t1aro
alZarif
Dr.Schmeisser
KhanBagatur
gurvinek2005
Crusader556
Haktar
Mady
Valyrian_Legionnaire
DinarMayor
Corrector
kosak4
Farin Frostgeir
История франков
Г. Турский
Книга пятая (Продолжение)
Ссылка - To view the link Register
Spoiler (expand)
16. У бретонов же произошло следующее: Маклиав 90 и Бодик, бретонские графы, взаимно поклялись в том, чтобы тот, кто из них переживет другого, защищал бы сына другого, как своего собственного. Бодик умер и оставил сына по имени Теодерик. Забыв клятву, Маклиав изгнал его из родной страны и захватил королевство его отца. Теодерик долгое время находился в изгнании и странствии. Наконец господь сжалился над ним. Теодерик, собрав бретонов, напал на Маклиава и сразил его и сына его Иакова мечом, и снова завладел частью королевства, которой некогда владел его отец; другую же часть удержал Варох, сын Маклиава.
17. А король Гунтрамн зарубил мечом двух сыновей покойного Магнахара 91 за то, что они говорили об Австригильде 92 и ее детях много гнусного и мерзкого, и король отобрал в свою казну все их имущество. Но и сам король потерял двух сыновей 93, сраженных внезапной болезнью; их смертью он был очень опечален, так как он остался бездетным. В этом году было сомнение по поводу дня празднования пасхи. В Галлии мы праздновали вместе со многими городами святую пасху 18 апреля, другие же вместе с испанцами ? 21 марта 94. Однако, как говорят, те источники в Испании 95, которые по воле божией только еще заполнялись, на нашу пасху уже полны.
В Шиноне же, турской деревне, когда служили обедню в славный день воскресения господня, произошло сотрясение церкви. Испуганный народ [128] в один голос закричал, что церковь рушится, и, выломав двери, все оттуда разбежались. После этого народ постиг великий мор.
Затем король Гунтрамн отправил к своему племяннику Хильдеберту послов с просьбой о мире, умоляя о свидании с ним. Тогда тот прибыл к нему вместе со своими вельможами. Они встретились возле моста, который называют Каменным, поприветствовали друг друга и облобызались. Король Гунтрамн молвил: ?Случилось, по моим грехам, что я остался без детей, и посему я прошу племянника моего быть мне сыном?. И, посадив его на свой трон, он передал ему все королевство со словами: ?Один щит нас защищает, и одно копье нас охраняет. Если же у меня будут сыновья, то я буду считать тебя ничем не хуже их, так что та любовь, которую я тебе обещаю ныне, пребудет, бог свидетель, и с ними, и с тобою?. Вельможи Хильдеберта дали подобное же обещание от его имени. И они вместе вкусили и выпили, и, обменявшись взаимно подарками, разъехались с миром, послав к Хильперику посольство с требованием от него возвратить то, что он отнял из владений их королевства; если же он откажет, пусть готовится к сражению 96. Но Хильперик, не обращая на это внимания, приказал строить цирки в Суассоне и Париже и предоставить их народу для зрелищ.
18. После этих событий Хильперик, услышав, что Претекстат, епископ руанский, раздает народу подарки, в чем не было пользы для Хильперика, потребовал его к себе. Расспросив его, он узнал, что у Претекстата, были вещи, переданные ему королевой Брунгильдой. Отняв их, Хильперик повелел держать его под стражей до суда епископов. Когда собрался собор, привели Претекстата; а собрались епископы в Париже, в базилике святого апостола Петра. Король сказал Претекстату: ?Как тебе, епископ пришло на ум соединить врага моего Меровея, которому следовало бы поступить по отношению ко мне как сыну, с его теткой, то есть с женой его дяди 97? Или ты не знал, какие церковные законы установлены по этому поводу? 98 Оказывается, ты здесь не только превысил власть, но даже действовал как соучастник и, чтобы убить меня, раздавал подарки. Ты же сделал сына врагом отцу, совращал деньгами народ, чтобы никто не соблюдал положенную мне верность, и хотел передать мое королевство в руки другого?. Когда он так говорил, толпа франков зашумела и хотела взломать двери базилики, как будто бы для того, чтобы вытащить оттуда епископа и побить его камнями, но король запретил это делать. И когда епископ Претекстат отрицал все сказанное королем, пришли лжесвидетели, которые, показывая какие-то драгоценности, говорили: ?Вот, это и это ты дал нам для того, чтобы мы были верны Меровею?. На это епископ сказал: ?Действительно, вы говорите правду, что я вас часто одаривал, но не с тем, чтобы изгнать короля из королевства. Коль скоро вы мне дарили отличных лошадей и другие вещи, то разве мог я поступить иначе, как не одарить вас подобным же образом?.
Когда же король ушел в свои покои, мы собрались все вместе и сидели в ризнице базилики блаженного Петра. Во время нашего разговора неожиданно пришел Аэций, архидиакон парижской церкви, и, поприветствовав нас, сказал: ?Внемлите мне, святители господни, собравшиеся; [129] здесь вместе, ведь или вы сейчас прославите имена свои, и воссияют они доброй славой, или же отныне справедливо никто не будет считать вас за святителей божиих, если вы уроните свое достоинство и допустите гибель собрата?. Когда он это говорил, никто из епископов ему ничего не ответил: ведь они боялись гнева королевы, по настоянию которой все это происходило. Так как они находились в состоянии напряжения и не раскрывали рта, я сказал: ?О пресвятые святители божий, прошу вас, будьте внимательны к моим словам, особенно прошу тех из вас, которые, по моему мнению, более близки к королю, дайте ему совет святой и достойный епископов, дабы король, воспылав гневом против слуги божиего, не погиб сам от гнева всевышнего и не лишился королевства и славы?. Эти мои слова были встречены всеобщим молчанием. Я же им, безмолвствующим, добавил: ?Вспомните, мои владыки-епископы, слова пророка, которые гласят: ?Если страж увидит беззаконие человека и не скажет об этом, будет повинен в погибели души" 99. Итак, не молчите, но предупредите короля и раскройте ему грехи его, чтобы с ним не случилось чего-нибудь плохого и чтобы вы не были виновными в погибели его души. Разве вы не знаете, что случилось нового за последнее время? Каким образом Хлодомер 100 захватил Сигимунда и заключил его в темницу? И сказал Хлодомеру Авит, святитель божий: ?Не налагай рук своих на него, и когда ты дойдешь до Бургундии, ты одержишь победу". Хлодомер же, отказавшись выполнить то, что советовал ему епископ, отправился в поход, погубил самого Сигимунда вместе с женой и сыновьями, дошел до Бургундии и там, задержанный войском, был убит 101. А что случилось с императором Максимом? 102 Ведь когда он вынудил блаженного Мартина иметь дело с каким-то епископом-убийцей и тот согласился с безбожным королем, чтобы легче было освободить приговоренных к смерти, Максим, преследуемый правосудием вечного царя, был изгнан из империи и осужден на позорнейшую смерть?. Так я говорил, но никто ничего не ответил мне, все находились в оцепенении.
Однако среди епископов нашлись два льстеца ? горестно говорить такое о епископах! ? которые донесли об этом королю, сказав ему, что в его деле нет большего врага, чем я. Тотчас ко мне поспешно направили одного из придворных, чтобы доставить меня к королю. Когда я пришел, король стоял около шатра, сделанного из ветвей, направо от него стоял епископ Бертрамн, налево ? Рагнемод, и был перед ним стол, весь заставленный различными яствами и хлебом. Увидев меня, король сказал: ?О епископ, ведь ты должен ко всем проявлять справедливость, а вот для меня ее у тебя нет, но, как я вижу, ты сочувствуешь несправедливости, и в отношении тебя применима пословица, что ворон ворону глаз не выклюет?. На это я ему ответил: ?Если кто из нас, о король, захочет сойти с пути справедливости, того ты можешь поправить; если же ты оставишь праведную стезю, кто тебя наставит? Ведь мы тебе советуем; но ты, если хочешь, внемлешь, а если не захочешь, кто тебя осудит, как не тот, кто возвестил, что он сам есть справедливость??. Так как льстецы восстановили его против меня, то в ответ на это король сказал: ?Ведь я у всех нашел справедливое отношение к себе, а у тебя не могу [130] его найти. Но я знаю, что мне делать, чтобы ты стал известен всему народу и чтобы все узнали, что ты несправедлив. А именно: я созову турский народ и скажу ему: ?Поднимайте вопль против Григория, ибо он несправедлив и ни к кому не проявляет справедливости". Им, когда они будут повторять это, я также скажу: ?Уж если я, король, не могу у него найти справедливость, то вы, меньшой люд, разве найдете ее?"?. На эти слова я ответил: ?Несправедлив ли я, ты не знаешь, только тот знает мою совесть, кому ?обнаруживаются тайны сердца" 103. Что же касается того, что народ, когда ты будешь поносить меня, поднимет ложный крик, то это ничего не значит, потому что все знают, что это исходит от тебя, Поэтому не я, а скорее ты будешь заклеймен этим криком. Но к чему много слов? У тебя закон и церковные постановления, тебе следует их тщательно рассмотреть, и если ты не будешь придерживаться того, что они предписывают, то знай ? тебе угрожает суд божий?. Тогда он, как бы успокаивая меня и думая, что я не понимаю его хитрости, повернувшись к миске с супом, стоявшей перед ним, сказал: ?Этот суп я приготовил ради тебя, в нем нет ничего, кроме птицы и небольшого количества гороха?. На это я, распознав его лесть, сказал: ?Нашей пищей должно быть исполнение воли божией 104, а не наслаждение этими усладами, чтобы нам никоим образом не преступить его заповедь. Ты же, который обвиняешь других в несправедливости, прежде всего обещай не нарушать закона и канонов, и тогда мы поверим, что ты следуешь справедливости?. А он, подняв правую руку, поклялся всемогущим богом, что никоим образом не нарушит того, чего предписывают закон и каноны. После этого, вкусив хлеб и выпив глоток вина, я удалился.
