – не найти: сильные, выносливые, быстрые. Они всегда спасали Идну от преследователей. Для них ничего не стоило проскакать сто верст без передышки.

Всё это узнали батыры, которым доверили поймать Идну. Они не стали гоняться за Идной: своих лошадей уморят, а Идну всё равно не догонят. Поэтому они решили подкараулить его в засаде.

Однажды им удалось узнать, по какой дороге поедет Идна. Подпилили заранее мост через речку, засели в кустах, ждут.

Вот Идна доехал до моста на вороной, но перед мостом та вдруг отказалась слушаться хозяина. Тогда Идна пересел на саврасую. Но и эта не пошла на мост. Пересел Идна на пегую, она помчала его через мост, но на середине вместе с всадником провалилась в реку.

Как батыры проучили Идну, никто не знает. Однако известно, что будто бы Идна, падая, успел воскликнуть: «Пегая лошадь лишь на безлошадье лошадь».

Ватка и Калмез

Когда-то давным-давно севернее владений племени Донды жили батыры племени калмез. Они пришли сюда из-за реки Кильмезь. В то время там стояли большие сосновые леса. Главным занятием калмезов было пчеловодство. А ещё они славились умением плести лапти.

Калмезы были сильные и рослые люди, можно сказать – великаны, хоть и не такие, как алангасары. Из одного коточика, которым они плели лапти, можно было сделать сошник, чтобы пахать землю. Сами лапти их были длиною в аршин.

Селились калмезы не многолюдно, по одному, по двое. Одназды два калмеза поселились в густом бору между двумя речками и поставили себе избу.

У тех калмезов были сани, полозья которых были длиною в полторы сажени. На сани прилаживали калмезы короб на высоких ножках, в него они собирали мед лесных пчел. Лошади у калмезов не водились, а потому такие сани с коробом – и пустым, и доверху наполненным медом – калмезы возили сами. Вмещалось в тот короб более пятнадцати пудов. Калмезы волочили сани не по снегу, а по земле. Вот какие они были сильные! Пчелиных колод, расставленных в разных местах, у них насчитывалось до нескольких сотен.

Долго и мирно жили два калмеза. Но однажды пришел конец спокойному житью-бытью. Со стороны реки Вятки явилось сюда племя ватка и мало-помалу начало вытеснять всех калмезов.

Один батыр из племени ватка добрался до этих вот двух калмезов. Приглянулось ему место, и он решил поселиться тут, а калмезам велел убираться отсюда. Те давно жили здесь и заупрямились. Завязался спор.

Калмезы, идя на уступки, согласились жить вместе с Ваткой, но тот и слышать об этом не захотел. Ватка убеждал, что здесь лучше жить одному племени. И выходило, что этим племенем должно быть только племя ватка.

Спорили-спорили – ни к чему не пришли. Тогда они сошлись на том, чтобы втроем пройти владения калмезов и вместе осмотреть их.

Шли, шли. У слияния двух небольших речек их застала ночь. Путникам ничего иного не оставалось как заночевать у костра. Так они и сделали. Приготовили себе место для сна, устлав его лапником пихты, легли спать. Один калмез как лег, так тут же и уснул богатырским сном, а другой не уснул, только притворился спящим. Сам же между тем следил за каждым движением Ватки. И не напрасно.

Ночью Ватка потихоньку встал, прислушался, крепко ли уснули калмезы. Тот, что не спал, даже всхрапнул для видимости. Пусть, мол, думает, будто он крепко спит. Уж очень ему хотелось узнать, что дальше сделает Ватка. Может, думал, откажется от своей затеи и уйдет прочь.

Но у Ватки на уме было совсем иное. Он, крадучись, взял дубину, посмотрел, крепко ли спит, и, размахнувшись, хотел ударить спящего калмеза. Но не успел: второй калмез отнял у Ватки дубину. Он не спускал с него глаз и бесшумной молнией вскочил, увидев в руках дубину. Что было после, и куда подевался Ватка – никто не знает.

Позже все калмезы сами ушли из той местности к реке Иж, а ватка остались. Однако удмурты и поныне почитают тех древних силачей калмезов и берегут память о них.

Батыр Ядыгар

В стародавние времена батырам приходилось защищаться от набегов врагов. Тогда-то и появился у них предводитель Ядыгар.

Народ сам назвал Ядыгара предводителем после того, как он прославил себя умом, богатырской силой и добрым нравом. Став предводителем, Ядыгар жил как все: землю пахал, хозяйство вел, достаток имел, а к богатству не стремился.

И было у Ядыгара два коня – пегий и рыжий. Резвый, быстроногий пегий конь мог, не разбирая дороги, носиться вихрем. В скорости бега ему, пожалуй, не было равных. Рыжий, хотя и скакал во всю мочь, всё оставался позади. Зато он был сообразительнее: всегда обходил опасное место.

А ещё у Ядыгара был удивительный меч. Когда нападали враги, садился на быстроногого коня и вихрем скакал вокруг вражеского скопища. Благодаря заветному мечу, враги уже не могли выйти за пределы круга, не оставив оружия. Выйдя из него, они никогда больше не воевали. Так меч помогал побеждать врагов, приходивших завоевывать земли, на которых расселились батырские племена.

Но Ядыгар не всегда брал с собой этот заветный меч. Дорожа им, он, вернувшись с поля битвы, прятал меч в сундук и, случалось, в спешке не успевал достать его оттуда. На этот случай он договорился с женой, что будет присылать ей гонца за пирогом. Она должна была передать гонцу пирог, внутри которого лежал удивительный меч. Жена так и поступала.

Услышав о нападении, Ядыгар брал с собой обоих коней: на рыжем он шел в сражение, а на пегом отправлял гонца за «пирогом». Если у батыра, к примеру, кончался хлеб, то на пегом коне его доставляли горячим. Тридцать – сорок верст мчал он так, что хлеб не успевал остыть.

Но вот у Ядыгара умерла жена. Потосковал-погоревал он, но где одному-то управиться по хозяйству – женился снова. Только ввел новую хозяйку в дом, к нему прискакал гонец: на родственное поселение в двадцати верстах напали враги.

Ядыгар вскочил на пегого коня, крикнул рыжему, чтобы не отставал, и помчал к месту битвы, забыв второпях заветный меч. Вот явился он туда, враги, завидев Ядыгара, сразу отступили верст на пять. Решив, что они признали себя пораженными, Ядыгар завернул свое воинство домой.

