[Redkout]

Нижний этаж дома Ипатьева в описании члена суда Сергеева

Spoiler (expand)

Осмотр нижнего этажа производил член суда Сергеев.

Комната под цифрой I (прихожая) возбудила его подозрения. Здесь он заметил замытый пол и кровь.

В его акте значится: “Пол этой комнаты деревянный, окрашенный желтой краской. Он носит на себе явственные следы замывки в виде волнообразных и зигзагообразных полос из плотно присохших к нему частиц песка и мела; по карнизам — более густые наслоения из такой же засохшей смеси песка и мела; на поверхности пола наблюдаются пятна красноватой окраски. Эта часть пола при осмотре отмечена особыми знаками и охранена от внешних влияний.

Яркую картину преступления дала соседняя комната под цифрой II.

Пол ее также оказался замытым: “Пол окрашен желтой краской и в левой от входа половине из прихожей носит на себе такие же следы замывки, по карнизам пола также наблюдается скопление засохшей смеси песка и мела”.

В этой комнате оказались крайне многочисленные разрушения.

Чтобы яснее усвоить язык актов, в которых они описываются, нужно обратиться кроме чертежа к фотографическим снимкам.

Когда из прихожей (под цифрой I) входишь в комнату под цифрой II, открывается вид, изображенный на снимке.

Перед зрителем на этом снимке видна восточная стена комнаты с дверью в соседнюю комнату под цифрой III (кладовую).

Эта восточная стена деревянная, покрытая сверху штукатуркой и обоями.

На снимке видны две арки, на которых лежит сводчатый потолок комнаты. Обе они каменные, покрыты штукатуркой и обоями, но арка справа от зрителя в нижней части обшита досками, на которые положены обои.

К этой правой арке примыкает южная стена.

Южная стена — каменная, оштукатуренная и покрытая обоями. В нижней части она, как и примыкающая к ней арка, обшита досками, на которые положены обои.

В южной стене — окно, обращенное на Вознесенский переулок, единственное в комнате.

Дверь из комнаты под цифрой II в комнату под цифрой I (прихожую) открывается в сторону последней.

В двери Сергеев обнаружил два пулевых попадания: “На правой створке этой двери, на высоте 173,3 сантиметра от пола, имеется сквозное отверстие круглой формы; такое же отверстие имеется и на левой створке двери, на высоте 97,7 сантиметра от пола; толщина створок двери 5,5 сантиметра; диаметр сквозных отверстий с наружной стороны двери (из комнаты под цифрой II) 6,8 миллиметра и диаметр тех же отверстий со стороны кладовой (из комнаты под цифрой III) 8,2 миллиметра”.

Совершенно соответственно этим двум сквозным разрушениям Двери Сергеев нашел в кладовой два поверхностных разрушения ее стен.

Было очевидно, что два пулевых попадания в эту дверь произошли из комнаты под цифрой II, когда дверь в кладовую была закрыта.

В двери Сергеев нашел одно пулевое попадание: “В косяке двери (правом от зрителя на снимке), на высоте 111 сантиметров от пола, имеется сквозное круглой формы отверстие: такое же отверстие имеется и на соответственной створке двери, если эту створку открыть и откинуть к косяку, то отверстие на двери совпадает с отверстием на косяке: канал отверстия расширяется по мере проникновения изнутри комнаты к откинутой двери и заканчивается широким отверстием на двери с расщепленными по окружности его частицами дерева”.

Было очевидно, что пулевое попадание в эту дверь произошло из комнаты под цифрой II, когда дверь в прихожую была открыта.

В восточной стене Сергеев нашел 16 разрушений: “На восточной стене имеется шестнадцать углублений в толщу ее, похожих на следы проникновения пуль или следы ударов каким-либо твердым орудием. При обследовании означенных углублений посредством зонда определить направление и длину каналов оказалось невозможным ввиду того, что зонд на пути своего проникновения в каналы углублений наталкивается на осыпавшиеся части штукатурки. В целях удобства описания расположения углублений все они при настоящем осмотре занумерованы в порядке удаления их от угла левой арки к косяку двери, примыкающей к правой арке; измерена также высота, на которой находится каждое углубление от пола.
В области этих разрушений Сергеев обнаружил ясные следы замывки обоев: “По окружности углублений за № 3, 6, 7, 8, 11, 12, 14, 15 и 16 обои носят следы замывки: местами из-под стертой бумаги виднеется штукатурка, а в некоторых частях замытого пространства стерт только верхний слой бумаги до уничтожения рисунка обоев”.

Разрушения восточной стены не проникали всей ее толщи; со стороны кладовой их не было.

В области пола Сергеев нашел 6 разрушений: “В левой от входа (из прихожей) части пола в области пространства, носящего на себе следы замывки, замечается шесть углублений с расщепленными слегка краями; при исследовании зондом каналов углублений определить их глубину представляется затруднительным ввиду того, что зонд встречает на пути своего движения частицы расщепленного дерева. В целях удобства описания этих углублений все они при настоящем осмотре занумерованы в порядке удаления их от восточной стены, на которой расположены вышеописанные шестнадцать углублений.
В южной стене Сергеев нашел два разрушения: “На южной стене ниже подоконника и влево от него, если стать лицом к окну, в расстоянии 86,6 сантиметра от арочного столба и в расстоянии 80 сантиметров от пола в деревянной обшивке стены имеется круглой формы сквозное отверстие. Такого же вида и формы отверстие имеется ниже в расстоянии 46,6 сантиметра от пола и несколько левее первого отверстия”.

Пулевые попадания в обе двери были очевидны. Труднее было определить характер разрушений стен и пола. В этих целях Сергеев произвел выемку в них кусков дерева.

Как только выемки были сделаны, выяснилось, что эти разрушения причинены пулями.

В актах Сергеева значится: в отношении восточной стены. “В вырезанных участках деревянной части стены обнаружено присутствие револьверных пуль”, в отношении южной стены: “Сначала был выпилен верхний участок стены, при извлечении выпиленного участка выпала револьверная пуля, найденная в промежутке между обшивкой и каменной стеной. При выпилке второго участка (нижнего) в нем была обнаружена револьверная пуля, застрявшая в верхнем слое обшивки”.

В полу кроме пуль были найдены еще в пулевых каналах и в Щелях досок потеки, похожие на кровь: “Все углубления в полу представляют собой пулевые каналы; в некоторых из них пули застряли в толще дерева; на стенках разрезов обнаружены красноватые пятна, спускающиеся через всю толщу доски в виде потеков”.

К сожалению, Сергеев не сфотографировал комнату под цифрой II в том виде, как он нашел ее. Снимки, сделанные мною, передают ее вид, когда выемки в стенах и в полу были уже сделаны.

На снимке изображены некоторые куски дерева из восточной стены с сидящими в них пулями.

Осматривая комнату под цифрой II, я нашел, что Сергеев не заметил здесь еще некоторых пулевых попаданий. Я обнаружил их в обеих арках.

В левой арке оказалось два попадания: “Верхнее разрушение арки на лицевой ее стороне (к зрителю) находится от пола на высоте 1 метра 37 сантиметров; форма его слабый конус; глубина в толще штукатурки 2 сантиметра; диаметр у краев 4 сантиметра; края обоев вокруг этого углубления резко разрушены, лоскуты их висят вокруг всего углубления. Это углубление безусловно пулевой отпечаток, причем пуля ударила в эту лицевую сторону арки немного снизу вверх, как и идет углубление. Второе углубление на боковой стороне арки (к восточной стене) находится от пола на высоте 70 сантиметров, оно продолговатой формы и совершенно явственно представляет собой отпечаток пули длиной 3,5 сантиметра и глубиной в толщу штукатурки 2 сантиметра. Направление обоих описанных отпечатков одинаковое. Выстрелы, оставившие оба эти отпечатка, направлялись лицами, стоявшими влево от двери, ведущей в эту комнату из прихожей (под цифрой I)”.

Второе попадание в левую арку дало, кроме того, еще рикошет в восточную стену.

Особенно мое внимание привлекла правая арка. Часть ее обшивки оказалась изъятой, как это и видно на снимке. Это было сделано Сергеевым, так как на обоях были рисунки порнографического характера.

Как раз под удаленной обшивкой я нашел в штукатурке арки резкое пулевое попадание: “Под этой выемкой деревянной обшивки имеется в толщу штукатурки углубление, конусообразной формы, несомненно пулевого характера: его глубина 2,5 сантиметра, диаметр с краев 1 сантиметр, от пола оно находится в расстоянии 1 метра б сантиметров”.

Бросались в глаза некоторые разрывы на обоях арки вблизи выемки обшивки: казалось, что здесь, срываясь, скользил штык. Исследование удаленной Сергеевым обшивки являлось особенно интересным.

В моем акте осмотра ее значится: “На доске (толщина ее 3 сантиметра) имеется совершенно определенное пулевое отверстие, проникающее всю толщу доски. Входное отверстие находится на стороне, покрытой обоями, и имеет в диаметре 1 сантиметр; выходное отверстие — в задней стороне доски и носит такую же круглую форму, здесь вокруг него в доске образовались отщепы, диаметр его несколько больше входного: около 1,5 сантиметра. Под этим пулевым каналом в доске как раз и находится пулевой канал на штукатурке арки. На лицевой стороне доски имеются совершенно ясно видимые четыре штыковых удара. Из них три проникают всю толщу доски на 1 сантиметр, а одно наружное, проникающее слой обоев и картона и едва углубляющееся в слой дерева: глубина последнего 3 миллиметра. Три глубоких отверстия имеют одинаковые размеры: в длину и в ширину по 4 миллиметра, поверхностное имеет в длину 5 миллиметров. Все эти штыковые удары находятся под пулевым отверстием и отстоят от него книзу на 6,75 сантиметра. Одно от другого все они в непосредственной близости. Для точного установления происхождения этих отверстий в них осторожно вкладывалось острие штыка трехлинейной русской винтовки. Форма отверстий как раз совпала с формой штыка”.

Сергеев не заметил также кровяных брызг на обоях. Я нашел их и на восточной стене и на южной.

В моем акте значится: “На обоях восточной стены, в непосредственной близости с выемками, произведенными членом суда Сергеевым, по направлению к косяку двери, ведущей в кладовую (под цифрой III), замечается множество кровяных брызг, почерневших уже от времени, но некоторые из них сохранили еще характерный для крови окрас: красновато-желтый, все они идут вверх и налево от выемок к двери. На обоях южной стены, в непосредственной близости к выемками кусков дерева, наблюдается множество таких же кровяных брызг: направление их от выемки вверх и направо, вниз и налево”.

В этой комнате под цифрой II Сергеев обнаружил на южной стене надпись на немецком языке:

Belsazar ward in selbiger Nacht
Von seinen Kenchten umgebracht [ 84 ]

Это 21-я строфа известного произведения немецкого поэта Гейне “Вelsazar”. Она отличается от подлинной строфы у Гейне отсутствием очень маленького слова: “aber”, то есть “но все-таки”.

Когда читаешь это произведение в подлиннике, становится ясным, почему выкинуто это слово. У Гейне 21-я строфа — противоположение предыдущей 20-й строфе. Следующая за ней и связана с предыдущей словом “aber”. Здесь надпись выражает самостоятельную мысль. Слово “aber” здесь неуместно.

Возможен только один вывод: тот, кто сделал эту надпись, знает произведение Гейне наизусть.

На этой же южной стене я обнаружил обозначение из четырех знаков.

В этом же нижнем этаже, в комнате под цифрой X, Сергеев нашел на двери карандашную надпись: “Rudolf Lacher Y. T. K. Jager. Trient”.

В этой комнате жил пленный солдат австрийской армии по имени Рудольф. Он прислуживал Юровскому и его палачам, приведенным из чека.

Глава XVIII

Научная экспертиза частей стен и пола в доме Ипатьева для определения характера их разрушении

Spoiler (expand)

Куски дерева, взятые Сергеевым в доме Ипатьева, подвергались исследованиям двоякого рода.

Нужно было точно определить количество попаданий в них и род оружия.

Нужно было установить научно, имелась ли на них кровь человека.

Я излагаю результаты исследований первого рода языком подлинных актов [ 85 ].

1. Кусок дерева из восточной стены комнаты под цифрой II.

“Одна из сторон носит явные следы штукатурки и переплета драниц, на которые кладется последняя. На этой покрытой налетом штукатурки стороне дерева ясно усматриваются два вдавления. Они оба конической формы, причем края дерева около сих вдавлений сплющены по направлению хода вдавлений. Диаметр одного из них 1 сантиметр, диаметр другого 6 миллиметров. Глубина первого 2 сантиметра, глубина второго 2,2 сантиметра. На дне второго вдавления, имеющего в глубину 2,2 сантиметра, под слоем штукатурки прощупывается дно пули. Пуля не извлекалась”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Рассмотрев этот кусок дерева, эксперт пришел к определенному выводу, что первое углубление, имеющееся на этом куске, есть пулевой отпечаток. Вернее всего, этот отпечаток есть след пули от револьвера системы Нагана. Обнаруженная в другом углублении пуля была извлечена из него при помощи инструмента зубила, для чего целость куска пришлось разрушить. Пуля не изменила своего вида. По измерении ее эксперт пришел к определенному выводу, что эта пуля принадлежит автоматическому пистолету системы Браунинга. Определить точно систему оружия в настоящий момент эксперт отказался, найдя необходимым для этого произвести особо взвешивание пули”.

Заключение эксперта 27 февраля 1919 года:

“По взвешивании пули вес ее определяется в 41/2 грамма. Принимая во внимание ее вес и наружный вид (круговая накатка), следует признать, что она принадлежит трехлинейному автоматическому пистолету американского изготовления”.

2. Второй кусок дерева из той же стены.

“Одна из сторон куска также носит следы штукатурки и переплета драниц, на которые она кладется. Этот кусок имеет сквозное отверстие, проходящее через всю толщу куска. Входное отверстие находится на той стороне, которая покрыта налетом штукатурки; выходное в противоположной. Отверстие круглой формы; его диаметр 6 миллиметров. Края отверстия со стороны входа вдавлены по направлению к выходу”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Эксперт пришел к выводу, что отверстие в этом куске дерева есть след прошедшей через его толщу пули. Пуля эта принадлежит трехлинейному револьверу, скорее всего системы Нагана”.

3. Третий кусок дерева из той же стены.

“Одна из сторон куска также носит следы штукатурки и переплета драниц. На той стороне куска, которая покрыта налетом штукатурки, имеется отверстие, идущее через всю толщу куска и выходящее в противоположной стороне куска. Оно круглой формы; его диаметр 6 миллиметров. Края отверстия со стороны, покрытой штукатуркой, вдавлены по ходу отверстия. Ясно видно, что это отверстие есть канал пули, пробившей кусок дерева. На нем написано черным карандашом Сергеевым: “Пуля извлечена”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Эксперт пришел к выводу, что отверстие в этом куске есть след пули, прошедшей через его толщу. Пуля эта трехлинейная, от револьвера, но определить систему не представляется возможным”.

4. Четвертый кусок дерева из той же стены.

“Одна из его сторон также покрыта налетом штукатурки и носит следы переплета драниц. На этой именно его стороне имеется в дереве вдавление круглой формы диаметром и глубиною по 1 сантиметру. Края дерева вокруг вдавления сдавлены внутрь. Дно вдавления также покрыто легким налетом штукатурки”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“По рассмотрении этого куска эксперт пришел к выводу, что имеющееся на куске вдавление есть отпечаток пули, принадлежащей трехлинейному револьверу или автоматическому пистолету”.

5. Пятый кусок дерева из той же стены.

“Кусок также покрыт налетом штукатурки и имеет следы переплета драниц. С этой стороны в дереве имеется отверстие круглой формы, имеющее в диаметре около 1 сантиметра. Введенный в это отверстие зонд проникает в толщу дерева на 8 сантиметров и не проходит далее, упираясь в какой-то твердый предмет, издающий при простукивании его зондом звук металла”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Пуля была извлечена из него также при помощи инструмента зубила, для чего пришлось разрушить целость этого куска. Внешний вид пули не изменен. По измерении ее эксперт пришел к определенному выводу, что эта пуля принадлежит трехлинейному револьверу Нагана”.

6. Шестой кусок дерева из той же стены.

“Одна сторона его покрыта налетом штукатурки и имеет следы переплета драниц. С одной стороны на дереве имеются два вдавления. Одно из них имеет в диаметре 1 сантиметр и в глубину 5 миллиметров. Другое вдавление имеет в диаметре 8 миллиметров. Края дерева вокруг него сплющены и вдавлены внутрь по ходу вдавления. Глубина его 2,8 сантиметра. Далее зонд не идет и упирается в дно пули, засевшей в толще дерева и видимой простым глазом”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Рассмотрев этот кусок, эксперт пришел к выводу, что обнаруженное при осмотре этого куска вдавление есть пулевой отпечаток. Его виду более всего соответствует пуля трехлинейного Нагана. Обнаруженная при осмотре этого куска пуля была извлечена из него при помощи того же инструмента зубила, ввиду чего целость этого куска была разрушена. Наружный вид пули мало изменен. При измерении ее эксперт пришел к выводу, что эта пуля также принадлежит трехлинейному автоматическому пистолету (круговая накатка)”.

7. Седьмой кусок дерева из той же стены.

“Одна сторона его покрыта также налетом штукатурки и имеет следы драниц. На двух боковых стенках этого куска дерева ясно усматриваются два круглой формы вдавления; диаметр их около 1 сантиметра. Видимо, эти вдавления есть следы двух пуль, ударивших в этот кусок дерева с боков”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Рассмотрев этот кусок, эксперт пришел к выводу, что на этом куске имеются следы двух пуль, ударивших в него. Одна принадлежит трехлинейному, а другая — четырехлинейному револьверам”.

8. Восьмой кусок дерева из той же стены.

“Одна сторона его покрыта налетом штукатурки. На одной из его боковых стенок имеется круглой формы вдавление, идущее вдоль боковой стенки, диаметром около 8 миллиметров”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Имеющееся в этом куске вдавление есть след пули, принадлежащей трехлинейному револьверу. Никаких иных выводов относительно этой пули сделать нельзя”.

9. Девятый кусок дерева из той же стены.