Но этой ночью после пения ночных гимнов услышал я сильный стук в дверь моего жилища. От посланного мною слуги я узнал, что это были вестники от королевы Фредегонды. Когда их впустили, они передали мне приветствие от королевы. Затем слуги королевы стали умолять меня, чтобы я не чинил препятствий в ее деле, и вместе с тем они обещали двести фунтов серебра, если я выступлю против Претекстата и он будет осужден. Они говорили: ?Мы уже заручились обещанием всех епископов, только ты не будь против?. Им я сказал: ?Если бы вы подарили мне тысячу фунтов золота и серебра, неужели я мог бы поступить иначе, чем велит поступать бог? Одно только я вам обещаю: следовать тому, что решат остальные согласно каноническим установлениям?. А они, не поняв моих слов, поблагодарили меня и ушли. Утром ко мне пришли некоторые из епископов с подобным же поручением, я им дал такой же ответ.
Но когда мы собрались в базилике святого Петра, король, бывший там с утра, сказал: ?Ведь согласно канонам епископ, уличенный в краже, отстраняется от епископского служения?. На наш вопрос, кто тот епископ, которого обвиняют в краже, король ответил: ?Ведь вы видели драгоценности, которые он унес у нас тайно?. В самом деле, три дня тому назад он показал нам два узла, полных драгоценностей и разных дорогих вещей стоимостью свыше трех тысяч солидов 105, и мешочек с золотыми монетами около двух тысяч. Король говорил, что все это украл у него епископ Претекстат. Епископ ответил: ?Я думаю, вы помните, что когда королева [131] Брунгильда уехала из Руана, я пришел к вам и сказал, что у меня ее вещи, которые она мне поручила,? пять узлов и что ко мне часто приходили, ее слуги с просьбой отдать их, но я не хотел этого делать без вашего совета. Ты же, о король, сказал мне: ?Отдай их, пусть эта женщина получит обратно свои вещи, чтобы из-за этих вещей не возникла вражда между мной и Хильдебертом, моим племянником". Возвратившись б город, я отдал один узел слугам, так как они были не в состоянии унести больше. Они вторично пришли и потребовали остальное. Я вторично советовался с вашим величеством. Ты же, приказывая мне, сказал: ?Отдай, отдай их, епископ, чтобы это не явилось причиной скандала". Опять я отдал им из тех узлов два узла, а два другие остались у меня. Зачем же ты теперь клевещешь и обвиняешь меня в краже, тогда как это не следует рассматривать как кражу, но как сохранение порученных вещей." На это король сказал: ?Если это тебе было дано на сохранение, зачем ты развязал один из узлов, разорвал на куски пояс, шитый золотыми нитками, и раздал людям, чтобы они выгнали меня из королевства?? Епископ Претекстат ответил: ?Я уже тебе ранее сказал, что так как я получил от них подарки, то, не имея возможности отплатить им за это, я кое-что взял оттуда и одарил их в свою очередь. Мне казалось, что это мое, так как принадлежало моему сыну духовному Меровею, которого я воспринял при крещении от купели?.
Король же, видя, что он не может обвинить его этими ложными доводами, сильно расстроенный и пристыженный, ушел от нас и, позвав некоторых из своих льстецов, сказал им: ?Признаюсь, что епископ сразил меня своими речами, и я понимаю, что то, что он сказал,? правда. Что же теперь мне делать, чтобы выполнить желание королевы??. И добавил: ?Идите, подойдите к нему и скажите, как бы давая ему от себя совет: "Ты знаешь, что король Хильперик благочестив, мягкосердечен и его легко можно склонить к состраданию 106; смирись перед ним и признайся в том, в чем он тебя обвинил. Тогда мы все, пав к его ногам, испросим для тебя прощение"?. Соблазненный ими, епископ Претекстат обещал, что он так и сделает.
Утром мы собрались в обычном месте, пришел и король и обратился к епископу: ?Если ты одарил этих людей взаимно, то зачем ты потребовал от них клятву в верности Меровею??. Епископ ответил: ?Признаюсь, я, действительно, потребовал от них, чтобы они были дружны с ним, но если было бы можно, то я пригласил бы ему в помощники не только человека, но и ангела с неба 107: ведь Меровей от купели был мне, как я много раз говорил, сыном духовным?. И когда этот спор разгорался все больше и больше, епископ Претекстат, пав ниц, сказал: ?Согрешил я против неба и пред тобою, о всемилостивейший король, я нечестивый убийца, я хотел тебя убить и возеести на трон твоего сына?. Лишь только он это произнес, король пал ниц к ногам епископов, говоря: ?Вы слышите, о благочестивейшие епископы, что обвиняемый признается в гнусном преступлении?. Когда мы с плачем подняли короля с пола, он приказал Претекстату покинуть базилику. Сам же он ушел в свои покои и прислал нам книгу канонов, к которой была прикреплена новая тетрадь с так называемыми [132] апостольскими постановлениями, содержащими следующее: ?Епископ, уличенный в убийстве, прелюбодеянии и клятвопреступлении, да устранится от епископства? 108. Когда прочитали эти слова, Претекстат впал в оцепенение. Епископ Бертрамн сказал: ?Внемли, брат и собрат по епископской службе; так как король к тебе не милостив, то наше расположение ты сможешь получить только тогда, когда ты заслужишь королевское прощение?.
После этого король потребовал, чтобы епископы или разорвали его платье, или прочли над его головой 108 псалом, содержавший проклятия против Иуды Искариота, или вынесли приговор Претекстату 109, навечно отлучающий его от церкви. Я не согласился с этими предложениями, так как король обещал ничего не делать вопреки церковном канонам. Тогда Претекстата схватили на наших глазах и посадили в темницу. Когда он попытался ночью оттуда бежать, его очень сильно избили и сослали на остров, расположенный в море, близ города Кутанса 110.
После этого разнесся слух, что Меровей вновь пытался найти убежище в базилике святого Мартина. Но Хильперик приказал охранять базилику и запереть все входы. Стражники, однако, оставили незапертой одну дверь, через которую некоторые клирики проходили для службы, остальные двери они держали на запоре, что у народа вызывало досаду.
Когда же мы находились в Париже, на небе появились знамения. А именно: двадцать лучей на севере, которые поднимались с востока и уходили на запад; один был длиннее и ярче остальных, и как только он взвился ввысь, тотчас же погас; таким же образом за ним погасли и остальные. Я думаю, что они предвещали смерть Меровея. Меровей же, скрываясь в Шампани, в Реймсе, и не показываясь открыто австразийцам, попал в засаду, устроенную людьми из Теруана. Они сказали ему, что если он к ним придет, то они, оставив отца его Хильперика, подчинятся ему. Взяв с собой самых храбрых людей, Меровей быстро отправился к ним. А те, уже не скрывая замышляемых козней, окружили его в какой-то вилле и, расставив вокруг нее вооруженных людей, отправили гонцов к его отцу. После того как Хильперик узнал об этом, он решил немедленно туда ехать.
Меровей, сидя под стражей в каком-то доме и боясь страшного наказания со стороны мстительного врага, позвал к себе Гайлена 111. верного ему, и сказал: ?До сих пор у нас с тобой были любовь и согласие во всем, прошу тебя, не допусти, чтобы я попал в руки врагов, возьми меч и убей меня?. Гайлен, не колеблясь, пронзил Меровея кинжалом. Когда король прибыл, он нашел Меровея уже мертвым. Тогда некоторые утверждали, что слова Меровея, приведенные мною выше, были выдуманы королевой, а на самом деле Меровей был тайно убит по ее приказанию. А Гайлена схватили, отрубили ему руки и ноги, отрезали уши и нос и, подвергнув его другим многочисленным пыткам, убили безжалостным образом. Гриндиона же колесовали и тело его подняли вверх 112. Циуцилона, который некогда был дворцовым графом 113 короля Сигиберта, убили, отрубив ему голову. И многих других, которые пришли с ним [Меровеем], умертвили, подвергнув жестоким пыткам. Тогда еще рассказывали, [133] что в этих предательских кознях главную роль сыграли епископ Эгидий и Гунтрамн Бозон, потому что Гунтрамн из-за убийства им Теодоберта 114 тайно пользовался расположением королевы Фредегонды, Эгидий же потому, что уже с давнего времени был ей дорог.