Враги, заметив, что их никто не собирается преследовать, подумали, что удмурты отказались сражаться, испугались. Тогда они снова напали на селение. Завязался неравный бой: Ядыгар уже успел распустить свое воинство, а меча с ним не оказалось. Тут-то и послал он гонца на пегом коне к своей жене за «пирогом». Вторая жена ещё не знала привычек Ядыгара да и сообразительностью не отличалась, а потому не вспомнила о мече, когда к ней прискакал гонец от Ядыгара. Она передала для мужа горячий пирог – и вкусный, и пропеченный, но без того, что нужнее всего было предводителю, - без меча.

Ядыгар потерпел поражение. Чтобы окончательно разбить войско Ядыгара и расправиться с ним самим, враги разрушили на его пути все мосты. У последнего, самого большого моста, они подпилили сваи и стали ждать.

Ядыгар не подумал о возможной ловушке и помчался через мост на рыжем коне. Однако тот не послушался и, почувствовав опасность, попятился назад. Тогда Ядыгар перескочил на пегого коня. Не успел батыр домчать до середины моста, как тот рухнул. Ядыгару ничего не оставалось, как вступить в единоборство с преследователями. Он стал кидать в них бревнами от разрушенного моста. Враги не смели приблизиться к нему до тех пор, пока, бревно за бревном, не перекидал в них всё до последнего. Но вот Ядыгар начал выдергивать сваи. Только тогда враги подобрались к нему и схватили.

Тут Ядыгар и сказал:

- Пегий конь – не конь, вторая жена – не жена.

Так враги одолели батыра Ядыгара. А заветный меч его и поныне, сказывают не утратил своей силы. Только никто не знает, где тот меч. Может, он и не скрыт от глаз людских, может, и в руках кто-нибудь держит его. Но, по завету, удивительную свою силу он может обрести лишь у беззлобного миролюбивого предводителя.
To view the link Register

-Добавлено-Городища междуречья Ветлуги и Вятки, материальная культура их населения -
To view the link Register
Информация главным образом о марийцах

[Laszlo]

Овсянников В.В. (Уфа) - Природно-географический фактор в выделении комплексов вооружения памятников Урало-Поволжья эпохи средневековья
To view the link Register
Много информации и реконструкции одежды и сбруи древних мадьяр
To view the link Register

[Laszlo]

По количеству и качеству вооружения мордовское войско не уступало никому из своих соседей. Основная масса мордовских воинов этого времени была вооружена рогатинами (тип тяжелого копья с ромбическим в сечении наконечником), боевыми топорами, кинжалами, большими трехслойными луками с почти метровыми стрелами. В бою также использовались метательные копья — дротики и сулицы (тяжелые дротики для пробивания панцирей и кольчуг). Для защиты применялись панцири из толстой бычьей кожи с нашитыми металлическими пластинами, кожаные шлемы. Воины побогаче имели стальные шлемы, а также мечи и кольчуги. Причем, качество металла, шедшего на изготовление оружия, было выше, чем, например, у соседних славян. Кроме всеобщего ополчения имелись постоянные дружины князей, состоящие из профессиональных воинов. Хорошее вооружение, физические данные бойцов и отработанная веками тактика ведения лесного боя, делали мордовское войско опасным противником для любого врага.
Ослабляли край лишь внутренние распри. Процессы политического дробления, характерные для Киевской Руси и Волжско-Камской Булгарии, видимо, затронули и древнюю Мордовию. Во всяком случае документы этого периода говорят уже о ряде мордовских княжеств, из которых наиболее сильными были два, вошедшие в историю по именам князей (инязоров) Пургаса и Пуреша.
To view the link Register
-Добавлено-Военное дело и вооружение Мокши и Эрзи
To view the link Register

Quote

С древнейших времен воины испытывали потребность защитить себя от поражающего воздействия вражеского оружия. Безусловно, данная задача стояла и перед мордовскими бойцами. Не подлежит сомнению и то, что эту задачу они решали, исходя из имеющихся у них возможностей. Археологические источники по защитному снаряжению древнемордовских племен крайне скудны. К тому же, к настоящему времени не известно ни одного целиком сохранившегося предмета древнемордовского защитного вооружения. Все это создает значительные трудности для изучения защитного комплекса мордовских племен. Данное обстоятельство обуславливает необходимость привлечения широких исторических параллелей, обращение к военным традициям других народов, близко стоящих по уровню развития к древнемордовским племенам рассматриваемого периода.

Защитное снаряжение условно делится на активное (щиты) и пассивное (шлемы, доспехи, прикрытия для рук и ног). Самым древним, простейшим и в то же время весьма эффективным защитным средством являлся щит. На территории проживания мордовских племен остатки щитов встречаются уже в захоронениях начала I тыс. н.э. Так находки в Андреевском и Писеральском могильниках крупных бронзовых блях, которые встречаются в ногах воинов, некоторые исследователи интерпретируют как умбоны щитов. В более поздних мордовских могильниках XI-XIII вв. (Заречное II, Красное I, Выползово IV) также встречаются остатки щитов. Щиты представлены, в основном, железными умбоновидными бляхами. Как полагают исследователи, судя по круглой форме данных блях, контуры мордовского щита той поры были круглыми или овальными. Можно предположить, что и в изучаемый период применялись круглые или овальные щиты. На это указывает ряд обстоятельств. Из всех форм боевых прикрытий Восточно-Европейского региона эпохи средневековья, указанные формы являются самыми древними. Это были традиционные формы щитов у многих народов Европы: славян, германцев, балтов. И нет никаких оснований говорить о том, что мордовские племена выбивались из данной общеевропейской традиции.

Поэтому для воссоздания облика древнемордовских щитов можно обратиться к опыту применения данных боевых средств другими европейскими народами. Наиболее известными и изученными являются щиты германских племен Эпохи Великого переселения народов. Мы полагаем, что можно воспользоваться этими сведениями при реконструкции внешнего вида и строения мордовских щитов, делая соответствующие поправки на местные особенности.

Как отмечалось, щиты были овальной или чаще всего, круглой формы. Это обуславливалось нерасчлененностью «варварского» войска, когда один и тот же воин мог сражаться как в пешем строю, так и в конном. Такой щит универсальной формы был удобен и всаднику и пехотинцу. Диаметр щита варьировался от 60 до 100 см. Такие параметры были обусловлены особенностями тактики боя, заключающимися в том, что лишь в начале сражения воины строились в некое подобие боевого построения, а впоследствии атаковали врага, стремясь опередить своих товарищей, и сражались в одиночку. Данные щиты были характерны именно для воина — варвара, ведущего одиночный бой. Щиты были плоскими и изготовлялись из дерева. В средневековых мордовских могильниках были обнаружены остатки деревянных частей щита. Однако их плохая сохранность (прослежен лишь тлен) не позволяет определить, из каких пород дерева они были сделаны. Как показывает нам западноевропейский материал, обычно брались крепкие и твердые породы: дуб, ясень, бук. Однако могли использоваться и остальные породы деревьев растущие в данной местности, даже сосна или липа. Изготавливались щиты двумя способами: из целого куска дерева или из дощечек, склеенных между собой. Обычная толщина такого щита достигала 0,6 - 1 см. Нередко щит покрывался кожей, которая, стягивая дощечки, придавала щиту дополнительную прочность. Известно, что чаще всего германские воины использовали бычью кожу.

