[SERG]

Ну...в бумажном. Завтра поищу в нете..найду скину. Но завтра...а скидать в ету тему, или в библиотеку Средневековья?

[Аспарух]

SERG

Можно думаю и в тему, можно в библиотеку, а можно и в полезные ссылки, а можно во все три темы сразу, чтобы было уже наверняка.

[Magnus_Maximus]

А стоит ли? Очередной сочинитель книг по типу "Всё о слонах за 2,5 минуты".
To view the link Register

[Laszlo]

В связи с завоеваниями арабов нужно упомянуть о берберской царице Дихье ал-Кахине. Это иудейская правительница имазигов (берберов) гор Аурес причинила арабам больше неприятностей чем византийцы Магриба. Она воевала как с арабами так и с византийцами.
Один из наиболее известных мусульманских историков Ибн Халдун (1332-1406) приводит в своих трудах многочисленные сведения (в том числе – легенды) о берберской королеве-пророчице иудейской веры по имени Дихья аль-Кахина (есть множество вариантов её имени: Дихья, Дамия и проч.). Ибн Халдун называл её также Дихья бинт- Табита или «дочь Табита». Согласно Ибн Халдуну, она происходила из крупного племени джерауа (джарава), принявшего иудаизм. Первоначально власть Кахины, которую Ибн Халдун сравнивал с легендарной царицей-пророчицей Деборой, распространялась на небольшую область гор Аурес (или «Орес»).
После очередного вторжения арабской армии на территорию Северной Африки (завоевание Африки арабами началось примерно в 670), Кахина вступила в бой с армией знаменитого полководца Хассана ибн Нумана. Арабы довольно легко справились с последними византийскими гарнизонами в прибрежных городах, включая Карфаген, когда были атакованы и разбиты армией под предводительством королевы Кахины. Её армия предположительно состояла из объединённых сил иудейских берберских племён, берберов-язычников, греков-еретиков и берберов, принявших веру христиан-сектантов. Ибн Нуману пришлось отступить в Египет (по другим сведениям – в Ливию). На протяжении пяти лет Кахина была полноправной правительницей почти всей Северной Африки. Произошли эти события примерно в 698 году.
Примерно в 702-3 Хассан ибн Нуман возобновил боевые действия. По свидетельству Ибн Халдуна, Кахина решила применить тактику «выжженной земли», ибо считала, что арабы идут за добычей. В результате её действий, большинство плодородных земель превратились в пустыню, а города – в развалины. Что и отвратило от неё большинство населения. В конце концов, Кахина была убита в битве (предположительно – у подножия горы Аурес), а два её сына приняли ислам.
Дихья ал-Кахина отмечена как хронистов 9 в., так и арабскими авторами более позднего времени. Ей даже посвящен целый сайт - To view the link Register
АБД АР-РАХМАН ИБН АБД АЛ-ХАКАМ упоминал о ней и ее сыне

Spoiler (expand)

Текст:

Смерть ‘Укбы б. Нафи’

Затем снова идет рассказ ‘Усмана и других. Он сказал:

‘Укба уехал поспешно в злобе на Абу-л-Мухаджира. Прибыв в Ифрикию, он сковал Абу-л-Мухаджира крепкими, тяжелыми оковами и отставил его [от правления] наихудшим образом. Он пошел походом в ас-Сус вместе с Абу-л-Мухаджиром, а тот был закован в железо. Жители ас-Суса — это берберское племя, называвшееся анбийа. ‘Укба кружил по их стране, но никто не оказывал ему противодействия и никто не сражался с ним, и он ушел в Ифрикию. Когда он приблизился к ее пределам, то приказал своим людям отделиться от него и разбиться [на отряды], так что остался с небольшим числом [воинов]. Он оказался у места, называвшегося Тахуза. Тут ему оказал противодействие Кусайла б. Ламазм во главе многочисленных румийцев и берберов, а до него дошло, что люди отделились от ‘Укбы. Они вступили в жестокий бой. ‘Укба и те, кто был с ним, были убиты, и был убит Абу-л-Мухаджир, закованный в железо. Затем Кусайла и те, кто был с ним, пошли [дальше] и остановились в месте, которое когда-то ‘Укба отвел ему, и поселились там. Он победил тех, кто жил близко от него в Баб Кабис и по соседству с ним, и стад посылать своих людей во все стороны.

Но говорят:

‘Укба б. Нафи’ отправился в ас-Сус, оставив управлять в ал-Кайраване ‘Умара б. ‘Али ал-Кураши и Зухайра б. Кайса ал-Балави. Ифрикийа тогда называлась Музак. ‘Укба выступил в ас-Сус. А некий человек из неарабов во главе тридцати тысяч людей выступил против него, [напав] на ‘Умара и Зухайра б. Кайса, а они стояли во главе шести тысяч [воинов], но Аллах обратил его в бегство.

Ибн Кахина ал-Барбари отправился преследовать ‘Укбу. Куда бы он ни шел на водопой, Ибн Кахина закапывал колодец и делал так, пока ‘Укба не дошел до ас-Суса, /199/ не зная, что делал ал-Барбари. Когда ‘Укба достиг моря, он погнал лошадь в воду, так что вода дошла ей до шеи. Затем он воскликнул: «О Аллах! Воистину, я свидетельствую, что дороги [дальше] нет! Если бы я нашел путь, я бы прошел по нему!»
Он отправился назад. Но вода была засыпана стараниями берберов. Однако ‘Укба не переставал сражаться, а с ним был Абу-л-Мухаджир в цепях. Когда положение ухудшилось, ‘Укба приказал освободить его от цепей, однако Абу-л-Мухаджир отказался и сказал: «Я встречусь с Аллахом в моих цепях!»
И были убиты ‘Укба, и Абу-л-Мухаджир, и те, кто был с ними…

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: затем опять идет рассказ ‘Усмана и других. Он сказал:
Затем Ибн Кахина подступил к ал-Кайравану, направляясь против ‘Умара б. ‘Али и Зухайра б. Кайса. Они вступили с ним в жестокий бой. Ибн Кахина бежал, его люди были убиты. ‘Умар б. ‘Али и Зухайр б. Кайс ушли в Египет, потому что собралось сонмище берберов. Ослабевшие их люди и те маула Ифрикии, которые пошли с ними, остались в Атрабулусе.

Но говорят:

‘Абд ал-’Азиз б. Марван, когда он правил Египтом, послал письмо Зухайру б. Кайсу — а он был тогда в Барке, — приказывая пойти походом в Ифрикию. Зухайр отправился с большим войском. Когда он приблизился к Кунии — а там располагался лагерь Кусайлы б. Ламазма, — то изготовился к сражению с ним. Кусайла вышел к нему, и они вступили в бой. Кусайла и те, кто с ним был, были убиты. Затем Зухайр ушел, возвращаясь в Барку.

Но говорят:

Хассан б. ан-Ну’ман был тем, кто направил Зухайра б. Кайса. А Аллах знает лучше.
Как рассказал нам Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да: Кусайла был убит в 64 г. {683-84 г.}

Хассан б. ан-Ну‘ман

Затем выступил Хассан б. ан-Ну‘ман как правитель ал-Магриба. Его назначил ‘Абд ал-Малик б. Марван в 63 г. Хассан пошел с большим войском и остановился в Атрабулусе. К нему собрались туда те, кто раньше ушел из Ифрикии и Атрабулуса. Хассан поставил во главе передового отряда Мухаммада б. Абу Букайра, Хилала б. Сарвана ал-Лавати и Зухайра б. Кайса. Он захватил страну и взял большую добычу. Он отправился в город Карфаген, а там были румийцы, но захватил там только их слабосильных. Он ушел и пошел походом на ал-Кахину. Она была тогда царицей берберов и овладела большей частью Ифрикии. Они сошлись у реки, которая называется ныне Нахр ал-Бала’, и вступили в жестокий бой. Ал-Кахина разбила Хассана, убила [многих] его людей и взяла в плен восемьдесят человек. Хассан прорвался, дошел от этого места до Атрабулуса и остановился в замках области Барки, которые называют Кусур Хассан. Он назначил править Ифрикией Абу Салиха. В область, управляемую Хассаном, входили Антабулус, Ливия и Маракийа до границ Адждабии. Ал-Кахина хорошо поступила с пленными людьми Хассана и отослала их, за исключением одного человека из [племени] ‘абс, по имени Халид б. Йазид, которого она усыновила, и он остался с ней. Хассан послал к Халиду одного человека. Тот пришел к нему и сказал: «Хассан говорит тебе: “Что мешает тебе послать нам письмо с сообщением об ал-Кахине?"». Халид б. Йазид написал Хассану письмо и вложил его в хлеб в печи, а затем дал этот хлеб послу, чтобы спрятать в нем письмо и чтобы подумал тот, кто видел хлеб, что это припасы того человека. Ал-Кахина вышла, говоря: «О дети мои! Ваша погибель в том, что едят люди!» Она повторила это [несколько раз]. Посол отправился и прибыл к Хассану с письмом, в котором содержалось сообщение о том, что ему было нужно. Потом Халид написал Хассану другое письмо и вложил его в луку седла. Он выдолбил луку, вложил туда письмо и закрыл сверху, так что заровнял и скрыл место письма. Ал-Кахина вышла снова, говоря: «О дети мои! Ваша погибель в чем-то из мертвых растений земли!» Она повторила это [несколько раз].

[Посланец] отправился и прибыл к Хассану. Когда он пошел против нее, она вышла, распустив свои волосы, и сказала: «О дети мои! Посмотрите, что это видно в небе?» Они ответили: «Мы видим какую-то красную тучу». Она возразила: «Нет, клянусь моим богом! Это пыль [из-под копыт] арабских коней!» А затем она сказала Халиду б. Йазиду: «Для того только я тебя усыновила, чтобы в день вроде сегодняшнего я была убита! Но я завещаю тебе быть добрым к этим двум твоим братьям!» Халид ответил: «Я боюсь, что, если вправду будет, как ты говоришь, их будет не сохранить». Она продолжила: «Конечно! Один из них превзойдет другого положением у арабов. Иди и получи для них пощаду!» Халид ушел, встретился с Хассаном, рассказал ему о ней и получил для ее двух сыновей пощаду. Вместе с Халидом было множество берберов из [племени] ал-бутр. Хассан назначил править ими старшего из сыновей ал-Кахины и приблизил его к себе. Хассан и те, кто был с ним, пошли и сошлись с ал-Кахиной у подножия горы. Ал-Кахина и все, кто был с ней, были убиты. [Это место] называется Би’р ал-Кахина...


Комментарии
Самое интересное в этом отрывке - упоминание некого "Бербера Сына Кахины" (Ибн Кахина ал-Барбари). Если автор хроники ничего не путает, значит во время вторжения Укбы с арабами воевал кто-то из сыновей Королевы Дахийи. Вряд ли в районе действовала другая "Кахина", достойная упоминания и сын которой мог быть предводителем берберов.

Это утверждение походит к написанному историком аль-Вакиди (ум. около 823 г.)в его "Книге Походов". Он пишет, что властьнад берберами перешла Королеве Дахийи после смерти Кусайлы (Акселя). Согласно аль-Вакиди, Дахийя принимала участие в битве при Техуда в 683 г., когда был убит арабский полководец Укба бин Нафи, а арабская армия була разгромлена в первый раз.

Хотя к аль-Вакиди принято относиться скорее как к "романисту", чем как к серьёзному хронисту, отметать эти сведения нельзя.

Ибн Идари

Spoiler (expand)

«Абд-аль-Малик выбрал Хассана ан-Нумана и, после недолгой остановки в Египте, послал его в Ифрикию с войском в 40 000 человек. Подобное мусульманское войско ещё не входило в Ифрикию».
«Когда он пришёл в Ифрикию, он спросил местных жителей: «Кто здесь самый сильный правитель?». Они ответили: «Тот, кто владеет Карфагеном, правит Ифрикией». Хассан отправился к Карфагену, где у византийцев была огромная армия. Они вышли к нему на битву во главе со своим королём, но Хассан разгромил их и убил большинство из них. Затем он осадил и взял Карфаген, столицу Ифрикии».
(Далее рассказывается, как оставшиеся в живых византийцы бежали на кораблях в Испанию и Сицилию, а Хассан повелел разграбить и разрушить Карфаген.
«Затем Хассан узнал, что христиане, с помощью берберов, собрали большую армию в Сатфуре (на побережье к северу от Карфагена). Он пошёл на них и разбил их, убив много византийцев и берберов…»
«Когда Хассан вернулся в Кайраван, он отдыхал несколько дней, а потом спросил: «Кто самый сильный из оставшихся правителей Ифрикии?». Он хотел разбить его или заставить подчиниться. Ему рассказали о женщине в горах Аурес, названной «Кахина». «Все византийцы Ифрикии боятся её, а все берберы ей подчиняются. Если убьёшь её, весь Магриб будет твоим…»
«Он пошёл против неё со своей армией, и Кахина услышала об этом. Она оставила горы и с несчитанной армией подошла к городу Багайя прежде него. Она изгнала из города византийцев и разрушила его, думая, что Хассан намеревался использовать город как крепость против неё. Хассан услышал об этом и разбил лагерь в долине (реки) Маскияна. Кахина пошла в ту же долину. Он стояв вверху течения, а она – внизу. Хассан не хотел сражаться с ней на склоне дня, поэтому обе армии провели ночь в сёдлах. С рассветом началась тяжёлая битва, о подобной никто не слышал. Обе армии держались крепко, пока Хассан и мусульмане не были разбиты. Кахина убила множество арабов и гнала их до противоположной стороны Габеса».
(Тут следует рассказ о сидении Хассана в Барке и пятилетнем правлении Кахины, о разрушении территории от Триполи до Танжера и бегстве византийцев и африканцев от её зверств в Испанию и на острова, захвате 80 пленных и Халида в их числе, о ритуале кормления грудью).
Далее интересен рассказ о втором вторжении Хассана в 698.
«Хассан отправил с верным человеком письмо Халиду ибн-Йазиду, и тот написал на обратной стороне: «Берберы разделены, между ними нет согласия. Готовь армию и двигайся быстро». Он положил письмо в буханку хлеба и дал её посланцу, который передал её эмиру Хассану. Через некоторое время Халид увидел Кахину, вышедшую с распущенными волосами и бьющую себя в грудь, говоря «Увы вам, берберы! Ваше царство ушло от вас в каравае хлеба!» Берберы рассеялись в поисках посланца, но Господь укрыл его, и он прибыл к Хассану. Он разломил каравай, и они попытались прочесть письмо Халида, но оно было попорчено огнём. Хассан сказал посланцу: «Езжай к нему снова». Но тот ответил: «Кахина всё знает об этом деле».