19. А когда император Юстин, потеряв рассудок, стал слабоумным и его империей единолично правила императрица София, народ, как мы рассказали в предшествующей книге, избрал кесарем Тиберия 115, человека способного, энергичного и умного, милосердного и настоящего защитника бедных. Так как он много раздавал бедным из сокровищ, которые накопил Юстин, императрица часто порицала его за то, что он обрекает на бедность государство, говоря: ?То, что я скопила в течение многих лет, ты за короткое время пустишь по ветру?. Он отвечал: ?Не оскудеет наша казна; лишь бы бедные получали милостыню и выкупались пленные. Ведь в этом великое богатство. Как говорит господь: ?Собирайте себе сокровища на небе, где ни ржа, ни моль не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут" 116. Ведь то, что нам дал бог, мы соберем с помощью бедных на небе, чтобы господь удостоил нас милостынею навеки?. И так как Тиберий был, как мы сказали, великим и истинным христианином 117, то, когда он с радостью оказывая помощь, раздавал богатства бедным, господь все больше и больше помогал ему. И в самом деле, гуляя по дворцу, он увидел на полу дома мраморную плиту, на которой был высечен крест господний, и сказал: ?Твоим крестом, о господи, мы осеняем лицо свое и грудь, и вот мы попираем крест ногами!?. И он приказал немедленно отнести ее [плиту]. После того как ее отрыли и подняли, под ней нашли другую плиту с таким же знаком. Когда ему сообщили об этом, он велел и эту унести. После того как ее подняли, обнаружили и третью. По его приказу и эту подняли. Отодвинув ее, они нашли огромное сокровище на сумму свыше ста тысяч золотых. Когда извлекли золото, то Тиберий стал помогать бедным еще более щедро, нежели ранее. И господь за его благое намерение никогда его не оставлял,
Не умолчу и о том, что господь послал ему впоследствии. Так как у Нарсеса, наместника Италии, в каком-то городе был большой дом, он, выехав со значительными сокровищами из Италии, прибыл в упомянутый город и там в своем доме тайно вырыл большой тайник, в который положил много сотен тысяч золота и серебра. Затем он приказал умертвить всех, знающих об этом, поручив охрану сокровища только одному старику, взяв с него клятву хранить тайну. После смерти Нарсеса 118 сокровища оставались скрытыми под землей. Так как старик, о котором мы упомянули выше, видел, что Тиберий постоянно раздавал милостыни, он подошел к нему и сказал: ?Если будет мне какая-нибудь награда, я поведаю тебе, кесарь, о важном деле?. Тиберий ему в ответ: ?Говори, чего ты хочешь. Если ты нам откроешь что-либо важное, ты извлечешь для себя пользу?. ?Я охраняю,? ответил тот,? спрятанное Нарсесово сокровище, о котором не могу больше молчать на закате своей жизни?. Тогда кесарь Тиберий обрадовался и послал своих слуг к тому месту. Старик шел впереди, а слуги с удивлением следовали за ним. Дойдя до тайника, они открыли его, вошли и нашли там столько золота и серебра, что только [134] в течение многих дней они с трудом переносили его. И с этого времени Тиберий с еще большей готовностью раздавал подаяния бедным.
20. И вот против епископов 119 Салония и Сагиттария поднялся ропот. Были же они воспитаны святым Ницетием, епископом лионским, и получили сан диакона. Затем еще при жизни Ницетия Салоний стал епископом города Амбрена, а Сагиттарий ? епископом церкви [города] Гапа, Но, достигнув епископства, они, потворствуя своим прихотям, начали неистовствовать как безумные в грабежах, резне, убийствах, блуде и других преступлениях. Дело дошло до того, что однажды, когда Виктор, епископ Сен-Поль-Труа-Шато, справлял годовщину своего назначения, они, послав отряд вооруженных мечами и стрелами, напали на него. Напавшие разорвали на нем одежду, перебили его слуг, унесли сосуды и весь пиршественный прибор, оставив епископа в высшей степени оскорбленным.
Когда об этом узнал король Гунтрамн, он повелел созвать собор в городе Лионе. Епископы собрались 120 вместе с патриархом 121, блаженным Ницетием. Разобрав дело, они установили, что обвиняемые в этих преступлениях полностью виновны, и решили лишить их, совершивших подобные поступки, епископского сана. Но так как обвиняемые знали, что король все еще к ним благоволит, они пришли к нему в слезах, жалуясь на то, что их несправедливо лишили сана, и попросили у него разрешения отправиться в город Рим, к папе. Король удовлетворил их просьбу, дал им с собой письма и позволил им идти. Когда епископы прибыли к папе Иоанну, они изложили дело так, как будто бы их отстранили необоснованно. Папа направил королю письмо, приказывая восстановить епископов в должности на их прежнем месте. Король немедленно это выполнил, предварительно их сильно побранив. Но что всего хуже, никакого улучшения в их поведении не последовало. Однако они попросили Виктора о мире, выдав ему людей, которых они во время набега направили против него. Но епископ Виктор, помня заповедь господню, что не следует воздавать врагам злом за зло 122, не причинив им никакого вреда, позволил им свободно уйти. Вот почему впоследствии он сам был отлучен от церковного общения за то, что, публично обвиняя, он в то же время тайно простил врагов, нс посоветовавшись с собратьями, перед которыми он тех обвинял. Но по милости короля он снова был приобщен к церкви.
А те, Салоний и Сагиттарий, ежедневно все более и более запутывались в преступлениях. И, как мы уже выше упоминали 123, в тех сражениях, которые вел Муммол с лангобардами, они, наподобие светских опоясав себя оружием, собственноручно убили многих. По отношению к согражданам они свирепствовали так, что в гневе избивали некоторых палками до крови. Вот почему ропот народа снова дошел до короля, и он приказал вызвать их к себе. Когда они пришли, король не пожелал их принять; видимо, это случилось потому, что прежде нужно было провести расследование, и только в случае их невиновности они удостоились бы приема у короля. Но Сагиттарий, взбешенный, такое обращение вменил себе в обиду и, будучи человеком легкомысленным, тщеславным и склонным к неразумным речам, начал очень много болтать о короле и говорить, что его сыновья не могут владеть королевством, потому что их мать до [135] того, как она взошла на королевское ложе, была одной из служанок покойного Магнахара. Сагиттарий не знал того, что теперь не обращают внимания на происхождение по женской линии и называют детьми короля всех тех, кто родился от короля 124. Король, как только услышал об этом, сильно разгневался, отнял у них лошадей, слуг и даже все остальное, чем они владели, а их самих повелел заточить в монастыри, расположенные друг от друга на далеком расстоянии, где они совершали бы покаяние, оставив им лишь по одному клирику. Местным же судьям король строго приказал, чтобы их сторожила вооруженная охрана и чтобы все входы для их посещения были закрыты.
А в то время были еще живы сыновья короля, из которых старший заболел. И пришли к королю его приближенные и сказали: ?Если ты удостоишь благосклонно выслушать нас, твоих слуг, то мы скажем тебе доверительно?. Король ответил: ?Говорите, что вам угодно?. И они сказали: ?Уж не были ли эти епископы осуждены безвинно на изгнание, и не увеличится ли от этого грех короля, и не по этой ли причине грозит гибель сыну нашего господина??. Король сказал: ?Идите как можно скорее к ним и освободите их, и попросите их молиться за наших малышей?. И они ушли. И епископы были освобождены. И вот, выйдя из монастыря, они встретились и расцеловались, так как долгое время не виделись, и вернулись в свои города. Они до такой степени были охвачены раскаянием, что казалось, что все время молятся, постятся, раздают милостыни, проводят день в чтении книги песнопений Давидовых, а ночи в пении гимнов и в размышлении над Писанием. Но недолго эта их святость оставалась непорочной, они вновь вернулись к старому. Они так часто проводили ночи, пируя и пьянствуя, что, в то время как пресвитеры служили утреню, они требовали себе чаши и пили вино. Они не помнили больше о боге и совершенно не вспоминали о своих обязанностях. С наступлением утра они вставали из-за стола, надевали ночную одежду и, погрузившись в сон от вина, спали до трех часов дня. У них были и женщины, с которыми они оскверняли себя. Затем они вставали и мылись в бане, и возлегали за пиршественным столом, и поднимались из-за него вечером, а затем насыщались ужином до самого того времени, о котором мы сказали выше. Так они поступали каждый день до тех пор, пока их ?не настиг гнев Божий? 125, о чем мы собираемся рассказать впоследствии 126.
21. Тогда в Тур из Бретани, стремясь добраться до Иерусалима, пришел бретон Виннох, человек крайнего воздержания; он носил лишь овечью кожу без шерсти. Мы, чтобы легче удержать его, так как он нам казался весьма набожным человеком, удостоили его благодатью священничества. Монахиня же Инготруда 127 имела обыкновение собирать воду с могилы святого Мартина 128. Так как этой воды у нее не хватало, она попросила отнести к могиле святого сосуд с вином. По истечении ночи она велела в присутствии названного пресвитера принести оттуда этот кувшин. И когда ей принесли его, она сказала пресвитеру: ?Отлей отсюда вина и капни туда только одну каплю святой воды. которой у меня осталось немного?. И удивительно: когда он это сделал, сосудик, который [136] был наполнен наполовину, наполнился доверху от одной капли. Тай он опорожнял его два или три раза, а он наполнялся только от одной капли. Нет сомнения, что и здесь явилась благодать блаженного Мартина. 129
22. После этих событий младший сын короля Хильперика, Самсон, заболел дизентерией и лихорадкой и скончался. Родился же он, когда короля Хильперика осаждал в Турне его брат 130. Мать из страха перед смертью удалила его от себя и хотела погубить. Но так как она не смогла этого сделать, пристыженная королем, то приказала его окрестить. Он был окрещен и воспринят от купели самим епископом, но, не достигнув и пятилетнего возраста, умер 131. В эти же дни сильно заболела и его мать Фредегонда, но поправилась.