В центре щита пропиливалось круглое отверстие, которое снаружи закрывалось выпуклой металлической бляхой — умбоном. Такие умбоны во множестве найдены в погребениях славянских и германских воинов I тыс. н.э., и как уже отмечалось, подобные умбоны обнаружены и в поздних мордовских захоронениях. Можно предположить, что в середине I тыс.н.э. мордовские воины изготовляли умбоны из дерева. Подобное явление известно у многих народов: деревянные умбоны встречаются в погребениях пшеворской культуры, в прибалтийских древностях, у древних славян. Это никоим образом не свидетельствует об отсталости населения, применявшего данные предметы военного снаряжения. Отнюдь, данный факт лишь указывает на особенности развития тех или иных племен и народов, которые активно используют природные возможности при создании орудий труда или оружия. Известны умбоны подобного рода, изготовленные из капа — древесного нароста, который по своим защитным качествам немного уступает металлу, а по гибкости и упругости даже превосходит последний. По форме они были полушаровидной формы.

На внутренней стороне щита прикреплялась металлическая или костяная ручка, служившая для захвата рукой. Немало таких ручек было обнаружено в пшеворских и черняховских погребениях. Остатки подобной рукояти найдены в погребении № 18 Тезиковского могильника, относящегося к IV-V вв. н.э. Можно полагать, что рукояти для удобства захвата рукой обтягивались кожей. Применения подобного приема прослеживается на франкских щитах эпохи Меровингов.

Поверхность щитов всегда украшалась. Несомненно, данная традиция распространялась и на древнемордовские щиты. Краска могла наноситься как непосредственно на дерево, так и на кожу. Можно полагать, что использовались традиционные элементы мордовской орнаментики: геометрические узоры, кресты, свастика и солярные знаки. Возможно, что поверхность щита натиралась воском для придания щиту блеска и предохранения от сырости. Щит описанной конструкции обладал относительно небольшой массой — 1,5 - 2 кг. Подобные щиты использовались на больших пространствах Восточной, Центральной и Северной Европы в эпоху раннего средневековья. Они применялись повсеместно вплоть до XI в.

Переходя к пассивному мордовскому защитному снаряжению, стоит признать, что и по данному вопросу археологические источники весьма скудны. Не смотря на то, что целые шлемы и кольчуги встречаются уже в погребениях Андреевского кургана, в мордовских захоронениях рассмат- риваемого периода целых предметов данного типа защитной экипировки обнаружено не было. Железные доспехи представлены лишь несколькими находками кольчужиц — фрагментов кольчуги: из погребений № 186 и 198 Армиевского I грунтового могильника, из погребения № 50 Селикса-Трофимовского могильника.

В первом случае — это был обрывок из 80—90 плоских колец диаметром 16—17 мм, во втором — восемь колец диаметром 14 мм. Кольца склепаны между собой и переплетены. Примечательно, что содержащее кольчужицу погребение № 198 является женским. В данном случае, кольчужные кольца имели символическое значение, олицетворяя мужское начало, они являлись супружеским почетным приношением. Описанный обычай зафиксирован в гепидских погребениях V—VI вв., у древних славян. Рассмотренные мордовские захоронения относятся к V—VI вв. В погребении № 50 Селикса-Трофимовского могильника находился кусок из нескольких десятков круглых в сечении колец диаметром 10—12 мм. Кольца были сведены. В погребении также было найдено несоединенное кольцо из цветного металла (меди или бронзы), круглое в сечении и диаметром около 11 мм. Несомненно, оно также принадлежало к кольчужному куску, являясь частью своеобразного декоративного элемента. Погребение датировано по поясной накладке и пряжке поясного ремня V—VI вв.

Анализ представленных кольчужиц показывает, что все особенности кольчатого доспеха Европы в середине I тыс.н.э. находят отражение и в мордовском материале. Техника склепанных колец была типичной для рассматриваемого периода. Склепанные кольца представляют нам армиевские погребения. Применялись также кольчуги из сведенных колец. И в мордовских погребениях Селикса-Трофимовского могильника мы находим такие кольчуги. Примечательно, что последний тип кольчатого доспеха использовался в Западной Европе исключительно в середине-второй половине I тыс. н.э. Характерно, что время функционирования указанного погребения Селикса-Трофимовского могильника четко входит в рамки существования подобных доспехов. Как и в Европе, так и в мордовских землях бытовали как круглые, так и плоские в сечении кольца. И как в европейских кольчугах, в мордовских также были обнаружены колечки из цветных металлов. Данный обычай — украшать кольчуги отличными от основного цвета доспеха кольцами был широко распространен у германцев и славян. Как правило, использовали кольца из медной проволоки, украшая 2—3 рядами медных колец края рукавов и подолы кольчуг. У скандинавов на кольчугах иногда цветными колечками выплетались даже руны.

Диаметр кольчужных колец раннего средневековья 7—14 мм. Как видно, мордовские кольца примерно входят в эти рамки. Правда, они относится к числу наиболее крупных, а некоторые (погребение № 186 Армиевского могильника) и вовсе выходят за границу указанного диапазона параметров колец. Они, без сомнения, могут считаться одними из наиболее крупных известных кольчужных колец I тыс. н.э. Других подобных находок пока не найдено. По своим размерам и форме данные кольца аналогичны кольцам восточноевропейского доспеха развитого средневековья, известного как «байдана» или «панцирь». Данный вид доспеха был более совершенным, чем кольчуга и явился логичным итогом эволюции последней. Доспехи из плоских колец большего диаметра примерно в 1,5—2 раза позволили расширить железное поле, прикрывавшее человека, и при этом вес их не увеличивался. Одежда из плоских крупных колец хорошо послужила целям усиления защиты воина и удержалась на вооружении ратников Восточной Европы вплоть до XVII века. Таким образом, данная находка мордовской кольчуги представляет нам самый ранний образец «байданы», что свидетельствует о высоком уровне развития защитного вооружения древнемордовских племен. Все вышеизложенное убедительно говорит о том, что в среде мордовских племен рассматриваемого периода сложилась устойчивая традиция применения кольчатой брони. Все найденные остатки мордовских кольчуг изготовлены по типичным для того времени технологиям, в соответствии с общепринятыми стандартами и нормами. Мордовские воины пользовались совершенным и современным защитным вооружением. И нас не должно смущать ни малочисленность находок, ни то, что не найдено ни одной целой кольчуги. Как было верно подмечено, немногочисленность средств нательной защиты типа железной кольчуги в мордовских могильниках говорит больше о его дороговизне, чем о непопулярности. А то, что мордовские кольчуги представлены обрывками, то стоит учитывать и ритуальную сторону данного явления, когда кольчужные части имели символическое значение, обозначая распространенный в загробных церемониях прием положения в могилу вместо целого предмета его части. Данная условность подтверждается на примере метательного оружия, когда в могиле вместо целого колчана стрел находятся всего 2—3 стрелы. Вообще, целую кольчугу клали в могилу вместе с умершим крайне редко в исключительных, особенных случаях, ведь иначе такой ценный доспех был бы навсегда потерян для рода или племени. Исключение составляли вожди (причем такая традиция встречается у многих народов), знатные воины. В обычном же случае кольчуги передавались по наследству, а если они и попадали в землю, то в виде маленьких кольчужных лоскутков.