Ибн Халдун о Кахине

Spoiler (expand)

"Мы расскажем о битвах берберов с первыми мусульманскими армиями, вторгшимися в Африку; мы отметим многочисленные примеры храбрости, выказанной (берберами – перевод.) под флагами их новых союзников (мусульман - перевод), и вспомним историю Дихйи аль-Кахины и множества сильных (воинов?), повиновавшихся этой женщине, властвовавшей в (горах – перевод.) Аурес во времена, предшествовавшие установлению Истинной Веры после того, как она была побеждена арабами." (T.1 p.208-209)

"Часть берберов исповедовали иудаизм, вероисповедание, которое они получили от своих сильных соседей, иудеев Сирии. Среди берберов-иудеев выделялось племя Джерауа, которое жило в (горах) Аурес и к которому принадлежала Кахина, женщина, убитая арабами во время первых нашествий. Другие иудейские племена были Нефуса, берберы Африки, Фенделауа, Медиуна, Бехлула, Гиафа, и Фазаз, берберы Магриб-аль-Акса. Идрис Первый, потомок Аль-Хасана, внука Мухаммада (Имам Идрис, родоначальник династии идрисидов, правил в Сев. Африке с 789 г.-перевод.), уничтожил в этой стране последние следы христианской, иудейской и языческой религии, положив конец независимости этих племён". (T.1 p.208-209)

"Хасан спросил, остались ли ещё в Африке сильные властители, и ему назвали женщину, управлявшую берберами и известную всем под именем Аль-Кахина. Она живёт на горе Аурес. Она берберского происхождения и, после смерти Косейлы, берберы подчиняются ей. Эта женщина предсказывает будущее, и всё, что она предсказала, не медлит случиться. Ему ещё рассказали о её силе, и стало совершенно ясно, что смерть подобного человека может положить конец восстанию берберов". (T.1 p.340)азгром арабов
"Кахина, предупреждённая, что Хасан готовится напасть, разрушила крепость Багайа, думая, что она была одним из укреплённых мест, куда направлялся мусульманский генерал. Несмотря на это, Хасан двинулся её навстречу, и дал битву на берегу реки Нини.

После отчаянной битвы, мусульмане были разбиты. Многие из них были убиты, несколько товарищей Хасана попали в плен. Кахина хорошо обошлась с пленниками и всех их передала Хасану, кроме Халеда ибн-Йезида из племени Кайс, отличавшегося благородством и мужеством, которого она сделала своим приёмным сыном". (T.1 p.340)


Поражение
"После сражения на реке Нини, Хасан отступил из Африки и пять лет оставался в провинции Барка. В дальнейшем, он получил подкрепление и снова, вторгся на территории берберов.
При его (Хасана) приближении, Кахина воззвала к своим людям:
«Арабы хотят захватить города, золото и серебро, а нам нужны только поля для земледелия и выгона скота. Я думаю, что есть только один план, которому нужно следовать: нужно разрушить страну для того чтобы обескуражить их (арабов – перевод.)». Она разослала всюду своих сторонников с приказом разрушать города и замки, рубить деревья и отбирать имущество жителей. Абд-ар-Рахман-ибн-Зияд-ибн-Анам сообщает, что вся страна от Триполи до Танжера, бывшая сплошным пастбищем и чередой сёл, была разрушена этой женщиной".

"Таким образом, когда Хасан высадился в Африке, он с радостью увидел ромейцев, вышедших к нему навстречу с просьбой помочь им против Кахины. После этого он двинулся в Кабес, чьи жители вышли ему навстречу с предложением денег и выражением покорности. Никогда раньше они не желали допустить в их город арабского эмира". (T.1 p. 341).

"Когда Кахина увидела приближение авангарда арабов, она вывела двух своих сыновей и также Халеда-ибн-Йезида (приёмного сына) и объявила, что она будет убита и поэтому она должна передать их Хасану, дабы добиться для них милости. Мусульманский генерал принял двух новообращённых и передал их на попечение одного из своих офицеров, а затем приказал Халеду выступить против Кахины. Арабские войска начали жестокую битву против войск Кахины и резня была такой страшной, что все арабы ожидали скорой смерти. Но Бог пришёл на помощь мусульманам и берберы потерпели поражение, понеся огромные потери. Кахина сама принимала участие в атаке и была убита в битве. Берберы попросили пощады у Хасана и получили её при условии, что предоставят вспомогательную армию в 12 000 человек. Это войско было передано по приказу Хасана под командование двух сыновей Кахины.
С этих пор ислам начал распространяться среди берберов. Война была на этом закончена, Хасан вернулся в Кайруан и реорганизовал его управление". (T.1 p.341-342)

[Laszlo]

До Кахины были и другие лидеры сопротивления. Косейла - ауреба, агеллид берберско-христианского государства Джерар. После 647 г. он начал борьбу против арабов. В 674 г. он потепрел поражение от правителя Кайруана Абу-л-Мухаджира в битве при Тлемсена. Косейла попал в плен к арабам. В 675 г. был вынужден принять ислам. Однако в 683 г. он бежал из плена. Объединившись с африканскими ромеями берберы нанесли поражение арабам в битве при Табудеосе (Тухуде) около Бискры войско Укбы б. Нуфи. Отвоевал у арабов Бизацену и Триполитанию. В 685 г. был взят Кайруан. В этом же году провозгласил себя государем всей Ифрикии и Магриба. Арабы отправили против берберов отряд Зухейра б. Кайса в 688 г. В битве при Миммише (Мемсе) арабы победили, а Кусейла был убит.
-Добавлено-Видео-сюжет посвященный Кахине
La reine b?rb?re Kahina

-Добавлено-Ибн ал-Асир о основании Кайруана

Spoiler (expand)

Он отправился в Ифрикию и осаждал ее города, завоевывая их силой и предавая жителей мечу. Множество берберов было обращено в ислам его рукой, так что ислам распространялся между ними, пока не достиг земель Судана. Затем Укба собрал своих спутников и обратился к ним со словами: «Народ этой страны — недостойный сброд: под угрозой меча они принимают ислам, но стоит обратиться к ним спиной, они возвращаются к старым обычаям и вере. Не думаю, что для мусульман хорошо селиться среди них, но, думаю, лучше будет выстроить (новый) город, где будут жить мусульмане».
Они решили, что это разумный план, и нашли участок в Кайруане. Он лежал на краю равнины и зарос столь густым кустарником, что в нем не проползти было даже змее.
Укба продолжал: «Я лишь потому избрал это место, что оно лежит поодаль от моря, так что корабли византийцев не смогут подойти к нему и его уничтожить. Оно далеко от берега». Затем он приказал своим людям приступать к строительству, однако те жаловались, что в зарослях полно львов и разбойников. Опасаясь за свои жизни, они отказались выполнить приказ. Тогда Укба выбрал из своего войска двенадцать таких, кто был спутником Пророка, и воскликнул: «О вы, львы и гады, мы — спутники Пророка Господа, так что уходите прочь, а если мы найдем здесь кого-либо из вас, то убьем его!» Затем глазам людей предстало дивное зрелище: львы и волки выносили своих детенышей и змеи уводили свою молодь, и так они удирали целыми семьями. Многие берберы после этого перешли в ислам.
Затем он устроил дом правителя и дома для народа вокруг него, и там прожили они сорок лет, ни разу не увидев змеи или скорпиона. Он заложил мечеть, но сомневался, в какую сторону направить киблу, и это его очень тревожило. И вот ночью во сне он услышал голос: «Завтра иди в мечеть и там услышишь слова: "Аллах акбар". В ту сторону, откуда услышишь эти слова, направь киблу, потому что это направление избрал Господь для мусульман этих стран». Утром он услышал голос и установил киблу, и другие мечети повторили ее расположение»

Из книги Кеннеди о установлении арабской власти в Магрибе в 704-710 гг.

Spoiler (expand)

Покончив с мятежом, Хассан снова утвердился в Кайруане. Здесь он начал вводить нормы Омейядской администрации, устраивать «диван» для войск и добиваться выплаты земельного налога от христиан. Согласно некоторым источником, он основал в Тунисе близ Карфагена новый город. Он задумывался как морская база для предотвращения новых высадок византийцев, и для работы в нем были доставлены из Египта 1000 коптских мастеров. Этот момент отмечает начало постоянной мусульманской администрации в Ифрикии и новую стадию обращения берберов и вербовки их в мусульманскую армию — процесса, который стал основополагающим при завоевании мусульманами Испании.
В 704 году Хассан был смещен с поста. Он остался без работы из-за испортившихся отношений между халифом Абд аль-Маликом в Дамаске и его братом Абд аль-Азизом ибн Марваном, правителем Египта. Абд аль-Азиз стремился утвердить свою власть и власть Египта над Северной Африкой. К тому же он хотел назначить на пост наместника собственного протеже. Человека, которого он имел в виду, звали Муса ибн Носсейр. Он был низкого происхождения, и никоим образом не принадлежал к великим родам Омейядского халифата. Это был умный и властный человек, пробившийся наверх благодаря своим способностям и доверию покровителя. Он начал карьеру в Сирии, где работал на Омейядское правительство, и впервые попал в Египет в 684 году. Возможно, тогда же он попался на глаза Абд аль-Азизу ибн Марвану, который отметил его и стал продвигать. К 704 году Абд аль-Азиз и Муса сотрудничали уже двадцать лет. Абд аль-Азиз хотел наградить его и понимал, что это идеальный правитель, который сумеет удержать под контролем непокорную, но потенциально доходную провинцию Ифрикия.
Муса нашел провинцию в некотором беспорядке. Хассан спас арабскую Африку от берберов и изгнал византийцев. Власть арабов заканчивалась на линии, по которой проходит теперь граница между Тунисом и Алжиром. Молниеносный рейд, совершенный двадцать лет назад Укбой ибн Нафи, не оставил на западе постоянных арабских поселений. Берберы в горах Орес и дальше к западу были еще в состоянии сопротивляться владычеству арабов.
Муса взялся изменить это положение. Хассан покинул провинцию и отправился в Дамаск. Когда он добрался до Египта, Абд аль-Азиз отобрал у него все его имущество вплоть до подарков, которые тот вез новому халифу Валиду I. Тем временем в Африке Муса обдумывал мощный прорыв на запад, в Магриб. Он начал с осады берберской крепости Загван, стоявшей всего в нескольких километрах от Кайруана. Крепость скоро взяли, и в столицу доставили первых пленников. Пленники были главной целью этой кампании. В отчетах о завоевании мусульманами городов и земель Среднего Востока мы находим постоянные упоминания взятой добычи — товаров, съестных припасов и, главное, денег. Нам рассказывают, как тщательно делили все это между завоевателями. В описаниях кампании Мусы в Магрибе доминирует число захваченных и отосланных на восток пленников. Их численность преувеличивается с беспредельным энтузиазмом, так что исламский «джихад» выглядит до неприличия похожим на гигантскую охоту за рабами. Едва добравшись до Кайруана, Муса отправил двух своих сыновей в набеги на Магриб, из которых каждый привел по 10 000 пленных. Когда Муса написал своему покровителю Абд аль-Азизу, что посылает ему 30 000 пленников как долю правительства в военной добыче, тот решил, что в письмо вкралась ошибка — число представлялось неправдоподобно большим. Писец в самом деле ошибся, но в обратную сторону — следовало написать 60 000.
Вскоре и сам Муса выступил на запад. В Саджуме он позволил сыновьям Укбы ибн Нафи отомстить за смерть отца, и 600 стариков из этой местности были преданы мечу. После этого он продолжил покорение великих берберских племен: хаввара, заната и кутама — беря пленных и назначая новых вождей, которые должны были хранить верность мусульманам, потому что, как пишет хронист, «большая часть городов Африки были пусты из-за вражды к ним берберов». Повторяя путь Укбы ибн Нафи, Муса продвигался на запад, преследуя бегущие от него племена берберов. Однако он, в отличие от Укбы, не обошел Танжер. Рассказывают, что он взял город и поставил правителем своего вольноотпущенника-бербера, Тарика ибн Зияда — это первый из известных нам случаев, когда обращенный в ислам бербер получил видный пост в мусульманской армии. Муса оставил Тарику гарнизон, в основном из новообращенных берберов с нескольким арабами, «причем он приказал арабам учить берберов Корану и наставлять в вере». Гарнизону в Танжере роздали участки под строительство. Установление этого мусульманского форпоста, который от богатых и заманчивых земель южной Испании отделял лишь Гибралтарский пролив, стало прелюдией к вторжению, а гарнизону предстояло образовать ядро первого мусульманского войска, вступившего на Иберийский полуостров. Муса же продолжал путь на юго-запад, пока не добрался до Вади Сус и Вади Дра, взяв заложников у племени масмуда в Атласских горах. Затем он повернул на восток к Кайруану.
Завоевание и заселение мусульманами Танжера было, вероятно, закончено к 708 году. Прошло менее семидесяти лет с тех пор, как первый мусульманский отряд переправился из Египта в Киренаику. За это время в военных действиях происходили весьма драматические приливы и отливы. Ключевым пунктом был контроль арабов над Тунисом и создание новой столицы — Кайруана. К 708 году на всей современной территории Туниса действовала арабская администрация. Восточнее под властью мусульман оказались и Киренаика, и Триполитания. Районы современных Алжира и Марокко оставались настоящим «диким западом». Присутствие мусульман в этих районах по большому счету обозначалось только гарнизоном в Танжере. В других областях контроль мусульман зависел от добрых отношений с племенными вождями берберов, возможно, обращенных в ислам, хотя бы и номинально. Мусульманскому владычеству еще бросали вызов, особенно при великом восстании берберов в 740-741 годах, но свергнуть его уже не удалось.