23. После этого ночью 11 ноября, в то время, когда мы отправляли ночное бдение в честь блаженного Мартина, явилось великое знамений. А именно: видно было, как посередине луны засияла блестящая звезда и близ луны, и над луной, и под луной появились другие звезды. Появилось и то кольцо вокруг луны, которое обычно означает дождь. Но что это значило, мы не знаем. И в этом году мы видели часто луну затемненной, и перед рождеством господним раздавались грозные раскаты грома, и вокруг солнца появились такие же сияния, какие были, как мы уже упоминали 132, перед сражением в Клермоне, которые в просторечии называют солнцами. Утверждали, что и морской прилив был выше обычного, и было много других знамений.
24. Гунтрамн Бозон, придя с немногими вооруженными в Тур, силой увел своих дочерей, оставленных им в святой базилике, и проводил их в Пуатье, принадлежавший королю Хильдеберту. Но король Хильперик захватил и Пуатье, и его люди обратили в бегство людей его племянника. Эннодия лишили должности графа 133 и доставили к королю. Его осудили на изгнание, а имущество его передали казне. Но спустя год он вернулся на родину и получил обратно свое имущество. Гунтрамн Бозон, оставив своих дочерей в церкви блаженного Илария 134, отправился к королю Хильдеберту.
25. На третий год правления короля Хильдеберта, который был семнадцатым годом правления Хильперика и Гунтрамна, Даккон, сын некоего Дагариха, когда он, оставив короля Хильперика, бродил повсюду, был схвачен при помощи обмана герцогом Драколеном 135, по прозвищу Усердный. Связав, он привел его в Берни, к королю Хильперику, дав Даккону клятву в том, что он добьется у короля сохранения ему жизни. Но, забыв о данной клятве, он представил королю дело так, чтобы Даккона убили, обвиняя его в гнусных делах. Так как Даккона держали в оковах, он понял, что ему никак не спастись, поэтому он попросил у пресвитера отпущения грехов, причем король об этом не знал. После отпущения грехов Даккона убили. В то время, когда Драколен поспешно возвращался домой, Гунтрамн Бозон пытался увести своих дочерей из Пуатье. Узнав об этом, Драколен выступил против него. Но люди Гунтрамна были уже наготове; они, оказывая сопротивление, пытались защищаться. Гунтрамн послал к Драколену одного из своих приближенных, [137] при этом говоря: ?Иди и скажи ему; ?Ведь ты знаешь, что между нами заключен союз. Я прошу тебя оставить меня в покое. Я не препятствую тебе взять из моего имущества столько, сколько ты хочешь; только позволь мне вместе с моими дочерьми, пусть и нагим, идти туда, куда я захочу"?.
А тот, будучи тщеславным и легкомысленным, ответил: ?Вот веревка, которой связывали других виновных, которых я приводил к королю. Этой веревкой и ты сегодня должен быть связан и в путах приведен туда же?. Сказав это, он пришпорил коня и быстро устремился на него [Гунтрамна] 136, но при ударе он промахнулся, копье сломалось и наконечник упал на землю. А когда Гунтрамн увидел, что ему грозит смерть, он, призвав имя господне и великую благодать блаженного Мартина, поднял копье, вонзил его в горло Драколена; затем он приподнял Драколена из седла, а один из приближенных Гунтрамна прикончил Драколена, пронзив его бок копьем. Когда спутники Драколена были обращены в бегство и с него самого сняли одежду, Гунтрамн беспрепятственно уехал с дочерьми.
После этого его тесть Север 137 был очернен своими сыновьями перед королем. Узнав об этом, Север поспешил к королю с большими подарками. Но по дороге его схватили, сняли с него одежду 138 и отправили в заключение 139, где его и настигла наихудшая смерть. Но и оба его сына, Бурголен и Додон, погибли, осужденные на смерть за оскорбление величества; один был убит толпой, другой, захваченный при бегстве, скончался после того, как у него отрубили руки и ноги. Имущество же их и имущество их отца было передано казне, ибо у них было большое богатство.
26. Затем люди Тура, Пуатье, Байё, Ле-Мана и Анжера со многими другими по приказу короля Хильперика отправились в Бретань и на реке Вилен расположились против Вароха, сына покойного Маклиава 140. Но тот ночью коварно напал на саксов из Байё 141 и перебил из них большую часть. Но на третий день он заключил мир с герцогом короля Хильперика и, отправив к ним своего сына в качестве заложника, поклялся в верности королю Хильперику. Кроме того, он возвратил город Ванн с тем условием, что если король разрешит ему управлять им, то он будет ежегодно выплачивать без всякого напоминания дань и присылать все то, что королю причитается. После этого войско было выведено из той местности.
После этих событий король Хильперик приказал взыскать штраф 142 с бедняков 143 и причетников [кафедральной] церкви и базилики святого Мартина 144 за то, что они не выступили в поход вместе с войском. Ведь у них не было в обычае нести какие-либо государственные повинности 145. Засим Варох, забыв о своем обещании, задумал нарушить клятву и послал к королю Хильперику Евния, епископа города Ванна. Но король пришел в ярость, выбранил его и повелел осудить на изгнание.
27. А на четвертый год правления Хильдеберта 146, который был восемнадцатым годом правления королей Гунтрамна и Хильперика, в городе [138] Шалоне по приказу короля Гунтрамна собрался собор. После обсуждения разных дел вновь всплыла старая жалоба, касающаяся епископов Салония и Сагиттария 147. Их упрекали в преступлениях и обвиняли не только в прелюбодеянии, но даже в убийствах. Но епископы полагали, что это можно искупить покаянием. Их обвинили также еще и в том, что они оскорбили королевское величество и изменили родине. По этой причине их отстранили от епископской кафедры и заключили под стражу в базилике блаженного Марцелла. Бежав оттуда, они бродили по разным местам, пока в их городах не были посажены другие епископы.
28. А король Хильперик приказал установить во всем своем королевстве новые обременительные налоги. Поэтому многие, оставив те города 148 и свои владения, устремились в другие королевства, считая, что лучше жить на чужбине, чем подвергаться такому притеснению [на родине]. В самом деле, было установлено, чтобы землевладелец отдавал со своей земли одну амфору вина с арипенна 149. Кроме того, облагались и другими налогами, как с остальной земли, так и с рабов 150, так что их невозможно было выплатить. Когда народ Лиможа увидел, что ему невыносимо под таким бременем, он собрался в мартовские календы 151 и хотел убить референдария Марка 152, которому было приказано выполнить это распоряжение, и он непременно сделал бы это, если бы епископ Ферреол 153 не спас Марка от неминуемой опасности. Вырвав налоговые книги, собравшаяся толпа сожгла их 154. Вот почему король, сильно обеспокоенный этим, отправил туда людей из своей свиты, утеснил народ большими штрафами, сломил наказаниями и покарал смертными казнями. Говорят даже, что тогда привязывали к деревьям аббатов и пресвитеров и подвергали их другим различным пыткам, так как королевские посланники оклеветали их, сказав, что они во время восстания народа якобы принимали участие в сожжении налоговых книг. И народ снова обложили более тяжелыми налогами.
29. Бретоны также сильно опустошили область Ренна пожарами, грабежом и пленением людей. Опустошая, они дошли до деревни Кор-Ню.
А епископ Евний был возвращен из изгнания 155 и отослан на жительство в область Анжера; возвратиться же в свой город Ванн ему не разрешили.
Против бретонов отправили герцога Бепполена 156, и он покорил отдельные местности Бретани огнем и мечом. Это вызвало у бретонов еще большую ярость.
30. Во время этих событий в Галлии скончался после восемнадцатилетнего правления империей Юстин 157, и смерть положила конец его сумасшествию, которому он был подвержен. После его погребения кесарь Тиберий 158 захватил власть, которой он уже давно на деле владел. Народ, замышляя против него козни в защиту Юстиниана, считавшегося тогда племянником Юстина, ожидал его появления по местному обычаю на представлении в цирке, но Тиберий отправился к святым местам города. После совершения там молитвы он вызвал к себе патриарха 159 города и с консулами и префектами вошел во дворец. После того как на него надели порфиру, увенчали диадемой и посадили на императорский [139] трон под громкие крики одобрения 160, он утвердился во власти. Когда заговорщики, ожидавшие Тиберия в цирке, узнали о том, что произошло, они, посрамленные, в смущении разошлись, не достигнув цели, так как они ничего не могли предпринять против человека, который положился на бога 161.
И вот спустя немного дней пришел Юстиниан, бросился в ноги императору, поднеся ему в знак благосклонности сто пятьдесят золотых, и Тиберий, проявляя свою обычную терпимость, поднял его и велел оставаться при дворе. Но императрица София, забыв об обещании, данном некогда ею Тиберию, попыталась строить ему козни. А именно: когда Тиберий уехал на виллу для того, чтобы там, по императорскому обычаю, приятно провести время в течение тридцати дней во время сбора винограда, София, тайно вызвав к себе Юстиниана, хотела возвести его на престол. Узнав об этом, Тиберий поспешно возвратился в город Константинополь и, захватив императрицу, лишил ее всех богатств, оставив ей средства только для каждодневного пропитания. Удалив от нее слуг, он дал ей других, своих собственных, верных ему, предварительно наказав им, чтобы никто из прежних ее слуг не приходил к ней. Побранив Юстиниана, Тиберий впоследствии так полюбил его, что обещал отдать свою дочь в жены его сыну, а Юстиниан в свою очередь просил в жены своему сыну его дочь; но этому не суждено было сбыться.