Несомненно, определенное распространение среди древнемордовских воинов получили доспехи из органических материалов — так называемые «мягкие доспехи». Это был простейший тип доспеха, который благодаря доступности материалов и простоты изготовления был наиболее дешевой и распространенной боевой защитой тела с древнейших времен до XX века. В средние века такие «мягкие доспехи» изготавливались из кожи, толстой ткани или войлока. Материал соединяли в несколько слоев, прокладывали его шерстью, волосом и простегивали. Такой доспех достаточно хорошо защищал от стрел и несильных ударов мечей. Серьезные защитные свойства «мягких доспехов» неоднократно зафиксированы письменными источниками. Например, арабские хронисты, описывая 3-й крестовый поход, отмечали, что пешие крестоносцы были одеты в толстые войлочные куртки при этом арабские стрелы их не пробивают и застревают в этих доспехах. А панцири из кожи и войлока были особенно распространены у монгольских воинов и назывались «хатангу-дегель», что в переводе значило «крепкий, прочный как сталь кафтан» Несомненно, среди мордовских воинов имело место применение такого рода защитных прикрытий. Об этом говорит весь опыт использования данных доспехов в раннесредневековой Европе. Перефразируя высказывание известного западного оружиеведа Клода Блера, можно сказать, что если в эту эпоху и носилось что-нибудь кроме кольчуги, тообнаружено. Однако некоторые обстоятельства говорят в пользу того, что среди мордовских воинов имело место применение данного вида защитной экипировки. Прежде всего, стоит отметить, что защита головы является более древней формой пассивного защитного вооружения, нежели защита корпуса и тела в целом. Распространенность шлемов была несравненно большей, чем доспехов. Это объясняется, прежде всего, тем, что шлемы были не столь трудоемкие в изготовлении, а значит, и более дешевые. И в самом деле, раннесредневековые своды законов франков и лангобардов показывают, что шлем стоил в 2—3 раза дешевле, чем доспехи. Обнаруженные остатки мордовских кольчуг явственно демонстрируют нам, что мордовские воины хорошо знали металлические доспехи — в частности кольчугу. А это косвенно доказывает применение в их среде и шлемов. Иначе показалось бы весьма странным, что человек, озабоченный защитой своего корпуса и имеющий возможность эту защиту приобрести, совершенно не думает о защите головы или не в состоянии себе это позволить. Наоборот, для раннего средневековья характерно существование кольчуг исключительно в полном защитном комплексе, включая шлемы. Отсутствие же в погребениях боевых наголовий объясняется отсутствием соответствующего обычая. Следовательно, можно утверждать, что наряду с другими вещами защитного снаряжения мордовские воины применяли и боевые наголовья. Скорее всего, это были типы шлемов, популярные в Европе рассматриваемого времени: клепанные пластинчатые шлемы полукруглой и конической формы.

Таким образом, древнемордовские племена были знакомы со многими видами защитной экипировки воина. Это щиты, шлемы, кольчатые и стеганые доспехи (возможно и пластинчатые доспехи тоже). Указанные предметы вооружения имеют многочисленные аналоги на огромной территории от Британии до Урала, от Скандинавии до Средиземного моря. Все это говорит о том, что мордовское защитное оружие развивалось в рамках общеевропейской эволюции комплекса оборонительных средств. Конечно, не следует преувеличивать распространенность металлических доспехов (кольчуг, шлемов) среди мордовских бойцов. Основная масса ратников не имела доспехов. На это указывает характер древнемордовского комплекса вооружения в целом. Железные доспехи, скорее всего, были у самых лучших и искусных воинов, тех, кого в мордовских преданиях называют «уш-модей», «ветиця» — вождь, предводитель. Данный факт не является показателем «отсталости» комплекса вооружения мордовских воинов, ибо подобную картину мы повсеместно наблюдаем в Европе изучаемого периода — большинство воинов также не имеют доспехов, железными доспехами обладают лишь вожди и их окружение. Как мы видим, в этом отношении, древнемордовские племена не отличаются ни от славянских, ни от германских племен.

Снаряжение верхового коня у древней мордвы в III-XIII вв.
To view the link Register

[Laszlo]

Оружие и доспехи из Золотаревского городища
To view the link Register
Статья по защитному вооружению.
To view the link Register

Quote

В мордовских могильниках XI-XIII вв. (Заречное II, Красное I, Выползово IV) встречаются остатки щитов, представленных, в основном, железными умбоновидными бляхами. Контуры мордовского щита той поры были круглыми или овальными. Можно предположить, что и в изучаемый период применялись круглые или овальные щиты.

Такой щит универсальной формы был удобен и всаднику и пехотинцу. Диаметр щита варьировался от 60 до 100 см. Щиты были плоскими и изготовлялись из дерева. В средневековых мордовских могильниках были обнаружены остатки деревянных частей щита. Однако их плохая сохранность (прослежен лишь тлен) не позволяет определить, из каких пород дерева они были сделаны. Обычно брались крепкие и твердые породы: дуб, ясень, бук. Однако могли использоваться и остальные породы деревьев растущие в данной местности, даже сосна или липа. Изготавливались щиты двумя способами: из целого куска дерева или из дощечек, склеенных между собой. Обычная толщина такого щита достигала 0,6 - 1 см. Нередко щит покрывался кожей, которая, стягивая дощечки, придавала щиту дополнительную прочность. Чаще всего использовали бычью кожу.

Поверхность щитов всегда украшалась. Несомненно, данная традиция распространялась и на древнемордовские щиты. Краска могла наноситься как непосредственно на дерево, так и на кожу.