“Вдоль одной из его боковых стенок идет вдавление круглой формы, имеющее в диаметре 1,1 сантиметра. Одна из сторон куска имеет налет штукатурки и следы переплета драниц. Направление вдавления, идущего по боковой стенке, — от той стороны, которая покрыта налетом штукатурки”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Рассмотрев этот кусок, эксперт пришел к выводу, что отверстие на этом куске есть след пули, принадлежащей трехлинейном револьверу. Оно причинено рикошетом. Благодаря этому не представляется возможным сделать какие-либо иные выводы”.

10. Десятый кусок дерева из той же стены.

“Одна сторона его покрыта налетом штукатурки. С этой стороны в дереве имеется вдавление круглой формы, имеющее в диаметре 1 сантиметр. Введенный в отверстие зонд проходит через всю толщу дерева и упирается в дно пули, застрявшей в дереве и вышедшей своим концом наружу на протяжении 1 сантиметра”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Обнаруженная при осмотре этого куска пуля была извлечена из него при помощи того же инструмента зубила, для чего пришлось разрушить целость куска. Наружный вид пули почти не изменился. По измерении ее эксперт пришел к выводу, что эта пуля принадлежит трехлинейному револьверу системы Нагана”.

11. Одиннадцатый кусок дерева из той же стены.

“На одной из боковых его стенок имеется отверстие круглой формы, имеющее в диаметре 8 миллиметров. Зонд, введенный в это отверстие, проникает всю толщу дерева и упирается в дно пули, вышедшей своим небольшим концом наружу”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Обнаруженная при осмотре этого куска пули была извлечена из него также при помощи инструмента зубила, для чего пришлось разрушить целость этого куска. Наружный вид пули мало изменился. По измерении ее эксперт пришел к выводу, что эта пуля принадлежит трехлинейному револьверу системы Нагана”.

12. Двенадцатый кусок дерева из той же стены.

“В середине отщепа сидит пуля”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Пуля свободно была извлечена из отщепа, переломившегося на две части. Наружный вид ее мало изменен. По измерении ее эксперт пришел к выводу, что эта пуля принадлежит трехлинейному револьверу системы Нагана”.

13. Тринадцатый кусок дерева из той же стены.

“Сбоку в этом отщепе имеется приставшая к одной из наружных стенок отщепа пули, сидящая в своем гнезде. Она еле держится в отщепе, и почти все ее стороны хорошо видны. Пуля в оболочке. Конец ее усечен или вдавлен от удара”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Из этого отщепа пуля свободно была изъята руками. Ее наружный вид мало изменился. Но оболочка несколько содрана. По измерении пули эксперт пришел к выводу, что эта пуля принадлежит трехлинейному револьверу системы Нагана”.

14. Кусок дерева из южной стены.

“Посередине куска, с той его стороны, которая оклеена обоями, имеется пулевой канал круглой формы, в диаметре 6 миллиметров. Канал идет к одной из боковых стенок куска, вблизи которой застряла пуля, ясно видимая простым глазом”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“Внешний вид пули мало изменился. По измерении ее эксперт пришел к выводу, что эта пуля принадлежит трехлинейному револьверу системы Нагана”.

15. Второй кусок дерева из той же стены.

“Посередине куска со стороны, покрытой обоями, имеется круглой формы отверстие, диаметром около 1 сантиметра. Это отверстие сквозное. Оно идет наискось через всю толщу куска и выходит в противоположной стороне, ближе к боковой”.

Заключение эксперта 26 февраля 1919 года:

“По рассмотрении этого куска эксперт пришел к выводу, что отверстие в этом куске причинено пулей, принадлежащей трехлинейному револьверу”.

16. Кусок пола.

“Одна сторона доски выкрашена желтой краской. На этой ее стороне черным карандашом вычерчены [ 86 ] два прямоугольника. В середине одного из них усматривается овальной формы отверстие, имеющее в длину 1,5 сантиметра, в ширину 1,1 сантиметра. Края доски вокруг этого отверстия сплющены и вдавлены по направлению глубины отверстия, идущего внутрь дерева. Совершенно ясно видно, что это отверстие сделано пулей, ударившей в дерево с выкрашенной стороны. Зонд, введенный в это отверстие, идет через всю толщу доски и выходит наружу с противоположной стороны. Таким образом, это отверстие сквозное. Выходное отверстие также овальной формы; его длина 1 сантиметр и ширина 9 миллиметров; но точный размер его дать трудно, так как с этой стороны в доске получился отщеп, изменивший точную форму и величину отверстия. Края этого отверстия с выкрашенной стороны доски как будто бы имеют еще иное окрашивание: темновато-красного цвета. Но без научного исследования не представляется возможным определить его природу, так как возможно, что это окрашивание, отличное от цвета краски, покрывающей доску, дается грунтом на котором лежала краска, выкрошившаяся вокруг отверстия от удара, видимо, пулей. В середине другого прямоугольника усматривается такое же по форме отверстие, как и только что описанное, имеющее в длину 2,3 сантиметра и в ширину 1 1/2 сантиметра. Зонд, введенный в это отверстие, проникает на 2,2 сантиметра и не идет дальше: он упирается в дно пули, ясно видимой простым глазом. Края доски вокруг этого отверстия, сделанного пулей, также сплющены и вдавлены по ходу отверстия по направлению к пуле. Вокруг этого отверстия с выкрашенной стороны доски усматривается какое-то иное окрашивание также темновато-красного цвета. При тщательном осмотре хода пулевого канала в мельчайших отщепах доски, находящихся в канале в ближайшем соседстве с пулей, найдено несколько шерстинок материи. Одни из шерстинок кремового цвета другие — красного. Эти шерстинки были осторожно извлечены из канала при помощи зонда и помещены в особый пакет. Пуля была извлечена до производства научного исследования тех окрашивании, которые усматриваются около входных каналов пуль”.

17. Второй кусок пола.

“Одна сторона доски также выкрашена такой же краской. В середине куска с выкрашенной стороны имеется отверстие почти круглой формы, диаметром 1 сантиметр. Края дерева вокруг этого отверстия сплющены и смяты по ходу отверстия внутрь дерева. Отверстие сквозное. Оно проникает всю толщу дерева. Определить его размер с противоположной стороны невозможно благодаря отщепам в доске. Поверхность доски с выкрашенной стороны, где имеется вход отверстия, и с противоположной, где имеется его выход, имеет как будто бы некоторое окрашивание темновато-красного цвета. Но определить его природу по наружному осмотру не представляется возможным. Отверстие несомненно представляется пулевым каналом”.

18. Третий кусок пола.

“С одной стороны кусок выкрашен такой же краской, как и предыдущие, и также имеет с этой стороны следы вычерчивания карандашом. С этой выкрашенной стороны усматривается в нем отверстие полукруглой формы. Оно идет через всю толщу куска и выходит не с противоположной стороны, а, пройдя кусок наискось, выходит в одной из боковых стенок. Размер его в боковой стенке, благодаря тому, что стенки отверстия в дереве несколько сошлись, определить затруднительно. Края дерева с выкрашенной стороны также сплющены и вдавлены внутрь дерева по ходу отверстия. Окрашивании около отверстия ни с входной, ни с выходной сторон не усматривается”.

19. Четвертый кусок пола.

“Одна его сторона выкрашена такой же краской, как и предыдущие куски. Около самого края куска усматривается пятнышко темновато-красного цвета, круглой формы, имеющее в диаметре 5 миллиметров. Оно расположено на той стороне куска, которая выкрашена краской, и притом близко к грани. Часть дерева у самой грани вблизи пятнышка или изъята при помощи долота, или же отщепилась. Боковая стенка куска, начиная как раз от грани, где имеется пятнышко и отщеп, имеет окрашивание, напоминающее кровь. Оно идет на протяжении 7 сантиметров в длину и 2,5 сантиметра в ширину”.

20. Пятый кусок пола.

“На выкрашенной стороне у самого края куска имеется в дереве вдавление круглой формы в диаметре 2 сантиметра, глубиною 1/2 сантиметра. В середине вдавления ясно видна пуля, внедрившаяся в дерево и сплющившаяся. Дно вдавления около пули и края его носит как будто бы следы крови. Боковая стенка куска имеет ясно видимый потек крови, направляющийся по этой боковой стенке как раз от края вдавления, где находится пуля. Длина потека 7 сантиметров; в ширину он занимает толщу доски”.

Заключение эксперта 26—27 февраля 1919 года:

а) в отношении пули в куске пола под пунктом 16-м:

“По взвешивании пули вес ее определяется около 15 граммов. Для более точного определения рода оружия, которому она принадлежит, было произведено точное измерение ее штангенциркулем; точный ее диаметр оказался 11,43 миллиметра, то есть 4 1/2 линии. Эта пуля принадлежит автоматическому пистолету системы Кольта, калибра 45”.

б) в отношении пули в куске пола под пунктом 20-м:

“Пуля эта очень сильно сплющена. Вследствие этого ее измерение не производилось. Ее вес определяется в 5 1/2 грамма. Скорее всего, следует признать, что эта пуля принадлежит автоматическому пистолету системы Браунинга, изготовленному в Европе (но не в России)”.

Не было никаких сомнений, что в пяти кусках пола имелось шесть пулевых каналов. Эти куски необходимо было сохранить для исследования крови. Поэтому я пожертвовал выяснением вопроса, каким оружием были причинены остальные каналы, ограничившись предъявлением эксперту двух пуль.

На снимке изображены некоторые из пуль, найденных в доме Ипатьева.

[Redkout]

Научное исследование кусков пола на кровь

Spoiler (expand)

Научным исследованиям на кровь подвергались пять кусков пола: один из комнаты под цифрой I и четыре из комнаты под цифрой II.

Они производились в двух разных учреждениях. Одно исследовало все куски, где я усмотрел кровь [ 87 ]. Другое, по требованию Сергеева, исследовало часть от последнего из указанных выше” кусков.

Я излагаю результаты исследований языком подлинных актов:

А) Химико-микроскопическое исследование.

“Подозрительные пятна на доске № 297 были так малы, в особенности пятно в области карандашного очерчивания у края доски, что представлялось сомнительным, дадут ли они положительную реакцию с гваяковой настойкой.

С другой стороны, если бы реакция оказалась лишь слабоположительной, возникло бы сомнение: не вызвали ли ее вещества, соскобленные с исследуемой доски, входящие в состав краски, древесины, шпаклевки и т. п.

Поэтому необходимо было предварительно убедиться, не даст ли положительной реакции с гваяковой настойкой вещество самой доски со слоем половой краски. С этой целью мною была соскоблена вычищенной предварительно полукруглой стамеской часть крашеной поверхности доски № 297 в том месте, где не усматривалось никаких подозрительных пятен. Соскоб в количестве, превышающем то количество его, какое могло дать подозрительное пятно, был обработан в фарфоровой чашке (лично мною вымытой с предварительной обработкой чашки хромовой смесью) однопроцентным аммиаком. Аммиак 25-процентный от фирмы Кальбаума в Берлине точно разбавлен чистейшей дистиллированной водой, мною приготовленной путем перегонки аптекарской дистиллированной воды после прибавки к ней серной кислоты и марганцовокислого калии (последние реактивы чистейшие — Н2504 от Тентелевского завода в Петрограде).

Однопроцентного аммиака прибавлено было 2 куб. см, после шестичасового размачивания жидкость профильтрована через очень малый фильтр (воронка предварительно вымыта хромовой смесью и дистиллированной водой), фильтр и соскоб промыт 5-ю куб. см чистейшей дистиллированной воды. Фильтр собран в предварительно вымытую и прокаленную платиновую чашку. Фильтрат выпарен путем медленного нагревания чашки таким образом, что чашка стояла на медном воздушном шкафу, внутри которого температура поддерживалась не выше 80° Ц. После испарения воды к сухому остатку прибавлено 0,2 куб. см 60-процентной уксусной кислоты, 2 куб. см ректификованного спирта в 97°, 1 куб. см гваяковой свежеприготовленной спиртовой настойки и 1 куб. см озонированного скипидара: желтоватый цвет смеси не изменился в течение 50 минут.

Параллельно с этим испытанием было произведено испытание реактивов, а именно сделана смесь: 1 куб. см 60-процентной уксусной кислоты, 3 куб. см 97° спирта, 3 куб. см гваяковой настойки — свежеприготовленной 1-процентной и 3 куб. см озонированного скипидара — желтоватый цвет смеси не изменился в течение 60 минут.

(Под озонированным скипидаром подразумевается долго стоявший на свету в открытом сосуде пожелтевший французский скипидар.)

Кроме сего, одновременно и параллельно с вышеописанным испытанием соскоба доски № 297 были произведены испытания того же способа, с соблюдением всех тех же условий опыта, но с прибавкой к соскобу разведенной в тысячу раз человеческой крови (сохранившейся до того 3—4 дня) в количестве 0,1 куб. см; 0,3 куб. см; 0,5 куб. см; и 1,0 куб. см Результат получился следующий:

Экстракт из соскоба, к которому было прибавлено 0,1 куб. см разведенной крови, вызвал весьма слабое зеленое окрашивание гваяковой реактивной смеси спустя 15 минут; экстракт из соскоба с 0,3 куб. см разведенной крови вызвал немедленно ясное (отчетливое) зеленое окрашивание гваяковой реактивной смеси. Зеленое окрашивание реактивной смеси наступило еще яснее с экстрактом соскоба, к которому было прибавлено 0,5 куб. см разведенной крови, и, наконец, экстракт соскоба, к которому было прибавлено 1,0 куб. см разведенной крови, вызвал немедленное темно-сине-зеленое окрашивание гваяковой реактивной смеси.

Таким образом мною установлено, что соскоб половой доски № 297 с окрашенной ее поверхности самостоятельно не дает реакция с гваяковой настойкой и что несомненная положительная реакция получилась при нахождении в соскобе 0,3 куб. см разведенной в тысячу раз человеческой крови.

После сего приступлено к испытанию подозрительных пятен, имевшихся на вещественных доказательствах.

“Часть доски” № 297 имеет на крашеной поверхности два пятна в области карандашных очерчиваний — одно около середины доски, называем это пятно 297-А, и другое у края доски — 297-Б.

“Часть доски” № 298 имеет кровяной потек без сгустков засох” шей крови по каналу пули, засевшей в доске и 24 февраля извлеченной [ 88 ], называем его № 298-А; другое подозрительное пятно на доске 298 имеется у входа в сквозной пулевой канал. Так как это пятно очень незначительно, мною доска расколота по ходу пулевой канала; по вскрытии канала в нем усмотрен подозрительный потек являющийся продолжением подозрительного пятна, находящегося входа в пулевой канал и доходящий до половины канала; сгустков засохшей крови в потеке не усмотрено: называем этот потек № 298-Б.

“Часть доски” № 299 имеет сквозное пулевое отверстие; так как у его краев подозрительные пятна очень невелики, то доска расколота по пути пулевого канала; при раскалывании доски обнажился однако, не весь пулевой канал, а лишь нижняя его часть, равная приблизительно половине всего канала; по пути всего канала усматривается подозрительный потек, являющийся продолжением подозрительных пятен: у входа в канал; при этом засохших сгустке крови в потеке не обнаружено.

“Часть доски” № 300. Для испытания на присутствие крови взят соскоб с той поверхности доски, которая образует половую щель, на которой виден частичный пулевой канал; на этой поверхности доски усматривается подозрительный потек с весьма малыми сгустками засохшей крови.

“Часть доски” № 301 представляет собой край доски; недалеко от поверхности ребра, образующей половую щель, есть ложе пул вынутой 24 февраля 1919 года; область ложа пули окрашена подозрительным потеком, который распространяется непрерывно на поверхность доски, образующую половую щель. При извлечении пули откололся осколок доски, каковой необходимо приложить своему месту, дабы видно было, что пятно у ложа пули и потек на щелевой поверхности доски непрерывно переходят друг в друга.

Потеки на щелевой поверхности местами переходят в весьма тонкие засохшие сгустки.

Таким образом, для испытания гваяковой настойкой и для получении кристаллов гемина (кристаллов Теихманна) были подвергнуты подозрительные пятна 297-А, 297-Б, 298-А, 298-Б, 299, 300, 301.

Соскоблены целиком пятна № 297-А, № 297-Б, а от остальных, то есть № 298-А, 298-Б, 299, 300 и 301, ввиду их большой величины и для оставления материала для испытания, были сделаны лишь частичные соскобы.

Соскобы, каждый в отдельной фарфоровой чашке (предварительно хорошо вымытой после обработки хромовой смесью), смочены несколькими каплями чистейшей дистиллированной воды, а затем двумя кубическими сантиметрами однопроцентного аммиака. После шестичасного настаивания жидкости профильтрованы (фильтры № 589 — черная лента диам. 5 см фабрики Шлейхера и Шюлля) (воронки после обработки хромовой смесью хорошо вымыты); фильтраты экстрактов приняты в предварительно вымытые и прокаленные платиновые чашки; фильтры и соскобы промыты два раза небольшим количеством чистейшей дистиллированной воды; промывные воды собраны в те же платиновые чашки по принадлежности; таким образом, в каждой платиновой чашке образовалось от 5 до 8 куб. см жидкости (экстракта). Для производства дальнейших испытаний необходимо было подвергнуть полученные экстракты концентрации, каковая произведена путем испарения воды (и других летучих веществ, например, аммиака) нагреванием; нагревание происходило таким образом, что платиновые чашки с экстрактами поставлены были открытыми на верхнюю поверхность медного воздушного шкафа, внутренняя температура которого не превышала 80°Ц. Когда содержимое чашек уменьшилось приблизительно до 2 куб. см у № 297-А и 297-Б и до 3—4 куб. см у № 298-А, 298-Б, 299, 300 и 301, нагревание было прекращено.

Для производства испытания гваяковой настойкой было поступлено следующим образом: из каждой платиновой чашки отлито в промоченные совершенно чистые пробирки приблизительно по 0,5 куб. см испытуемых экстрактов; в каждую пробирку прибавлено затем по 0,3 куб. см 60-процентной уксусной кислоты; смеси испытаны каждая синей лакмусовой бумажкой (изготовленные из азолитмина) — реакция везде оказалась резкокислой; засим прибавлено по 2 куб. см свежеприготовленной однопроцентной гваяковой настойки (на 1 грамм — 99 граммов 95 этилового спирта с последующим фильтрованием) и по 2 куб. см озонированного скипидара.