Из книги Кеннеди Х. - Великие арабские завоевания. М., 2010.
-Добавлено-

[Laszlo]

После подчинения арабам берберы продолжали сопротивление. В 739-740 гг. их вожди исповедовшие суфритсктй ислам хариджитского толка восстали против арабов. Это были племена Гомара, Бергвата, Микнаса. Возглавлял восставших Майсара ал-Матгари. Восставшие заняли горы Атласа и выйшли к Гибралтару заняв Танжер. Арабские войска были вытеснены из долины Суса. Майсара ал-Матгари провозгласил себя халифом. На подавление берберов губернатор Ифрикии Убейдаллах Ибн ал-Хаднаб. Из Кайруана подошла колона Халида ибн Аби Хабиба ал-Фихри. Ифрикийские войска из Кайруана разбили Майсару при Танжере. Против Майсары выступило также племя Зената во главе с Халида ибн Хамида ал-Занати, которые сместил Майсару и сам возглавил восстание. В Битве знатных в 740 г. в долине Шалаф Халид ал-Занати одержал победу над ифрикийским войском арабов. Халид ибн Аби Хабиб ал-Фихри погиб в этой битве. В 741 г. в битве у Багдуре в долине Себу около Феса Халид ал-Занати одержал еще одну победу над арабами. В 742 г. совершили наступление в Ифрикии и напали на Кайруан, однако были разбиты в битве около города арабским генералом Хандалой ибн Савфаном. В битве погиб один из вождей берберов Абд ал-Вахид ибн Йазид ал-Хаввари. В 741 г. в Испании восстали берберские гарнизоны в Галисии и устремились в Андалусию. В 742 г. войска из Сиррии прибыли в Испанию. Балдж ибн Бишр разбил берберов под Кордовой. Арабам удаолось переломить ход событий и в 742-743 гг. восстание пошло на спад после поражений под Кайруаном и Кордобой. В 742-743 гг. Баргвата откололись от других берберов и не поддерживали восстание. Они подчинились арабам, которые им за это позволили позволили правитель регионом Тамесна в юго-западном Марокко. Также арабы позволили берберскому племени Бану Ирфан во главе с Абу Курра взять под контроль Тлемсен. Это не было новостью для Северной Африки. Еще в 710 г. Бани Салих получили автономию в регионе около города Некор на средиземноморском побережье Марокко. Арабы только уравняли два других племени с ним. Формально эти племена зависели от халифата Омейядов, но фактически были независимыми и стали хариджитскими теократиями в Марокко. Арабы победили расколов объединеный фронт берберов и натравив одни племена на другие. Также свою роль сыграл переброска морем войск из Сирии в Испанию. арабские войска из метрополии оказались более боеспособными чем берберские племенные ополчения. Достаточно много о берберском восстании в Африке сообщал Ибн Халдун в Истории Берберов и мусульманских династий в Африке. О испанских аспектах восстания сообщал ал-Маккари в своей Истории мусульманских династий в Испании. Уже при Аббасидах в 758 г. берберы племени Бани Мидрар получили земли около Сиджильмасы. Ну а самым могущественным берберским государством было государство Альморавидов. Правящий клан государства происходили из племени Ламтуна, который входил в конфедерацию берберов-санхаджа.
-Добавлено-Ал-Маккари о завоевании еще не принявших ислам (начало 8 в.)

Spoiler (expand)

Муса берет власть над Африкой

Вскоре после прибытия в Африку, до Мусы дошли слухи, что некоторые народы, обитающие на границах Суса аль-Адани (ближняя провинция Суса) 5 сбросили исламское ярмо, и он послал против них своего сына Абдуллу, который вскоре вернулся с сотней тысяч пленников. Он послал Мервана, своего другого сына, против врага в другое место, и он также вернулся с сотней тысяч пленных. Согласно аль-Лейсу Ибн Саиду число пленников, взятых в этих двух экспедициях, под командованием двух сыновей Мусы, должно быть еще больше, поскольку доля халифа составляла шестьдесят тысяч 6. Однако, без сомнения, это число преувеличено, поскольку мы читали в другом месте, что доля принадлежавшая халифу и составлявшая пятую часть общего чиcла, была равна лишь двадцати тысячам, хотя, рассказывают, Муса вскоре после этого послал еще двадцать тысяч, добытых новыми победами. Но в любом случае известно, что халиф аль-Валид получил от своего военачальника огромное число берберских пленников, взятых на войне, и историк ас-Садфи утверждает, что пленники (оставшиеся) в руках Мусы составляли число до тех пор неведомое странам, подчиненным власти ислама
Его завоевания

После этого Муса отправился против берберов и загнал их глубоко в родные пустыни, оставив там где прошел следы своего присутствия, убив множество их, захватив тысячи пленников и сотворив великие разрушения. Затем он вторгся в Сус аль-Адани, где не встретил сопротивления тех обитателей, которые попросили его даровать им мир и приняли ислам. Однако, на тех, кто до сих пор пребывал во враждебности к мусульманам, Муса нападал либо лично, либо посылал против них свои войска, громил в поле, захватывал их города; он не прекращал своих завоеваний, пока не прибыл к Танжеру, цитадели той страны и главному городу, который он также осадил и взял, обязав его жителей принять ислам.

Взятие Танжера

Говорят, что Танжер никогда не был взят врагом до дней Мусы; и, оказавшись в руках мусульман, он стал одной из сильнейших их цитаделей.

Тот же историк, из которого мы взяли предыдущие подробности, добавляет, что далее Муса обратил оружие против Сеуты, однако имел большие сложности с её подчинением, поскольку её владыкой был Илиан Христианин, доблестный и смелый человек.

Всеобщее подчинение берберов

Когда обитатели засушливых равнин Африки увидели, что случилось с берберами побережья и внутренних областей, они поспешили просить для себя мира и места под властью Мусы, которому обещали войти в состав его армии. Муса обратил благосклонный слух к их прошениям и дал им военачальников для командования. Также он назначил своего вольноотпущенника Тарика Ибн Зейада, бербера, (которого некоторые авторы считают выходцем из племени Садф), наместником Танжера и соседних областей, и отдал под его команду девятнадцать тысяч берберов, хорошо вооруженных, обеспеченных всем необходимым для ведения войны. Чтобы наставлять этих берберов в вопросах истинной веры, ибо они ранее были обращены в ислам, и их обращение было искренним, Муса оставил с ними ученых арабов и теологов, обязанных читать и объяснять священные слова Корана, и наставлять их во всем, связанном с их новой религией.Муса планирует завоевание Андалусии

Сделав эти распоряжения, Муса вернулся прямо в Африку, и когда, осмотревшись, он не увидел более противников, на которых можно напасть, народов, которые можно подчинить, ни среди берберов, ни среди ромеев – когда он обнаружил, что основные города побережья уже взяты – он написал своему вольноотпущеннику Тарику, который был наместником Танжера, и приказал ему и его войску приготовиться к вторжению в землю Андалусии. В соответствии с эти приказом хозяина, Тарик отплыл из порта Танжера с двенадцатью тысячами новообращенных, и высадился у подножия горы, которая в последствии приняла его имя, в понедельник, в пятый день реджеба, в девяносто второй год хиджры (28 апреля AD 711).
To view the link Register

-Добавлено-Ибн Абд ал-Хаккам о завоевании Барки

Spoiler (expand)

Рассказ о завоевании Барки

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]:

Берберы жили в Палестине. Их царем был Джалут. Когда его убил Дауд — мир ему! — они ушли, направились на запад и достигли Ливии и Маракии, а это две области Западного Египта, орошаемые дождями и которым Нил не дает воду. Там берберы разделились. [Племена] заната и магила пошли в ал-Магриб и поселились в землях Антабулуса, а это Барка. Они разделились в этой [части] ал-Магриба и стали расселяться там, так что дошли до ас-Суса 648. [Племя] хаввара поселилось в городе Либда 649, [племя] нафуса поселилось в городе Сабрате 650, а те румийцы, которые там были, ушли из-за этого, а ифрикийцы остались. Они служили румийцам по мирному договору. [Этот договор] они соблюдали относительно того, кто овладевал их землей.

‘Амр б. ал-’Ас отправился во главе конницы и достиг Барки. Ее жители заключили с ним мирный договор на [условии выплаты] тринадцати тысяч динаров, которые они вносили ему в качестве джизйи с тем, что те их потомки, которые захотят, принесут присягу относительно джизйи.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил ал-Лайс б. Са’д. Он сказал: [189]

‘Амр б. ал-’Ас написал письмо берберскому [племени] лавата относительно его условий [договора] для них, что на них возложено, чтобы их сыновья и дочери следовали им в отношении джизйи, которая возложена на них.

Рассказал нам ‘Усман б. Салих: нам сообщил Ибн Ла-хи’а:

Антабулус был взят по договору, [исходившему] от ‘Амра б. ал-’Аса.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам поведал Ибн Лахи’а [со слов] Йазида б. ‘Абдаллаха ал-Хадрами:

Когда Ибн Даййас правил Антабулусом, к нему пришло письмо с договором для них.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам поведал Ибн Лахи’а, [передавая сообщение] Йазида б. ‘Абдал-лаха ал-Хадрами, /171/ [который повествовал по данным] Абу Каннана б. Абу-л-’Алии ал-Хадрами [со слов] его отца, который сказал:

Я слышал, как ‘Амр б. ал-’Ас говорил с минбара: «У жителей Антабулуса есть договор. Соблюдайте его с ними!»

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: затем снова идет рассказ ‘Усмана б. Салиха и других. Он сказал: Сборщики хараджа не вступали тогда в Барку. Ее жители посылали только джизйу, когда наступало время.

‘Амр б. ал-’Ас отправил ‘Укбу б. Нафи’, так что тот дошел до Завилы 651, и то, что находится между Баркой и Завилой, стало принадлежать мусульманам.

О завоевании Ифрикии

Spoiler (expand)

Рассказ о завоевании Ифрикии

Затем снова идет рассказ ‘Усмана и других:

Когда ‘Усман отстранил ‘Амра б. ал-’Аса от правления Египтом и назначил эмиром ‘Абдаллаха б. Са’да б. Абу Сарха, тот стал посылать мусульман легкими конными отрядами, как это делали в дни [правления] ‘Амра, и они стали нападать на окраины Ифрикии и брать добычу. ‘Абдаллах б. Са’д написал ‘Усману, сообщая ему о близости окраин Ифрикии от мест, где укрепились мусульмане, и просил разрешения пойти туда походом. ‘Усман призвал людей к походу, посоветовавшись об этом. Когда люди собрались, ‘Усман поставил во главе их ал-Хариса б. ал-Хакама, пока они не придут в Египетк ‘Абдаллаху б. Са’ду, так как право приказа принадлежит ему. ‘Абдаллах б. Са’д отправился туда. Местопребывание властей Ифрикии находилось тогда в Карфагене. Ею правил тогда царь по имени Джурджир, которого назначил правителем Ираклий. Но он отверг власть Ираклия и стал чеканить динары от своего имени. Его власть простиралась от Атрабулуса до Танджи 665.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил Ибн Лахи’а. Он сказал:

Ираклий назначил Джурджира правителем, но тот отверг его власть.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: затем вновь идет рассказ ‘Усмана б. Салиха и других. Он сказал:

Джурджир сошелся с ‘Абдаллахом б. Са’дом и вступил с ним в сражение. Но Аллах поразил его, а осуществил его убийство, как утверждают, ‘Абдаллах б. аз-Зубайр. Войско Джурджира [202[ бежало. ‘Абдаллах б. Са’д разослал конные отряды, они разогнали войска Джурджира и захватили большую добычу. Когда вожди Ифрикии увидели это, они попросили ‘Абдаллаха б. Са’да, чтобы он взял у них дань за то, что уйдет из их страны. ‘Абдаллах принял у них это и вернулся в Египет, не назначив им никого правителем и не устроив там постоянного лагеря.