Переходя к пассивному мордовскому защитному снаряжению, стоит признать, что и по данному вопросу археологические источники весьма скудны. Не смотря на то, что целые шлемы и кольчуги встречаются уже в погребениях Андреевского кургана, в мордовских захоронениях рассматриваемого периода целых предметов данного типа защитной экипировки обнаружено не было. Железные доспехи представлены лишь несколькими находками кольчужиц — фрагментов кольчуги: из погребений № 186 и 198 Армиевского I грунтового могильника, из погребения № 50 Селикса-Трофимовского могильника.

Техника склепанных колец была типичной для рассматриваемого периода. Склепанные кольца представляют нам армиевские погребения. Применялись также кольчуги из сведенных колец. И в мордовских погребениях Селикса-Трофимовского могильника мы находим такие кольчуги. Как и в Европе, так и в мордовских землях бытовали как круглые, так и плоские в сечении кольца. И как в европейских кольчугах, в мордовских также были обнаружены колечки из цветных металлов. Данный обычай — украшать кольчуги отличными от основного цвета доспеха кольцами был широко распространен. Как правило, использовали кольца из медной проволоки, украшая 2—3 рядами медных колец края рукавов и подолы кольчуг. У скандинавов на кольчугах иногда цветными колечками выплетались даже руны.

Найденные мордовские кольца могут считаться одними из наиболее крупных известных кольчужных колец I тыс. н.э. Других подобных находок пока не найдено. По своим размерам и форме данные кольца аналогичны кольцам восточноевропейского доспеха развитого средневековья, известного как «байдана» или «панцирь». Данный вид доспеха был более совершенным, чем кольчуга и явился логичным итогом эволюции последней. Доспехи из плоских колец большего диаметра примерно в 1,5—2 раза позволили расширить железное поле, прикрывавшее человека, и при этом вес их не увеличивался.

Все вышеизложенное убедительно говорит о том, что в среде мордовских племен рассматриваемого периода сложилась устойчивая традиция применения кольчатой брони. Все найденные остатки мордовских кольчуг изготовлены по типичным для того времени технологиям, в соответствии с общепринятыми стандартами и нормами. Мордовские воины пользовались совершенным и современным защитным вооружением. И нас не должно смущать ни малочисленность находок, ни то, что не найдено ни одной целой кольчуги. Как было верно подмечено, немногочисленность средств нательной защиты типа железной кольчуги в мордовских могильниках говорит больше о его дороговизне, чем о непопулярности. А то, что мордовские кольчуги представлены обрывками, то стоит учитывать и ритуальную сторону данного явления, когда кольчужные части имели символическое значение, обозначая распространенный в загробных церемониях прием положения в могилу вместо целого предмета его части. Данная условность подтверждается на примере метательного оружия, когда в могиле вместо целого колчана стрел находятся всего 2—3 стрелы. Вообще, целую кольчугу клали в могилу вместе с умершим крайне редко в исключительных, особенных случаях, ведь иначе такой ценный доспех был бы навсегда потерян для рода или племени. Исключение составляли вожди (причем такая традиция встречается у многих народов), знатные воины. В обычном же случае кольчуги передавались по наследству, а если они и попадали в землю, то в виде маленьких кольчужных лоскутков.

Нефедов Игорь Владимирович - Вооружение финнов Западного Поволжья в первой-второй трети I тыс. н.э. :I-VII вв.
To view the link Register
О вооружении мордвы
To view the link Register

[Laszlo]

Dr. Kalmar Janos - Regi Magyar Fegyverek
To view the link Register

[Laszlo]

Если у админов есть возможность поправьте мои давние сообщения и спрячте объемные цитаты под спойлеры.
Относительно саамов то читая Калевалу убедился что не такими ж примитивными они были. Саамы знали мечи и ножи из железа и имели на вооружение луки со стрелами которые могли причинить вред карело-финнским богатырям. Что и требовалось доказать. Недаром же Папа Римский запрещал продавать дерево и железо лаппам (саамам). Финнами и карелами саамы воспринимались как могущественные колдуны. В саамском же фольклоре саамы побеждали своих врагов хитростью. Однако саамы были вытеснены из Похьянмаа, Карелии и южного берега Ладожского озера превосходящими силами карелов и суоми. Там где саамов было несколько десятков финнов и карелов было несколько сот. Отсюда и происходит наименование саамами карелов и финнов чудами (буквальный перевод - сотни). Протосаамы жили и на арктическом побережье Архангельской области и Ямало-Ненецкого округа но были вытеснены и ассимилированы коми-зырянами и ненцами.

[Laszlo]

Д.О. Митин - Вооружение летописной мери (опыт реконструкции)

Spoiler (expand)

Данная работа посвящена военному аспекту истории летописной мери – финно-угорского этноса, населявшего в VI – XI вв. район озёр Неро и Плещеева: «а на Ростовьскомъ озере Меря а на Клещине озере Меря же»1.

Подавляющее большинство предметов вооружения летописной «ростовской» мери, найденных археологами, происходит с территории мерянского племенного центра – Сарского городища, располагавшегося в 15 км к югу от Ростова Великого в излучине реки Сары и сопутствующего ему могильника (Ил. 1)2. Городище занимало среднюю часть длинного холма и с самого начала своего существования (VI в.) являлось укреплённым поселением. Поперечные валы (до 6 м.) и рвы (до 3 м.) разделяли площадь городища на три части. Для своего времени, это было довольно сложное и эффективное оборонительное сооружение. Сарское городище просуществовало до середины XI в., последние 100 лет соседствуя с древнерусским Ростовом. Археологических данных, свидетельствующих о внезапной гибели городища, нет. Скорее всего, оно постепенно прекратило своё существование в связи с утратой мерей самостоятельной племенной организации. Следует отметить, что ни на одном из синхронных Сарскому городищу поселений, включая городища соседних финно-угорских территорий, такого количества оружия не найдено: «на полностью раскопанном Поповском городище IX в. («финская глубинка», бассейн костромской Унжи) оружие представлено всего лишь 16 наконечниками стрел»3. По насыщенности культурного слоя оружием и предметами воинского снаряжения Сарское городище не уступает многим древнерусским памятникам X в., включая знаменитые Гнёздово и Рюриково городище. Среди находок с территории городища и могильника – 80 наконечников стрел (Ил. 2)4, 26 наконечников копий (Ил. 3-4), 24 топора5 (Ил. 5), 5 наконечников сулиц, 1 меч (тип I по классификации А.Н. Кирпичникова) (Ил. 6), 1 обломок однолезвийного меча, 1 обломок наконечника ножен боевого ножа скрамасакса. Из предметов оборонительного вооружения найдены обрывок кольчуги и навершие шлема (тип II по классификации А.Н. Кирпичникова) (Ил. 7). Среди перечисленных предметов вещи как местного производства, так и, явно, привозные.