Резко положительную реакцию дали № 298-А, 298-Б, 299, 300 и 301, выразившуюся в том, что реактивная смесь приобрела немедленно темно-синее окрашивание.
Следствием описанных испытаний гваяковой настойки явилась установка присутствия крови в подозрительных пятнах вещественных доказательств № 297-А, 297-Б, 298-А, 298-Б, 299, 300 и 301.

Для большей наглядности полученных результатов привожу таблицу (см. стр. 188), в коей, сверх описанных результатов, показаны по принадлежности номера фарфоровых чашек, в коих производилась экстракция крови из подозрительных пятен, номера платиновых чашек, куда принимались экстракты и промывания воды, и цвет экстрактов.

Таким образом, испытание подозрительных пятен № 297-Б является законченным вследствие израсходования самого вещества пятен.

Дальнейшее исследование оставшихся экстрактов направлено было на получение кристаллов гемина (Teichmannовская реакции).

Для этой цели содержимое платиновой чашки № 8, то есть экстракт подозрительного пятна № 297-А, ввиду малого его количества и полной прозрачности, был подвергнут испытанию без какой-либо дополнительной обработки следующим образом: весь экстракт перенесен на предметное стекло (тщательно вымытое после обработки хромовой смесью); перенос экстракта на предметное стекло совершен так: на середину стекла наносились особой маленькой пипеткой 2—3 капли экстракта, которые испарились досуха; на образовавшееся пятно вновь наносилось 2—3 капли экстракта и вновь испарялись, и так до тех пор, пока весь экстракт не оказался на предметном стекле; испарение жидкости производилось нагреванием предметного стекла на верхней поверхности медного воздушного шкафа, внутри которого поддерживалась температура не выше 40°Ц. Когда весь экстракт был перенесен на предметное стекло, к последней его капле прибавлено несколько пылинок мелко истертого химически чистого хлористого натрия; когда влаги на стекле осталось очень немного, испарение ее (высыхание препарата) закончено при комнатной температуре. Пятно увлажнено было засим путем трения о него едва смоченным в чистейшей дистиллированной воде концом стеклянной палочки и прикрыто покровным стеклышком так, чтобы оно несколько приподымалось: достигнуто это нанесением на предметное стекло нескольких совершенно чистых песчинок морского песка; под покровное стекло впущено стеклянной палочкой такое количество ледяной уксусной кислоты, чтобы все пространство между предметным и покровным стеклом ею наполнилось; нагрето осторожно на очень малом огне — пламени фитильной спиртовой горелки до начала появления пузырей пара; после сего производилось медленное испарение уксусной кислоты путем оставления предметного стекла на медном шкафу, внутри которого поддерживалась температура не выше 40°Ц. Цвет жидкости между стеклами был светло-буроватый. Наблюдение под микроскопом за появлением кристаллов гемина производилось каждые 5, 10, 15 минут; однако таковых усмотрено не было не только до момента, когда жидкости между стеклами осталось очень мало, но и тогда, когда почти вовсе испарилась ледяная уксусная кислота, вновь введенная между стеклами.

Таким образом, доказать, что тонкое подозрительное пятно № 297-А является пятном человеческой крови, не удалось; устанавливается лишь, что это пятно, равно как и пятно № 297-Б, — кровяные пятна.

С главными количествами экстрактов, оставшихся от испытания с гваяковой настойкой и полученных от пятен № 298-А, 298-Б, 299, 300 и 301, до производства с ними реакции Teichmann а была проделана следующая операция, имеющая целью возможную очистку кровяного пигмента от примесей, каковыми могли быть, например, экстрактивные в слабом аммиаке составные части дерева. К экстрактам, к каждому отдельно, было прибавлено сперва по небольшому количеству слабого раствора чистейшего таннина (Cerbsaure 1, фабр. Кальбаума в Берлине); затем прибавлялась по одной капле однопроцентная уксусная кислота с последующим погружением в перемешиваемую жидкость весьма тонкой синей лакмусовой бумажки; прибавление уксусной кислоты было прекращено по достижении слабокислой реакции у всех экстрактов. К этому моменту из растворов выпали рыхлые хлопчатые осадки, окрашенные в красновато-бурый цвет, причем интенсивность и оттенок окраски осадков в различных платиновых чашках не были одинаковыми. Наименьшие по величине, но наиболее чисто окрашенные в красноватый цвет осадки образовались в чашках I и 1 (№ 298-Б и 300), остальные три осадка (№ 298-А, 299 и 301) были большие по объему, но имели более серый оттенок по цвету. Все осадки были трижды промыты чистейшей дистиллированной водой, к которой были прибавлены предварительно малейшие количества раствора таннина и уксусной кислоты. Промывка осадков производилась следующим образом: содержимое платиновых чашек перелито в помеченные нумерами чашек пробирки для центрифугирования; после оседания осадков в них сливалась стоявшая над ними прозрачная бесцветная жидкость; к осадкам вновь прибавлялась вода, после чего пробирки встряхивались и оставлялись в покое до нового оседания осадков. Когда после третьей прибавки воды последняя была слита, осадки подвергнуты испытанию по способу Тейхманна.

Особыми пипеточками, изготовленными мною для каждой пробирки отдельно, осадки, заключавшие все еще много воды наносились по каплям на совершенно чистые предметные стеклят помеченные алмазом нумерами платиновых чашек; стекла укладывались затем на медный воздушный шкаф, имевший внутри с температуру не свыше 40°Ц. Когда одна капля высыхала, на то место наносилась новая до тех пор, пока не оказалось, что предметном стекле находилось достаточное количество вещества Дальнейшая подготовка препаратов и наблюдение за появлением кристаллов гемина производилось совершенно так, как описано выше при испытании пятна 297-А.

При этом все испытуемые экстракты, то есть № 298-А 298-В, 299, 300 и 301 дали Тейхманновские кристаллы гемина. Образование (выпадение из раствора) кристаллов гемина шло В во всех случаях одинаково легко. В то время, как экстракты № 298-Б и 300 (особенно 300) образовали довольно скоро указанные кристаллы, остальные № 298-А, 299 и 301 (в особенности 298-А) образовали их труднее. Замечено было, что кристаллы гемина образовывались особенно трудно (не скоро или не с первого приготовленного препарата) из тех экстрактов, которые содержали в приготовленных микроскопических препаратах много жироподобных (или жировых) микроскопических капелек; цвет выпаривающейся в этих случаях жидкости, заключавшейся между предметным и покровным стеклами, был бурый, а консистенция выпарившейся между стеклами до малого объема жидкости была густая и вязкая. По-видимому, из соснового дерева досок извлекались одновременно с веществом крови еще смолистые вещества.

Следует заметить, что полученные во всех случаях кристаллы гемина были ромбической формы, разной величины, иногда длинные, иногда короткие, иногда очень крупные, чаще всего весьма мелкие; совершенно правильную форму они имели при начале их образования; но как только образование кристаллов началось, то почти всегда уже на следующий день не удавалось найти в старых препаратах виденных накануне красивых, правильных кристаллов гемина, а вместо них были: либо увеличенные кристаллы, потерявшие резкую очерченность на концах, либо друзы кристаллов, чаще всего в виде снопов; друзы эти состояли чаще всего из правильных ромбических пластинок, то есть из тех же кристаллов гемина, но сросшихся вместе.

Рассматривание микроскопических препаратов производилось Цейсовским микроскопом, без выдвигания трубы, с окуляром Гюйгенса № 4 и объективом Д.

Таким образом, настоящим исследованием установлено, что кровяноподобные пятна и потеки на вещественных доказательствах № 298, 299, 300 и 301 образованы кровью, и притом человеческой”.

Б) Серологическое исследование по способу Уленгута.

“При тщательном осмотре вещественных доказательств, произведенном мною совместно с (химиком Н.), оказалось, что для производства исследования по Уленгуту совершенно недостаточно материала на окрашенной стороне половой доски, описанной в пункте 1-м протокола судебного следователя от 17-18 февраля 1919 года (№ 297).

Достаточными как для химико-микроскопического исследования, так и для серодиагностического исследования по Уленгуту оказались следующие вещественные доказательства:

1. Часть доски, описанная в п. 2-м протокола с 2-мя пулевыми отверстиями — одним глухим и одним сквозным (№ 298).

2. Часть доски, описанная в п. 3-м протокола (№ 299).

3. “ “ “ “ 5-м “ (№ 300).

4. “ “ “ “ 6-м “ (№ 301).

Преципитирующие сыворотки по отношению к кровяной сыворотке человека и барана были получены из N. университета.

Кроме того, я воспользовался имеющейся у меня преципитирующей сывороткой по отношению к крови человека Саксонской сывороточной станции (оригин. Уленгута) с очень высоким титром. Предварительными опытами было установлено, что все сыворотки работают строго специфично, не давая осадков и помутнения с инородными сыворотками, причем Саксонская сыворотка давала более резкую реакцию, чем К-ная.

После предварительного испытания сывороток я приступил к исследованию путем реакции преципитации указанных выше описанных в п. 2, 3, 5, и б вещественных доказательств.

Для этой цели взяты путем соскабливания и срезывания ножом части дерева, на которых имелись подозрительные пятна, похожие на кровяные. Соскобленные крошки дерева из каждого пятна были помещены в совершенно чистые пробирки (из каждого пятна в отдельную пробирку) и залиты физиологическим раствором (0,85-процентным) поваренной соли с таким расчетом, чтобы после извлечения крови получились возможно более крепкие растворы. Крошки дерева настаивались с раствором соли при комнатной температуре (прохладной комнаты) 24 часа. Для контроля, кроме того, были взяты соскобленные крошки и стружки из такой части досок, где не было решительно никаких подозрительных на кровь пятен.

Из части доски (№ 298), описанной в п. 2-м протокола судебного следователя, было взято для исследования две пробы дерева:

Одна (№ 1) из стенки слепого канала от пули, засевшей в толще доски и 24 февраля извлеченной, и другая проба (№ 2) из стенки другого сквозного пулевого канала. Для взятии пробы из стенки этого канала этот последний был вскрыт путем раскалывания доски... (химиком Р4.) в моем присутствии.

Таким же образом расколота была доска для вскрытия пулевого канала, описанного в п. 3-м протокола (№ 299). Проба дерева (№ 3) взята из стенки канала, оказавшейся окрашенной в буроватый цвет, по-видимому, пропитавшей ее кровью. Из части доски, описанной в п. 5-м протокола, взят соскоб дерева (№ 4) из места? подозрительного пятна, имеющего вид кровяного потека (№ 300).

Наконец, последняя проба (№ 5) взята из части доски, описанной в протоколе под п. 6-м (№ 301), а именно из стенки пулевого канала и с той поверхности доски, которая является стенкой половой щели. При раскалывании доски для извлечения пули 24 февраля 1919 года (судебным следователем) оказалось, что пятно пулевого канала и потека на щелевой поверхности доски непосредственно переходят друг в друга, а потому соскоб дерева из стенки пулевого ложа и с половой поверхности доски соединены вместе и помещены в одну пробирку.

После настаивания крошек дерева с 0,85-процентным раствором поваренной соли полученные настои были профильтрованы через фильтровальную бумагу, причем получены совершенно прозрачные фильтраты.

Все фильтраты (№ 1—5), кроме настоя из чистого дерева, дали ясную реакцию на белок кипячением с уксусной кислотой и пробу Hellerа с азотной кислотой. Таким образом, установлено было, что пропитывавшая доски пола жидкость была несомненно белковая.

Для определения, не белок ли это кровяной сыворотки, и в частности, не человеческой ли крови принадлежат эти пятна, и было произведено исследование фильтратов по Уленгуту.

Для этой цели взято 3 серии небольших, совершенно чистых пробирок по 9 в каждой серии.

В № 1—5 каждой серии налито по 0,9 куб. сант. полученных фильтратов-экстрактов из пятен. В № 6 — такое же количество экстракта из дерева. В № 7 — такое же количество сильно разведенной сыворотки лошади.

В № 8 — разведенная сыворотка барана.

В № 9 — разведенная сыворотка человека (смесь из 10 сывороток нормальных и сифилитических).

Во все пробирки первой серии прибавлено по 0,1 куб. сант. преципитирующей сыворотки по отношению к крови человека.

В пробирки второй серии прибавлено тоже по 0,1 куб. сант. такой же сыворотки Саксонской (оригинальной Уленгута).

В пробирки третьей серии прибавлено по 0,1 куб. сант. преципитирующей сыворотки по отношению к крови барана.

Опыт ставился при комнатной температуре. Кроме этих приборов, поставлено было еще 3 пробирки в качестве контрольных с разбавленным в 10 раз физиологическим раствором поваренной соли всеми тремя преципитирующими сыворотками, дабы убедиться в том, что при продолжительном стоянии самопроизвольного помутнения в растворах преципитирующих сывороток не получается.

Все наблюдение продолжалось три часа.

Результаты опыта со всеми преципитирующими сыворотками представлены в нижеследующей (стр. 194) таблице.

Таким образом: 1) преципитирующая противобаранная сыворотка дает положительную реакцию только с бараньей сывороткой, не вызывая никаких изменений в экстрактах из вещественных доказательств и в других контрольных пробирках; 2) преципитирующие сыворотки по отношению к крови человека, как М-ная, так и Саксонская, дали положительную реакцию с сывороткой человеческой (пробирки № 9, I и II серий) и со всеми экстрактами из вещественных доказательств, не давши помутнения с сыворотками лошади, барана и в других контрольных пробирках.

На основании полученного по способу Уленгута положительного результата реакции, специфичность которой доказана наукою, необходимо вывести заключение, что полученные нами настаиванием с физиологическим раствором соли экстракты из подозрительных пятен на дереве есть растворы кровяной сыворотки человека, а пятна на досках пола, описанные в протоколе судебного следователя по делу... под пунктами № 2 (в том и в другом пулевом ложе), № 3,5 и б, принадлежат несомненно крови человека”.

В) Научное исследование части от пола, произведенное по требованию суда Сергеева.

Методы исследования: после микроскопического исследования подозрительных пятен на доставленном куске дерева были сделаны соскобы с более замаранных мест.
Первая часть соскобов была употреблена для Ван-Дееновской пробы на присутствие крови. Для этого кусочки смачивались перегнанной водой и потом через 3 часа высушивались шведской пропускной бумагой. Край влажного листа на бумаге смачивала гваяковой настойкой и озонированным тербентинным маслом (скипидаром); в случае присутствия крови край смоченного листа на бумаге окрашивается в синеватый цвет.

Вторая часть соскобов употреблялась для Бенуидиновой пробы. Для этого соскобы размачивались в перегнанной воде. К водной вытяжке прибавлялся раствор Бенуидина в спирте и уксусной кислоте. В случае присутствия крови вытяжка обыкновенно окрашивается в зеленовато-синеватый цвет по прибавлении перекиси водорода.

Третья часть соскобов употреблялась для Тейхманновской пробы на присутствие крови. Для этого соскобы тщательно размачивались в перегнанной воде. Полученные вытяжки потом засушивались на предметных стеклах при 60°Ц. На полученные на предметных стеклах пятна клались маленькие кусочки поваренной соли и накладывались покровные стекла. Под покровные стекла подводилась ледяная уксусная кислота. После минутного действия кислоты при комнатной температуре препараты подогревались на спиртовой лампе до появления пузырьков и по охлаждении исследовались под микроскопом при увеличении в 400 раз. При таком способе исследования в случае присутствия крови получаются кристаллы Тейхманна, растворяющиеся в аммиаке и в крепкой серной кислоте и не растворяющиеся в воде, серном эфире и хлороформе.

Четвертая часть соскобов употреблена для спектроскопического исследования. Для этого соскобы размачивались при 38°Ц. в насыщенном при комнатной температуре водном растворе буры. Полученный раствор исследовался спектроскопом. При таком исследовании вытяжек из пятен, содержащих кровь, получаются обыкновенно две более или менее ясные полосы поглощения в желтом и зеленом полях спектра.

Пятая часть соскобов размачивалась в физиологическом растворе поваренной соли и жидкости Пагини. Полученные после размачивания соскобов жидкости исследовались под микроскопом при увеличении в 350 раз сначала неокрашенными, а потом окрашенными гематоксилином и хозином.

Шестая часть соскобов употреблена для производства Уленгутовской биологической пробы на присутствие человеческой крови. Для этого соскобы тщательно размачивались в 0,8-процентном водном растворе поваренной соли, полученные вытяжки фильтровались. Совершенно прозрачные фильтраты наливались в узкие пробирки в количестве от 2,0 до 4,0 куб. сант., к фильтрам прибавлялось по 0,2 куб. сант. Уленгутовской реактивной сыворотки. В случае присутствия крови или содержащей белок жидкости от человека, полученные смеси в пробирках быстро мутятся, а спустя некоторое время в них появляются белые хлопья, осаждающиеся на дно пробирки.

Результаты, исследования.

При исследовании пятна на присутствие крови Ван-Дееновская и Тейхманновская пробы дали положительный результат.

При спектроскопическом исследовании вытяжек из данного пятна получены две довольно ясные полосы поглощения в желтом и зеленом полях спектра. При микроскопическом исследовании соскобов из данного пятна найдено незначительное количество деформированных красных кровяных телец, большей частью обесцветившихся.

Уленгутовская биологическая проба (титр 1:1000 и 1:2000) дала положительный результат.

Мнение. На основании микроскопического, спектроскопического и химического с реакцией Уленгута исследований необходимо прийти к заключению, что на одной стороне доставленного куска имеются, несомненно, следы крови, которую нужно признать человеческой, так как реакция Уленгута дала положительный результат.

Доказано, что между 17 и 22 июля 1918 года, когда Ипатьев восстановил свое нарушенное владение домом, в нем произошло убийство.

Оно случилось не в верхнем этаже, где жила царская семья: нет и намека, что здесь кому-либо было причинено насилие.

Кровавая бойня свершилась в одной из комнат нижнего, подвального этажа.

Один выбор этой комнаты говорит сам за себя: убийство было строго обдумано.

Из нее нет спасения: за ней глухая кладовая без выхода; ее единственное окно с двойными рамами покрыто снаружи толстой железной решеткой. Она сильно углублена в землю и вся закрыта снаружи высоким забором. Эта комната — в полной мере застенок. Убивали из револьверов и штыком.