Войско Тиберия разбило персов, вернулось победителем и привезло с собой столько добычи, что полагали, что она могла удовлетворить любую человеческую жадность. К императору были приведены двадцать захваченных слонов.
16. У бретонов же произошло следующее: Маклиав 90 и Бодик, бретонские графы, взаимно поклялись в том, чтобы тот, кто из них переживет другого, защищал бы сына другого, как своего собственного. Бодик умер и оставил сына по имени Теодерик. Забыв клятву, Маклиав изгнал его из родной страны и захватил королевство его отца. Теодерик долгое время находился в изгнании и странствии. Наконец господь сжалился над ним. Теодерик, собрав бретонов, напал на Маклиава и сразил его и сына его Иакова мечом, и снова завладел частью королевства, которой некогда владел его отец; другую же часть удержал Варох, сын Маклиава.
17. А король Гунтрамн зарубил мечом двух сыновей покойного Магнахара 91 за то, что они говорили об Австригильде 92 и ее детях много гнусного и мерзкого, и король отобрал в свою казну все их имущество. Но и сам король потерял двух сыновей 93, сраженных внезапной болезнью; их смертью он был очень опечален, так как он остался бездетным. В этом году было сомнение по поводу дня празднования пасхи. В Галлии мы праздновали вместе со многими городами святую пасху 18 апреля, другие же вместе с испанцами ? 21 марта 94. Однако, как говорят, те источники в Испании 95, которые по воле божией только еще заполнялись, на нашу пасху уже полны.
В Шиноне же, турской деревне, когда служили обедню в славный день воскресения господня, произошло сотрясение церкви. Испуганный народ [128] в один голос закричал, что церковь рушится, и, выломав двери, все оттуда разбежались. После этого народ постиг великий мор.
Затем король Гунтрамн отправил к своему племяннику Хильдеберту послов с просьбой о мире, умоляя о свидании с ним. Тогда тот прибыл к нему вместе со своими вельможами. Они встретились возле моста, который называют Каменным, поприветствовали друг друга и облобызались. Король Гунтрамн молвил: ?Случилось, по моим грехам, что я остался без детей, и посему я прошу племянника моего быть мне сыном?. И, посадив его на свой трон, он передал ему все королевство со словами: ?Один щит нас защищает, и одно копье нас охраняет. Если же у меня будут сыновья, то я буду считать тебя ничем не хуже их, так что та любовь, которую я тебе обещаю ныне, пребудет, бог свидетель, и с ними, и с тобою?. Вельможи Хильдеберта дали подобное же обещание от его имени. И они вместе вкусили и выпили, и, обменявшись взаимно подарками, разъехались с миром, послав к Хильперику посольство с требованием от него возвратить то, что он отнял из владений их королевства; если же он откажет, пусть готовится к сражению 96. Но Хильперик, не обращая на это внимания, приказал строить цирки в Суассоне и Париже и предоставить их народу для зрелищ.
18. После этих событий Хильперик, услышав, что Претекстат, епископ руанский, раздает народу подарки, в чем не было пользы для Хильперика, потребовал его к себе. Расспросив его, он узнал, что у Претекстата, были вещи, переданные ему королевой Брунгильдой. Отняв их, Хильперик повелел держать его под стражей до суда епископов. Когда собрался собор, привели Претекстата; а собрались епископы в Париже, в базилике святого апостола Петра. Король сказал Претекстату: ?Как тебе, епископ пришло на ум соединить врага моего Меровея, которому следовало бы поступить по отношению ко мне как сыну, с его теткой, то есть с женой его дяди 97? Или ты не знал, какие церковные законы установлены по этому поводу? 98 Оказывается, ты здесь не только превысил власть, но даже действовал как соучастник и, чтобы убить меня, раздавал подарки. Ты же сделал сына врагом отцу, совращал деньгами народ, чтобы никто не соблюдал положенную мне верность, и хотел передать мое королевство в руки другого?. Когда он так говорил, толпа франков зашумела и хотела взломать двери базилики, как будто бы для того, чтобы вытащить оттуда епископа и побить его камнями, но король запретил это делать. И когда епископ Претекстат отрицал все сказанное королем, пришли лжесвидетели, которые, показывая какие-то драгоценности, говорили: ?Вот, это и это ты дал нам для того, чтобы мы были верны Меровею?. На это епископ сказал: ?Действительно, вы говорите правду, что я вас часто одаривал, но не с тем, чтобы изгнать короля из королевства. Коль скоро вы мне дарили отличных лошадей и другие вещи, то разве мог я поступить иначе, как не одарить вас подобным же образом?.
Когда же король ушел в свои покои, мы собрались все вместе и сидели в ризнице базилики блаженного Петра. Во время нашего разговора неожиданно пришел Аэций, архидиакон парижской церкви, и, поприветствовав нас, сказал: ?Внемлите мне, святители господни, собравшиеся; [129] здесь вместе, ведь или вы сейчас прославите имена свои, и воссияют они доброй славой, или же отныне справедливо никто не будет считать вас за святителей божиих, если вы уроните свое достоинство и допустите гибель собрата?. Когда он это говорил, никто из епископов ему ничего не ответил: ведь они боялись гнева королевы, по настоянию которой все это происходило. Так как они находились в состоянии напряжения и не раскрывали рта, я сказал: ?О пресвятые святители божий, прошу вас, будьте внимательны к моим словам, особенно прошу тех из вас, которые, по моему мнению, более близки к королю, дайте ему совет святой и достойный епископов, дабы король, воспылав гневом против слуги божиего, не погиб сам от гнева всевышнего и не лишился королевства и славы?. Эти мои слова были встречены всеобщим молчанием. Я же им, безмолвствующим, добавил: ?Вспомните, мои владыки-епископы, слова пророка, которые гласят: ?Если страж увидит беззаконие человека и не скажет об этом, будет повинен в погибели души" 99. Итак, не молчите, но предупредите короля и раскройте ему грехи его, чтобы с ним не случилось чего-нибудь плохого и чтобы вы не были виновными в погибели его души. Разве вы не знаете, что случилось нового за последнее время? Каким образом Хлодомер 100 захватил Сигимунда и заключил его в темницу? И сказал Хлодомеру Авит, святитель божий: ?Не налагай рук своих на него, и когда ты дойдешь до Бургундии, ты одержишь победу". Хлодомер же, отказавшись выполнить то, что советовал ему епископ, отправился в поход, погубил самого Сигимунда вместе с женой и сыновьями, дошел до Бургундии и там, задержанный войском, был убит 101. А что случилось с императором Максимом? 102 Ведь когда он вынудил блаженного Мартина иметь дело с каким-то епископом-убийцей и тот согласился с безбожным королем, чтобы легче было освободить приговоренных к смерти, Максим, преследуемый правосудием вечного царя, был изгнан из империи и осужден на позорнейшую смерть?. Так я говорил, но никто ничего не ответил мне, все находились в оцепенении.
Однако среди епископов нашлись два льстеца ? горестно говорить такое о епископах! ? которые донесли об этом королю, сказав ему, что в его деле нет большего врага, чем я. Тотчас ко мне поспешно направили одного из придворных, чтобы доставить меня к королю. Когда я пришел, король стоял около шатра, сделанного из ветвей, направо от него стоял епископ Бертрамн, налево ? Рагнемод, и был перед ним стол, весь заставленный различными яствами и хлебом. Увидев меня, король сказал: ?О епископ, ведь ты должен ко всем проявлять справедливость, а вот для меня ее у тебя нет, но, как я вижу, ты сочувствуешь несправедливости, и в отношении тебя применима пословица, что ворон ворону глаз не выклюет?. На это я ему ответил: ?Если кто из нас, о король, захочет сойти с пути справедливости, того ты можешь поправить; если же ты оставишь праведную стезю, кто тебя наставит? Ведь мы тебе советуем; но ты, если хочешь, внемлешь, а если не захочешь, кто тебя осудит, как не тот, кто возвестил, что он сам есть справедливость??. Так как льстецы восстановили его против меня, то в ответ на это король сказал: ?Ведь я у всех нашел справедливое отношение к себе, а у тебя не могу [130] его найти. Но я знаю, что мне делать, чтобы ты стал известен всему народу и чтобы все узнали, что ты несправедлив. А именно: я созову турский народ и скажу ему: ?Поднимайте вопль против Григория, ибо он несправедлив и ни к кому не проявляет справедливости". Им, когда они будут повторять это, я также скажу: ?Уж если я, король, не могу у него найти справедливость, то вы, меньшой люд, разве найдете ее?"?. На эти слова я ответил: ?Несправедлив ли я, ты не знаешь, только тот знает мою совесть, кому ?обнаруживаются тайны сердца" 103. Что же касается того, что народ, когда ты будешь поносить меня, поднимет ложный крик, то это ничего не значит, потому что все знают, что это исходит от тебя, Поэтому не я, а скорее ты будешь заклеймен этим криком. Но к чему много слов? У тебя закон и церковные постановления, тебе следует их тщательно рассмотреть, и если ты не будешь придерживаться того, что они предписывают, то знай ? тебе угрожает суд божий?. Тогда он, как бы успокаивая меня и думая, что я не понимаю его хитрости, повернувшись к миске с супом, стоявшей перед ним, сказал: ?Этот суп я приготовил ради тебя, в нем нет ничего, кроме птицы и небольшого количества гороха?. На это я, распознав его лесть, сказал: ?Нашей пищей должно быть исполнение воли божией 104, а не наслаждение этими усладами, чтобы нам никоим образом не преступить его заповедь. Ты же, который обвиняешь других в несправедливости, прежде всего обещай не нарушать закона и канонов, и тогда мы поверим, что ты следуешь справедливости?. А он, подняв правую руку, поклялся всемогущим богом, что никоим образом не нарушит того, чего предписывают закон и каноны. После этого, вкусив хлеб и выпив глоток вина, я удалился.