Помимо Сарского городища, с военной историей мери связан ещё один археологический памятник, получивший название Сарское-2 или «сезонный лагерь гостей» (Ил. 1; IV). Сарское-2, датируемое началом X в., располагается в 150-200 м. от вала городища на противоположном берегу реки Сары и имеет площадь около 300 кв. м. Своеобразие памятника заключается в отсутствии следов хозяйственной деятельности, при этом на его территории найдено большое количество предметов воинского снаряжения: 17 наконечников стрел, 6 панцирных пластинок, 2 кольчужных колечка, ножи, наконечник ножен боевого ножа, рогатина, подвеска к рукояти плети, часть стремени, детали поясного набора, фитильные трубки6. Плохая сохранность памятника затрудняет его идентификацию. По всей видимости, Сарское-2 представляет собой остатки временного поселения. Среди найденных там предметов воинского снаряжения можно условно выделить две группы вещей: ланцетовидные наконечники стрел, панцирные пластинки, наконечник ножен боевого ножа, ножи с уступом, детали рукояти плети – относятся к кругу европейских древностей. В свою очередь, фитильные трубки, поясная накладка, рогатина, явно имеют финское происхождение. Косвенным подтверждением непосредственной связи Сарского-2 с мерянской племенной организацией может служить и его расположение в непосредственной близости от городища. Впрочем, следует отметить, что этническая идентификация археологических памятников раннего средневековья по находкам предметов воинского снаряжения крайне затруднена. «В период раннего феодализма оружие в отличие, например, от бытового и хозяйственного инвентаря, все более утрачивает свою племенную окраску. И происходит это не только в пределах одной области или страны, но и в масштабе всего европейского континента. Единство в развитии оружия наблюдается на огромных пространствах. Одни и те же по форме мечи и копья носили воины в разных концах Старого света. Поразительная быстрота распространения военно-технических достижений приняла всеобщий характер.»7 Однако, для реконструкции мерянского комплекса вооружения материалы Сарского-2 не имеют определяющего значения. Единственными среди них находками, не имеющими прямых аналогий среди предметов воинского снаряжения, происходящих с территории городища, являются панцирные пластинки и наконечник рогатины. Поэтому, ввиду спорной этнической принадлежности Сарского-2, найденные там предметы при реконструкции мерянского комплекса вооружения в данной работе не использовались.

На основе имеющихся археологических данных эволюцию мерянского комплекса вооружения можно условно разделить на два больших периода: VII-IX и IX – середина XI вв. соответственно. Для первого из них (Ил. 9-10)8, по-видимому, было характерно господство традиционных для финских племён образцов вооружения – ромбовидных наконечников стрел т.н. «новгородского типа» (Ил. 2; верхний ряд), втульчатых топоров-кельтов (Ил. 5 – слева), наконечников копий удлинённо-треугольной формы (Ил. 3; 4-6 наконечники слева), коротких метательных копий с двушипными наконечниками9 (Ил. 4).

Второй период (Ил. 11-12) характеризуется заметным увеличением в мерянском комплексе вооружения доли новых, явно заимствованных, форм. С начала IX в. всё чаще встречаются ланцетовидные наконечники стрел (Ил. 2; нижний ряд) и копий (Ил. 3; первые два наконечника слева), проушные топоры (Ил. 5 – справа). Ко второму периоду относятся меч, наконечник ножен скрамасакса, обрывок кольчуги, навершие шлема. Количество таких находок ощутимо возрастает к середине X в. – времени, когда активно шёл процесс аккультурации мери, связанный с развитием международной торговли и пребыванием в составе древнерусского государства, и постепенно приближающий мерянскую культуру к древнерусской. Обращает на себя внимание и тот факт, что большая часть известных на данный момент предметов вооружения мери относится к IX-XI вв. Это 63 наконечника стрел, 10 наконечников копий, меч, обрывок кольчуги, навершие шлема, 6 проушных топоров, 5 наконечников сулиц. Такое положение, в целом, характерное и связанное, прежде всего, с увеличением плотности населения в рассматриваемый период, может указывать и на увеличение военной активности мери в IX-X вв., прослеживающееся по данным письменных источников (см. выше). Впрочем, следует отметить, что новые образцы вооружения вплоть до середины XI в. не заменили традиционные полностью, а использовались параллельно с ними.

В целом, мерянские воины были вооружены вполне типично для своего времени. Большая их часть, по всей видимости, владела луками, топорами, копьями, сулицами10, и сражалась в пешем порядке, не применяя плотных построений. Представители племенной верхушки могли позволить себе дорогое защитное (кольчуги и шлемы) и наступательное клинковое вооружение (мечи, скрамасаксы).

В мерянский комплекс вооружения, безусловно, входили и ножи. Но «Воинские ножи в большинстве случаев не отличаются от обычных бытовых. И те и другие были разного размера, однако, всегда меньше, чем скрамасаксы. Для воина нож являлся универсальным хозяйственным и походным инструментом. Специально боевые ножи (включая скрамасаксы) изготовлялись, по-видимому, довольно редко (возможно, к боевым следует отнести некоторые ножи длиной свыше 20 см)»11

Плохая сохранность найденного на Сарском городище фрагмента кольчуги не позволяет с уверенностью судить о способе плетения и покрое этого защитного элемента вооружения в целом. Можно лишь предполагать, что они были типичны для своего времени (см. Ил. 12). Судя по находке обрывка кольчуги, племенная верхушка мери могла использовать и более простые в изготовлении и дешёвые, по сравнению с кольчугой, пластинчатые доспехи. Панцирных пластинок на Сарском городище не найдено, но среди предметов вооружения, происходящих с Сарского-2, они присутствуют. Это говорит о том, что мерянские воины, во всяком случае, были знакомы с подобной конструкцией доспеха. Чрезвычайно вероятным представляется также присутствие в мерянском комплексе вооружения т. н. «мягких доспехов», изготовлявшихся из органических материалов (кожа, войлок, ткань), плотно набитых шерстью, либо конским волосом и простёганных. По вполне понятным причинам, подтвердить существование такого рода доспехов археологическими данными невозможно. Ничего определённого нельзя сказать также об их покрое и внешнем виде. В силу этого, на реконструкциях такие доспехи не воспроизведены.