Было сделано свыше 30 выстрелов, так как нельзя допустить, чтобы все попадания были сквозные, и пули не остались бы в телах жертв.

Было убито несколько человек, так как нельзя представить, чтобы одно лицо могло так менять свое положение в комнате я подвергаться столь многим попаданиям.

Одни из жертв находились перед смертью вдоль восточной я южной стен, другие ближе к середине комнаты. Некоторые добивались, когда лежали уже на полу.

Если здесь была убита царская семья и жившие с ней, нет сомнения, что из своего жилища она была заманена сюда под каким-то лживым предлогом.

Наш старый закон называл такие убийства “подлыми”.

Глава XIX

Вещи царской семьи, обнаруженные в Екатеринбурге и его окрестностях

Spoiler (expand)

Кто же был убит в доме Ипатьева?

Как только судебный следователь Наметкин вошел сюда, возникла легенда: царскую семью увезли и спасли, а вместо нее, чтобы скрыть ее спасение, расстреляли других людей.

Камердинер Чемодуров показал на следствии: “Из вещей Государя я уложил и привез в Екатеринбург следующие: одну дюжину денных рубах, 1 1/2 дюжины ночных, 1 1/2 дюжины тельных шелковых рубах, 3 дюжины носков, штук 150—200 носовых платков, 1 дюжину простынь, 2 дюжины наволок, 3 мохнатых простыни, 12 полотенцев личных и 12 полотенцев Ярославского холста; из одежды четыре рубахи защитного цвета, 3 кителя, 1 пальто офицерского сукна, 1 пальто простого солдатского сукна, 1 короткую шубку из романовских овчин, пять шаровар, 1 серую накидку, 6 фуражек, 1 шапку, из обуви семь пар шевровых и хромовых сапог”.

Куда девалось все это?

Было бы естественно думать: все подобные вещи увезли те, кто позаботился о семье.

Так ли это?

Неумолимые факты говорят иное.

В доме Ипатьева было найдено много лекарств и разных принадлежностей для лечения Наследника Цесаревича. Мальчик все время болел здесь. Почему же не взяли и бросили на произвол судьбы самое ему нужное?

Найдено в ипатьевском доме свыше 60 икон царской семьи. Среди них:

1. Образ Богородицы с надписью на нем Государыни: “Дорогой нашей Ольге благословение от Папа и Мама. Спала 3 ноября 1912 года”.

2. Образ Богородицы с надписью Государыни: “Дорогой Татьяне благословение на 12 января 1918 года Тобольск Папа и Мама”. Это был последний подарок Татьяне Николаевне от родителей в день ее ангела.

3. Два одинаковых образа Богородицы с надписями Государыни на одном: “Т. Спаси и сохрани. Мама. Елка 1917 г. Тобольск”, на другом: “А. Спаси и сохрани. Мама. Елка 1917 г. Тобольск”. Это были последние елочные подарки матери Татьяне Николаевне и Анастасии Николаевне.

4. Иконы Распутина с его надписями.

“Лествица. “О терпении скорбей”, “Молитвослов”, “Библия”, “Правило молитвенное готовящимся ко Святому Причащению”, “Благодеяния Богоматери”, “Часослов”, “Письма о христианской жизни”, “Житие и чудеса Святого Праведного Симеона Верхотурского”, “Житие Преподобного Отца нашего Серафима Саровского”, “Акафист Богородице”, “Двенадцать Евангелий”, “Моя жизнь во Христе”, “Утешение в смерти близких сердцу”, “Сборник благоговейных чтений”, “Беседы о страданиях Филарета”, “Канон Великий Андрея Критского”, “Сборник служб, молитв и песнопений” — вот книги Государыни и Татьяны Николаевны, брошенные в доме Ипатьева. В них — весь их моральный облик, вся их душа.

Многое разворовали охранники. Среди таких вещей дневник Наследника, его любимая собака спаниель Джой.

Обгорелые остатки одежды и белья, пуговицы, иголки, нитки, принадлежности дамских рукоделий, остатки различных сумочек, портмоне, шкатулочек, всевозможных щеток и т. п. — вот чем были набиты печи дома Ипатьева.

А в мусорной яме было найдено:

1. Офицерская кокарда и ленточка Святого Георгия. Чемодуров показал: “Георгиевская ленточка снята с шинели Государя Императора, с этой шинелью Государь никогда не расставался и всегда в ней ходил”.

2. Образ Святого Серафима Саровского и образ Святого Симеона Верхотурского, принадлежащие Государыне.

3. Портретная рамочка и рамочка-брелок с остатками уничтоженных фотографических карточек: портретов родителей и брата Государыни.

4. Сильно изуродованная икона с надписью Государыни: “Спаси и сохрани. Мама. 1917 г. Тобольск”. Это был последний елочный подарок матери любимому сыну. Икона висела в Екатеринбурге у его постели.

Воровали ценное, нужное для обихода.

В апреле месяце 1919 года на территории Адмирала работала тайная большевистская организация. Она была раскрыта.

Участник организации красный офицер Логинов [ 89 ] показал у меня на допросе, что в ноябре месяце 1918 года ездил по делам организации в Москву.

С ним ездила заведовавшая у большевиков санитарным поездом женщина-врач Голубева и ее гражданский муж какой-то рабочий.

В Москве все они остановились в одной квартире. Ложась спать, Логинов, не имея подушки, попросил у Голубевой одну из ее подушек: “Она сказала, что не может дать подушку, потому что их с мужем двое. При этом она сказала, что одна из этих подушек “историческая”. Я заинтересовался ее словами и попросил у нее объяснения, что это значит. Тогда она мне сказала, что подушку, которую она назвала исторической, ей дал Голощекин из числа других вещей царской семьи. Тогда же мне Голубева сказала, что из царских вещей у нее есть еще ботинки, которые ей дал также Голощекин. Подробно Голубева мне не говорила, где, когда и при каких обстоятельствах получила она их от Голощекина. Сказала только, что получить что-либо из царских вещей было очень трудно от Голощекина, что он давал их только “по протекции”. Рассказ Голубевой внушал и сейчас внушает мне полное доверие. Голубева — известная большевичка, деятельная работница. Она-то именно и должна была получить от Голощекина что-либо из царских вещей по ее положению”.

Что не имело материальной ценности, но было самым дорогим для семьи, уничтожали или, глумясь, бросали.

Едва ли не самым дорогим для Императрицы предметом была ее икона Федоровской Божьей Матери. Она найдена в доме Ипатьева. Ее бриллианты содраны.

Чемодуров говорит: “Без этой иконы Императрица никогда никуда не выезжала. Лишить Императрицу этой иконы было бы равносильно лишить ее жизни”.

В конце книги помещен список вещей царской семьи, которые остались в доме Ипатьева и которые удалось найти у разных лиц.

Глава XX

Рудник в урочище Четырех Братьев

Spoiler (expand)

Я оставлю теперь дом Ипатьева и разгадку кровавой трагедии, что затаило в себе его подземелье, пойду искать в другом месте.

На берегу Исетского озера, в 20 верстах от Екатеринбурга, раскинулась в несколько десятков изб маленькая деревушка Коптяки. Вековая уральская глушь старым бором охватила ее и почти скрыла от человеческого взора. Она же установила и уклад жизни этой глухой деревушки. Рыба и сенокосы — вот ее интересы в летнюю пору. Наезжают сюда по летам на дачи небогатые екатеринбургские чиновники, но они селятся в крестьянских избах и не портят общего колорита жизни.

Дорога, что ведет сюда из Екатеринбурга, проходит через Верх-Исетск, почти предместье города.

Сначала она идет за Верх-Исетском немного лугами, а затем входит в лес и беспрерывно идет им до самых Коптяков.

Ближе к Верх-Исетску ее пересекает железная дорога на Пермь. Здесь имеется переезд № 803 с будкой для сторожа.

Ближе к Коптякам, в 9 верстах от деревни, дорогу пересекает “горнозаводская линия”. Здесь находится переезд № 184 также с будкой для сторожа.

Приблизительно в 4 1/2 верстах от Коптяков почти у самой дороги сохранились два старых сосновых пня. По преданию, от них росли некогда четыре сосны. Они назывались в народе Четырьмя Братьями. Это название перешло ко всему урочищу той местности.

В этом глухом урочище, в 4 верстах от Коптяков, к западу от дороги, имеется старый рудник. Наружными разработками и шахтами здесь некогда добывали железную руду. Это было давно. Многие годы был заброшен рудник, и за эти годы он сильно изменил свое лицо. Наружные разработки превратились в озера, шахты обвалились, поросли травой и лесом.

Одна-единственная шахта сохранилась в хорошем состоянии, получив название “открытой”.

Стенки шахты выложены прочными бревнами. Внутренняя стенка из таких же бревен делит ее на два колодца: через один спускались под землю люди и добывали там руду, через другой откачивалась вода.

Глубина шахты 5 сажень 7 вершков Она всегда залита водой;

под ней почти никогда не растаивает лед.

Когда разрабатывали шахту и выкидывали из нее глину, образовалась высокая глиняная площадка. Она почти со всех сторон окружает шахту и лишена всякой растительности. Вблизи этой площадки растет старая береза. Пять лесных дорожек ведут к руднику с большой коптяковской дороги. Они все сходятся у открытой шахты. Их так много потому, что некогда по ним вывозилась от разных шахт руда к коптяковской дороге. Эти дорожки — глухие, заброшенные; в летнюю пору они покрываются высокой травой.

На самой середине одной из этих дорожек, которая ближе всех к Четырем Братьям, имеется яма. Здесь искали руду. Дорожка обходит эту яму с обеих сторон.

Между переездом № 184 и описанным рудником вдоль коптяковской дороги имеются и другие рудники.

Они ближе к Екатеринбургу. К ним гораздо легче подъехать, так как коптяковская дорога местами плоха для езды.

Но ни один из них не имеет других удобств, какими отличается рудник в урочище Четырех Братьев: он совершенно закрыт для постороннего взора густой чащей молодого леса; нигде нет такой удобной глиняной площадки, лишенной всякой растительности, и рядом с ней глубокой шахты.

17—18 июля на руднике

Spoiler (expand)

17 июля 1918 года, ранним утром, тихая жизнь Коптяков и покой глухого рудника были нарушены рядом чрезвычайно таинственных происшествий.

Настасье Зыковой понадобилось в это раннее утро ехать в Екатеринбург. Поехала она с сыном Николаем и его женой Марьей. Настасья везла продавать рыбу, а Николай призывался в Красную Армию.

Солнце еще не всходило. Был предутренний рассвет. Старый бор хранил тьму ночи.

Когда Зыковы проехали рудник и подъезжали к Четырем Братьям, навстречу им показался какой-то кортеж. Двигались телеги, шли пешие и конные красноармейцы. Как только Зыковы были замечены, к ним сейчас же подскакали двое верховых.

Вот образное показание Настасьи Зыковой [ 90 ]: “Нам навстречу двое верховых. Один был в матросской одеже, и я его хорошо узнала. Это был верх-исетский матрос Ваганов. Другой был в солдатской одеже: в солдатской шинели и солдатской фуражке. Верховые скоро нам навстречу ехали: впереди Ваганов, а сзади солдат. Как только они к нам подъехали, Ваганов на нас и заорал: “Заворачивайтесь назад!” А сам вынул револьвер и держит у меня над головой. Лошадь мы быстро завернули, круто, чуть коробок (тележка) у нас не свалился. А они скачут около нас, и Ваганов орет: “Не оглядывайтесь, г... в... м... Застрелю!” Лошадь у нас, сколько духу в ней было, скакала. А они нас провожают, и Ваганов все револьвер у меня над головой держит и кричит: “Не оглядывайтесь, граждане, г... в... м..!” Так мы скакали до стлани, за которой Большой Покос. Там они нас провожали около полуверсты или трех четвертей версты, а потом отстали. Мы, конечно, назад не оглядывались, как только они нам это сказали... Что это такое было, я не поняла, а показалось мне, что идет войско. Приехали мы домой в Коптяки, рассказали народу, что видали. А потом что было, не знаю”.

Зыковы были сильно напуганы. Их встретил на дороге кр-н Зворыгин [ 91 ], поехавший было в город следом за ними: “Проехали мы версты две от Коптяков, а нам навстречу гонит шибко Николай Зыков с матерью и женой и кричит: “Ой, дядя Федор, не езди! Там меня прогнали. Какой-то револьвером грозил и кричал: “Не оглядывайтесь”.

В ужасе прискакали Зыковы в деревню и подняли большой переполох. Вот показание кр-на Алферова [ 92 ]: “После Петрова дня в среду рано утром я был на улице: хотел на покос идти. Гляжу я: едет по улице Николай Зыков в коробке с матерью и своей хозяйкой. Едет и кричит и рукой машет: “Убегайте! Убирайтесь из Коптяков! Там орудия везут, сюда войско идет”. Тут он лошадь остановил. На его слова народ выбежал. Стали мы Николая допрашивать, что он такое говорит. Он нам стал сказывать и объяснил:

“Только мы Большой Покос проехали, к Четырем Братьям стали подъезжать, а нам встречь трое верховых. Кричат: “Заворачивайтесь! Заворачивайтесь!” Я стал коробок заворачивать, а бабы назад оглядываются. Один кричит: “Не оглядывайтесь!” А там на дороге орудия везут. “Они шибко лошадь гнали, а те их даже проводили несколько по дороге и все не дозволяли им оглядываться. Тут мы и не знали, что подумать”.

В те дни на Екатеринбург двигалась сибирская армии и угрожала господству большевиков. В Коптяках знали это и, притаясь, ждали развязки.

В то же время мужичий интерес властно пробуждал свои заботы.

Вот показание кр-на Швейкина: “Мы, мужики, забеспокоились. Каждому надо на покос, а тут войско идет. Войско идет, значит, бой будет”.

Решили узнать толком, что же происходит на коптяковской дороге, и послали в разведку кр-н Швейкина, Папина, Зубрицкого и скрывавшегося в Коптяках офицера Шереметевского [ 93 ].

Они пошли и недоумевали: в лесу было тихо, на коптяковской дороге пустынно.

Поругивая “за болтовню” Зыковых, разведчики прошли было рудник, как услышали там непривычное ржание множества коней. В этот момент они подошли к той дорожке-свертке, что первая от Четырех Братьев ведет к руднику [ 94 ]. Эта дорожка поразила их своим видом.

Шереметевский и Папин показывают:

Шереметевский: “Эта дорожка, до того глухая, заросшая травой, как это обыкновенно бывает с заброшенными глухими лесными дорожками, была в тот момент накатана. По ней хорошо заметно было, что тут по этой свертке к руднику ст. коптяковской дороги какие-то экипажи проехали”.

Папин: “Трава по ней была прямо вся положена, и маленькие деревца были кое-где погнуты”.

Хотели было пройти этой дорожкой к руднику, как по ней выехал оттуда красноармеец, вооруженный винтовкой, двумя револьверами, шашкой и гранатами. Он сказал разведчикам, что на руднике будет происходить обучение метанию бомб, и приказал им удалиться.

С этого момента было прекращено всякое движение по коптяковской дороге, и рудник был оцеплен заставами.

Но людской интерес делал свое дело. Многим нужно было поехать из Коптяков в Екатеринбург и обратно. Удалось точно установить и время и место оцепления.

Движение по коптяковской дороге было прекращено рано утром 17 июля. Оно возобновилось с 6 часов утра 19 июля.

Застава со стороны Коптяков находилась приблизительно в одной версте от них.

Застава со стороны Екатеринбурга находилась вблизи переезда № 184.

Все эти дни на руднике слышны были взрывы гранат. 25 июля большевики бежали из Екатеринбурга. 27 июля кр-не Папин и Михаил Алферов поехали по своим делам в город. Они заехали в Верх-Исетск и сообщили там военной власти про таинственное оцепление рудника.

Когда они ехали в этот день домой в Коптяки, их взяло любопытство: посмотреть, что происходило на руднике. Доехав до свертки, о которой говорилось выше, они оставили здесь своих лошадей и пошли по этой свертке пешком к руднику. Но едва они вышли туда, как их охватил безотчетный страх.

Папин показывает: “Стало тут нам почему-то жутко. Решили мы собраться как следует народом и идти. Тут же мы, ничего не трогая, ушли”.

Утром 28 июля семь человек коптяковских крестьян: Николай Папин, Михаил Бабинов, Михаил Алферов, Павел Алферов, Яков Алферов, Николай Логунов и Александр Логунов отправились на рудник [ 95 ]. Они пришли сюда пешком по дорожке, ближайшей к Коптякам [ 96 ]. Внимательно они исследовали рудник и обнаружили ценные нахождения.

Они проявили величайшую осторожность и ничем не нарушили состояния той свертки, где произошла встреча красноармейца с разведчиками.

На заявление крестьян в Верх-Исетск обратили внимание. 28 июля вечером на рудник прибыли местный лесничий Редников с кр-нами: Николаем Божовым, Александром Зудихиным, Иваном Зубрицким и Николаем Тетеневым [ 97 ].

28 и 29 июля они обстоятельно исследовали и дорожку к руднику, ближайшую к Четырем Братьям, и самый рудник.

30 июля сюда прибыл судебный следователь Наметкин. С ним приезжали доктор Деревенько, камердинер Чемодуров и многие офицеры. Были обнаружены некоторые ценные нахождения.

Внимание Наметкина привлекла открытая шахта. Она подвергалась исследованию под руководством товарища прокурора Магницкого.

Я осматривал рудник и окружающую его местность с 23 мая по 17 июня 1919 года.

Когда я доложил результаты следствия Адмиралу Колчаку, он приказал вести раскопки. Они были начаты 6 июня и прерваны 10 июля.

[Redkout]

Глава XXI

Грузовой автомобиль на руднике. Серная кислота, бензин

Spoiler (expand)

Что же происходило на руднике в эти дни 17—19 июля 1918 года?