Добыча мусульман тогда была следующая.

Как рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама, [передавая сведения] Ибн Лахи’и, [который повествовал по сообщению] Абу-л-Асвада [со слов] /184/ Абу Увайса. Сказал Абу-л-Асвад: наш маула рассказал:

Мы ходили походом в Ифрикию с ‘Абдаллахом б. Са’дом. Он разделил между нами добычу после изъятия хумса. Доля всадника достигла трех тысяч динаров — две тысячи на лошадь и тысячу на всадника, а доля пешего воина — тысячи динаров. Была выделена доля людям, погибшим при Зат ал-Хумам, и их родственникам досталось после их смерти по тысяче динаров.

Рассказал нам Йусуф б. ‘Ади: нам поведал Ибн ал-Му-барак, [передавая сообщение] Хайвы б. Шурайха, [который повествовал по сведениям] ‘Абд ар-Рах-мана б. Абу Хилала [со слов] Абу-л-Асвада, что его маула Абу Аус когда-то рассказывал ему:

Человеку, который пошел в поход в Ифрикию и умер при Зат ал-Хумам, выделяли долю добычи. Его доля составляла тысячу динаров.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил ал-Лайс б. Са’д [со слов] не одного человека:

‘Абдаллах б. Са’д ходил походом в Ифрикию и убил Джурджира. И досталось тогда всаднику три тысячи динаров, а пешему воину — тысяча динаров.

Сказал кто-то из египетских шейхов, не ал-Лайс:

В каждом динаре, [взятом тогда], динар с четвертью [наших].

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: затем снова идет рассказ ‘Усмана б. Салиха и других. Он сказал:

Это войско ‘Абдаллаха б. Са’да составляло двадцать тысяч [воинов].

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама [со слов] Ибн Лахи’и. Он сказал:

Только из [племени] махра в войске было шестьсот человек, из [ветви] ганс [племени] азд — семьсот человек, из [ветви] майда’ан — семьсот человек, а майда’ан — из [племени] азд. Как рассказал нам Йахйа б. ‘Абдаллах б. Букайр, [передавая сообщение] Ибн Лахи’и, [который повествовал по сведениям] ал-Хариса б. Йазида [со слов] Азхара б. Йазида ал-Гутайфи: Раздел добычи производил Шарик б. Сумай. Он продал Ибн [203] Зураре ал-Мадини за золото золотой песок, а одно лучше другого. Затем его встретил ал-Микдад б. ал-Асвад, и он рассказал ал-Микдаду об этом. Ал-Микдад сказал: «Так не годится!» Ибн Зурара ответил ему: «Прибыль от этой [сделки] — подарок тебе». Шарик б. Сумай сказал [Ибн Зураре]: «Я не хочу, чтобы у меня было то, что ты получил, я тебе верну это».

Как рассказали нам мой отец ‘Абдаллах б. ‘Абд ал-Хакам и Са’ид ибн ‘Уфайр:

Дочь Джурджира попала в составе доли добычи одному из ансаров. Он отправился с ней в обратный путь, везя [ее] на своем верблюде, и начал слагать стихи размером раджаз:

/185/ О дочь Джурджира! Пришел твой конец, в Хиджазе есть для тебя хозяйка!
Ты обязательно будешь носить свой бурдюк из Куба’.

Она спросила: «Что говорит эта собака?» Ей рассказали. Тогда она бросилась с верблюда, на котором была, сломала шею и умерла.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил Ибн Лахи’а:

‘Абдаллах б. Са’д — это тот, кто завоевал Ифрикию. Но говорят, что он тот, кто изнасиловал Ифрикию. Перед ним сложили кучу серебряных денег. Он спросил ифрикийцев: «Откуда это у вас?» Человек стал ходить кругом, как будто в поисках чего-то, пока не нашел оливку. Он принес ее к нему и сказал: «Из этого мы добываем серебряные деньги». ‘Абдаллах спросил: «Каким образом?» Тот ответил: «У румийцев нет оливок, они постоянно приходят к нам и покупают у нас масло, а мы берем у них эти серебряные деньги».

Как рассказал нам ‘Усман б. Салих [со слов] Ибн Ла-хи’и и других:

Ифрикийцы {Афарика} называются так потому, что они потомки Фарика б. Байсара. Фарик взял себе землю от Барки до Ифрикии. По ифрикийцам названа Ифрикийа.

Рассказал нам мой отец ‘Абдаллах б. ‘Абд ал-Хакам: нам поведал Бакр б. Мудар, [передавая сообщение] Йазида б. Абу Хабиба, [который повествовал по сведениям] ал-Джуласа б. ‘Амира [со слов] ‘Абдаллаха б. Абу Раби’и 666. Он сказал:

‘Абдаллах б. Са’д молился с людьми в Ифрикии ал-Магриба. Когда он совершил два рак’ата, то услышал шум в мечети. Они испугались этого и подумали, что это враги. ‘Абдаллах прервал молитву, но, когда они ничего не увидели, он стал произносить им проповедь, а затем сказал: «Воистину, эту молитву следует повторить!» Он приказал му’аззину призвать к молитве и повторил ее.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: как нам рассказал ‘Абд ал-Малик б. Маслама [со слов] Ибн Лахи’и: [204]

‘Абдаллах б. Са’д послал с вестью о завоевании ‘Укбу б. Нафи’.

А [другие] говорят:

[Он послал] ‘Абдаллаха б. аз-Зубайра, и это вернее. ’Абд-аллах б. аз-Зубайр, как утверждают, ехал, направляясь из Ифрикии в Медину, двадцать ночей.

Рассказал нам Са’ид ибн ‘Уфайр: нам сообщил ал-Мунзир б. ‘Абдаллах ал-Хизами 667 [со слов] Хишама б. ‘Урвы:

‘Абдаллах б. Са’д послал ‘Абдаллаха б. аз-Зубайра с вестью о завоевании Ифрикии. Он пришел к ‘Усману и стал рассказывать об их стычках с врагами и о том, что произошло в этом походе. ‘Усман изумился и сказал ему: «А можешь ли ты рассказать народу /186/ вроде этого?» Он ответил: «Да!» ‘Усман взял его за руку, привел к минбару и сказал: «Расскажи им то, что ты сообщил мне!» Но ‘Абдаллах сначала помедлил. Аз-Зубайр взял пригоршню камешков и собрался бросать ими в него. Тогда ‘Абдаллах стал говорить речь, которая их изумила. Аз-Зубайр говаривал: «Когда кто-нибудь из вас захочет взять замуж женщину, пусть посмотрит на ее отца и брата. И пусть никогда не видит ее родственниц у своих дверей», потому что он находил сходство ‘Абдаллаха б. аз-Зубайра с Абу Бакром. Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил ал-Лайс б. Са’д. Он сказал:

‘Абдаллах б. Са’д отправил ‘Абдаллаха б. аз-Зубайра, а тот был в его войске при завоевании. Ибн аз-Зубайр прибыл к ‘Усману б. ‘Аффану и начал с него раньше, чем зайти к своему отцу аз-Зубайру б. ал-’Авваму.

‘Усман отправился в мечеть вместе с Ибн аз-Зубайром. Он произнес хвалу Аллаху и восславил его, а затем рассказал о том, что Аллах оказал милость мусульманам руками ‘Абдаллаха б. Са’да. Потом он сказал: «Встань, о ‘Абдаллах б. аз-Зубайр, и поведай людям то, что ты видел сам!»

Аз-Зубайр сказал: «Я рассердился в душе на ‘Усмана и сказал: “Он представляет одного из юношей, еще не взрослого, но которого он считает достойным и прекрасным"». ‘Абдаллах б. аз-Зубайр встал и стал говорить, и был красноречив и правдив, и не кончил, пока не наполнил народ изумлением. Затем ‘Усман спустился [с минбара], а ‘Абдаллах подошел к своему отцу. Отец схватил его за руку и сказал: «Если ты захочешь взять замуж женщину, посмотри на ее отца и брата прежде, чем жениться!», видимо уподобляя его по красноречию Абу Бакру, его деду.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: это мне рассказал Ибн Лахи’а [со слов] Йазида б. Абу Хабиба.

И говорят:

‘Абдаллах б. Са’д направил Марвана б. ал-Хакама к ‘Усману из Ифрикии. Но я не знаю, по поводу ли победы пли позже. А Аллах знает лучше. [205]

Рассказал нам ‘Абдаллах б. Ма’шар ал-Айли: Марван б. ал-Хакам уехал из Ифрикии. Его послал ‘Абдаллах б. Са’д вместе с арабом из [племени] лахм или джузам — ‘Абд ар-Рахман [ибн ‘Абд ал-Хакам] не знает точно. Марван сказал: «Мы поехали и оказались на дороге, а наступала ночь. Мой спутник спросил меня: “Не хочешь ли [заехать] к моему другу здесь?" Я ответил: “Как ты хочешь". Он свернул со мной с дороги в сторону и пришел в монастырь. Там была повешена цепь. Он взял цепь и потряс ее, а он был более образованным, чем я. К нам вышел какой-то человек. Когда он нас увидел, то открыл ворота и мы вошли. Он не сказал ни слова, пока не развернул для меня и для моего спутника по ковру. Тогда он обратился к моему спутнику, говоря с ним на своем языке, так что у меня появились дурные мысли. Затем он обратился ко мне и спросил: “Каково твое родство с вашим халифом?" /187/ Я ответил: “Я сын его дяди". Он спросил: “А есть ли кто-нибудь ближе к нему, чем ты?" Я ответил: “Нет, если только у него не родится сын". Он спросил: “А владелец Святой земли 668 — это ты?" Я ответил: “Нет!" Он сказал: “Если ты сможешь стать им, то сделай это". Затем он предложил: “Я хочу рассказать тебе что-то, но боюсь, что ты слаб для этого". Я возразил: “Мне ли ты говоришь это?! Ведь я — это я!" Тогда он обратился к моему спутнику и заговорил с ним на непонятном языке. Затем он обратился ко мне и спросил о том же. Я ответил, как раньше. Он сказал: “Твой господин будет убит. Мы нашли, что тем, кто будет править после него, будет владелец Святой земли. Если ты можешь стать им, то сделай это". Меня охватил гнев из-за этого, а он сказал мне: “Я же сказал, что боюсь, что ты слаб для этого". Я воскликнул: “Что же мне делать, чтобы меня не постигло [такое] или подобное [этому]? Ведь ты известил меня о смерти моего господина и эмира верующих!"». Марван продолжал: «Я приехал в Медину и месяц ничего не рассказывал ‘Усману об этом. Затем вошел к нему, а он сидел на троне в своем доме с веером в руке, и сообщил ему об этом. Когда я дошел до известия об убийстве, я заплакал, не в силах говорить. ‘Усман сказал мне: “Говори то, чего недосказал". И я рассказал. ‘Усман схватил веер, кусая его, — я думаю, это так, — сказал ‘Абд ар-Рахман [ибн ‘Абд ал-Хакам], — упал на спину, схватился за пятку и стал тереть ее, так что я пожалел, что рассказал ему об этом. Затем он сказал мне: “Он сказал правду! Я тебе расскажу об этом. Когда посланник Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — завоевал Табук 669, он дал своим асхабам по одной доле добычи, а мне дал две доли. Я подумал, что посланник Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — дал мне это за мои траты из-за Табука. Я пришел к посланнику Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — и сказал ему: “Вот, ты дал мне две части добычи, а асхабам по одной части. Я думаю, что это за то, что я потратил". Но посланник Аллаха — да благословит [206] его Аллах и да приветствует! — возразил: “Нет! Я захотел, чтобы люди увидели твое место у меня или твое достоинство предо мной". И я ушел. Меня встретил ‘Абд ар-Рахман б. ‘Ауф и спросил: “Что это ты сказал посланнику Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — что его взгляд все время следит за тобой?" Я подумал, что своими словами [я выразил непослушание] посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует! Я подождал, пока он не вышел на молитву, подошел к нему и сказал: “О посланник Аллаха! ‘Абд ар-Рахман б. ‘Ауф сказал мне то-то и то-то. А ведь я более других каюсь пред Аллахом!" — или вроде этого. Он ответил: “Нет. Но ты или будешь убит, или убьешь. Так будь убит!"». А Аллах знает лучше.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: как рассказал нам Иахйа б. ‘Абдаллах б. Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да:

Завоевание Ифрикии произошло в 27 г. {647-48 г.}

Как рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама [со слов] Малика б. Анаса:

В том году умерла Хафса 670, супруга пророка, да благословит его Аллах и да приветствует!