Никаких следов использования мерей щитов не найдено. Однако, щиты сами по себе являются весьма редкой археологической находкой, а письменные и изобразительные источники о мере крайне скудны и малоинформативны. Во всяком случае, существование щитов в мерянском комплексе вооружения IX – XI вв. возможно, т. к. и славяне, и скандинавы, бесспорно, контактировавшие с мерей, широко пользовались щитами, распространённой в то время, фактически, по всей Европе круглой формы12, что подтверждается и письменными и археологическими источниками13. Находки деталей снаряжения коня и всадника – стремена, пряжки, распределитель ремня, наконечник плети14 (Ил. 8), при фактически полном отсутствии предметов вооружения, специально приспособленных для кавалерийского боя (пики, сабли, кистени), позволяют сделать вывод об отсутствии у мери конницы, как особого рода войск. Такая ситуация характерна для всего Северо-Востока Руси. Кавалерия как самостоятельный род войск развивалась прежде всего в Южных районах древнерусского государства не ранее X в.15 Лошади в военных конфликтах, безусловно, применялись, но далеко не всеми воинами и, в основном, в качестве средства передвижения. И лишь применительно к X-XI вв., можно, с очень большой долей осторожности, предполагать наличие небольших конных отрядов, состоящих из племенной знати.

На позднем этапе развития мерянской военной организации (X-XI вв.), скорее всего, существовал небольшой контингент профессиональных воинов – дружинников, для которых война являлась основным родом деятельности. Локализовалась эта группа, предположительно, на Сарском городище – месте, наиболее вероятного пребывания князя или вождя. Возможно, именно этим, отчасти, и объясняется большое количество найденных на городище предметов вооружения. Однако, если провести параллели с развитием древнерусской вооружённой организации, основная масса войска мери, особенно в случае крупных военных конфликтов, и в X-XI вв. состояла из ополчения. Постоянное войско отсутствовало, каждый свободный мужчина мог владеть оружием и являлся, в случае необходимости, воином. Это позволяет предполагать широкое использование мерей в военных конфликтах промыслового оружия (луки, копья с двушипными наконечниками) и рабочих топоров. Средства на приобретение специализированного «боевого» оружия, скорее всего, имелись только у представителей социальной верхушки общества. Впрочем, применительно к раннему средневековью, само деление оружия на боевое и не боевое является, в значительной степени, условным. Так, например, особые, «бронебойные» наконечники стрел, предназначенные специально для пробивания кольчуг, появились довольно поздно и так и не смогли окончательно вытеснить обычные плоские наконечники, годные как для охоты, так и для боя. Более поздний хронологически пример боевого использования охотничьего, по преимуществу, оружия представляют собой рогатины, которыми русские воины вооружались вплоть до XVII в.

Что касается мобилизационных возможностей летописной мери, то они были для своего времени довольно значительными. На данный момент есть веские основания рассматривать две упомянутые в ПВЛ группы мери, как единую этносоциальную общность с центром в Сарском городище. «Это мог быть союз двух родственных племён или две обособленные вследствие существующих географических особенностей группы общин, входившие в одну племенную организацию.»16 Численность населения, проживавшего в рассматриваемый период вокруг озёр Неро и Плещеево, могла измеряться в тысячах человек17, что позволяло, в случае необходимости, выставлять сотни воинов.

В целом, военный потенциал летописной мери можно оценить, как высокий. Структура её вооружённой организации и комплекс вооружения с течением времени видоизменялись, обогащаясь элементами заимствованными у соседних этносов, но сохраняя некоторую самобытность. Эти обстоятельства наряду с довольно высокой для своего времени плотностью населения и неплохим экономическим потенциалом позволили мере района озёр Неро и Плещеево принять заметное участие в событиях ранней русской истории.

Ил. 9. Мерянские воины VII – IX вв.



На первом плане изображён представитель племенной знати. О высоком социальном статусе этого человека говорит характерный для финно-угорских племён наборный пояс с бронзовыми бляхами, и бронзовая шейная гривна. В его наборе вооружения наряду с дорогим клинковым (меч, скрамасакс), и оборонительным (щит) оружием, присутствуют традиционный для мери топор-кельт (Ил. 5 – слева) и наконечник копья удлинённо-треугольной формы (Ил. 3; 5-6 наконечники слева). Наконечник ножен скрамасакса, топор, наконечник копья и гривна, происходят с территории Сарского городища. Меч представлен на реконструкции условно как оружие, которому в большинстве погребений рассматриваемого периода сопутствует скрамасакс (единственный найденный на территории Сарского городища меч относится к более позднему периоду и представлен на Ил. 6).

Воин изображённый на втором плане вооружён топором-кельтом, ножом и копьём с большим ромбовидным наконечником (инвентарь погребения 6, датированного VIII в., из могильника, расположенного рядом с Сарским городищем). Интересен наконечник копья (Ил. 3 – третий наконечник слева), единственный в своём роде и самый ранний из предметов вооружения, найденных на территории могильника и городища. Значительная ширина пера и острая заточка рабочей кромки позволяли использовать копьё с таким наконечником не только для колющих, но и для рубяще-режущих ударов.

Ил. 10. Мерянские воины VII – IX вв.



На рисунке изображены воины, занимающие невысокое положение в социальной структуре мерянского общества. Их набор вооружения состоит из промыслового оружия и топоров. На первом плане – лучник, вооружённый луком, стрелами, ножом и проушным топором (такие топоры, в целом нехарактерные для мери, уже начали появляться в IX в. как следствие торговых контактов со славянами и скандинавами). Никаких данных о конструктивных особенностях собственно мерянских луков на данный момент нет. На реконструкции представлен простой лук и стрела с характерным в этот период для мери ромбовидным наконечником т.н. «новгородского типа». Футляры для хранения луков и колчаны по всей видимости выполнялись из органических материалов (в данном случае кожа и береста соответственно), об их форме также ничего неизвестно. На втором плане изображён воин вооружённый топором-кельтом и несколькими метательными копьями с двушипными втульчатыми наконечниками (Ил. 4.).

Реконструкция выполнена по материалам раскопок Сарского городища.

Ил. 11. Мерянские воины IX – середины XI вв.



В наборе вооружения изображённых на реконструкции воинов, наряду с традиционным для мери копьями с двушипными втульчатыми наконечниками, в значительном количестве представлены и новые образцы: наконечник сулицы и ланцетовидный наконечник стрелы, а также массивный, явно рабочий проушной топор. Реконструкция выполнена по материалам раскопок Сарского городища.

Ил. 12. Знатный мерянский воин IX – середины XI в.



Кольчуга, шлем, меч, наконечник копья, навершие плети, наконечник ножен меча, реконструированы по материалам раскопок Сарского городища. Клеймо на мече (Ил. 6.) читается как +LVNVECIT+ т. е. «Лун сделал» и является на данный момент единственным в своём роде. Выделяющийся своими размерами ланцетовидный наконечник копья (Ил. 3 – первый наконечник слева) относится к типу I по классификации Кирпичникова и имеет, по всей видимости, скандинавское происхождение. Конструкция навершия шлема (Ил. 7), позволяет закрепить в нём султан. Ременный распределитель и рукоять плети (Ил. 8), также происходят из материалов Сарского городища, но относятся по всей видимости к более раннему периоду.