Путевой сторож при переезде № 184 Яков Лобухин [ 98 ] показал:

“Как-то ночью летом прошлого года (не помню месяца и числа), во время сенокосов, когда я и семейные мои спали, я проснулся от шума автомобиля. Дело это было удивительное, потому что никогда раньше такого дела не бывало, чтобы автомобили мимо моей будки да еще по ночам ходили. Я в окно выглянул, вижу: идет по дороге к Коптякам грузовой автомобиль. Я не видел, что в нем было. Совсем я этого не заметил. Только заметил я, что сидело в нем человека четыре с винтовками, кажется, в солдатской одеже. Было это на рассвете... Тут день наступил. Народ, который ехал на Коптяки, возвращался назад и сказывал, что на Коптяки не пропускают. Где у них стояла застава, точно не скажу, а сказывали, что от моего переезда за гатью или на гати. И не было пропуску дня три-четыре”.

Ранним утром 17 июля было прекращено движение по коптяковской дороге. Нет сомнения, таинственный грузовой автомобиль прошел из Екатеринбурга к Коптякам под покровом ночи на 17 июля. Он не приходил в Коптяки и скрывался где-то в лесу. Где был он? Рудник в урочище Четырех Братьев был целью его достижения. Он пришел сюда по той самой свертке-дорожке, где произошла встреча красноармейца с разведчиками [ 99 ], и дошел до самой открытой шахты.

Почти тут же, как только прошел автомобиль, попала разведка на эту дорожку. Вот показание Швейкина: “Я очень даже хорошо могу сказать, что след был здоровенный и по коптяковской дороге, и по той свертке с коптяковской дороги, по которой к нам красноармеец выехал. След с коптяковской дороги так и пошел по этой повертке. Он хорошо был заметен по повертке. Видать было, что недавно, только что перед нами проехали. Я так определяю, что это был след от автомобиля: больно он был здоровый: и широкий и глубокий и траву, как есть, всю по повертке в улок положил”.

Следы автомобиля видели и другие крестьяне, пришедшие на рудник 28 июля. Вот показание Михаила Бабинова: “У шахты был след. Он, этот самый след, был на дорожке, которая идет сюда от Четырех Братьев. Я эту самую дорожку хорошо знаю. И вот я положительно говорю Вам, что эта дорожка была очень сильно накатана, и трава по ней вся была положена в улок. В самой колее дорожки были следы колес, каких-то экипажей, но тут же был и след автомобиля. Этот след был около колеи дорожки, но он был пошире. Я этот след, впрочем, больше разглядывал на повороте автомобиля. Он пришел сюда, где открытая шахта, по дорожке и тут же на лужайке против шахты заворачивался назад. Вот на этом завороте я и видал его следы”.

В тот же день был на руднике с другими крестьянами лесничий Редников. Они показали:

Редников: “На состояние следов я тогда же обратил особое внимание. Совершенно ясно было видно, что сюда приходили автомобили. Не могу сказать, один или не один автомобиль сюда приходил, но следы автомобиля ясно совершенно видны были на дорожке. Первая дорожка от Четырех Братьев имела следы автомобиля, вот эта самая, которая изображена на предъявленном мне Вами чертеже. Следы его здесь были совершенно ясные. Тяжелый автомобиль шел здесь, проложил громадный след, поломал и повывернул много молодых деревьев вдоль колей дороги... След автомобиля доходил до самой открытой шахты и здесь кончался”.

Зубрицкий: “Эта тропа (первая свертка от Четырех Братьев, к руднику) была сильно проложена, малые дерева были поломаны. Видать, тут прошел тяжелый автомобиль и проложил по этой дорожке здоровый след. След этот шел до самой открытой шахты, которую я сейчас вижу на снимке”.

Не стану утомлять внимания читателя: показания других крестьян тождественны.

30 июля на рудник прибыл судебный следователь по важнейшим делам Наметкин и гг. офицеры, слушатели Академии Генерального Штаба.

У меня нет желания порочить кого-либо, но ведь все вправе ожидать, что судебный следователь в своем акте дал яркую картину состояния рудника и всех следов, какие здесь были, что я отражу все это в словах подлинного акта.

О них нет ни слова.

Произошла крайне досадная ошибка. Судебный следователь и гг. офицеры не последовали примеру крестьян и пришли из Екатеринбурга на рудник по следам не разума, а своей и чужой фантазии. Они прибыли сюда не следами автомобиля, шедшего из города грунтовой дорогой, а по железной дороге и как раз с обратной стороны: от Коптяков.

Царская семья убита, и трупы ее скрыты на дне открытой шахты в урочище Четырех Братьев. Царская семья спасена. Убили каких-то других людей и трупы их скрыли в этой шахте.

Открытая шахта таит в себе все разрешение загадки. Решить ее нетрудно. Нужно только опуститься на дно шахты.

Так было решено в Екатеринбурге. Поэтому Наметкин и гг. офицеры сели в Екатеринбурге в поезд, доехали по горнозаводской линии до станции Исеть, оттуда в Коптяки и из Коптяков на рудник по дорожке-свертке, ближайшей к Коптякам [ 100 ].

Трупов не оказалось на дне шахты. Энергия быстро упала. Судебный следователь, пробыв 1 1/2 часа на руднике, уехал в город.

Получилось извращение правильного представления о местности. Дорожка, по которой пришел на рудник грузовой автомобиль, пропала для Наметкина.

Крестьяне осуждали интеллигентных людей и работу следователя. Михаил Алферов показал: “Комиссия тут везде ходила, но только видать было, что без толку. Следов не глядели, а что было, заминали”.

Сергеев разделил ошибку Наметкина и ни одного раза не был на руднике.

Я пришел сюда пешком от дома Ипатьева. Прошел досадный год. Но опыт прошлого учил меня осторожности: заминали, но, быть может, не все еще замяли.

Выше я говорил, что роковая дорожка (под цифрой 1), по которой пришел к руднику грузовой автомобиль, на самой ее середине имеет яму, где искали руду.

Это место приковало мое внимание.

Трудно здесь было идти автомобилю. Мешал лес. Автомобиль должен был жаться к яме и мог сорваться.

Он и срывался. На снимке этот срыв слегка заметен.

Тяжелое бревно лежало на дне ямы. На нем были странные вдавления: какие-то части чрезвычайно тяжелого предмета давили на бревно и оставили глубокие следы.

В стороне от дорожки я нашел в лесу три бревна и ложбинку от четвертого. Кто знаком с жизнью леса, тот знает, что бревно, лежащее многие годы, уходит постепенно в землю и надолго оставляет след своего логова. Отсюда и было взято бревно, оказавшееся в яме.

Когда и зачем принесли его сюда?

Лесничий Редников и крестьяне показали:

Редников: “...Автомобиль сорвался около ямы при объезде ее с правой стороны, если идти к руднику. В этой яме на дне одним концом к срыву лежало бревно”.

Божов: “На этой дорожке, посередине ее, ближе к шахте, имеется яма. Я помню ее. На дне ее лежало бревно. Вдоль гребня этой ямы был срыв какого-то экипажа”.

Тетенев: “Мы шли туда первой сверткой к руднику от Четырех Братьев. Совершенно явственно было видно, что по этой свертке ходили автомобили и проложили здесь дорогу до самой открытой шахты. А в одном месте колесо автомобиля сорвалось. Это было около ямы, которая находится как раз на этой свертке. Автомобиль обходил яму, а так как места оставалось немного для обхода, то он и сорвался одним колесом. Срыв хорошо был виден. Я вижу предъявленный мне Вами фотографический снимок этой ямы. Вот я про нее и говорю”.

Вблизи срыва я нашел у самой дорожки толстую веревку. Она была сильно загрязнена и пропитана какими-то минеральными маслами. Через год она еще грязнила и маслила руки.

Зачем бросили здесь веревку? Случайность?

Грузовой автомобиль ушел с рудника ночью на 19 июля.

Путевой сторож Лобухин и сын его Василий видели, как он шел через переезд в город. За переездом он застрял в болоте. Его вытаскивали и строили для него мостик.

Вот показание Василия Лобухина [ 101 ]: “Около 12 часов ночи по дороге из Коптяков прошел через наш переезд грузовой автомобиль, должно быть, тот самый, который пришел из города ночью... Вместе с ним шло 10-12 коробков и, кажется, несколько дрог. Грузовой автомобиль, коробки и дроги проехали на город прямо от нашего переезда. Там в логу у них автомобиль застрял. Кто-то из них взял из нашей ограды шпал и набросал там мостик”.

Только утром 19 июля мог проходить этот автомобиль через Верх-Исетск. Это так и было. Его видели в это время.

В каком он был виде?

Свидетели Николай и Александра Зубрицкие показали:

Зубрицкий: “Одно колесо с левой стороны, не помню, какое именно, было, видимо, у него повреждено: обмотано веревками”.

Зубрицкая: “У него левое заднее колесо было обмотано толстой веревкой: видимо, шина была повреждена. Грузовой автомобиль, пройдя несколько, остановился. С него слезли какие-то люди и стали перевязывать веревкой завязанное колесо”.

Нет, веревка на руднике не случайность.

Видела ли грузовой автомобиль, когда он шел к руднику, Настасья Зыкова?

Думаю, что сказать судебному следователю всю правду ей помешала не одна темнота ночи.

Настасья лукавила. Я позволял ей это, ибо искал истину путем закона.

Она узнала матроса Ваганова и не опознала другого. Убежден, что знала она и другого, но назвала одного Ваганова потому, что в момент допроса он был мертв. “Краса и гордость революции” не успел бежать из Екатеринбурга и спрятался у себя в погребе. Его нашли здесь верх-исетские рабочие и тут же на месте убили.

У себя в Коптяках Настасья была откровеннее. Когда она прискакала в Коптяки, вся деревня слушала ее. Кр-н Швейкин показывает: “Как Настасья приехала, весь народ взбулгачила: войско идет. Сказывала она, что у самых у Четырех Братьев, как только они доехали до них, им попалось войско. Войско, говорит, идет, а сзади чего-то везут в автомобиле. Так она и сказывала про автомобиль... Все это Настасья нам рассказывала на улице при всем собрании”.

Откуда же пришел на рудник грузовой автомобиль?

Все автомобили в Екатеринбурге были отобраны большевиками. Он мог сюда прийти только из советского гаража.

Гараж был подчинен особому управлению. Там по нужде служили братья Петр и Александр Леоновы. В ночь на 17 июля первый дежурил в управлении, а второй помогал ему.

Леоновы [ 102 ] показали, что поздно вечером 16 июля к зданию чека был подан грузовой автомобиль. Шофера Никифорова здесь прогнали и увели автомобиль к дому Ипатьева. Он вернулся утром 19 июля.

Так описывают его вид братья Леоновы:

Петр: “Вся платформа автомобиля была запачкана кровью. Видно было, что платформу мыли и заметали, видимо, метелкой. Но тем не менее кровь явственно была видна на полу платформы”.

Александр: “Я помню прекрасно, что платформа его имела большие пятна замытой крови”.

Много небольших костров нашли крестьяне на руднике. Это разводили курево и спасали им лошадей от комаров и овода.

Показание Зудихина: “Видно было, что здесь привязаны были кони; деревья были поломаны и обглоданы”.

Показание Зубрицкого: “Тогда похоже было, что здесь были привязаны кони и они выгребали копытами землю. Мне тогда казалось, что здесь для них и было разведено у молоденькой сосеночки курево от комаров”.

Вблизи такого места я нашел сосновые дощечки. Они были отрублены от какой-то очень толстой сосновой доски и были обуглены. Местность давала ясную картину: кругом сырой лес; нужно было скорее развести курево; от какой-то большой сосновой доски отрубили дощечки и воспользовались ими дли разжиги.

Где взяли такую доску?

Братья Леоновы, описывая возвратившийся с рудника окровавленный автомобиль, показывают, что платформа его была разбита; с краев от досок были отрублены части.

Силен уральский овод! Коммунизм не учит беречь чужое добро!

Вблизи маленьких костров, где разводилось курево, были найдены дощечки другого рода.

В разных местах рудника, главным образом вблизи открытой шахты, валялись обрезки новых веревок.

Крестьяне и лесничий Редников категорически определяют их назначение.

Гавриил Алферов: “Недалеко от дорожки против шахты, совсем недалеко от дорожки к шахте видал я несколько дощечек разбитого ящика. Хорошо заметно было, что это от ящика дощечки. Они были белые и нестроганые, как обыкновенно у ящиков бывает... Веревочка была новая, отрезанная, один конец у ней в петлю был пропущен, а толщиной в мизинец. Прямо видать, это от ящика упаковка была”.

Зубрицкий: “В этом куреве валялись тонкие дощечки, так примерно в полдюйма, прямо видать, от ящика и рубленая, новая, толщиною в мизинец увязка от ящика. Их было несколько, и они имели изгибы от углов ящика”.

Редников: “Я категорически положительно удостоверяю Вам, что около шахты валялся обрубок веревки-упаковки от ящика. Веревка была толщиной в мизинец, совершенно новая, и ясно совершенно было, что это именно упаковка от ящика: у нее сохранились характерные изгибы, как она проходила по углам ящика. Один конец ее был с петлей, как бывает у увязки. Она была не развязана, а резана или рублена, как это ясно было видно по ней”.

Что было доставлено на рудник в этих ящиках?

17 июля 1918 года в аптекарский магазин “Русское Общество” в Екатеринбурге явился служащий комиссариата снабжения Зимин и от имени областного комиссара Войкова [ 103 ] предъявил управляющему Мецнеру письменное требование:

“Предлагаю немедленно без всякой задержки и отговорок выдать из Вашего склада пять пудов серной кислоты предъявителю сего.

Обл. Комиссар Снабжения Войков”.

Кислота была выдана тогда же Зимину, и он расписался в получении ее на самом требовании Войкова.

В тот же день, поздно вечером, Зимин снова явился в магазин и предъявил второе требование Войкова:

“Предлагаю выдать еще три кувшина японской серной кислоты предъявителю сего.

Обл. Комиссар Снабжения Войков”.

И эта кислота была выдана Зимину под его расписку на том же требовании.

Всего было выдано кислоты 11 пудов 4 фунта. Деньги за нее были уплачены магазину 18 июля в сумме 196 рублей 50 копеек.

Поздним вечером 17 июля и днем 18 июля эта кислота в деревянных ящиках, обмотанных веревками, и была доставлена на рудник красноармейцами и одним из служащих комиссариата снабжения.

В дни оцепления рудника туда доставлялся также в большом количестве бензин.

Он возился в грузовых автомобилях. Они не шли дальше переезда № 184 и оставались здесь. На рудник его доставляли от переезда лошадьми.

18 июля ехал из города в Коптяки инженер Котенев [ 104 ]. Его не пропустили у переезда. Он видел бочонок с бензином: “На автомобиле стоял железный бочонок от бензина. Я утверждаю, что это был именно бочонок от бензина. В таких бочонках всегда бывает бензин... Я точно могу Вам определить количество бензина, которое должно было входить в бочонок, что был на грузовом автомобиле. Это был бочонок на 10—11 пудов”.

Василий Лобухин показал: “18 июля утром часов в 7 прошел времянкой (из Екатеринбурга) грузовой автомобиль и пошел по коптяковской дороге, но саженях в 150 от нашего переезда он остановился. Что именно на нем было, я хорошо не заметил. Показалось мне, что на нем были или бочки, или ящики. После обеда еще один грузовой автомобиль прошел и на том же месте остановился. Тут я хорошо заметил, что в этом автомобиле в железных бочках бензин везут. Я вздумал попросить бензину, взял бутылку и пошел туда, где на коптяковской дороге стояли эти два грузовых автомобиля; я и в этот раз хорошо не заметил, что было на первом из автомобилей, который первым пришел. На втором же было бочки три бензина или, может быть, две. Бочки все были железные. Около обоих автомобилей было человек 5 людей... Попросил я у них налить мне бензину. Они дали мне бутылку”.

Многие видели, как возился бензин. Оценивая показания свидетелей, я утверждаю, что его было доставлено на рудник самое меньшее 40 пудов.

Исследуя шахту, 28 июля Редников и крестьяне, а 30 июля и судебный следователь Наметкин нашли, что лед в ее большом колодце был пробит, а в малом совсем уничтожен.

Позднее я установил осмотром шахты, что дно малого колодца было, кроме того, засыпано глиной, взятой с соседней площадки, на 12 вершков.

На этой площадке крестьяне обнаружили большой костер, несколько дальше от нее у старой березы — другой.

Костры эти сохранились до меня.

Что же привозил на рудник грузовой автомобиль в ночь на 17 июля?

Что сжигали в двух больших кострах?

Что прятали на дне шахты?

Зачем привозили сюда серную кислоту и бензин?

Самый лучший ответ на все эти вопросы дадут предметы, которые были найдены на руднике.

Глава XXII

Вещи царской семьи, найденные на руднике. Выводы

Spoiler (expand)

Вот что было найдено на руднике в урочище Четырех Братьев [ 105 ]

1. Образ Святого Николая Чудотворца.

2. Образ Святителей Гурия, Авива и Самона.

3. Образ Спасителя.

Образа хорошей работы. Они сильно пострадали от ударов в самый лик изображений.

Сзади у них были подушечки для ношения на груди. Подушечка сохранилась в исправности у третьего образа.

Теглева и Эрсберг удостоверили, что эти образа принадлежали детям; образ Николая Чудотворца — Ольге Николаевне. Обычно эти образа висели у их кроватей. В дорогу они надевали их на себя.

4. 30 кусочков эмали от этих образов.

5. Три металлические пластинки от одного образа. Однородные пластинки имеются и у трех указанных выше образов. Но эти пластинки иной величины и принадлежат четвертому образу.

Они слегка закоптели от огня.

6. Серебряная рамочка от образа.

Эта рамочка, по ее величине, не могла принадлежать трем указанным образам и не могла иметь трех указанных пластинок. Она относилась к пятому образу.

Теглева и Эрсберг показали, что в такой рамочке был один из образков Императрицы.

Рамочка слегка пострадала от огня.

7. Два кусочка цинка от образа.

Тутельберг показала: “Я вижу два цинковых обломочка со следами краски на них. Я хорошо знаю, что у Ее Величества были такие простые, маленькие образки из цинка”.

8. Кусочки белого воска, кусочки красного воска и часть стеариновой свечи.

Наметкин находил в ипатьевском доме белые восковые и стеариновые свечи. У охранника Ивана Старкова из числа царских вещей были найдены свечи красного воска.