Но этой ночью после пения ночных гимнов услышал я сильный стук в дверь моего жилища. От посланного мною слуги я узнал, что это были вестники от королевы Фредегонды. Когда их впустили, они передали мне приветствие от королевы. Затем слуги королевы стали умолять меня, чтобы я не чинил препятствий в ее деле, и вместе с тем они обещали двести фунтов серебра, если я выступлю против Претекстата и он будет осужден. Они говорили: ?Мы уже заручились обещанием всех епископов, только ты не будь против?. Им я сказал: ?Если бы вы подарили мне тысячу фунтов золота и серебра, неужели я мог бы поступить иначе, чем велит поступать бог? Одно только я вам обещаю: следовать тому, что решат остальные согласно каноническим установлениям?. А они, не поняв моих слов, поблагодарили меня и ушли. Утром ко мне пришли некоторые из епископов с подобным же поручением, я им дал такой же ответ.
Но когда мы собрались в базилике святого Петра, король, бывший там с утра, сказал: ?Ведь согласно канонам епископ, уличенный в краже, отстраняется от епископского служения?. На наш вопрос, кто тот епископ, которого обвиняют в краже, король ответил: ?Ведь вы видели драгоценности, которые он унес у нас тайно?. В самом деле, три дня тому назад он показал нам два узла, полных драгоценностей и разных дорогих вещей стоимостью свыше трех тысяч солидов 105, и мешочек с золотыми монетами около двух тысяч. Король говорил, что все это украл у него епископ Претекстат. Епископ ответил: ?Я думаю, вы помните, что когда королева [131] Брунгильда уехала из Руана, я пришел к вам и сказал, что у меня ее вещи, которые она мне поручила,? пять узлов и что ко мне часто приходили, ее слуги с просьбой отдать их, но я не хотел этого делать без вашего совета. Ты же, о король, сказал мне: ?Отдай их, пусть эта женщина получит обратно свои вещи, чтобы из-за этих вещей не возникла вражда между мной и Хильдебертом, моим племянником". Возвратившись б город, я отдал один узел слугам, так как они были не в состоянии унести больше. Они вторично пришли и потребовали остальное. Я вторично советовался с вашим величеством. Ты же, приказывая мне, сказал: ?Отдай, отдай их, епископ, чтобы это не явилось причиной скандала". Опять я отдал им из тех узлов два узла, а два другие остались у меня. Зачем же ты теперь клевещешь и обвиняешь меня в краже, тогда как это не следует рассматривать как кражу, но как сохранение порученных вещей." На это король сказал: ?Если это тебе было дано на сохранение, зачем ты развязал один из узлов, разорвал на куски пояс, шитый золотыми нитками, и раздал людям, чтобы они выгнали меня из королевства?? Епископ Претекстат ответил: ?Я уже тебе ранее сказал, что так как я получил от них подарки, то, не имея возможности отплатить им за это, я кое-что взял оттуда и одарил их в свою очередь. Мне казалось, что это мое, так как принадлежало моему сыну духовному Меровею, которого я воспринял при крещении от купели?.
Король же, видя, что он не может обвинить его этими ложными доводами, сильно расстроенный и пристыженный, ушел от нас и, позвав некоторых из своих льстецов, сказал им: ?Признаюсь, что епископ сразил меня своими речами, и я понимаю, что то, что он сказал,? правда. Что же теперь мне делать, чтобы выполнить желание королевы??. И добавил: ?Идите, подойдите к нему и скажите, как бы давая ему от себя совет: "Ты знаешь, что король Хильперик благочестив, мягкосердечен и его легко можно склонить к состраданию 106; смирись перед ним и признайся в том, в чем он тебя обвинил. Тогда мы все, пав к его ногам, испросим для тебя прощение"?. Соблазненный ими, епископ Претекстат обещал, что он так и сделает.
Утром мы собрались в обычном месте, пришел и король и обратился к епископу: ?Если ты одарил этих людей взаимно, то зачем ты потребовал от них клятву в верности Меровею??. Епископ ответил: ?Признаюсь, я, действительно, потребовал от них, чтобы они были дружны с ним, но если было бы можно, то я пригласил бы ему в помощники не только человека, но и ангела с неба 107: ведь Меровей от купели был мне, как я много раз говорил, сыном духовным?. И когда этот спор разгорался все больше и больше, епископ Претекстат, пав ниц, сказал: ?Согрешил я против неба и пред тобою, о всемилостивейший король, я нечестивый убийца, я хотел тебя убить и возеести на трон твоего сына?. Лишь только он это произнес, король пал ниц к ногам епископов, говоря: ?Вы слышите, о благочестивейшие епископы, что обвиняемый признается в гнусном преступлении?. Когда мы с плачем подняли короля с пола, он приказал Претекстату покинуть базилику. Сам же он ушел в свои покои и прислал нам книгу канонов, к которой была прикреплена новая тетрадь с так называемыми [132] апостольскими постановлениями, содержащими следующее: ?Епископ, уличенный в убийстве, прелюбодеянии и клятвопреступлении, да устранится от епископства? 108. Когда прочитали эти слова, Претекстат впал в оцепенение. Епископ Бертрамн сказал: ?Внемли, брат и собрат по епископской службе; так как король к тебе не милостив, то наше расположение ты сможешь получить только тогда, когда ты заслужишь королевское прощение?.
После этого король потребовал, чтобы епископы или разорвали его платье, или прочли над его головой 108 псалом, содержавший проклятия против Иуды Искариота, или вынесли приговор Претекстату 109, навечно отлучающий его от церкви. Я не согласился с этими предложениями, так как король обещал ничего не делать вопреки церковном канонам. Тогда Претекстата схватили на наших глазах и посадили в темницу. Когда он попытался ночью оттуда бежать, его очень сильно избили и сослали на остров, расположенный в море, близ города Кутанса 110.
После этого разнесся слух, что Меровей вновь пытался найти убежище в базилике святого Мартина. Но Хильперик приказал охранять базилику и запереть все входы. Стражники, однако, оставили незапертой одну дверь, через которую некоторые клирики проходили для службы, остальные двери они держали на запоре, что у народа вызывало досаду.
Когда же мы находились в Париже, на небе появились знамения. А именно: двадцать лучей на севере, которые поднимались с востока и уходили на запад; один был длиннее и ярче остальных, и как только он взвился ввысь, тотчас же погас; таким же образом за ним погасли и остальные. Я думаю, что они предвещали смерть Меровея. Меровей же, скрываясь в Шампани, в Реймсе, и не показываясь открыто австразийцам, попал в засаду, устроенную людьми из Теруана. Они сказали ему, что если он к ним придет, то они, оставив отца его Хильперика, подчинятся ему. Взяв с собой самых храбрых людей, Меровей быстро отправился к ним. А те, уже не скрывая замышляемых козней, окружили его в какой-то вилле и, расставив вокруг нее вооруженных людей, отправили гонцов к его отцу. После того как Хильперик узнал об этом, он решил немедленно туда ехать.
Меровей, сидя под стражей в каком-то доме и боясь страшного наказания со стороны мстительного врага, позвал к себе Гайлена 111. верного ему, и сказал: ?До сих пор у нас с тобой были любовь и согласие во всем, прошу тебя, не допусти, чтобы я попал в руки врагов, возьми меч и убей меня?. Гайлен, не колеблясь, пронзил Меровея кинжалом. Когда король прибыл, он нашел Меровея уже мертвым. Тогда некоторые утверждали, что слова Меровея, приведенные мною выше, были выдуманы королевой, а на самом деле Меровей был тайно убит по ее приказанию. А Гайлена схватили, отрубили ему руки и ноги, отрезали уши и нос и, подвергнув его другим многочисленным пыткам, убили безжалостным образом. Гриндиона же колесовали и тело его подняли вверх 112. Циуцилона, который некогда был дворцовым графом 113 короля Сигиберта, убили, отрубив ему голову. И многих других, которые пришли с ним [Меровеем], умертвили, подвергнув жестоким пыткам. Тогда еще рассказывали, [133] что в этих предательских кознях главную роль сыграли епископ Эгидий и Гунтрамн Бозон, потому что Гунтрамн из-за убийства им Теодоберта 114 тайно пользовался расположением королевы Фредегонды, Эгидий же потому, что уже с давнего времени был ей дорог.