О завоевании Магриба

Spoiler (expand)

Рассказ о завоевании Ифрикии

Затем снова идет рассказ ‘Усмана и других:

Когда ‘Усман отстранил ‘Амра б. ал-’Аса от правления Египтом и назначил эмиром ‘Абдаллаха б. Са’да б. Абу Сарха, тот стал посылать мусульман легкими конными отрядами, как это делали в дни [правления] ‘Амра, и они стали нападать на окраины Ифрикии и брать добычу. ‘Абдаллах б. Са’д написал ‘Усману, сообщая ему о близости окраин Ифрикии от мест, где укрепились мусульмане, и просил разрешения пойти туда походом. ‘Усман призвал людей к походу, посоветовавшись об этом. Когда люди собрались, ‘Усман поставил во главе их ал-Хариса б. ал-Хакама, пока они не придут в Египетк ‘Абдаллаху б. Са’ду, так как право приказа принадлежит ему. ‘Абдаллах б. Са’д отправился туда. Местопребывание властей Ифрикии находилось тогда в Карфагене. Ею правил тогда царь по имени Джурджир, которого назначил правителем Ираклий. Но он отверг власть Ираклия и стал чеканить динары от своего имени. Его власть простиралась от Атрабулуса до Танджи 665.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил Ибн Лахи’а. Он сказал:

Ираклий назначил Джурджира правителем, но тот отверг его власть.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: затем вновь идет рассказ ‘Усмана б. Салиха и других. Он сказал:

Джурджир сошелся с ‘Абдаллахом б. Са’дом и вступил с ним в сражение. Но Аллах поразил его, а осуществил его убийство, как утверждают, ‘Абдаллах б. аз-Зубайр. Войско Джурджира [202[ бежало. ‘Абдаллах б. Са’д разослал конные отряды, они разогнали войска Джурджира и захватили большую добычу. Когда вожди Ифрикии увидели это, они попросили ‘Абдаллаха б. Са’да, чтобы он взял у них дань за то, что уйдет из их страны. ‘Абдаллах принял у них это и вернулся в Египет, не назначив им никого правителем и не устроив там постоянного лагеря.

Добыча мусульман тогда была следующая.

Как рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама, [передавая сведения] Ибн Лахи’и, [который повествовал по сообщению] Абу-л-Асвада [со слов] /184/ Абу Увайса. Сказал Абу-л-Асвад: наш маула рассказал:

Мы ходили походом в Ифрикию с ‘Абдаллахом б. Са’дом. Он разделил между нами добычу после изъятия хумса. Доля всадника достигла трех тысяч динаров — две тысячи на лошадь и тысячу на всадника, а доля пешего воина — тысячи динаров. Была выделена доля людям, погибшим при Зат ал-Хумам, и их родственникам досталось после их смерти по тысяче динаров.

Рассказал нам Йусуф б. ‘Ади: нам поведал Ибн ал-Му-барак, [передавая сообщение] Хайвы б. Шурайха, [который повествовал по сведениям] ‘Абд ар-Рах-мана б. Абу Хилала [со слов] Абу-л-Асвада, что его маула Абу Аус когда-то рассказывал ему:

Человеку, который пошел в поход в Ифрикию и умер при Зат ал-Хумам, выделяли долю добычи. Его доля составляла тысячу динаров.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил ал-Лайс б. Са’д [со слов] не одного человека:

‘Абдаллах б. Са’д ходил походом в Ифрикию и убил Джурджира. И досталось тогда всаднику три тысячи динаров, а пешему воину — тысяча динаров.

Сказал кто-то из египетских шейхов, не ал-Лайс:

В каждом динаре, [взятом тогда], динар с четвертью [наших].

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: затем снова идет рассказ ‘Усмана б. Салиха и других. Он сказал:

Это войско ‘Абдаллаха б. Са’да составляло двадцать тысяч [воинов].

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама [со слов] Ибн Лахи’и. Он сказал:

Только из [племени] махра в войске было шестьсот человек, из [ветви] ганс [племени] азд — семьсот человек, из [ветви] майда’ан — семьсот человек, а майда’ан — из [племени] азд. Как рассказал нам Йахйа б. ‘Абдаллах б. Букайр, [передавая сообщение] Ибн Лахи’и, [который повествовал по сведениям] ал-Хариса б. Йазида [со слов] Азхара б. Йазида ал-Гутайфи: Раздел добычи производил Шарик б. Сумай. Он продал Ибн [203] Зураре ал-Мадини за золото золотой песок, а одно лучше другого. Затем его встретил ал-Микдад б. ал-Асвад, и он рассказал ал-Микдаду об этом. Ал-Микдад сказал: «Так не годится!» Ибн Зурара ответил ему: «Прибыль от этой [сделки] — подарок тебе». Шарик б. Сумай сказал [Ибн Зураре]: «Я не хочу, чтобы у меня было то, что ты получил, я тебе верну это».

Как рассказали нам мой отец ‘Абдаллах б. ‘Абд ал-Хакам и Са’ид ибн ‘Уфайр:

Дочь Джурджира попала в составе доли добычи одному из ансаров. Он отправился с ней в обратный путь, везя [ее] на своем верблюде, и начал слагать стихи размером раджаз:

/185/ О дочь Джурджира! Пришел твой конец, в Хиджазе есть для тебя хозяйка!
Ты обязательно будешь носить свой бурдюк из Куба’.

Она спросила: «Что говорит эта собака?» Ей рассказали. Тогда она бросилась с верблюда, на котором была, сломала шею и умерла.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил Ибн Лахи’а:

‘Абдаллах б. Са’д — это тот, кто завоевал Ифрикию. Но говорят, что он тот, кто изнасиловал Ифрикию. Перед ним сложили кучу серебряных денег. Он спросил ифрикийцев: «Откуда это у вас?» Человек стал ходить кругом, как будто в поисках чего-то, пока не нашел оливку. Он принес ее к нему и сказал: «Из этого мы добываем серебряные деньги». ‘Абдаллах спросил: «Каким образом?» Тот ответил: «У румийцев нет оливок, они постоянно приходят к нам и покупают у нас масло, а мы берем у них эти серебряные деньги».

Как рассказал нам ‘Усман б. Салих [со слов] Ибн Ла-хи’и и других:

Ифрикийцы {Афарика} называются так потому, что они потомки Фарика б. Байсара. Фарик взял себе землю от Барки до Ифрикии. По ифрикийцам названа Ифрикийа.

Рассказал нам мой отец ‘Абдаллах б. ‘Абд ал-Хакам: нам поведал Бакр б. Мудар, [передавая сообщение] Йазида б. Абу Хабиба, [который повествовал по сведениям] ал-Джуласа б. ‘Амира [со слов] ‘Абдаллаха б. Абу Раби’и 666. Он сказал:

‘Абдаллах б. Са’д молился с людьми в Ифрикии ал-Магриба. Когда он совершил два рак’ата, то услышал шум в мечети. Они испугались этого и подумали, что это враги. ‘Абдаллах прервал молитву, но, когда они ничего не увидели, он стал произносить им проповедь, а затем сказал: «Воистину, эту молитву следует повторить!» Он приказал му’аззину призвать к молитве и повторил ее.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: как нам рассказал ‘Абд ал-Малик б. Маслама [со слов] Ибн Лахи’и: [204]

‘Абдаллах б. Са’д послал с вестью о завоевании ‘Укбу б. Нафи’.

А [другие] говорят:

[Он послал] ‘Абдаллаха б. аз-Зубайра, и это вернее. ’Абд-аллах б. аз-Зубайр, как утверждают, ехал, направляясь из Ифрикии в Медину, двадцать ночей.

Рассказал нам Са’ид ибн ‘Уфайр: нам сообщил ал-Мунзир б. ‘Абдаллах ал-Хизами 667 [со слов] Хишама б. ‘Урвы:

‘Абдаллах б. Са’д послал ‘Абдаллаха б. аз-Зубайра с вестью о завоевании Ифрикии. Он пришел к ‘Усману и стал рассказывать об их стычках с врагами и о том, что произошло в этом походе. ‘Усман изумился и сказал ему: «А можешь ли ты рассказать народу /186/ вроде этого?» Он ответил: «Да!» ‘Усман взял его за руку, привел к минбару и сказал: «Расскажи им то, что ты сообщил мне!» Но ‘Абдаллах сначала помедлил. Аз-Зубайр взял пригоршню камешков и собрался бросать ими в него. Тогда ‘Абдаллах стал говорить речь, которая их изумила. Аз-Зубайр говаривал: «Когда кто-нибудь из вас захочет взять замуж женщину, пусть посмотрит на ее отца и брата. И пусть никогда не видит ее родственниц у своих дверей», потому что он находил сходство ‘Абдаллаха б. аз-Зубайра с Абу Бакром. Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил ал-Лайс б. Са’д. Он сказал:

‘Абдаллах б. Са’д отправил ‘Абдаллаха б. аз-Зубайра, а тот был в его войске при завоевании. Ибн аз-Зубайр прибыл к ‘Усману б. ‘Аффану и начал с него раньше, чем зайти к своему отцу аз-Зубайру б. ал-’Авваму.

‘Усман отправился в мечеть вместе с Ибн аз-Зубайром. Он произнес хвалу Аллаху и восславил его, а затем рассказал о том, что Аллах оказал милость мусульманам руками ‘Абдаллаха б. Са’да. Потом он сказал: «Встань, о ‘Абдаллах б. аз-Зубайр, и поведай людям то, что ты видел сам!»

Аз-Зубайр сказал: «Я рассердился в душе на ‘Усмана и сказал: “Он представляет одного из юношей, еще не взрослого, но которого он считает достойным и прекрасным"». ‘Абдаллах б. аз-Зубайр встал и стал говорить, и был красноречив и правдив, и не кончил, пока не наполнил народ изумлением. Затем ‘Усман спустился [с минбара], а ‘Абдаллах подошел к своему отцу. Отец схватил его за руку и сказал: «Если ты захочешь взять замуж женщину, посмотри на ее отца и брата прежде, чем жениться!», видимо уподобляя его по красноречию Абу Бакру, его деду.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: это мне рассказал Ибн Лахи’а [со слов] Йазида б. Абу Хабиба.

И говорят:

‘Абдаллах б. Са’д направил Марвана б. ал-Хакама к ‘Усману из Ифрикии. Но я не знаю, по поводу ли победы пли позже. А Аллах знает лучше. [205]

Рассказал нам ‘Абдаллах б. Ма’шар ал-Айли: Марван б. ал-Хакам уехал из Ифрикии. Его послал ‘Абдаллах б. Са’д вместе с арабом из [племени] лахм или джузам — ‘Абд ар-Рахман [ибн ‘Абд ал-Хакам] не знает точно. Марван сказал: «Мы поехали и оказались на дороге, а наступала ночь. Мой спутник спросил меня: “Не хочешь ли [заехать] к моему другу здесь?" Я ответил: “Как ты хочешь". Он свернул со мной с дороги в сторону и пришел в монастырь. Там была повешена цепь. Он взял цепь и потряс ее, а он был более образованным, чем я. К нам вышел какой-то человек. Когда он нас увидел, то открыл ворота и мы вошли. Он не сказал ни слова, пока не развернул для меня и для моего спутника по ковру. Тогда он обратился к моему спутнику, говоря с ним на своем языке, так что у меня появились дурные мысли. Затем он обратился ко мне и спросил: “Каково твое родство с вашим халифом?" /187/ Я ответил: “Я сын его дяди". Он спросил: “А есть ли кто-нибудь ближе к нему, чем ты?" Я ответил: “Нет, если только у него не родится сын". Он спросил: “А владелец Святой земли 668 — это ты?" Я ответил: “Нет!" Он сказал: “Если ты сможешь стать им, то сделай это". Затем он предложил: “Я хочу рассказать тебе что-то, но боюсь, что ты слаб для этого". Я возразил: “Мне ли ты говоришь это?! Ведь я — это я!" Тогда он обратился к моему спутнику и заговорил с ним на непонятном языке. Затем он обратился ко мне и спросил о том же. Я ответил, как раньше. Он сказал: “Твой господин будет убит. Мы нашли, что тем, кто будет править после него, будет владелец Святой земли. Если ты можешь стать им, то сделай это". Меня охватил гнев из-за этого, а он сказал мне: “Я же сказал, что боюсь, что ты слаб для этого". Я воскликнул: “Что же мне делать, чтобы меня не постигло [такое] или подобное [этому]? Ведь ты известил меня о смерти моего господина и эмира верующих!"». Марван продолжал: «Я приехал в Медину и месяц ничего не рассказывал ‘Усману об этом. Затем вошел к нему, а он сидел на троне в своем доме с веером в руке, и сообщил ему об этом. Когда я дошел до известия об убийстве, я заплакал, не в силах говорить. ‘Усман сказал мне: “Говори то, чего недосказал". И я рассказал. ‘Усман схватил веер, кусая его, — я думаю, это так, — сказал ‘Абд ар-Рахман [ибн ‘Абд ал-Хакам], — упал на спину, схватился за пятку и стал тереть ее, так что я пожалел, что рассказал ему об этом. Затем он сказал мне: “Он сказал правду! Я тебе расскажу об этом. Когда посланник Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — завоевал Табук 669, он дал своим асхабам по одной доле добычи, а мне дал две доли. Я подумал, что посланник Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — дал мне это за мои траты из-за Табука. Я пришел к посланнику Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — и сказал ему: “Вот, ты дал мне две части добычи, а асхабам по одной части. Я думаю, что это за то, что я потратил". Но посланник Аллаха — да благословит [206] его Аллах и да приветствует! — возразил: “Нет! Я захотел, чтобы люди увидели твое место у меня или твое достоинство предо мной". И я ушел. Меня встретил ‘Абд ар-Рахман б. ‘Ауф и спросил: “Что это ты сказал посланнику Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — что его взгляд все время следит за тобой?" Я подумал, что своими словами [я выразил непослушание] посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует! Я подождал, пока он не вышел на молитву, подошел к нему и сказал: “О посланник Аллаха! ‘Абд ар-Рахман б. ‘Ауф сказал мне то-то и то-то. А ведь я более других каюсь пред Аллахом!" — или вроде этого. Он ответил: “Нет. Но ты или будешь убит, или убьешь. Так будь убит!"». А Аллах знает лучше.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: как рассказал нам Иахйа б. ‘Абдаллах б. Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да:

Завоевание Ифрикии произошло в 27 г. {647-48 г.}

Как рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама [со слов] Малика б. Анаса:

В том году умерла Хафса 670, супруга пророка, да благословит его Аллах и да приветствует!
Хассан б. ан-Ну‘ман

Затем выступил Хассан б. ан-Ну‘ман как правитель ал-Магриба. Его назначил ‘Абд ал-Малик б. Марван в 63 г. Хассан [219] пошел с большим войском и остановился в Атрабулусе. К нему собрались туда те, кто раньше ушел из Ифрикии и Атрабулуса. Хассан поставил во главе передового отряда Мухаммада б. Абу Букайра, Хилала б. Сарвана ал-Лавати и Зухайра б. Кайса. Он захватил страну и взял большую добычу. Он отправился в город Карфаген, а там были румийцы, но захватил там только их слабосильных. Он ушел и пошел походом на ал-Кахину. Она была тогда царицей берберов и овладела большей частью Ифрикии. Они сошлись у реки, которая называется ныне Нахр ал-Бала’, и вступили в жестокий бой. Ал-Кахина разбила Хассана, убила [многих] его людей и взяла в плен восемьдесят человек. Хассан прорвался, дошел от этого места до Атрабулуса и остановился в замках области Барки, которые называют Кусур Хассан 696. Он назначил править Ифрикией Абу Салиха. В область, управляемую Хассаном, входили Антабулус, Ливия 697 и Маракийа 698 до границ Адждабии 699. Ал-Кахина хорошо поступила с пленными людьми Хассана и отослала их, за исключением одного человека из [племени] ‘абс, по имени Халид б. Йазид, которого она усыновила, и он остался с ней. Хассан послал к Халиду одного человека. Тот пришел к нему и сказал: «Хассан говорит тебе: “Что мешает тебе послать нам письмо с сообщением об ал-Кахине?"». Халид б. Йазид написал Хассану письмо и вложил его в хлеб в печи, а затем дал этот хлеб послу, чтобы спрятать /201/ в нем письмо и чтобы подумал тот, кто видел хлеб, что это припасы того человека. Ал-Кахина вышла, говоря: «О дети мои! Ваша погибель в том, что едят люди!» Она повторила это [несколько раз]. Посол отправился и прибыл к Хассану с письмом, в котором содержалось сообщение о том, что ему было нужно. Потом Халид написал Хассану другое письмо и вложил его в луку седла. Он выдолбил луку, вложил туда письмо и закрыл сверху, так что заровнял и скрыл место письма. Ал-Кахина вышла снова, говоря: «О дети мои! Ваша погибель в чем-то из мертвых растений земли!» Она повторила это [несколько раз]. [Посланец] отправился и прибыл к Хассану. Когда он пошел против нее, она вышла, распустив свои волосы, и сказала: «О дети мои! Посмотрите, что это видно в небе?» Они ответили: «Мы видим какую-то красную тучу». Она возразила: «Нет, клянусь моим богом! Это пыль [из-под копыт] арабских коней!» А затем она сказала Халиду б. Йазиду: «Для того только я тебя усыновила, чтобы в день вроде сегодняшнего я была убита! Но я завещаю тебе быть добрым к этим двум твоим братьям!» Халид ответил: «Я боюсь, что, если вправду будет, как ты говоришь, их будет не сохранить». Она продолжила: «Конечно! Один из них превзойдет другого положением у арабов. Иди и получи для них пощаду!» Халид ушел, встретился с Хассаном, рассказал ему о ней и получил для ее двух сыновей пощаду. Вместе с Халидом было множество берберов из [племени] ал-бутр. Хассан назначил править ими старшего из сыновей ал-Кахины и приблизил [220] его к себе. Хассан и те, кто был с ним, пошли и сошлись с ал-Кахиной у подножия горы. Ал-Кахина и все, кто был с ней, были убиты. [Это место] называется Би’р ал-Кахина 700. Ал-Кахина была убита ... {Пропуск в тексте}

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: затем вновь идет рассказ ‘Усмана и других. Он сказал:

Затем Хассан ушел и остановился на месте нынешнего Кайравана Ифрикии. Он построил пятничную мечеть, и устроил диваны, и наложил харадж на неарабов Ифрикии и на тех, кто остался с ними вместе в христианской вере из берберов. Они все-были из [племени] ал-баранис, за исключением немногих из [племени] ал-бутр.

Хассан оставался на этом месте, пока страна не пришла в надлежащее положение, а затем в джумада II 66 г. {Январь 686 г.} направился к ‘Абд ал-Малику со своей добычей.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: рассказал нам Йахйа ибн Букайр: нам сообщил ал-Лайс б. Са’д. /202/ Он сказал:

Хассан б. ан-Ну’ман вернулся из Ифрикии в 68 г. {687-88 г.} Когда он проходил через Барку, то назначил ведать ее хараджем Ибрахима б. ан-Насрани. Затем он проследовал к ‘Абд ал-’Азизу б. Марвану — а тот был в Египте — и прибыл к ‘Абд ал-Малику. ‘Абд ал-Малик был обрадован тем, что ему сообщил Хассан о завоеваниях и добыче.

Но говорят:

‘Абд ал-’Азиз отобрал у Хассана всех пленников, которые были с ним. А с ним были приведены берберские девушки такой красоты, подобной которой не видано. Поэт Нусайб неоднократно говорил: «Я сам видел пленных, которых ‘Абд ал-’Азиз отобрал у Хассана. Среди них было двести девушек, каждая: из которых стоила тысячу динаров».

Смерть Зухайра б. Кайса

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]:

После [ухода] Хассана румийцы напали на Антабулус. Ибрахим б. ан-Насрани бежал и оставил жителей Антабулуса и зиммиев в руках румийцев. Они управляли городом сорок дней, так что там все быстро пришло в расстройство. Это дошло до ‘Абд ал-’Азиза б. Марвана. Он послал к Зухайру б. Кайсу, а тот ушел [из Ифрикии] вместе с Хассаном, и когда достиг Египта, то остался там. ‘Абд ал-’Азиз приказал ему напасть на румийцев. Но к Зухайру собралось только семьдесят его людей. Смотрителем войск был человек из [племени] ас-садиф, которого звали Джандал б. Сахр. Он был груб и жесток. Зухайр сказал ‘Абд ал-’Азизу б. Марвану: «Вот, ты приказал мне [221] отправляться, но ты ведь не послал вместе со мной смотрителя войск Джандала, и он удерживает людей от [похода] со мной благодаря своей силе и жестокости». ‘Абд ал-’Азиз был сердит на Зухайра, потому что Зухайр сражался с ним, когда его отец Марван б. ал-Хакам направил его из Айлы, чтобы он вторгся в Египет. ‘Абд ал-‘Азиз ответил Зухайру: «Я знал тебя, о Зухайр, только грубым и жестоким». Зухайр возразил ему: «Никогда не говорили мне, о Абу Лайла, что человек, который собрал то, что Аллах ниспослал Мухаммеду — да благословит его Аллах и да приветствует! — прежде, чем стал собирать твой отец, груб и жесток. Он не груб и не жесток! Я ухожу, и да не вернет меня Аллах к тебе!» Он ушел, пока в Дарне 701, в [округе] Табарки 702 из земель Антабулуса не сошелся с румийцами, а он стоял во главе [всего] семидесяти человек. Он остановился, чтобы люди примкнули к нему. Некий молодой /203/ витязь, ко-торый был с ним, обратился к нему: «Эй, Зухайр, ты струсил?» Он ответил: «Я не струсил, племянничек. Я иду на смерть, и ты идешь на смерть!» И он сошелся с румийцами, и были убиты за веру Зухайр и все его люди. Их могилы там известны по сей день.

Как рассказал нам Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да: Зухайр и его люди были убиты в 76 г. {695-96 г.}

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]:

В Амласе на побережье Антабулуса был некий человек из [племени] мазхидж по имени ‘Атийа б. Йарбу’. Он ушел вместе со своим сыном, избегая чумы. А на этом побережье было много мусульман. Он призвал их на помощь и поскакал с теми людьми, что были около него, а к нему собралось семьсот человек. Он двинулся с ними на румийцев, сразился с ними и разбил их. Они искали спасения на своих кораблях, и те, кто остался в живых, бежали. Это дошло до ‘Абд ал-’Азиза б. Марвана, и он послал к ним раба по имени Талид и направил с ним людей из египетской знати. Талид стал управлять городом.

Рассказал нам Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да. Он сказал:

Когда был убит Зухайр, Тарик был назначен эмиром в Антабулус.

Людям было тяжело правление над ними Талида, потому что он был рабом. Это дошло до ‘Абд ал-’Азиза, и он послал Талиду вольную. Талид остался в Антабулусе.

Муса б. Нусайр

Хассан б. ан-Ну’ман уехал от ‘Абд ал-Малика, отправленный им в ал-Магриб. Когда он прибыл в Египет, то сказал ‘Абд ал-’Азизу: «Напиши своему рабу, отказывая ему [в [222] правлении] Антабулусом». ‘Абд ал-’Азиз ответил: «Я не сделаю так после того, как ты оставил Антабулус и им овладели румийцы!» Хассан сказал: «Тогда я вернусь к эмиру верующих!» ‘Абд ал-’Азиз ответил: «Возвращайся!» И Хассан уехал обратно к ‘Абд ал-Малику, оставив поклажу в Египте. Он прибыл к ‘Абд ал-Малику, а тот был болен. ‘Абд ал-’Азиз направил в ал-Магриб Муса б. Нусайра. Хассан рассказал об этом ‘Абд ал-Малику. Тот пал ниц в молитве и воскликнул: «Хвала Аллаху, который дал мне возможность [избавиться] от Муса!» — из-за силы его гнева на Муса. А Муса был ‘амилем ‘Абд ал-Малика в Ираке вместе с Бишром б. Марваном. ‘Абд ал-Малик гневался на него и хотел его убить. Но ‘Абд ал-’Азиз выкупил у него Муса за деньги, потому что он видел разумность Муса б. Нусайра и его ум, и Муса оказался у него в Египте. Хассан прожил совсем немного [после этого] и умер. Муса б. Нусайр отправился в ал-Магриб в 78 г. {697-98 г.}

Рассказал нам Йахйа ибн Букайр: нам сообщил ал-Лайс. Он сказал:

Муса б. Нусайр был назначен эмиром в ал-Магриб в 79 г. {698-99 г.}

Муса отстранил Абу Салиха. Он захватил весь ал-Магриб. Завоевания его следовали одно за другим. Он написал ‘Абд ал-’Азизу б. Марвану /204/ и послал ему добычу. ‘Абд ал-’Азиз сообщил об этом ‘Абд ал-Малику, и это успокоило у ‘Абд ал-Малика то, что он имел против Муса.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил ал-Лайс б. Са’д:

Когда Муса б. Нусайр воевал в ал-Магрибе, он послал своего сына Марвана во главе войска, и тот захватил сто тысяч пленных. Он послал [также] своего племянника во главе войска, и тот взял сто тысяч пленных.

Спросили ал-Лайса: «Кто это были такие?» Ал-Лайс ответил: «Берберы».

Когда пришло письмо от Муса об этом, люди сказали: «Ибн Нусайр, клянемся Аллахом, — дурак! Откуда у него двадцать тысяч [пленных], чтобы послать эмиру верующих в качестве хумса?» Это дошло до Муса б. Нусайра, и он ответил: «Вы же [сами] послали того, кто берет для вас двадцать тысяч пленных!» Затем ‘Абд ал-Малик б. Марван умер.