Камердинер Волков показал: “Свечи красного воска были у них в обиходе в Тобольске. Им такие свечи доставлялись из монастыря и из собора”.

9. Портретная рамочка.

Она сделана из настоящей кожи, внутри обложена шелком. На ней имеется клеймо: “Эдуард Аккерман Берлин”.

Вместе с ней найдены обрывки фотографической карточки. Нельзя понять ее изображения.

Свидетели Жильяр, Гиббс, Теглева, Эрсберг, Занотти показали, что таких рамочек было много у царской семьи. Обычно они брались с собой в дорогу.

Тутельберг показала, что в такой рамочке был у Государя портрет Государыни.

10. Воинский значок.

Этот значок сделан из серебра, покрытого золотом. Одна его сторона покрыта белой и темно-оранжевой эмалью. На обратной стороне выгравировано: “1803 17 1903”.

Свидетели показали:

Теглева: “Этот значок принадлежит Государыне”.

Эрсберг: “Значок безусловно Государыни. Она его носила на браслете”.

Тутельберг: “Этот значок принадлежит Ее Величеству. Ее Величеству он был поднесен командиром Уланского полка Орловым, а Ее Величество была шефом этого полка”.

11. Пряжка от мужского пояса офицерского образца.

Свидетели показали:

Иванов: “Государь в последнее время носил простой желтый пояс с пряжкой офицерского образца. Я вижу предъявленную мне Вами пряжку от пояса. Я думаю, что от пояса Государя эта пряжка: такая же была у него на поясе”.

Гиббс: “Большая пряжка, весьма вероятно, что от пояса Государя офицерского образца”.

Теглева: “Медная пряжка от пояса мужчины похожа на пряжку пояса Государя”.

Обвиняемый Якимов: “Я думаю, что эта пряжка от пояса Царя. Она очень походит на пряжку на его поясе”.

Мне кажется, что принадлежность ее Государю ясна, если сличить ее изображение на снимке.

Эта пряжка подвергалась сильному действию огня.

12. Пряжка от пояса мальчика.

Пряжка медная, хорошей работы. На ней имеется изображение государственного герба.

Она была найдена вместе с застежкой.

Свидетели показали:

Иванов: “Я положительно признаю ее за пряжку Алексея Николаевича. Именно она была у него на его ремне”.

Теглева: “Пряжка от пояса мальчика — это безусловно пряжка от пояса Алексея Николаевича”.

Так же категорически определяют ее свидетели Жильяр, Гиббс, Эрсберг, Тутельберг, Занотти, Волков, Кобылинский и Битнер.

Пряжка подвергалась сильному действию огня.

13. Две парные пряжки от дамских туфель с камнями.

Свидетели показали:

Теглева: “Две пряжки от туфель — это пряжки от туфель одной из Княжен. У них у всех были такие пряжки на туфлях. Такие же, впрочем, пряжки были и на туфлях Императрицы”.

Занотти: “Две пряжки от туфель — совершенно такие же, какие были на туфлях у Княжен и у Государыни”.

Так же показали свидетели Жильяр, Гиббс, Эрсберг, Тутельберг, Кобылинский, Битнер и Волков.

Экспертиза определила: “Пряжки эти являются пряжками от дамских туфель. Они несомненно есть принадлежность хороших. дорогих туфель. Обращает на себя внимание самая работа пряжек: гнезда для помещения камней сделаны аккуратно, хорошо, и камни, благодаря этому, еще держатся в гнездах, несмотря на то что как самые пряжки, так и камни подвергались очень сильному действию огня”.

14. Пряжка от дамских туфель.

Занотти показала: “Одна пряжка — это от туфель. Именно и такие пряжки были на туфлях у Княжен и у Государыни”. Она подвергалась действию огня.

15. Белый флакон с солями.

16. Зеленый флакон в разбитом виде.

Теглева, Эрсберг, Тутельберг и Занотти показали, что такие флаконы с солями были в употреблении и у Княжен и у Государыни; они брали их с собой обычно в дорогу.

17. Стекло от очков.

Экспертиза определила его как оптическое стекло, бывшее в оправе.

Свидетели показали:

Жильяр: “Предъявленное мне Вами стекло напоминает мне стекло от очков Ее Величества”.

Тутельберг: “Государыня в Тобольске носила очки во время работы. Ее Величество, вероятно, от слез стала страдать глазами в Тобольске, и ей какой-то тобольский доктор назначил очки. Они были большие и в черепаховой оправе”.

Кобылинский: “Государыня в Тобольске при работе носила большие очки в роговой, кажется, оправе. Величина ее стекол была такая же... Эти очки ей прописал в Тобольске доктор Григоржевский”.

18. Оправа-держатель от пенсне.

19. Два стекла от пенсне.

Экспертиза определила: “Оба стекла, судя по их величине и шлифовке у краев, от одного и того же пенсне. Оба стекла — двояковыпуклые, что свидетельствует о том, что ими пользовался человек дальнозоркий”.

Свидетели показали:

Жильяр: “Боткин пользовался иногда пенсне, причем оно было в оправе только у переносицы”.

Кобылинский: “Предъявленные мне Вами стекла от пенсне весьма напоминают своей формой стекла от пенсне Боткина. Боткин при чтении всегда снимал очки и пенсне. Он, очевидно, был дальнозоркий”.

20. Искусственная челюсть.

Жильяр, Гиббс и Эрсберг показали, что доктор Боткин носил искусственную челюсть.

21. Обгорелая маленькая щеточка.

Кобылинский показал, что доктор Боткин всегда имел при себе маленькую щеточку для усов и бороды.

22. Запонка от воротничка.

23. Держатель для галстука.

Охранщики Проскуряков и Якимов удостоверили, что доктор Боткин носил в доме Ипатьева крахмальное белье.

24. Обгорелые части уничтоженных огнем корсетов:

а) шесть пар передних планшеток;

б) боковые кости;

в) пряжки;

г) застежки и крючки;

д) блочки для шнуровки.

Экспертиза определила, что эти части — от шести корсетов. О качестве корсетов она говорит: “Корсеты были хорошей работы. Оставшаяся с некоторых из пряжек материя есть часть резины подвязок. Обгорелая материя в некоторых пряжках — материя самого корсета. Эта материя вязаная: она вязана из шелковой ткани”.

Свидетели показали:

Теглева: “Я удостоверяю, что Императрица и Княжны и Демидова всегда носили корсеты. Только Государыня иногда снимала с себя корсет, когда надевала капоты. Вообще же она этого требовала от Княжен и говорила, что не носить корсета — это распущенность”.

3анотти: “Княжны и Государыня обычно носили корсеты. Демидова также носила корсет”.

25. Свыше сорока однородных кусков от предмета или нескольких предметов, уничтоженных огнем.

Экспертиза определила: “Эти предметы представляют собой части сгоревшей в огне обуви. Здесь имеются части кожи, подошвы, пробки и вара, слившиеся в одну массу от огня. Вид этих предметов свидетельствует, что обувь эта была механической, хорошей работы. Замечающаяся в некоторых кусочках материя есть принадлежность именно этой обуви, каковая материя употребляется при изготовлении обуви, имеющей пробку, что также указывает, само по себе, на высокое свойство обуви”.

26. Железный предохранитель при сапоге.

27. Семь мужских пряжек.

Экспертиза определила: “Все эти пряжки, кроме самой большой, есть принадлежность или мужских брюк, или мужских жилетов. Последняя пряжка есть принадлежность жилета. Из них две парные. Все они хорошей работы: заграничной, кроме одной, самой большой: эта пряжка русской кустарной работы”.

28. Спиральные пружинки.

29. Пряжка.

Эти пружинки и пряжки есть принадлежность мужских помочей, уничтоженных огнем.

30. Две металлические пряжки.

Экспертиза определила, что они обе относятся к дамским костюмам. Тутельберг показала, что одна из них от пояса или Государыни или Княжен. Теглева, — что другая от пояса Демидовой.

Обе пряжки сильно обгорели.

31. Шесть пуговиц военного образца. На внутренней их стороне значится, что они изготовлены фабрикой Вундера в “С. Петербурге”.

Экспертиза определила: “Все эти пуговицы хорошего сорта. Если они фабрики Вундера, то они вообще были не в употреблении, так как пуговицы этой фабрики были дороже других”.

Они пострадали от огня.

32. Пуговицы и части их.

Теглева, Эрсберг, Тутельберг и Занотти показали, что среди этих пуговиц были такие, какие имелись на рукавах блузочек Княжен, на подвязках Императрицы, большие пуговицы — от лилового костюма Государыни.

Пуговицы сильно пострадали от огня.

33. Крючки, петли, кнопки.

Теглева, Эрсберг, Тутельберг и Занотти показали, что такие предметы ставила к костюмам Княжен и Государыни их портниха Бризак.

Все они сильно пострадали от огня.

Бросается в глаза, что многие петли и крючки сильно вытянуты. Иногда петля с крючком не разъединена.

34. Кусочки материй.

Среди них свидетели Теглева, Эрсберг, Тутельберг, Занотти, Жильяр и Кобылинский признали материю от костюмов Княжен, Государыни, Демидовой и Боткина.

Резко заметно, что материя или грубо отрывалась от костюма, или иногда грубо отрезалась при помощи ножа.

Многие кусочки ее полуобгорели.

35. Кусочки сукна.

Свидетели показали:

Иванов: “Я вижу предъявленные мне Вами кусочки обгорелого сукна. Я положительно думаю, что это остатки сукна от шинели Алексея Николаевича. Совершенно такого же сукна была и у него шинель”.

Кобылинский: “Я хорошо знал шинель Алексея Николаевича. Я вижу кусочки обгорелого сукна. Я думаю, что это куски от его шинели. Цвет сукна, его добротность и потертость напоминают мне именно его шинель”.

36. Кусочек материи защитного цвета. Чемодуров, при котором был найден этот кусочек, показал, что он отрезан от вещевого мешка Наследника Цесаревича.

37. Кусочки свинцовой бумаги.

38. Четыре гвоздя.

39. Использованный патрон от револьвера.

40. Две медные монеты двухкопеечного достоинства.

Свидетели показали:

Иванов: “Алексей Николаевич, как мальчик, любил собирать свинцовую бумагу, винтовочные и револьверные патроны. Таких вещей много было у него в карманах”.

Гиббс: “Он имел некоторые фантазии: собирал в Тобольске старые гвозди”.

Теглева: “Я помню, он собирал свинцовую бумагу”.

41. Американский ключ от чемодана.

42. Части сумочки или портмоне.

43. Перочинный нож.

44. Безопасная булавка.

Все эти предметы пострадали от огня.

45. Осколки стекол.

Некоторые из них — несомненно от часов, рамочек, другие — от флаконов с солями.

46. Драгоценный крест.

Основной его металл — платина. Он состоит из изумрудов, бриллиантов и жемчугов.

Экспертиза определила: “Крест хорошей, художественной работы. Он несомненно подвергался действию огня. На это указывает вид платины, а главным образом то, что имеющийся на одной из его игол шарик представляет собой сгоревший жемчуг”.

47. Бриллиант.

Его основной металл платина, внизу — зеленое золото. Он осыпан алмазами. Вес его 10 карат

Экспертиза определила: “Бриллиант представляет высокую работу и несомненно является лишь частью другого украшения: подвес. Вид платины свидетельствует, что камень подвергался действию огня, но своих свойств и ценности не потерял”.

Свидетели показали:

Тутельберг: “Я категорически опознаю и бриллиант, и крест. Эти вещи принадлежат Ее Величеству. Бриллиант — подарок Ее Величеству от Его Величества по случаю рождения одной из Княжен. Крест — подарок Ее Величеству Государыни Императрицы Марии Федоровны”.

Занотти: “Крест и бриллиант — это безусловно Государыни Императрицы. Происхождение креста я не помню. Ей его подарил или Государь, или Государыня Императрица Мария Федоровна. Большой бриллиант — подарок Государя, кажется, при рождении одной из Княжен”.

48. Серьга.

Основной ее металл — платина; главный камень — жемчуг, меньший — бриллиант, застежка серьги золотая.

Экспертиза определила: “Эта серьга представляет собой прекрасную, высокохудожественную работу. Жемчуг лучший по своим свойствам. Действию огня серьга не подвергалась”. Свидетели показали:

Жильяр: “Я думаю, что эта серьга — Государыни. У Ее Величества были такие серьги. Она их очень любила, и я часто снимал Ее Величество когда она имела их на себе”.

Гиббс: “Серьга безусловно Государыни. Это были ее любимые серьги, и она часто их носила”.

Теглева: “Серьги и осколочки от них — это безусловно серьги Государыни, которые она очень любила”.

Эрсберг: “Серьга — безусловно серьга Государыни. Это были ее любимые серьги, с которыми она не расставалась и, по-моему, она в них уехала из Тобольска”.

Тутельберг и Занотти я мог предъявить лишь фотографические изображения серьги. Они показали:

Тутельберг: “Я вижу фотографическое изображение серьги. Я положительно утверждаю, что на этом снимке изображена одна из парных серег Ее Величества. Это были самые любимые серьги Ее Величества. В них она приехала из Тобольска”.

Занотти: “Из предъявленных мне Вами вещей и их изображений я могу опознать... Серьга — также ее. Эти серьги она любила и чаще других носила их”.

49. Части жемчуга и часть разрушенного золотого украшения (см. № 114).

Экспертиза определила: “...Представляют собой настоящий жемчуг. Он подвергался действию огня. Допустимо, что его части составляли некогда одну жемчужину. Крупный осколок свидетельствует о том, что этот вид жемчуга также весьма высок по своим свойствам и ценности. Вполне допустимо, что эти осколки составляли одну жемчужину, парную к только что упомянутой серьге”.

50. Части жемчуга.

Экспертиза определила в отношении этих осколков жемчуга:

В отношении 1-го: “Принадлежит крупной жемчужине, весьма хорошего свойства и отделился от нее при помощи удара или давления”.

В отношении 2-го и 3-го: “Оба осколка принадлежат жемчугу весьма большого размера и весьма высокого качества”.

В отношении 4-го и 5-го: “Те же выводы, что и в отношении 2-го и 3-го”.

В отношении 6-го: “Этот осколок принадлежит также крупной жемчужине, высоких качеств, но он от другой жемчужины, а не от той, к которой могут принадлежать осколки, описанные в предыдущих пунктах”.

51. Тринадцать круглых жемчужин.

Экспертиза определила: “Все они высокого качества и, видимо, принадлежат все к одной нити”.

Теглева, Эрсберг, Тутельберг, Занотти показали, что Императрица и Княжны имели много нитей с такими жемчужинами.

52. Часть разрушенного украшения с бриллиантами. Экспертиза определила в отношении главной части (большей):

“Украшение имеет настоящие бриллианты, высоких свойств, оправленные в чистое серебро, причем в оправе имеется припайка золотом. Это украшение является частью какого-то другого, более крупного. Оно носит на себе следы разрушения его путем удара по нему каким-то твердым предметом”.

В отношении 1-го кусочка: “Этот металл есть серебро. Этот кусочек произошел вследствие отделения от предыдущего украшения, причем он, видимо, отделился от него ударом какого-либо режущего предмета”.

В отношении 2-го: “Металл кусочка — серебро. Этот кусочек также произошел вследствие отделения его от украшения, причем ясно видно, что это отделение было произведено при помощи ост-рорежущего предмета; этот кусочек также подвергался действию огня, как и предыдущий, но в большей степени”.

В отношении 3-го и 4-го: “Те же выводы, что и в отношении 2-го”.

Тутельберг показала: “Я вижу часть украшения с бриллиантами. Оно мне положительно напоминает брошь Ее Величества. Это — часть от нее, от броши”.

53. Тринадцать осколков изумруда.

Экспертиза определила: “Осколки принадлежат изумруду. Они отделены от какого-то крупного изумруда, весьма хорошего по своим свойствам. Это отделение произошло при помощи какого-либо твердого и тяжелого предмета. Действию огня изумруды не подвергались, но, видимо, они топтались, так как шлифовка у одного из них стерта”.

Тутельберг показала: “У Ее Величества было очень много таких вещей, в которых были изумруды. Это осколки от очень крупного изумруда. Но я затрудняюсь сказать, от какого именно предмета эти осколки. Возможно, что это разбитое изумрудное яйцо Ее Величества”.

54. Два осколка сапфира.

Экспертиза определила: “Эти осколки, видимо, от разных камней. Оба они принадлежат камням высоких свойств. Они отделены "< от целого камня путем сильного удара по ним каким-либо тяжелым предметом”.

55. Два бриллианта, рубин, два альмандина, два диаманта.

Экспертиза определила в отношении бриллиантов (1 и 2): “Оба л камня являются настоящими бриллиантами высоких свойств. Они, видимо, находились в системе какого-либо крупного украшения”.

В отношении альмандинов (3): “Этот камень альмандин высокого качества. Он является осколком от более крупного камня и отделен от него при помощи сильного удара каким-либо тяжелым предметом. Он, видимо, входил в состав осыпи на каком-либо драгоценном украшении, имевшем круглую форму”... (4) “Этот камень альмандина хороших качеств. Он является осколком от более крупного камня, у отделенным от него при помощи какого-то тяжелого предмета”.

В отношении рубина (5): “Этот камень рубин средних качеств.. Он был в какой-то оправе”.

В отношении диамантов: “Вспомогательная часть украшения из нитей”.

Тутельберг показала про диаманты: “Это из цепочки браслета Ее Величества. В цепочке этого браслета были жемчужинки, а между ними вот такие бусинки”.

56. Две золотые цепочки.

Экспертиза показала: “Обе цепочки золотые; они являются предохранителями при запирательном механизме браслетов, причем они, видимо, оторваны от них”.

Тутельберг показала: “Я вижу обрывки от браслетов. Таких браслетов с такими цепочками у Ее Величества и у Княжен было несколько. Такие браслеты были на них на всех в момент отъезда из Тобольска”.

Теглева и Эрсберг показали то же.

57. Часть золотого предмета.

Экспертиза определила: “Принадлежит золотому кольцу, от которого она отделена при помощи удара каким-либо тяжелым предметом”.

58. Золотая пластинка.

Экспертиза определила: “Произошла вследствие отделения ее от какого-либо другого крупного предмета при помощи острорежущего орудия, следы коего она носит сама”.