Автор графики И.В. Купцов

1. Лаврентьевская летопись. ПСРЛ М., 2001 Т. 1 Л. 4.
2. Рисунок приводится по книге А.Е. Леонтьев. Археология мери. М., 1996. С. 73. Рис. 23.
3. Леонтьев А.Е., Поповское городище // Раннесредневековые древности Верхнего Поволжья: Материалы работ Волго-Окской экспедиции. М., 1989. С. 69.
4. На всех фотографиях представлены предметы вооружения из собрания Государственного музея-заповедника Ростовский кремль.
5. Далеко не все из них могут быть определены как боевые, однако, топор в средние века, как правило, был инструментом многопрофильным, использовавшимся как для работы, так и для боя.
6. Леонтьев А.Е. Археология мери. М., 1996. С. 99.
7. Кирпичников А.Н. Вооружение воинов Киевской державы в свете русско-скандинавских контактов. Скандинавский Сборник, Вып. 22. Таллинн, 1977. С. 161.
8. Реконструкции выполнены на основе археологических данных. Комплекс вооружения реконструирован по материалам, опубликованным в работе А.Е. Леонтьева «Археология мери». М., 1996. При реконструкции одежды авторы опирались на работу П.Н. Травкина «Костюм раннесредневекового финского населения VI – XII вв.» М., 1999.
9. В IX-XI вв. лёгкие и относительно короткие, явно рассчитанные на бросок, копья с такими наконечниками имели, по-видимому, преимущественно, промысловое значение. (См. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 2. М., 1966. С. 17.) В более ранний период они могли использоваться, в основном, как боевые. Во всяком случае, форма наконечников (шипы, плотно фиксирующие наконечник в ране или щите, и удлинённая втулка, препятствующая перерубанию древка) говорит, скорее, об их военном применении. Копьями-ангонами, чрезвычайно сходными по форме наконечников с двушипными, активно пользовались в боевых столкновениях франкские воины VI-IX вв. (См. Разин Е.А. История военного искусства. М., 1994. Т. 2. С. 126-127.)
10. В данном случае термин «сулица» используется в значении – «метательное копьё».
11. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 1. М. – Л., 1966. С. 72.
12. Такие щиты были плоскими, составлялись из нескольких дощечек и обтягивались кожей. В центре пропиливалось отверстие, которое снаружи закрывалось металлическим, а в некоторых случаях деревянным умбоном. На внутренней стороне щита прикреплялась планка, средняя часть которой служила для захвата рукой. (См. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Л., 1971. Вып. 3. С. 34-35.)
13. Там же.
14. Леонтьев А.Е. Археология мери. М., 1996. С. 141.
15. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3. Л., 1971. С. 55-56.
16. Леонтьев А.Е. Археология мери. М., 1996. С. 51.
17. Там же. С. 42.

To view the link Register

[rokkero]

Laszlo

Д.О. Митин - Вооружение летописной мери (опыт реконструкции)

А вот и иллюстрации к статье - To view the link Register

[волат]

Laszlo 17 February 2013, 12:22

Если у админов есть возможность поправьте мои давние сообщения и спрячте объемные цитаты под спойлеры.
Относительно саамов то читая Калевалу убедился что не такими ж примитивными они были. Саамы знали мечи и ножи из железа и имели на вооружение луки со стрелами которые могли причинить вред карело-финнским богатырям. Что и требовалось доказать. Недаром же Папа Римский запрещал продавать дерево и железо лаппам (саамам). Финнами и карелами саамы воспринимались как могущественные колдуны. В саамском же фольклоре саамы побеждали своих врагов хитростью. Однако саамы были вытеснены из Похьянмаа, Карелии и южного берега Ладожского озера превосходящими силами карелов и суоми. Там где саамов было несколько десятков финнов и карелов было несколько сот. Отсюда и происходит наименование саамами карелов и финнов чудами (буквальный перевод - сотни). Протосаамы жили и на арктическом побережье Архангельской области и Ямало-Ненецкого округа но были вытеснены и ассимилированы коми-зырянами и ненцами.

Совр. прибалты это и есть наследники пришедших с востока в 13в. в Прибалтику на земли славян саамов. To view the link Register
Татищев : "...а от Двины до гор Поясных (Уральские) ныне "самоядь", "самы" - зовутся "самио" и "самогиты" , живут в лесах без домов и переходят на запад... Жмодь, или самогиты - народ был великий, своих собственных владетелей имели, которые сначала Литву, потом многие русские пределы во время нашествия татар захватили."
-Добавлено-[quote name='Laszlo' timestamp='1350669232' post='935445']
По количеству и качеству вооружения мордовское войско не уступало никому из своих соседей. Основная масса мордовских воинов этого времени была вооружена рогатинами (тип тяжелого копья с ромбическим в сечении наконечником), боевыми топорами, кинжалами, большими трехслойными луками с почти метровыми стрелами. В бою также использовались метательные копья — дротики и сулицы (тяжелые дротики для пробивания панцирей и кольчуг). Для защиты применялись панцири из толстой бычьей кожи с нашитыми металлическими пластинами, кожаные шлемы. Воины побогаче имели стальные шлемы, а также мечи и кольчуги. Причем, качество металла, шедшего на изготовление оружия, было выше, чем, например, у соседних славян. Кроме всеобщего ополчения имелись постоянные дружины князей, состоящие из профессиональных воинов. Хорошее вооружение, физические данные бойцов и отработанная веками тактика ведения лесного боя, делали мордовское войско опасным противником для любого врага.



В Мордовии живут два народа это эрзяне и мокша, они достаточно непохожи друг на друга как этнически так и культурно чтобы о них говорить в купе. Эти мечи которыми высоко ценились и которыми восхищались например арабы были эрзянскими, зачемже их называть мордовскими, ведь мокша этих мечей не делали.

[Laszlo]

Вообще то саамов за несколько столетий до этого теснили карелы и финны. Часть из них была ассимилирована карелами. К 13 в. саамы были изолированы в Арктике. Никакого их переселения в Жемайтию не было. Я знаю об подразделении на эрзя и мокшу. А о мокше не волнуйтесь. Было у кого заимствовать оружие. Во временазолотоордынского владычества в их землях находился город Мухши (Наручадь) который обеспечивал их всем необходимым. И к тому же мокшанский каназор Пуреш удачно конкурировал с эрзянским инязором Пургазом. Так что разницы особой в вооружении не было.