Как рассказал нам Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да:

Его кончина произошла в четверг 14 шаввала 86 г. {15 октября 705 г., не четверг, а среда.} Завоевания Муса б. Нусайра в ал-Магрибе продолжались при ал-Валиде. Достоинство Муса у халифа возросло, и усилилось восхищение ал-Валида им. [223]

Spoiler (expand)

To view the link Register
To view the link Register

[Laszlo]

Берберов в источниках еще называли носителями лисама
Ибн Халдун о берберах и их соседях на русском

Spoiler (expand)

о царство Ганы ослабло, и власть их сошла на нет, и сделалось опасным дело носителей лисама, соседивших с ними с северной стороны, там, где прилегает Гана к стране берберов, как мы о том рассказали 4. Носители лисама взяли верх над черными, захватывали их верблюдов и страну их, требовали, от них подношений и подателей. Многих из числа черных заставили они принимать ислам, и те к нему пришли. Тогда царство Ганы распалось, и над ними возобладали соседившие с ними жители Coco из числа черных народов: они поработили тех и всех заставили склониться перед собой.
To view the link Register

Ибн Хаукал о берберах (середина X в.):
“Никто никогда не видел лица кого-либо из них, ни лица санхаджа, кроме глаз, ибо на них надевают лисам в детском возрасте и они растут с ней. Они считают, что рот – нечто постыдное, подобно потаенным частям тела…”
Ал-Бакри
“Все племена пустыни сохраняют обычай ношения лисама, который скрывает их лоб, поверх другой повязки, закрывающей нижнюю часть лица, так что видны только их глаза – Они не снимают эти повязки ни при каких обстоятельствах. Человек не найдет своего родича или друга, пока он носит повязку. Так, если один из них пал в бою и его повязка снята, никто не может опознать его, пока этот покров не положат обратно, ибо это для них важнее, чем их кожа. Тем, кто носит облачение, отличное от них, они дают на своем языке прозвище, означающее «мушиные уста»”.
To view the link Register
Ну и еще есть материалы не на русском. Это одни из основных источников по истории берберов
Ибн Халдун по французски

Spoiler (expand)

На французском языке на Гугл Буке
To view the link Register

Ибн Идари по турецки

Spoiler (expand)

На турецком языке на Archive.org
To view the link Register

[Laszlo]

Интересно, что завоевание Испании вообщем-то было совершено больше руками берберов чем арабов. Поэтому и испанцы называли завоевателей маврами. Этот этноним были производным от употребляемого византийцами этнонима маврусии. Характерно, что первым на завоевание был послан бербер Тарик. Гора которая находилась с европейского бока Гиблартарского пролива получила назву Джебель Тарик то есть Гибралтар. Арабский правитель Муса договорился со многими берберскими правителями, в числе которых был и Тарик. Очевидно он им предлагал завоеваные земли и добычу вместо скитания и голодной жизни в случае сражений с арабами. Берберы понимались что даже если они и победят Мусу то из Дамаска прибудут новые войска для их покорения. В 706-709 г. Муса воюя с берберами вышел на атлантическое побережье Марокко, взял под свой контроль Тафилальт и Сиджильмасу, захватил Танжер и Сус.
Вот отрывок из Абд ал-Хакама

Spoiler (expand)

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]:

Муса б. Нусайр направил своего сына Марвана б. Муса в Танджу охранять ее побережье, но он и его люди были утомлены, и он ушел, оставив Тарика б. ‘Амра во главе своего войска, а оно составляло тысячу семьсот [воинов].

Но говорят:

С Тариком было двенадцать тысяч берберов и только шестнадцать человек арабов, но это неверно.

Говорят:

Муса б. Нусайр двинулся походом из Ифрикии в Танджу. /205/ Он был первым из правителей, кто поселился в Тандже. Там были из берберов роды из [племен] ал-бутр и ал-баранис, те, которые не подчинились [арабам]. Когда Муса подошел к Тандже, он разослал конные отряды. Его конница достигла Ближнего ас-Суса, потоптала его жителей и взяла их в плен, и они были приведены к повиновению ему. Муса поставил над ними правителя, который улучшил обычаи среди них. Муса направил Бусра б. Абу Арта к крепости в трех днях [пути] от города ал-Кайравана. Тот взял ее, захватил детей ее жителей и забрал в добычу добро.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]:

[Крепость] назвали Кал’ат Буср. Она поныне известна только по его имени.http://www.vostlit.info/Texts/rus7/Abdalhakam/frametext6.htm

Многие берберы формально приняли ислам. Муса смог их заинтересовать походами еа север в Испанию. Нужно сказать, что некоторое время арабов и берберов сдерживал правитель Сеуты Юлиан, но обида причиненая ему вкстготским королем Родерихом привела к тому что правитель Сеуты переправил на своем флоте отряд Тарика
Рассказ о покорении ал-Андалуса у Ибн ал-Хакама

Spoiler (expand)

Потом Муса отставил того, кто правил для него [городом] Танджа, и назначил правителем Тарика б. Зийада, а затем ушел в ал-Кайраван.

Тарик отправился вместе с ним и невольницей по имени Умм Хаким. Тарик оставался в Тандже некоторое время. Это было в 92 г. {710-11 г.}

На проходе, который между Танджей и ал-Андалусом, был человек из неарабов по имени Иулиан, владетель Сеуты. Он был правителем города на проходе в ал-Андалус, который назывался ал-Хадра’ 703. Ал-Хадра’ соседствовала с Танджей. Иулиан подчинялся Лузрику 704, владетелю ал-Андалуса. Лузрик жил в Толедо.

Тарик вступил в переговоры с Иулианом и обменивался с ним любезностями, так что они стали делать друг другу подарки. А Иулиан послал к Лузрику, владетелю ал-Андалуса, свою дочь, чтобы он ее воспитал и обучил, а тот сделал ее беременной. Это дошло до Иулиана, и он воскликнул: «Я не вижу для него наказания и воздаяния, кроме как привести на него арабов!» Он послал к Тарику: «Я приведу тебя в ал-Андалус!» Тарик тем временем был в Тлемсене 705, а Муса б. Нусайр — в ал-Кайраване. Тарик ответил: «Я тебе не поверю, пока ты не пришлешь мне заложника!» Иулиан послал к нему [224] двух дочерей, а больше детей у него не было. Тарик поселил их в Тлемсене, обеспечив себя ими. Затем Тарик поехал к Иулиану, а тот находился в Сеуте на пути [в ал-Андалус]. Иулиан обрадовался Тарику, когда тот к нему прибыл, и сказал ему: «Я введу тебя в ал-Андалус!»

Между двумя проходами [в ал-Андалус] находится гора, которая теперь называется Джабал Тарик 706, между Сеутой и ал-Андалусом. Когда наступил вечер, Иулиан отправился со своими кораблями, перевез на них Тарика в этот проход и спрятал там па день. Когда [снова] наступил вечер, корабли вернулись к тем, кто остался из людей Тарика, и они были переправлены к нему, так что никого из них не осталось. /206/ А андалусийцы не заметили их и не думали [ни о чем], кроме того, что пришли корабли, как они приходили туда для их выгоды. Тарик находился во втором отряде. Он поплыл на корабле и прошел к своим людям. Иулиана и купцов, которые были с ним, он оставил позади в ал-Хадра’, чтобы было лучше его людям и жителям его города.

До андалусийцев дошла [весть] о Тарике, и тех, кто с ним был, и о месте, в котором они находились. Тарик отправился и пошел со своими людьми на мост с горы в селение, которое называлось Картахена 707, и двинулся, стремясь к Кордове. Он прошел мимо острова на море и оставил там свою невольницу по имени Умм Хаким и с ней несколько человек из своего войска. С тех пор этот остров называется Джазират Умм Хаким. Когда мусульмане высадились на острове, они нашли там виноградарей — никого, кроме них, там не было — и захватили их. Затем они бросились на одного из виноградарей, зарезали его, расчленили и сварили, а оставшиеся его товарищи смотрели, а мусульмане сварили мясо в другом котле. Когда оно было готово, они разделили мясо этого человека, которое варили, так что нельзя было его опознать, и стали есть мясо, которое варили. Оставшиеся виноградари смотрели на них и не сомневались, что они едят мясо их товарища. Затем мусульмане отправили оставшихся, и они рассказали андалусийцам, что мусульмане едят человеческое мясо, и сообщили, что они сделали с виноградарем.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: как нам рассказали мой отец ‘Абдаллах б. ‘Абд ал-Хакам и Хишам б. Исхак:

У андалусийцев был дом, на котором были запоры. Ни один царь у них не мог править, если не добавлял от себя еще один запор, вплоть до царя, при котором появились мусульмане. Андалусийцы хотели от него, чтобы он поставил на этот дом запор, как делали цари до него, но он отказался и сказал: «Я не поставлю на него [ запор], пока не узнаю, что в нем». Он приказал открыть его, а там изображение арабов и запись: «Когда будет открыта эта дверь, этот народ войдет в эту страну».

Затем опять идет рассказ ‘Усмана и других. Он сказал:

Когда Тарик продвинулся, его встретило войско Кордовы. [225] Против него смело пошли те, кто видел малочисленность его людей. Они вступили в бой, и сражение разгорелось. Но затем они были разбиты, и Тарик не переставал убивать их, пока они не достигли Кордовы. [Весть] об этом дошла до Лузрика, и он двинулся на них из Толедо. Они сошлись на месте, называемом Шазуна 708, на реке, которая теперь называется Вади Умм Хаким, и сразились в жестоком бою. /207/ Аллах превеликий и преславный поразил Лузрика и тех, кто был с ним.

Му’аттиб ар-Руми, раб ал-Валида б. ‘Абд ал-Малика, был во главе конницы Тарика. Му’аттиб ар-Руми двинулся, направляясь в Кордову, а Тарик пошел к Толедо, вошел туда и стал спрашивать о столе. У него не было другой заботы, кроме этого, ведь это был стол Сулаймана б. Дауда, который описывают люди Писания 709.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: рассказал нам Йахйа ибн Букайр: нам поведал ал-Лайс б. Са’д. Он сказал:

Ал-Андалус был завоеван для Муса б. Нусайра, и оттуда были взяты стол Сулаймана б. Дауда — да благословит его Аллах и да приветствует! — и венец.

Тарику сказали: «Стол находится в крепости, которая называется Фирас, в двух днях пути от Толедо. В крепости начальствует сын сестры Лузрика». Тарик послал ему и его домочадцам пощаду. Тот вышел к нему, и Тарик дал ему пощаду и сдержал обещание ему. Тарик сказал ему: «Отдай мне стол!» Тот отдал его ему, а в нем золота и драгоценных камней столько, что подобного не видано. Тарик вырвал одну из ножек стола с драгоценными камнями и золотом, которые были в ней, и подставил другую ножку. Стол был оценен в двести тысяч динаров из-за тех драгоценных камней, которые были в нем. Тарик взял то, что было у него {Начальника крепости} из драгоценных камней, оружия, золота, серебра и сосудов, и кроме этого захватил добра [столько], что подобного не видано, и забрал все это. Затем он ушел в Кордову и остался там. Он написал Муса б. Нусайру, извещая его о захвате ал-Андалуса и о взятой добыче. Муса послал письмо ал-Валиду б. ‘Абд ал-Малику, сообщая ему это, и приписал все себе. Муса написал Тарику, чтобы тот не выходил из Кордовы, пока он не прибудет к нему, и поносил его гнусной бранью.

В раджабе 93 г. {Апрель-май 712 г.} Муса б. Пусайр отправился со знатными арабами, и маула, и начальниками берберов и прибыл в ал-Андалус. Он поехал в гневе на Тарика. Вместе с ним поехал Хабиб б. Абу ‘Убайда 710. Править в ал-Кайраване Муса поставил своего сына ‘Абдаллаха б. Муса 711, это был старший из его детей. Муса прошел через ал-Хадра’, затем двинулся в Кордову. Тарик встретил его и старался расположить к себе. Он сказал: «Я только твой маула, это завоевание принадлежит тебе». Муса [226] собрал столько добра, что невозможно описать. Тарик отдал ему все, что взял в добычу.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: но говорят: Лузрик направился к Тарику, а тот был в горах. Когда Лузрик дошел до него, Тарик вышел к нему. Лузрик сидел на троне своего царства, а трон /208/ находился между двумя мулами, которые его несли. На Лузрике была его корона, перчатки и все украшения, которые надевали цари до него. Тарик и его люди вышли против него все пешие, среди них не было всадников. Они сражались от восхода солнца до заката. Они думали, что это — гибель. Но Аллах поразил Лузрика и тех, кто был с ним, и дал победу мусульманам. В ал-Магрибе никогда не было битвы кровопролитнее этой. Мусульмане не убирали от них мечей три дня. А затем люди отправились в Кордову.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: но говорят: Муса — это тот, кто отправил Тарика в Толедо. Оно стоит на середине [пути] между Кордовой и Арбуной 712, а Арбуна — это самая дальняя пограничная область ал-Андалуса. До Арбуны дошло послание ‘Умара б. ‘Абд ал-’Азиза, но затем ею овладели многобожники, и она находится в их руках до сих пор. Тарик взял стол именно там.

Лузрик владел двумя тысячами миль от побережья до того, что за упомянутыми местами. Люди захватили огромную добычу золотом и серебром.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам поведал ал-Лайс б. Са’д. Он сказал:

Был ковер из золотых полос, унизанных золотыми цепями с жемчугом, яхонтами и хризолитами. Берберы нашли его, но не смогли унести, пока не принесли топор и не разрубили его пополам. Одну половину взял себе один, а вторую — другой из них, и они все ушли. А прочие [тем временем] были заняты другим.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил ал-Лайс б. Са’д. Он сказал:

Когда был завоеван ал-Андалус, к Муса б. Нусайру пришел некий человек и сказал: «Пошли со мной [своих людей], я укажу им сокровища!» Муса послал [людей], и этот человек сказал им: «Тащите отсюда!» И они вытащили.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]:

На них посыпалось хризолитов и яхонтов столько, что подобного не видано никогда. Когда они это увидели, это их напугало, и они сказали: «Муса б. Нусайр нам не поверит!» Они послали к нему, он пришел и увидел это.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малнк: нам поведал ал-Лайс б. Са’д:

Когда Муса б. Нусайр завоевал ал-Андалус, он написал ‘Абд ал-Малику, что это не завоевание, а собирание.