59. Две части золотых украшений. Экспертиза определила: “Обе части золотые. Одна из них, скорее всего, является частью серьги, другая — браслета”.

60. Золотое украшение с тремя алмазами.

Экспертиза определила ее как вспомогательную часть крупного украшения.

Тутельберг показала: “Это — петля для сцепления драгоценных украшений. Таких петель было много у Ее Величества”.

61. Топазы.

Жильяр, Гиббс, Теглева, Эрсберг, Тутельберг, Кобылинский показали, что Государыня и Княжны носили ожерелья из таких топазов.

Обвиняемый Якимов: “Княжны носили — не помню, которая именно, кажется, все — на шеях ожерелья из белых бус, весьма похожих на те, которые я сейчас вижу”.

Занотти: “Топазы — от ожерелий. Такие ожерелья были у Княжен и у Государыни. Эти ожерелья им были подарены Распутиным”.

Как попали на рудник царские драгоценности?

Мы видели, что Императрица, подвергшись в Екатеринбурге на первых же порах грубому обращению, писала в Тобольск и просила позаботиться о драгоценностях. Перед отъездом детей из Тобольска их зашили в одежды.

Теглева показала: “Мы взяли несколько лифчиков из толстого полотна. Мы положили драгоценности в вату и эту вату мы покрыли двумя лифчиками, а затем эти лифчики сшили. Таким образом, драгоценности были зашиты между двумя лифчиками, а сами они были с обеих сторон покрыты ватой. В двух парах лифчиков были зашиты драгоценности Императрицы. В одном из таких парных лифчиков было весом 4 1/2 фунта драгоценностей вместе с лифчиками и ватой. В другом было столько же весу. Один надела на себя Татьяна Николаевна, другой Анастасия Николаевна. Здесь были зашиты (в обоих парных лифчиках) бриллианты, изумруды, аметисты.

Драгоценности Княжен были таким же образом зашиты в двойной лифчик, и его (не знаю, сколько в нем было весу) надела на себя Ольга Николаевна.

Кроме того, они под блузки на тело надели на себя много жемчугов.

Зашили мы драгоценности еще в шляпы Княжен между подкладкой и бархатом. Из драгоценностей этого рода я помню большую жемчужную нитку и брошь с большим сапфиром и бриллиантами.

У Княжен были верхние синие костюмы из шевиота. На этих костюмах (летних, в которых они поехали) пуговиц не было, а были кушаки и на каждом кушаке по две пуговицы. Вот эти пуговицы мы отпороли и вместо пуговиц вшили драгоценности, кажется, бриллианты, обернув их сначала ватой, а потом черным шелком.

Кроме того, у Княжен были еще серые костюмы из английского трико с черными полосками: это были осенние костюмы, которые они носили и летом в плохую погоду. Мы отпороли на них пуговицы и также пришили драгоценности, также обернув их ватой и черным шелком”.

62. 24 кусочка свинца, 2 пули от револьвера системы Нагана и одна стальная оболочка от такой же пули.

Форма кусочков свинца весьма характерна. Свинец растапливался в огне, и, охлаждаясь затем, сохранил неправильную форму застывшей массы.

Пустая оболочка от пули — закопчена. Из нее вытек свинец под действием огня.

63. Человеческий палец и два кусочка человеческой кожи. Экспертиза определила:

1. Палец представляет собой две фаланги: ногтевую и среднюю, Вероятнее всего, это указательный палец.

2. Этот палец принадлежит, по всей вероятности, руке человека, знакомого с маникюром, и имеет вид выхоленный.

3. Экспертиза более склонна признать, что этот палец — женщины, имевшей тонкие длинные пальцы.

4. Он отделен по линии межфалангового сустава. Края сустава и кожи представляются ровными. Поэтому экспертиза предполагает, что палец, скорее всего, отрезан каким-либо острым режущим предметом.

5. Палец принадлежит взрослому человеку средних лет.

6. Оба кусочка кожи отделены от руки человека, но от какой именно части руки и какой именно, определить не представляется возможным.

64. Труп собаки самки.

Собака была найдена 25 июня 1919 года на дне открытой шахты. Благодаря низкой температуре в шахте труп хорошо сохранился.

Правая передняя лапа сломана. Череп пробит, отчего, по заключению врача, и произошла ее смерть.

Гиббс показал: “У Анастасии Николаевны была маленькая собачка какой-то японской породы. Это была очень маленькая собачка с длинной шерстью. Окрас ее был черно-рыжий... Ее отличительные приметы были вот какие: у нее были большие круглые глаза; зубы ее были обнажены и постоянно виднелись, язык у нее был длинный и висел изо рта, не помню, на какую сторону. Кличка ее была Джемми. Такие собачки — очень маленькие, и их часто носят на руках. Принадлежала она Анастасии Николаевне, любили эту собачку они все, а в особенности Императрица. Я сегодня видел собачку у шахты. Я утверждаю, что эта собачка, которую я видел у шахты, и есть Джемми. Я обратил внимание и на ее шерсть, и на форму глазных впадин, и на зубы. Это безусловно она”.

Тутельберг, Теглева и Эрсберг также опознали ее.

65. Осколки костей млекопитающего.

Они все сильно обожжены, разрезаны и разрублены. Крушение власти Адмирала не позволило мне произвести научное исследование этих костей, какое бы я желал. Однако врач Белоградский, которому они были предъявлены мною при допросе, показал: “Я не исключаю возможности принадлежности всех до единой из этих костей человеку. Вид этих костей свидетельствует, что они рубились и подвергались действию какого-то агента”.

Все эти кости были найдены исключительно мною. Но их в действительности было найдено больше.

Лесничий Редников показывает: “Я категорически удостоверяю, что тогда мы в костре у шахты нашли несколько осколков раздробленных и обгорелых костей. Это были осколки крупных костей крупного млекопитающего и, как мне тогда казалось, осколки трубчатых костей. Они были сильно обгорелые”.

Много и других ценных вещей нашел Редников. Ошибка Наметкина имела для них роковое значение. Не понимали, что произошло на руднике, и все эти ценнейшие предметы выкинули.

66. Куски сальных масс, смешанных с землей.

Все эти предметы были найдены в районе открытой шахты: на глиняной площадке в кострах или вблизи их, около открытой шахты в траве.

Заметные для глаза предметы, как, например, палец, труп Джемми, многие кости, были найдены на дне открытой шахты, где они (в малом колодце) были засыпаны землей с глиняной площадки.

Рудник выдал тайну ипатьевского дома.

Вечером 16 июля царская семья и жившие с ней люди были живы.

Ранним утром 17 июля, под покровом ночной тьмы, грузовой автомобиль привез их трупы на рудник в урочище Четырех Братьев.

На глиняной площадке у открытой шахты трупы обнажили. Одежду грубо снимали, срывая и разрезывая ножами. Некоторые из пуговиц при этом разрушались, крючки и петли вытягивались.

Скрытые драгоценности, конечно, были обнаружены. Некоторые из них, падая на площадку, среди множества других оставались незамеченными и втаптывались в верхние слои площадки.

Главная цель была уничтожить трупы. Для этого прежде всего нужно было разделить трупы на части, разрезать их. Это делалось на площадке.

Удары острорежущих орудий, разрезая трупы, разрезали и некоторые из драгоценностей, втоптанные в землю.

Экспертиза установила, что некоторые из драгоценностей разрушены сильными ударами каких-то твердых предметов: не острорежущих орудий. Это те именно, которые были зашиты в лифчиках Княжен и разрушены в самый момент убийства пулями на их телах.

Части трупов сжигались в кострах при помощи бензина и уничтожались серной кислотой. Оставшиеся в телах пули падали в костры; свинец вытапливался, растекался по земле и, охлаждаясь затем, принимал форму застывших капель, пустая оболочка пули оставалась.

Сжигаемые на простой земле трупы выделяли сало. Стекая, оно просалило почву.

Разорванные и разрезанные куски одежды сжигались в тех же кострах. В некоторых были крючки, петли и пуговицы. Они сохранились в обожженном виде. Некоторые крючки и петли, обгорев, остались неразъединенными, нерасстегнутыми.

Заметив некоторые оставшиеся предметы, преступники побросали их в шахту, пробив в ней предварительно лед, и засыпали их землей.

Здесь та же самая картина, что и в ипатьевском доме: скрыть от мира совершенное зло.

Так говорят о преступлении самые лучшие, самые ценные свидетели: немые предметы.

Послушаем теперь, что скажет о нем лукавый человеческий язык.

[Redkout]

Глава XXIII

Показания свидетелей и объяснения обвиняемых об убийстве царской семьи

Spoiler (expand)

Дом Попова, где помещалась наружная охрана, находится против дома Ипатьева по Вознесенскому переулку.

Охрана занимала только верхний этаж, в нижнем проживали частные лица.

Живший в нижнем этаже кр-н Буйвид [ 106 ] показал: “Ночь с 16 на 17 июля 1918 года я хорошо восстанавливаю в своей памяти, потому что вообще в эту ночь я не спал, и помню, что около 12 часов ночи я вышел во двор и подошел к навесу, меня тошнило, я там остановился. Через некоторое время я услыхал глухие залпы, их было около 15, а затем отдельные выстрелы, их было 3 или 4, но эти выстрелы были не из винтовок произведены: было это после двух часов ночи; выстрелы были от Ипатьевского дома и по звуку глухие, как бы произведенные в подвале. После этого я быстро ушел к себе в комнату, ибо боялся, чтобы меня не заметили сверху охранники дома, где был заключен б. Государь Император; войдя в комнату, мой сосед по ней спросил меня: “Слышал?” Я ответил:

“Слышал выстрелы”. — “Понял?” — “Понял”, — сказал я, и мы замолчали... Минут через 20 я услыхал, как отворились ворота загородки ипатьевского дома и тихо, мало шумя, ушел на улицу автомобиль, свернув на Вознесенский проспект, но в каком направлении ушел, не знаю.

Ночной сторож Цецегов [ 107 ] показал: “Я, ночной сторож на Вознесенском проспекте, помню, что в ночь с 16 на 17 июля в 3 часа ночи [ 108 ] я услыхал звук автомобили за перегородкой дома Ипатьева, где был заключен б. Государь Император, затем слышал шум того же автомобиля, направляющегося к Главному проспекту [ 109 ]; видеть автомобиль мне не пришлось, так как я боялся подойти к ипатьевскому дому, это нам запрещалось”.

Охранник Михаил Иванов Летемин — из Сысертского завода, Екатеринбургского уезда. Портной по профессии, малограмотный, темный человек. В прошлом судился за покушение на растление. Пошел в охрану исключительно из-за жалования. Один из всей охраны жил с семьей на частной квартире и не ушел с красными, так как не видел ничего худого в том, что был в охране. Его скоро обнаружили в Екатеринбурге: выдал его спаниель Наследника Джой, им присвоенный после убийства.

Он показал на допросе у Сергеева:

“16-го июля я дежурил на посту № 3 с 4-х часов дня до 8 часов вечера (у калитки внутри двора) и помню, что, как только я вышел на дежурство, б. Царь и его семья возвращались с прогулки; ничего особенного я в этот раз не заметил.

17-го июля я пришел на дежурство в 8 часов утра; предварительно я зашел в казарму и здесь увидел мальчика, состоявшего в услужении при царской семье (Леонида Седнева). Появление мальчика меня очень удивило, и я спросил: “Почто он здесь?” (почему он здесь). На это один из товарищей — Андрей Стрекотин, к которому я обратился с вопросом, только махнул рукой и, отведя меня в сторону, сообщил мне, что минувшей ночью убиты Царь, Царица, вся их семья, доктор, повар, лакей и состоявшая при царской семье женщина.

По словам Стрекотина, он в ту же ночь находился на пулеметном посту в большой комнате нижнего этажа и видел, как в его смену (а он должен был дежурить с 12 часов ночи до 4 часов утра) сверху привели вниз Царя, Царицу, всех царских детей, доктора, двоих служителей и женщину и всех их доставили в ту комнату, которая сообщается с кладовой.

Стрекотин мне объяснил, что на его глазах комендант Юровский вычитал бумагу и сказал: “Жизнь ваша кончена”. Царь не расслышал и переспросил Юровского, а Царица и одна из царских дочерей перекрестились.

В это время Юровский выстрелил в Царя и убил его на месте, а затем стали стрелять латыши и разводящий Павел Медведев. Из рассказа Стрекотина я понял, что убиты были решительно все. Сколько было выстрелов произведено во время расстрела, не знаю, не спрашивал.

Нет, припоминаю, что в разговоре заметил Стрекотину: “Пуль ведь много должно оставаться в комнате”, и Стрекотин мне ответил: “Почто много? Вон служившая у Царицы женщина закрылась от выстрела подушкой, поди в подушке пуль много застряло”.

Тот же Стрекотин, между прочим, сказал мне, что после Царя был убит “черноватенький” слуга: он стоял в углу и после выстрела присел и тут же умер.

Других подробностей касательно расстрела я не знаю. Выслушав рассказ, я сказал: “Сколько народу перестреляли, так ведь крови на полу должно быть очень много”. На это мое замечание кто-то из товарищей (кто именно, не помню) объяснил, что к ним в команду присылали за людьми, и вся кровь была смыта.

В этот раз беседовать дольше мне не пришлось, так как нужно было идти на караул. Отбыв дежурство, я вернулся в казарму, и тогда мне объяснили, что, вероятно, нам придется идти “на фронт”. Я сказал, что на фронт не пойду, так как “не рядился” на это, а рядился только служить в караульной команде при доме особого назначения.

Поговорив немного об этом, снова свели речь про убийство Царя и его семьи; находившийся в это время в казарме шофер Люханов объяснил, что всех убитых он увез на грузовом автомобиле в лес” добавив, что кое-как выбрался: темно да пеньки по дороге. В какую сторону были увезены убитые и куда девали их трупы — ничего этого Люханов не объяснил, а я сам не спросил.

Тогда я заинтересовался еще узнать, как вынесли убитых из дому, полагая, что опять-таки при переноске окровавленных тел должно оставаться много кровяных следов; кто-то из команды (кто именно — не помню) сказал, что вынесли трупы через черное крыльцо во двор, а оттуда — на автомобиль, стоявший у парадного крыльца; говорили, что тела выносили на носилках; сверху тел были чем-то закрыты: следы крови во дворе заметали песком.

В течение 18, 19, 20 и 21 числа июля как из помещений, занимаемых царской семьей, так и из кладовых и амбаров, увозили на автомобиле царские вещи. Увозом вещей распоряжались два молодых человека — помощники Юровского; вещи увозили на вокзал, так как уже советское начальство решило покинуть Екатеринбург, ввиду приближения чехословаков.

По поводу убийства царской семьи мне еще передавал австриец по имени Рудольф, прислуживавший коменданту, что комендант в ту ночь предупреждал его, чтобы он не боялся, если услышит что-нибудь ночью”.

Охранник Филипп Полиевктов Проскуряков — также родом из Сысертского завода. Пошел в охрану из-за жалованья. Был в составе охраны до последнего момента и ушел вместе с другими охранниками на фронт, но сбежал оттуда и вернулся в Екатеринбург, где был разыскан агентом Алексеевым.

Так записано его объяснение у Алексеева:

“Я, агент Уголовного Розыска Алексеев, расспрашивал задержанного Филиппа Проскурякова по обстоятельствам дела, причем он, Проскуряков, отзывался полным незнанием чего-либо по данному делу, объяснив, что он на охране Ипатьевского дома, где помещался Царь с семьею, совсем не был и ничего по этому делу не знает. Был он мобилизован в числе других на охрану ипатьевского дома, но дорогой сбежал и на охране не был.

При дальнейшем же расспросе его на следующий день 22 февраля с предъявлением Павлу Спиридонову Медведеву, который уличил его, что он дал несправедливое показание о том, что он не был на охране ипатьевского дома и что он, Филипп Проскуряков, был до конца пребывания Царя с семьею на охране этого дома, он, Проскуряков, изменил свое первоначальное показание и объяснил, что он действительно был на охране ипатьевского дома, где находился Царь с семьею, но ничего по делу не знает, и где находится Царь и его семья, ему неизвестно. Живы они или нет, не знает.

При расспросе далее обо всех подробностях пребывания его на охране в доме Ипатьева он, Проскуряков, еще уклонялся от дачи каких-либо существенных сведений по делу и, наконец, подтвердил лишь то обстоятельство, что Павел Медведев вечером, какого числа, не упомнит, незадолго до оставления большевиками города Екатеринбурга приходил в караульное помещение, где находилась охрана дома, и в числе охранников был он, Проскуряков, и предупреждал охрану, что в эту ночь будут выстрелы, чтобы они не тревожились и были в то же время наготове на всякий случай, причем сказал, что в эту ночь будет расстрел семьи. Что происходило в эту ночь, он, Проскуряков, не знает, так как после прихода Медведева лег спать на печь в караульном помещении и проспал всю ночь. Утром слышал от красноармейца Андрея Старкова, что семью увезли из дома.

При последующем расспросе Проскуряков еще изменил свое показание в последней части и объяснил, что слышал от красноармейцев, бывших на охране дома, что Царя Николая II и его семью расстреляли и увезли куда-то на автомобиле. При этом Проскуряков объяснил, что сам он Николая II и его семью тогда не видел, действительно ли они расстреляны и вывезены, не знает, трупов он их не выносил и кровь замывать в комнате расстрела в числе других лиц не ходил. Наряжал ли Медведев охрану выносить трупы и замывать кровь в комнате расстрела, не слыхал.

Наконец, на спрос мой, агента Уголовного Розыска, 28 февраля он, Проскуряков, подтверждая свои прежние показания в отношении того, что он ничего по данному делу не знает и что были ли расстреляны в ночь на 17 июля нового стиля Царь Николай II и его семья, ему неизвестно, добавил, что в то время, когда было это происшествие, он, Проскуряков, вместе с красноармейцем Егором Столовым, бывшим на охране ипатьевского дома, были посажены разводящим Павлом Медведевым в баню при караульном помещении, где сидели два дня под арестом за то, что напились пьяны, а потому он, Проскуряков, и не знает, что происходило в ту ночь в доме Ипатьева, где находился Царь и его семья”.