19. А когда император Юстин, потеряв рассудок, стал слабоумным и его империей единолично правила императрица София, народ, как мы рассказали в предшествующей книге, избрал кесарем Тиберия 115, человека способного, энергичного и умного, милосердного и настоящего защитника бедных. Так как он много раздавал бедным из сокровищ, которые накопил Юстин, императрица часто порицала его за то, что он обрекает на бедность государство, говоря: ?То, что я скопила в течение многих лет, ты за короткое время пустишь по ветру?. Он отвечал: ?Не оскудеет наша казна; лишь бы бедные получали милостыню и выкупались пленные. Ведь в этом великое богатство. Как говорит господь: ?Собирайте себе сокровища на небе, где ни ржа, ни моль не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут" 116. Ведь то, что нам дал бог, мы соберем с помощью бедных на небе, чтобы господь удостоил нас милостынею навеки?. И так как Тиберий был, как мы сказали, великим и истинным христианином 117, то, когда он с радостью оказывая помощь, раздавал богатства бедным, господь все больше и больше помогал ему. И в самом деле, гуляя по дворцу, он увидел на полу дома мраморную плиту, на которой был высечен крест господний, и сказал: ?Твоим крестом, о господи, мы осеняем лицо свое и грудь, и вот мы попираем крест ногами!?. И он приказал немедленно отнести ее [плиту]. После того как ее отрыли и подняли, под ней нашли другую плиту с таким же знаком. Когда ему сообщили об этом, он велел и эту унести. После того как ее подняли, обнаружили и третью. По его приказу и эту подняли. Отодвинув ее, они нашли огромное сокровище на сумму свыше ста тысяч золотых. Когда извлекли золото, то Тиберий стал помогать бедным еще более щедро, нежели ранее. И господь за его благое намерение никогда его не оставлял,
Не умолчу и о том, что господь послал ему впоследствии. Так как у Нарсеса, наместника Италии, в каком-то городе был большой дом, он, выехав со значительными сокровищами из Италии, прибыл в упомянутый город и там в своем доме тайно вырыл большой тайник, в который положил много сотен тысяч золота и серебра. Затем он приказал умертвить всех, знающих об этом, поручив охрану сокровища только одному старику, взяв с него клятву хранить тайну. После смерти Нарсеса 118 сокровища оставались скрытыми под землей. Так как старик, о котором мы упомянули выше, видел, что Тиберий постоянно раздавал милостыни, он подошел к нему и сказал: ?Если будет мне какая-нибудь награда, я поведаю тебе, кесарь, о важном деле?. Тиберий ему в ответ: ?Говори, чего ты хочешь. Если ты нам откроешь что-либо важное, ты извлечешь для себя пользу?. ?Я охраняю,? ответил тот,? спрятанное Нарсесово сокровище, о котором не могу больше молчать на закате своей жизни?. Тогда кесарь Тиберий обрадовался и послал своих слуг к тому месту. Старик шел впереди, а слуги с удивлением следовали за ним. Дойдя до тайника, они открыли его, вошли и нашли там столько золота и серебра, что только [134] в течение многих дней они с трудом переносили его. И с этого времени Тиберий с еще большей готовностью раздавал подаяния бедным.
20. И вот против епископов 119 Салония и Сагиттария поднялся ропот. Были же они воспитаны святым Ницетием, епископом лионским, и получили сан диакона. Затем еще при жизни Ницетия Салоний стал епископом города Амбрена, а Сагиттарий ? епископом церкви [города] Гапа, Но, достигнув епископства, они, потворствуя своим прихотям, начали неистовствовать как безумные в грабежах, резне, убийствах, блуде и других преступлениях. Дело дошло до того, что однажды, когда Виктор, епископ Сен-Поль-Труа-Шато, справлял годовщину своего назначения, они, послав отряд вооруженных мечами и стрелами, напали на него. Напавшие разорвали на нем одежду, перебили его слуг, унесли сосуды и весь пиршественный прибор, оставив епископа в высшей степени оскорбленным.
Когда об этом узнал король Гунтрамн, он повелел созвать собор в городе Лионе. Епископы собрались 120 вместе с патриархом 121, блаженным Ницетием. Разобрав дело, они установили, что обвиняемые в этих преступлениях полностью виновны, и решили лишить их, совершивших подобные поступки, епископского сана. Но так как обвиняемые знали, что король все еще к ним благоволит, они пришли к нему в слезах, жалуясь на то, что их несправедливо лишили сана, и попросили у него разрешения отправиться в город Рим, к папе. Король удовлетворил их просьбу, дал им с собой письма и позволил им идти. Когда епископы прибыли к папе Иоанну, они изложили дело так, как будто бы их отстранили необоснованно. Папа направил королю письмо, приказывая восстановить епископов в должности на их прежнем месте. Король немедленно это выполнил, предварительно их сильно побранив. Но что всего хуже, никакого улучшения в их поведении не последовало. Однако они попросили Виктора о мире, выдав ему людей, которых они во время набега направили против него. Но епископ Виктор, помня заповедь господню, что не следует воздавать врагам злом за зло 122, не причинив им никакого вреда, позволил им свободно уйти. Вот почему впоследствии он сам был отлучен от церковного общения за то, что, публично обвиняя, он в то же время тайно простил врагов, нс посоветовавшись с собратьями, перед которыми он тех обвинял. Но по милости короля он снова был приобщен к церкви.
А те, Салоний и Сагиттарий, ежедневно все более и более запутывались в преступлениях. И, как мы уже выше упоминали 123, в тех сражениях, которые вел Муммол с лангобардами, они, наподобие светских опоясав себя оружием, собственноручно убили многих. По отношению к согражданам они свирепствовали так, что в гневе избивали некоторых палками до крови. Вот почему ропот народа снова дошел до короля, и он приказал вызвать их к себе. Когда они пришли, король не пожелал их принять; видимо, это случилось потому, что прежде нужно было провести расследование, и только в случае их невиновности они удостоились бы приема у короля. Но Сагиттарий, взбешенный, такое обращение вменил себе в обиду и, будучи человеком легкомысленным, тщеславным и склонным к неразумным речам, начал очень много болтать о короле и говорить, что его сыновья не могут владеть королевством, потому что их мать до [135] того, как она взошла на королевское ложе, была одной из служанок покойного Магнахара. Сагиттарий не знал того, что теперь не обращают внимания на происхождение по женской линии и называют детьми короля всех тех, кто родился от короля 124. Король, как только услышал об этом, сильно разгневался, отнял у них лошадей, слуг и даже все остальное, чем они владели, а их самих повелел заточить в монастыри, расположенные друг от друга на далеком расстоянии, где они совершали бы покаяние, оставив им лишь по одному клирику. Местным же судьям король строго приказал, чтобы их сторожила вооруженная охрана и чтобы все входы для их посещения были закрыты.
А в то время были еще живы сыновья короля, из которых старший заболел. И пришли к королю его приближенные и сказали: ?Если ты удостоишь благосклонно выслушать нас, твоих слуг, то мы скажем тебе доверительно?. Король ответил: ?Говорите, что вам угодно?. И они сказали: ?Уж не были ли эти епископы осуждены безвинно на изгнание, и не увеличится ли от этого грех короля, и не по этой ли причине грозит гибель сыну нашего господина??. Король сказал: ?Идите как можно скорее к ним и освободите их, и попросите их молиться за наших малышей?. И они ушли. И епископы были освобождены. И вот, выйдя из монастыря, они встретились и расцеловались, так как долгое время не виделись, и вернулись в свои города. Они до такой степени были охвачены раскаянием, что казалось, что все время молятся, постятся, раздают милостыни, проводят день в чтении книги песнопений Давидовых, а ночи в пении гимнов и в размышлении над Писанием. Но недолго эта их святость оставалась непорочной, они вновь вернулись к старому. Они так часто проводили ночи, пируя и пьянствуя, что, в то время как пресвитеры служили утреню, они требовали себе чаши и пили вино. Они не помнили больше о боге и совершенно не вспоминали о своих обязанностях. С наступлением утра они вставали из-за стола, надевали ночную одежду и, погрузившись в сон от вина, спали до трех часов дня. У них были и женщины, с которыми они оскверняли себя. Затем они вставали и мылись в бане, и возлегали за пиршественным столом, и поднимались из-за него вечером, а затем насыщались ужином до самого того времени, о котором мы сказали выше. Так они поступали каждый день до тех пор, пока их ?не настиг гнев Божий? 125, о чем мы собираемся рассказать впоследствии 126.
21. Тогда в Тур из Бретани, стремясь добраться до Иерусалима, пришел бретон Виннох, человек крайнего воздержания; он носил лишь овечью кожу без шерсти. Мы, чтобы легче удержать его, так как он нам казался весьма набожным человеком, удостоили его благодатью священничества. Монахиня же Инготруда 127 имела обыкновение собирать воду с могилы святого Мартина 128. Так как этой воды у нее не хватало, она попросила отнести к могиле святого сосуд с вином. По истечении ночи она велела в присутствии названного пресвитера принести оттуда этот кувшин. И когда ей принесли его, она сказала пресвитеру: ?Отлей отсюда вина и капни туда только одну каплю святой воды. которой у меня осталось немного?. И удивительно: когда он это сделал, сосудик, который [136] был наполнен наполовину, наполнился доверху от одной капли. Тай он опорожнял его два или три раза, а он наполнялся только от одной капли. Нет сомнения, что и здесь явилась благодать блаженного Мартина. 129
22. После этих событий младший сын короля Хильперика, Самсон, заболел дизентерией и лихорадкой и скончался. Родился же он, когда короля Хильперика осаждал в Турне его брат 130. Мать из страха перед смертью удалила его от себя и хотела погубить. Но так как она не смогла этого сделать, пристыженная королем, то приказала его окрестить. Он был окрещен и воспринят от купели самим епископом, но, не достигнув и пятилетнего возраста, умер 131. В эти же дни сильно заболела и его мать Фредегонда, но поправилась.
