Моё изложение (3 части) может утомить читателей деталями и не совсем знакомыми имёнами и названиями. Но, поверьте профессиональному историку, если уж история и не терпит сослагательного наклонения, то мы обязаны очень строго относится к альтернативам.
Часть 1.
Мне очень сложно найти хотя бы одну точку бифуркации в истории Пелопоннесской войны. Разве, что смерть Лисандра могла что-либо изменить в ходе боевых действий. Но далее этого предположения я не заглядываю. Могло случиться всё, что угодно. Например, землетрясение в Пелопоннесе: Спарта и большинство городов разрушены, массовая гибель людей, возможно, эпидемия бубонной чумы, мессенские илоты восстали, Лисандр мёртв.
Итак, Афины победили в Пелопоннесской войне.
Во-первых, согласно условиям мирного договора (предположительно 404 г. до н. э.) Пелопоннесская симмахия подлежала роспуску, а её недавние члены, в том числе и Спарта, становились союзниками афинян по Морскому союзу и облагались форосом.
Во-вторых, илотские общины Мессении получали автономию и становились независимы от Спарты.
В-третьих, практически во все греческих полисах, зависимых от Афин, назначались епископы (их аналог в нашей реальности ? спартанские гармосты), которые следили за выплатой союзниками ежегодной дани и оказывали поддержку местным демократическим партиям. От репрессий против местных олигархов победители не могли бы удержаться. Поствоенный угар, понимаешь ли: вспомним, к примеру, нашу гражданскую войну. Я полностью исключаю предположение о том, что победителю могли сделать из побеждённых полисов по своему образу и подобию некие мини-Афины. Довольно примитивно! С союзников вполне достаточно политической лояльности, денег и кораблей.
Что из вышеизложенного следует?
Во-первых, афиняне на некоторое время располагали бы значительными воинскими контингентами для осуществления походов за пределы Эллады. Так, например, они поддержали бы Кира Младшего в его борьбе за персидский престол. Если бы молодой царевич не погиб в Месопотамии (очевидная точка исторической бифуркации, но это уже другая альтернатива), то история древнего мира развивалась бы по-иному. Но тут, как говорится, шансы 50 на 50. В противном случае (гибель Кира), Афины рано или поздно втянулись бы в войну с Персией, как это и было в случае с лакедемонянами. Не исключено, что живой персидский царь Кир III стал бы в будущем противником афинян ? Персия не имеет вечных друзей, но имеет вечные интересы. Поэтому вероятность афино-персидской войны году этак в 395 до н. э. достаточно велика.
Во-вторых, независимость Мессении поставила бы крест на перспективах восстановления спартанской гегемонии в Пелопоннесе. Здесь на первое место вышли бы Коринф и Аргос, которые либо поделили гегемонию путём создания единого государства (синтелия), как это и было в реальности, либо вступили бы друг с другом в войну. Не сразу, конечно, а в дальней перспективе, ведь первые послевоенные годы пелопоннесцы старались зализывать свои раны и не осмелились бы на выступление против гегемона Всея Эллады. Афины, следуя совсем не эллинскому девизу divide et impera, могли бы поддерживать одного из противников, я полагаю, Аргос. Аргосско-коринфская синтелия не устроила бы афинян.
В-третьих, институт епископов в греческих полисах, форос и великодержавная политика афинян наверняка привели бы к возмущению большей части Эллады, как это и было в реальности со Спартанской архэ. Персидские субсидии греческим политикам, настроенным антиафински, поступали бы в первую очередь в такие полисы, как Спарта, Фивы, Коринф и Аргос.
Теперь остановимся и сопоставим мою альтернативу с нашей реальностью.
Во-первых, в обоих случаях в Элладе имеется лишь один гегемон, в распоряжении у которого имеются значительные воинские ресурсы. Афины в альтернативе, в отличие от Спарты в реальности, обладают огромным опыт административного управления полисами Морского союза. Тот и другой единственный гегемон пытается проводить совершенно иную, более активную, чем ранее, политику в отношении Персии. У афинян в альтернативе это получается лучше. Следовательно, афиняне поддержат Кира Младшего и втянутся в большую политику.
Во-вторых, в альтернативе Мессения получила независимость ранее, чем в реальности и мирным путём, то есть согласно афино-спартанскому договору 404 (?) г. до н. э.. А это значит, что в альтернативном 4 в. до н. э. Мессения может стать одним из главных союзников Афин в войнах против новой Пелопоннесской симмахии во главе, допустим, с Коринфом. Спарта, естественно, не смирится с утратой мессенских территорий, но и поддерживать коринфян не станет. Вот здесь и завязывается пелопоннесский узел, весьма схожий с ситуацией в Южной Греции 60-х гг. 4 в. до н. э.. Не исключено, что дело это могло бы завершиться Мантиней не в 362 г. до н. э., а даже ранее. Как и в реальности, пелопоннесские полисы, истощённые перманентными локальными конфликтами, теряют свой политический вес.
В-третьих, недовольство великодержавной политикой единственного гегемона в реальности и в альтернативе привело к формированию антигегемонистской коалиции, к которой в моём варианте присоединилось большинство городов материковой Греции. Сравните осевых участников этого альянса: реальность ? Афины, Фивы, Коринф, Аргос; альтернатива ? Фивы, Коринф, Аргос, Спарта. Обратите внимание на очерёдность. В реальной истории инициаторами союза являлись афиняне и фиванцы, к которым затем присоединились коринфяне и аргивяне. В альтернативе инициаторами в первую очередь были бы фиванцы, у которых к Афинам имелись и в реальности серьёзные претензии. К кому обратились бы фиванцы, если коринфяне ранее находились в союзе с беотийцами и всерьёз претендовали на гегемонию в Пелопоннесе? Ну, и Аргос, естественно, воспользовался бы случаем вступить в борьбу. Стремление именно этих полисов к гегемонии имело место и в реальности.