Проскуряков объяснил у меня на допросе:

“Убийство их произошло в ночь со вторника на среду. Числа я не помню. Я помню, что в понедельник мы получили жалованье. Значит, это было 15 числа в июле месяце, считая по новому стилю. Нам жалованье платили два раза в месяц: 1-го числа и 15-го каждого месяца. На другой день после получки жалованья, значит, во вторник 16 июля до 10 часов утра, я стоял на посту у будки около Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка. Егор Столов, с которым я вместе жил в одной комнате, стоял тогда в эти же часы в нижних комнатах дома. Кончив дежурство, мы со Столовым пошли попьянствовать. Напились мы со Столовым денатурату и под вечер пришли домой, так как нам предстояло дежурить с 5 часов.

Медведев увидел, что мы пьяные, и посадил нас под арест в баню, находившуюся во дворе дома Попова. Мы там и уснули. Спали мы до 3 часов ночи (по солнечному времени 1 час). В 3 часа ночи к нам пришел Медведев, разбудил нас и сказал нам: “Вставайте, пойдемте!” Мы спросили его: “Куда?” Он нам ответил: “Зовут, идите!”

Я потому Вам говорю, что было это в 3 часа, что у Столова были при себе часы, и он тогда смотрел на них. Было именно 3 часа. Мы встали и пошли за Медведевым.

Привел он нас в нижние комнаты дома Ипатьева. Там были все рабочие охранники, кроме стоявших тоща на постах.

В комнатах стоял как бы туман от порохового дыма и пахло порохом. В задней комнате с решеткой в окне, которая рядом с кладовой, в стенах и полу были удары пуль. Пуль особенно были много (не самых пуль, а отверстий от них) в одной стене, той самой, которая изображена на предъявленной мне Вами фотографической карточке, но были следы пуль и в других стенах. Штыковых ударов нигде в стенах комнаты не было. Там, где в стенах и полу были пулевые отверстия, вокруг них была кровь; на стенах она была брызгами и пятнами; на полу — маленькими лужицами. Были капли и лужицы крови и во всех других комнатах, через которые нужно было проходить во двор дома Ипатьева из этой комнаты, где были следы от пуль. Были такие же следы крови и во дворе к воротам на камнях.

Ясное дело, в этой именно комнате с решеткой незадолго до нашего со Столовым прихода расстреляли много людей. Увидев все это, я стал спрашивать Медведева и Андрея Стрекотина, что произошло.

Они мне сказали, что только что расстреляли всю царскую семью и всех бывших при ней лиц, кроме мальчика.

Стали мы все мыть полы, чтобы уничтожить следы крови. В одной из комнат было уже штуки 4—5 метел. Кто их именно принес, я не знаю. Думаю, принесли их со двора...

По приказанию Медведева Кронидов принес из-под сарая со двора опилок. Все мы мыли холодной водой и опилками полы, замывали кровь. Кровь на стенах, где был расстрел, мы смывали мокрыми тряпками.

В этой уборке принимали участие все рабочие, кроме постовых.

И в той именно комнате, где была побита царская семья, уборку производили многие. Помню я, что работали тут человека два латышей, сам Медведев, отец и сын Смородяковы, Столов. Убирал в этой комнате и я. Но были еще и другие, которых я забыл.

Таким же образом, то есть водой, мы смыли кровь во дворе и с камней.

Пуль при уборке я лично никаких не находил. Находили ли другие, не знаю. Когда мы со Столовым пришли в нижние комнаты, тут никого, кроме нескольких латышей, Медведева и наших и злоказовских рабочих, не было. Юровского при этом не было. Никулин же, как говорил тогда Медведев, был в верхних комнатах, куда дверь из нижних комнат была заперта со стороны верхних комнат. Золотых вещей или каких-либо драгоценностей, снятых с убитых, в нижних комнатах я нигде не видел.

Я хорошо помню, что именно Андрей Стрекотин стоял у пулемета в нижних комнатах. Это я очень хорошо помню. Он все обязательно видел.

Спрашивали я и Столов также и Медведева.

Оба они со Стрекотиным говорили согласно и рассказали следующее.

Вечером Юровский сказал Медведеву, что царская семья ночью будет расстреляна, и приказал предупредить об этом рабочих и отобрать у постовых револьверы... Пашка Медведев приказание Юровского в точности исполнил, револьверы отобрал, передал их Юровскому, а команду предупредил о расстреле царской семьи часов в 11 вечера.

В 12 часов ночи Юровский стал будить царскую семью, потребовав, чтобы они все оделись и сошли в нижние комнаты. По словам Медведева, Юровский будто бы такие объяснения привел Царской семье: ночь будет “опасная”, то есть, как я понимаю, он им сказал, что в верхнем этаже будет находиться опасно на случай, может быть, стрельбы на улицах, и поэтому потребовал, чтобы они все сошли вниз.

Они требование Юровского исполнили и сошли все вниз. Здесь были сам Государь, Государыня, Наследник, все четыре дочери, доктор, лакей, горничная, повар.

Мальчика же Юровский суток, кажется, за полтора приказал увести в помещение нашей комнаты, где я его видел до убийства сам.

Всех их привели в ту самую комнату, где в стенах и в полу было много следов пуль. Встали они все в два ряда и немного углом вдоль не одной, а двух стен.

Сам Юровский стал читать им какую-то бумагу. Государь не дослушал и спросил Юровского: “Что?” А он, по словам Пашки, поднял руку с револьвером и ответил Государю, показывая ему револьвер: “Вот что!”

Пашка сам мне рассказывал, что он выпустил пули 2—3 в Государя и в других лиц, кого они расстреливали. Показываю сущую правду. Ничего вовсе он мне не говорил, что он будто бы сам не стрелял, а выходил слушать выстрелы наружу: это он врет.

Когда их всех расстреляли, Андрей Стрекотин, как он мне это сам говорил, снял с них все драгоценности. Их тут же отобрал Юровский и унес наверх. После этого их всех навалили на грузовой автомобиль, кажется, один и куда-то увезли. Шофером был на этом автомобиле рабочий злоказовской фабрики Люханов. Об этом я Вам передаю со слов Медведева...

По какому направлению их увезли, не знаю.

Этого тогда не знал, должно быть, и сам Медведев, потому что обставил это дело Юровский тайной”.

Охранник Анатолий Александрович Якимов — родом из Юговского завода, Пермского уезда. По профессии — токарь, работал на Мотовилихинском заводе. Ушел на войну добровольцем. После переворота 1917 года он — член полкового комитета в 494-м Верейском полку. После развала фронта приехал на родину и поступил на фабрику Злоказовых в Екатеринбурге.

В охрану пошел из-за легкой работы и хорошего жалованья.

По натуре — неуравновешенный протестант. Мечтал о “лучшей” жизни и считал Царя врагом народа.

Осуждал большевистский террор, но до конца оставался в охране и занимал начальнический пост: разводящего.

Ушел вместе с красными при оставлении Екатеринбурга. Но когда они оставили и Пермь, не пошел за ними и в рядах армия Адмирала дрался с ними.

Здесь его отыскал и задержал агент Алексеев.

Якимов объяснил у меня на допросе:

“15 июля в понедельник у нас в нашей казарме в доме Попова появился мальчик, который жил при царской семье и катал в коляске Наследника. Я тогда же обратил на это внимание. Вероятно, и другие охранники также на это обратили внимание. Однако никто не знал, что это означает, почему к нам привели мальчика. Сделано же это было, безусловно, по приказанию Юровского.

16 июля я был дежурным разводящим. Я дежурил тогда с 2 часов дня до 10 часов вечера. В 10 часов я поставил постовых на все посты.

Пост № 3 (во дворе дома у калитки) занял Брусьянин, пост № 4 (у калитки в заборе вблизи парадного крыльца, ведущего в верхний этаж) занял Лесников, пост № 7 (в старой будке между стенами дома и внутренним забором) занял Дерябин, пост № 8 (в саду) занял Клещев.

Постовые, которых я поставил в 10 часов вечера, должны были сменяться в 2 часа ночи уже новым разводящим, которому я сдал дежурство, — Константином Добрыниным.

Сдав дежурство, я ушел в свою казарму. Помню, что я пил чай, а потом лег спать. Лег я, должно быть, часов в 11.

Часа, должно быть, в 4 утра, когда уже было светло, я проснулся от слов Клещева. Проснулись и спавшие со мной Романов и Осокин. Он говорил взволнованно: “Ребята, вставайте! Новость скажу. Идите в ту комнату!” Мы встали и пошли в соседнюю комнату, где было больше народа, почему нас и звал туда Клещев.

Когда мы собрались все, Клещев сказал: “Сегодня расстреляли Царя”.

Все мы стали спрашивать, как же это произошло, я Клещев, Дерябин, Лесников и Брусьянин рассказали нам следующее. Главным образом рассказывали Клещев с Дерябиным, взаимно пополняя слова друг друга. Говорили и Лесников с Брусьяниным, что видели сами. Рассказ сводился к следующему.

В 2 часа ночи к ним на посты приходили Медведев с Добрыниным и предупреждали их, что им в эту ночь придется стоять дольше 2 часов ночи, потому что в эту ночь будут расстреливать Царя. Получив такое предупреждение, Клещев и Дерябин подошли к окнам. Клещев к окну прихожей нижнего этажа, которая изображена на чертеже у Вас цифрой I, а окно в ней, обращенное в сад, как раз находится против двери из прихожей в комнату, где произошло убийство, то есть в комнату, обозначенную на чертеже цифрой II;

Дерябин же—к окну, которое имеется в этой комнате и выходит на Вознесенский переулок.

В скором времени, — это было все, по их словам, в первом часу ночи, считая по старому времени, или в третьем часу по новому времени, которое большевики перевели тоща на два часа вперед, — в нижние комнаты вошли люди и шли в комнату, обозначенную на чертеже нижнего этажа цифрой I. Это шествие наблюдал именно Клещев, так как ему из сада через окно это было видно. Шли они все, безусловно, со двора через дверь сеней, обозначенных на чертеже цифрой XII, а далее через комнаты, обозначенные цифрами VIII, VI, IV, I, в комнату, обозначенную цифрой II.

Впереди шли Юровский и Никулин. За ними шли Государь, Государыня и дочери: Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, а также Боткин, Демидова, Трупп и повар Харитонов. Наследника нес на руках сам Государь. Сзади за ними шли Медведев и латыши, то есть те десять человек, которые жили в нижних комнатах и которые были выписаны Юровским из чрезвычайки. Из них двое были с винтовками.

Когда они были введены в комнату, обозначенную цифрой II, они разместились так: посередине комнаты стоял Царь, рядом с ним на стуле сидел Наследник по правую руку от Царя, а справа от Наследника стоял доктор Боткин. Все трое, то есть Царь, Наследник и Боткин, были лицом к двери из этой комнаты, обозначенной цифрой II, в комнату, обозначенную цифрой I.

Сзади них у стены, которая отделяет комнату, обозначенную цифрой II, от комнаты, обозначенной цифрой III (в этой комнате, обозначенной цифрой III, дверь была опечатана и заперта; там хранились какие-то вещи), стали Царица с дочерьми. Я вижу предъявленный Вами фотографический снимок этой комнаты, где" произошло убийство их. Царица с дочерьми стояла между аркой и дверью в опечатанную комнату, как раз вот тут, где, как видно на снимке, стена исковыряна.

В одну сторону от Царицы с дочерьми встали в углу повар с лакеем, а в другую сторону от них также в углу встала Демидова. А в какую именно сторону, в правую или в левую, встали повар с лакеем, и в какую встала Демидова, не знаю.

В комнате, вправо от входа в нее, находился Юровский; слева от него, как раз против двери из этой комнаты, где произошло убийство, в прихожую, обозначенную цифрой I, стоял Никулина Рядом с ним в комнате же стояла часть латышей. Латыши находились и в самой двери. Сзади них стоял Медведев.

Такое расположение названных лиц я описываю со слов Клещева и Дерябина. Они пополняли друг друга. Клещеву не видно было Юровского. Дерябин видел через окно, что Юровский что-то говорил, маша рукой. Он видел, вероятно, часть фигуры, а главным образом руку Юровского. Что именно говорил Юровский, Дерябин не мог передать. Он говорил, что ему не слышно было его слов. Клещев же положительно утверждал, что слова Юровского он слышал. Он говорил — я это хорошо помню, — что Юровский так сказал Царю: “Николай Александрович, Ваши родственники старались Вас спасти, но этого им не пришлось. И мы принуждены Вас сами расстрелять”.

Тут же, в ту же минуту за словами Юровского раздалось несколько выстрелов.

Стреляли исключительно из револьверов. Ни Клещев, ни Дерябин, как я помню, не говорили, чтобы стрелял Юровский, то есть они про него не говорили совсем, стрелял он или же нет. Им, как мне думается, этого не видно было, судя по положению Юровского в комнате.

Никулин же им хорошо был виден. Они оба говорили, что он стрелял.

Кроме Никулина, стреляли некоторые из латышей.

Стрельба, как я уже сказал, происходила исключительно из револьверов. Из винтовок никто не стрелял.

Вслед за первыми же выстрелами раздался, как они говорили, “женский визг”, крик нескольких женских голосов. Расстреливаемые стали падать один за другим. Первым пал, как они говорили, Царь, за ним Наследник. Демидова же, вероятно, металась. Она, как они оба говорили, закрывалась подушкой. Была ли она ранена или нет пулями, но только, по их словам, была она приколота штыками одним или двумя русскими из чрезвычайки.

Когда все они лежали, их стали осматривать и некоторых из них достреливали и докалывали. Но из лиц царской семьи, я помню, они называли только одну Анастасию, как приколотую штыками.

Кто-то принес, надо думать, из верхних комнат несколько простынь. Убитых стали завертывать в эти простыни и выносить во двор через те же комнаты, через которые их вели и на казнь. Со двора их выносили в автомобиль, стоявший за воротами дома в пространстве между фасадом дома, где парадное крыльцо в верхний этаж, и наружным забором: здесь обычно и стояли автомобили.

Это уже видели Лесников с Брусьяниным.

Всех их перенесли в грузовой автомобиль и сложили всех в один.

Из кладовой было взято сукно. Его разложили в автомобиль, на него положили трупы и сверху их закрыли этим же сукном. Кто ходил за сукном в кладовую, не было разговора. Ведь не было же у нас допроса, как сейчас. Кабы я знал раньше, мог бы спросить.

Шофером на этом автомобиле был Сергей Люханов. Именно его называли Брусьянин и Лесников.

Автомобиль с трупами Люханов повел в ворота, которые выходили на Вознесенский переулок, и далее вниз по Вознесенскому переулку мимо дома Попова.

Когда трупы были уже унесены из дома, тогда двое из латышей: молодой в очках и другой молодой, лет 22, блондин, — стали метелками заметать кровь и смывать ее водой при помощи опилок. Говорили Клещев с Дерябиным, что кровь с опилками куда-то выкидывалась.

Еще кто принимал участие в уборке крови, я положительно не знаю. Из рассказов их выходило так, что постовых для этого дела не трогали. Все они продолжали стоять на своих постах, пока их не сменили.

Рассказы Клещева, Дерябина, Брусьянина и Лесникова были столь похожи на правду, и сами они были так всем виденным ими поражены и потрясены, что и тени сомнения ни у кого не было, кто их слушал, что они говорят правду. Особенно был расстроен этим Дерябин, а также и Брусьянин. Дерябин прямо ругался за такое Дело и называл убийц “мясниками”. Он говорил про них с отвращением. Брусьянин не мог вынести этой картины, когда покойников стали вытаскивать в белых простынях и класть в автомобиль: он убежал со своего поста на задний двор.

Рассказ об убийстве Царя и его семьи на меня подействовал сильно. Я сидел и трясся. Спать уже не ложился, а часов в 8 утра отправился я к сестре Капитолине. У меня были хорошие отношения с ней. Я пошел к ней, чтобы поделиться с ней мыслями. Мне на душе было страшно тяжело. Потому к ней и пошел я, чтобы поговорить с близким человеком...

Я был у сестры часа два, и приблизительно в 10 утра я пришел опять в дом Попова.

Не помню, как у меня протекло время до 2 часов дня, когда а опять встал на дежурство. Я сменил тогда Ивана Старкова. Я расставил тогда охрану на все посты, кроме поста № 7. Старков мне сказал, что на этот пост уже теперь не надо ставить караула (под окнами дома). Караульный, очевидно, после ухода с этого поста Дерябина и не ставился туда. Я так тогда понял Старкова. Оба мм понимали, почему уже не нужно было ставить туда постового, к ничего больше про это не говорили.

Расставив посты, я вошел в комендантскую. Там я застал Никулина и двоих из латышей нерусских. Там же был и Медведев. Были все они невеселые, озабоченные, подавленные. Никто из них не произносил ни одного слова.

На столе комендантской лежало много разных драгоценности. Были тут и камни, и серьги, и булавки с камнями, и бусы. Много было украшений. Частью они лежали в шкатулочках. Шкатулочки были все открыты.

Дверь из прихожей в комнаты, где жила царская семья, по-прежнему была закрыта, но в комнатах никого не было. Это было ясно: оттуда не раздалось ни одного звука. Раньше, когда там жила царская семья, всегда слышалась в их комнатах жизнь: голоса, шаги. В это же время там никакой жизни не было. Стояла только в прихожей у самой двери в комнаты, где жила царская семья, их собачка и ждала, когда ее впустят в эти комнаты. Хорошо помню, я еще подумал тогда: напрасно ты ждешь.

Вот еще что я тогда заметил. До убийства в комендантской стояли кровать и диван. В этот же день, то есть в 2 часа дня 17 июля, когда я пришел в комендантскую, там еще стояло две кровати. На одной из них лежал латыш. Потом Медведев как сказал нам, что латыши больше не идут жить в комнату, где произошло убийство, в которой раньше они жили. Очевидно, тогда две кровати и были перенесены в комендантскую. Виноват, насколько могу припомнить, Медведев говорил, что латыши (все 10 человек) совсем не идут больше жить вниз дома, и, как я тогда понял его, они тогда уже ушли опять в чрезвычайку, кроме тех двоих, которые, вероятно, остались еще в комендантской. Но видел и этих в доме я только один раз: в этот именно день — 17 июля. Больше же ни этих двоих, ни всех остальных я видел ни одного раза.

To view the link Register