23. После этого ночью 11 ноября, в то время, когда мы отправляли ночное бдение в честь блаженного Мартина, явилось великое знамений. А именно: видно было, как посередине луны засияла блестящая звезда и близ луны, и над луной, и под луной появились другие звезды. Появилось и то кольцо вокруг луны, которое обычно означает дождь. Но что это значило, мы не знаем. И в этом году мы видели часто луну затемненной, и перед рождеством господним раздавались грозные раскаты грома, и вокруг солнца появились такие же сияния, какие были, как мы уже упоминали 132, перед сражением в Клермоне, которые в просторечии называют солнцами. Утверждали, что и морской прилив был выше обычного, и было много других знамений.
24. Гунтрамн Бозон, придя с немногими вооруженными в Тур, силой увел своих дочерей, оставленных им в святой базилике, и проводил их в Пуатье, принадлежавший королю Хильдеберту. Но король Хильперик захватил и Пуатье, и его люди обратили в бегство людей его племянника. Эннодия лишили должности графа 133 и доставили к королю. Его осудили на изгнание, а имущество его передали казне. Но спустя год он вернулся на родину и получил обратно свое имущество. Гунтрамн Бозон, оставив своих дочерей в церкви блаженного Илария 134, отправился к королю Хильдеберту.
25. На третий год правления короля Хильдеберта, который был семнадцатым годом правления Хильперика и Гунтрамна, Даккон, сын некоего Дагариха, когда он, оставив короля Хильперика, бродил повсюду, был схвачен при помощи обмана герцогом Драколеном 135, по прозвищу Усердный. Связав, он привел его в Берни, к королю Хильперику, дав Даккону клятву в том, что он добьется у короля сохранения ему жизни. Но, забыв о данной клятве, он представил королю дело так, чтобы Даккона убили, обвиняя его в гнусных делах. Так как Даккона держали в оковах, он понял, что ему никак не спастись, поэтому он попросил у пресвитера отпущения грехов, причем король об этом не знал. После отпущения грехов Даккона убили. В то время, когда Драколен поспешно возвращался домой, Гунтрамн Бозон пытался увести своих дочерей из Пуатье. Узнав об этом, Драколен выступил против него. Но люди Гунтрамна были уже наготове; они, оказывая сопротивление, пытались защищаться. Гунтрамн послал к Драколену одного из своих приближенных, [137] при этом говоря: ?Иди и скажи ему; ?Ведь ты знаешь, что между нами заключен союз. Я прошу тебя оставить меня в покое. Я не препятствую тебе взять из моего имущества столько, сколько ты хочешь; только позволь мне вместе с моими дочерьми, пусть и нагим, идти туда, куда я захочу"?.
А тот, будучи тщеславным и легкомысленным, ответил: ?Вот веревка, которой связывали других виновных, которых я приводил к королю. Этой веревкой и ты сегодня должен быть связан и в путах приведен туда же?. Сказав это, он пришпорил коня и быстро устремился на него [Гунтрамна] 136, но при ударе он промахнулся, копье сломалось и наконечник упал на землю. А когда Гунтрамн увидел, что ему грозит смерть, он, призвав имя господне и великую благодать блаженного Мартина, поднял копье, вонзил его в горло Драколена; затем он приподнял Драколена из седла, а один из приближенных Гунтрамна прикончил Драколена, пронзив его бок копьем. Когда спутники Драколена были обращены в бегство и с него самого сняли одежду, Гунтрамн беспрепятственно уехал с дочерьми.
После этого его тесть Север 137 был очернен своими сыновьями перед королем. Узнав об этом, Север поспешил к королю с большими подарками. Но по дороге его схватили, сняли с него одежду 138 и отправили в заключение 139, где его и настигла наихудшая смерть. Но и оба его сына, Бурголен и Додон, погибли, осужденные на смерть за оскорбление величества; один был убит толпой, другой, захваченный при бегстве, скончался после того, как у него отрубили руки и ноги. Имущество же их и имущество их отца было передано казне, ибо у них было большое богатство.
26. Затем люди Тура, Пуатье, Байё, Ле-Мана и Анжера со многими другими по приказу короля Хильперика отправились в Бретань и на реке Вилен расположились против Вароха, сына покойного Маклиава 140. Но тот ночью коварно напал на саксов из Байё 141 и перебил из них большую часть. Но на третий день он заключил мир с герцогом короля Хильперика и, отправив к ним своего сына в качестве заложника, поклялся в верности королю Хильперику. Кроме того, он возвратил город Ванн с тем условием, что если король разрешит ему управлять им, то он будет ежегодно выплачивать без всякого напоминания дань и присылать все то, что королю причитается. После этого войско было выведено из той местности.
После этих событий король Хильперик приказал взыскать штраф 142 с бедняков 143 и причетников [кафедральной] церкви и базилики святого Мартина 144 за то, что они не выступили в поход вместе с войском. Ведь у них не было в обычае нести какие-либо государственные повинности 145. Засим Варох, забыв о своем обещании, задумал нарушить клятву и послал к королю Хильперику Евния, епископа города Ванна. Но король пришел в ярость, выбранил его и повелел осудить на изгнание.
27. А на четвертый год правления Хильдеберта 146, который был восемнадцатым годом правления королей Гунтрамна и Хильперика, в городе [138] Шалоне по приказу короля Гунтрамна собрался собор. После обсуждения разных дел вновь всплыла старая жалоба, касающаяся епископов Салония и Сагиттария 147. Их упрекали в преступлениях и обвиняли не только в прелюбодеянии, но даже в убийствах. Но епископы полагали, что это можно искупить покаянием. Их обвинили также еще и в том, что они оскорбили королевское величество и изменили родине. По этой причине их отстранили от епископской кафедры и заключили под стражу в базилике блаженного Марцелла. Бежав оттуда, они бродили по разным местам, пока в их городах не были посажены другие епископы.
28. А король Хильперик приказал установить во всем своем королевстве новые обременительные налоги. Поэтому многие, оставив те города 148 и свои владения, устремились в другие королевства, считая, что лучше жить на чужбине, чем подвергаться такому притеснению [на родине]. В самом деле, было установлено, чтобы землевладелец отдавал со своей земли одну амфору вина с арипенна 149. Кроме того, облагались и другими налогами, как с остальной земли, так и с рабов 150, так что их невозможно было выплатить. Когда народ Лиможа увидел, что ему невыносимо под таким бременем, он собрался в мартовские календы 151 и хотел убить референдария Марка 152, которому было приказано выполнить это распоряжение, и он непременно сделал бы это, если бы епископ Ферреол 153 не спас Марка от неминуемой опасности. Вырвав налоговые книги, собравшаяся толпа сожгла их 154. Вот почему король, сильно обеспокоенный этим, отправил туда людей из своей свиты, утеснил народ большими штрафами, сломил наказаниями и покарал смертными казнями. Говорят даже, что тогда привязывали к деревьям аббатов и пресвитеров и подвергали их другим различным пыткам, так как королевские посланники оклеветали их, сказав, что они во время восстания народа якобы принимали участие в сожжении налоговых книг. И народ снова обложили более тяжелыми налогами.
29. Бретоны также сильно опустошили область Ренна пожарами, грабежом и пленением людей. Опустошая, они дошли до деревни Кор-Ню.
А епископ Евний был возвращен из изгнания 155 и отослан на жительство в область Анжера; возвратиться же в свой город Ванн ему не разрешили.
Против бретонов отправили герцога Бепполена 156, и он покорил отдельные местности Бретани огнем и мечом. Это вызвало у бретонов еще большую ярость.
30. Во время этих событий в Галлии скончался после восемнадцатилетнего правления империей Юстин 157, и смерть положила конец его сумасшествию, которому он был подвержен. После его погребения кесарь Тиберий 158 захватил власть, которой он уже давно на деле владел. Народ, замышляя против него козни в защиту Юстиниана, считавшегося тогда племянником Юстина, ожидал его появления по местному обычаю на представлении в цирке, но Тиберий отправился к святым местам города. После совершения там молитвы он вызвал к себе патриарха 159 города и с консулами и префектами вошел во дворец. После того как на него надели порфиру, увенчали диадемой и посадили на императорский [139] трон под громкие крики одобрения 160, он утвердился во власти. Когда заговорщики, ожидавшие Тиберия в цирке, узнали о том, что произошло, они, посрамленные, в смущении разошлись, не достигнув цели, так как они ничего не могли предпринять против человека, который положился на бога 161.
И вот спустя немного дней пришел Юстиниан, бросился в ноги императору, поднеся ему в знак благосклонности сто пятьдесят золотых, и Тиберий, проявляя свою обычную терпимость, поднял его и велел оставаться при дворе. Но императрица София, забыв об обещании, данном некогда ею Тиберию, попыталась строить ему козни. А именно: когда Тиберий уехал на виллу для того, чтобы там, по императорскому обычаю, приятно провести время в течение тридцати дней во время сбора винограда, София, тайно вызвав к себе Юстиниана, хотела возвести его на престол. Узнав об этом, Тиберий поспешно возвратился в город Константинополь и, захватив императрицу, лишил ее всех богатств, оставив ей средства только для каждодневного пропитания. Удалив от нее слуг, он дал ей других, своих собственных, верных ему, предварительно наказав им, чтобы никто из прежних ее слуг не приходил к ней. Побранив Юстиниана, Тиберий впоследствии так полюбил его, что обещал отдать свою дочь в жены его сыну, а Юстиниан в свою очередь просил в жены своему сыну его дочь; но этому не суждено было сбыться.
Войско Тиберия разбило персов, вернулось победителем и привезло с собой столько добычи, что полагали, что она могла удовлетворить любую человеческую жадность. К императору были приведены двадцать захваченных слонов.