Рассказал нам ‘Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил Малик б. Анас [со слов] Йахйа б. Са’ида: [221]

/209/ Когда был завоеван ал-Андалус, люди захватили там добычу и многое из нее утаили. Они снесли ее на корабли и уплыли на них. Когда они пересекали море, то услышали голос: «О Аллах! Потопи их!» Они стали молиться Аллаху и повесили на себя списки Корана.
To view the link Register

-Добавлено-Столкновение между Тариком и Мусой из-за власти и опала Мусы у халифа

Spoiler (expand)

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]:

Муса б. Нусайр схватил Тарика б. ‘Амра, крепко сковал его, заключил его в тюрьму и собрался его убить. Му’аттиб ар-Руми был гуламом ал-Валида б. ‘Абд ал-Малика. Тарик послал к нему: «Если ты представишь мое дело ал-Валиду, что ал-Андалус завоеван моими руками и что Муса заключил меня в тюрьму, стремясь убить меня, я дам тебе сто рабов». Му’аттиб договорился с ним на этом. Когда Му’аттиб собрался уехать, он попрощался с Муса б. Нусайром и сказал ему: «Не спеши [порешить] с Тариком, [хоть] у вас и вражда. Его дело дошло до эмира верующих, и я боюсь, что он в гневе на тебя». Му’аттиб уехал, а Муса остался в ал-Андалусе. Му’аттиб прибыл к ал-Валиду и сообщил ему о том, что ал-Андалус был завоеван руками Тарика, что Муса посадил его в тюрьму и хочет его убить. Ал-Валид написал к Муса, клянясь Аллахом: «Если ты его побьешь, я обязательно побью тебя, а если убьешь, я непременно убью за него твоего сына!» Он отправил письмо с Му’аттибом, и тот доставил его к Муса в ал-Андалус. Когда Муса прочел его, он освободил Тарика и отпустил его. А Тарик отдал Му’аттибу сто рабов, которых ему предназначил.

Муса уехал из ал-Андалуса с добычей, драгоценными камнями и столом. Править ал-Андалусом он оставил своего сына ‘Абд ал-’Азиза б. Муса 714. Муса оставался в ал-Андалусе 93-й, 94-й и несколько месяцев 95 г. {Соответственно 711-12-й, 712-13-й и несколько месяцев 713-14 г.} Когда Муса прибыл в Ифрикию, ал-Валид б. ‘Абд ал-Малик послал ему письмо выехать к нему. Муса выехал и оставил править Ифрикией своего сына ‘Абдаллаха б. /211/ Муса. Муса ехал с этой добычей и дарами и приехал в Египет. Ал-Валид б. ‘Абд ал-Малик заболел. Он написал Муса, торопя его. А Сулайман 715 писал ему задержаться и оставаться [в Египте], чтобы ал-Валид мог умереть и то, что было у Муса, оказалось у пего. Муса отправился, и, когда он оказался в Табарии 716, к нему пришла [весть] о смерти ал-Валида. Муса прибыл к Сулайману с этими дарами, и Сулайман был этим обрадован.

Но говорят:

Когда Муса б. Нусайр прибыл из ал-Андалуса, он не остановился в ал-Кайраване, оставил его позади, остановился в Каср ал-Ма’ и там провел ‘ид ал-адха. Затем он отправился, и вместе с ним отправился Тарик.

Рассказал нам Йахйа б. ‘Абдаллах б. Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да. Он сказал: [229]

Муса б. Нусайр возвращался, направляясь к эмиру верующих, в 96 г. {714 г.} и прибыл в ал-Фустат в четверг 24 раби’ I. {5 декабря}

Затем вновь идет рассказ ‘Усмана б. Салиха и других. Он сказал:

Пока Сулайман ворошил эти дары, вдруг появился один из людей Муса б. Нусайра по имени ‘Иса б. ‘Абдаллах Длинный из мединцев — а он ведал добычей — и сказал: «О эмир верующих! Воистину, Аллах дозволенным избавил тебя от нужды в запретном! Я ведаю этим разделяемым {т.е. добычей}. Муса не выделил хумс из всего, что он тебе привез». Сулайман рассердился, встал со своего трона и ушел домой. Затем он вышел к людям и сказал: «Да! Аллах дозволенным избавил меня от нужды в запретном!» Он приказал внести все это в казначейство. А еще раньше он приказал Муса б. Нусайру представить свои нужды и нужды своих людей и уехать в ал-Магриб.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]: но говорят:

Муса б. Нусайр прибыл к ал-Валиду б. ‘Абд ал-Малику, а ал-Валид был болен. Муса поднес ему стол, а Тарик сказал: «Я тот, кто захватил его!» Муса обвинил его во лжи, а Тарик сказал ал-Валиду: «Поставь стол и посмотри, не убрано ли от него что-нибудь!» Ал-Валид поставил его, рассмотрел и [обнаружил, что] одна из ножек не похожа на другие. Тарик сказал ему: «Спроси у него, о эмир верующих, и если он сообщит тебе то, что докажет его правдивость, то он говорит правду». Ал-Валид спросил о ножке, и Муса ответил: «Таким я его взял». Тогда Тарик вытащил ножку, которую он забрал, когда захватил стол, и сказал: «Эмир верующих получает ею доказательство правдивости того, что я сказал ему». Ал-Валид признал его правдивость, принял его слова и увеличил его награду.

Затем опять идет рассказ ‘Усмапа и других. Он сказал:

После отъезда отца ‘Абд ал-’Азиз б. Муса /212/ взял в жены женщину-христианку, дочь владетеля из андалусийцев. Говорят, что она дочь Лузрика, владетеля ал-Андалуса, которого убил Тарик. Она принесла ему из благ сего мира такое количество, что не описать. Она пришла к нему и спросила: «Что это я не вижу, чтобы люди твоего царства возвеличивали тебя и поклонялись тебе, как люди царства моего отца возвеличивали его и поклонялись ему?» Он не знал, что ей ответить. Он приказал устроить двери. Была проломана [стена] с одной стороны его замка, и он устроил двери низкими и разрешил людям [входить]. И входящий проходил к нему через двери, наклоняя голову при входе из-за того, что двери были низкими. А женщина находилась на месте, откуда люди были видны. Когда она это увидела, она сказала ‘Абд ал-’Азизу: «Теперь твоя власть стала сильной!» [230]

До людей дошло, что он проломал двери для этого, и некоторые люди утверждали, что она обратила ‘Абд ал-’Азиза в христианство. От этого возмутились Хабиб б. Абу ‘Убайда ал-Фихри и Зийад б. Набига ат-Тамими и их товарищи из племен арабов. Они сговорились убить ‘Абд ал-’Азиза из-за того, что дошло до них из его дел. Они пришли к его му’аззину и сказали: «Призови ночью к молитве, чтобы нам выйти молиться!» Му’аззин призвал к молитве, затем вновь призвал вторично. ‘Абд ал-’Азиз вышел и спросил му’аззина: «Что это ты поторопился и призвал к молитве ночью?» Затем он направился в мечеть. И вот сошлись к нему эти люди и другие, присутствовавшие на молитве. ‘Абд ал-’Азиз вышел вперед и начал, прочтя: «Когда упадет падающее, — нет ничего отрицающего ее падение! — унижая и возвышая...» {Коран LVI.1-3}. Хабиб опустил меч на голову ‘Абд ал-’Азиза, но тот убежал в свой дом, пробрался в сад и спрятался там под деревом. Хабиб б. Абу ‘Убайда и его товарищи убежали, а следом за ‘Абд ал-’Азизом направился Зийад б. Набига, пошел по его следам и нашел его под деревом. ‘Абд ал-’Азиз воскликнул: «О Ибн Набига! Спаси меня, и у тебя будет, что ты попросишь!» Зийад б. Набига ответил: «Больше ты не вкусишь жизни!» Он прикончил ‘Абд ал-’Азиза, отрубив ему голову. Это дошло до Хабиба и его товарищей, и они вернулись.

Затем они поехали с головой ‘Абд ал-’Азиза к Сулайману б. ‘Абд ал-Малику. Они поставили эмиром в ал-Андалусе Аййуба, сына сестры Муса б. Нусайра. Они прошли мимо ал-Кайравана, а там правил ‘Абдаллах б. Муса б. Нусайр, но он им не препятствовал. И они ехали и прибыли к Сулайману с головой ‘Абд ал-’Азиза б. Муса и положили ее перед ним, а Муса б. Нусайр присутствовал [при этом]. Сулайман спросил его: «Узнаешь ли ты /213/ это?» Тот ответил: «Да! Я знал, что он постник и проводит ночи в молитве, а на нем проклятие Аллаха! Воистину, тот, кто его убил, лучше него!»

Как рассказал нам Йахйа б. ‘Абдаллах [со слов] ал-Лайса б. Са’да:

Убийство ‘Абд ал-‘Азиза б. Муса произошло в 97 г. {715-16 г.}.

Говорит [Ибн ‘Абд ал-Хакам]:

Сулайман был сердит на Муса б. Нусайра. Он поручил Хабибу б. Абу ‘Убайде и его людям увезти его в Ифрикпю. Муса попросил помощи у Аййуба б. Сулаймана 717, тот оказал ему покровительство и заступился за него перед своим отцом.

Но говорят:

Сулайман схватил Муса б. Нусайра и потребовал уплатить сто тысяч динаров, обязал сделать это и отобрал то, что у него было. Муса просил защиты у Йазида б. ал-Мухаллаба 718. [231] Йазид попросил Сулаймана отдать ему Муса б. Нусайра, тот отдал его и его добро, и Йазид вернул это Ибн Нусайру и не потребовал ничего.

А народ ал-Андалуса в продолжение некоторых лет не объединял никакой правитель.

Сулайман решил совершить хаджж и повез Муса б. Нусайра, несмотря на болезнь его мужской части. Тот поехал, но в ал-Мурре 719 умер.

Как нам рассказал Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да:

Кончина Муса б. Нусайра произошла в 97 г. Затем правителем йфрикии был поставлен Мухаммад б. Йазид ал-Кураши 720. Его назначил Сулайман б. ‘Абд ал-Малик по совету Раджа б. Хайвы. Он дал отставку ‘Абдаллаху б. Муса в 96 г.

Рассказал нам Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса. Он сказал:

Мухаммад б. Йазид был назначен эмиром в Ифрикии и оставался правителем, пока не умер Сулайман б. ‘Абд ал-Малик.

Как нам рассказал Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да:

Смерть Сулаймана б. ‘Абд ал-Малика произошла в пятницу 20 сафара 99 г. {14 октября 717 г., в среду, а не в пятницу}
To view the link Register

-Добавлено-Берберское восстание

Spoiler (expand)

Берберы в Тандже восстали против ‘Убайдаллаха б. ал-Хабхаба и убили его ‘амила ‘Умара б. ‘Абдаллаха /218/ ал-Муради. Во главе этого стоял Майсара ал-Факир ал-Барбари, затем ал-Мидгари. Он стал править берберами. Он претендовал на халифское звание, назвался халифом, и ему была принесена присяга. Затем Майсара назначил править в Тандже ‘Абд ал-А‘ла б. Джурайджа ал-Ифрики, а он происходил из румийцев и был маула Ибн Нусайра. Затем Майсара пошел в ас-Сус, куда был назначен правителем Исма‘ил б. ‘Убайдаллах, которого он убил. Это была первая смута берберов в Ифрикии.

‘Убайдаллах б. ал-Хабхаб направил в Танджу к берберам Халида б. Абу Хабиба ал-Фихри — и с ним вместе отправил из народа Ифрикии курайшитов, ансаров и других. Халид и его люди были перебиты, и не спасся ни один из них. Этот поход называют «поход знатных».

Говорят:

Халид сошелся с Майсарой около Танджи, и он и те, кто был с ним, были убиты. Затем Майсара ушел в Танджу, но берберы отвергли его образ действий, изменили тому, в чем принесли присягу, убили его и поставили правителем ‘Абд ал-Малика б. Катана ал-Мухариби.

Рассказал нам Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са‘да. Он сказал:

Между Майсарой ал-Факиром и берберским населением Ифрикии было... {Пропуск в тексте.} Исма‘ил б. ‘Убайдаллах и Халид б. Абу Хабиб были убиты в 123 г. {740-41 г.}.

Ибн ал-Хабхаб отправил на берберов Хабиба б. Абу ‘Убайду. Когда он достиг Тлемсена, то схватил Муса б. Абу Халида, маула Му’авии б. Худайджа, — а он правил в Тлемсене, — и к нему собрались те, кто придерживался повиновения. Хабиб подозревал, что у него есть желание [властвовать] или что он подстрекал к смуте, и отрубил ему руку и ногу. Хабиб остался в Тлемсене во главе войска.

‘Убайдаллах б. ал-Хабхаб отправился к Хишаму б. ‘Абд ал-Малику. Это было в джумада I 123 г. {Март-апрель 741 г.}

Хишам послал править Ифрикией Кулсума б. ‘Ийада ал-Кайси 730 в джумада II 123 г. {Апрель-май 741 г.}. Он отправил впереди себя Балджа б. Бишра 731. Когда Кулсум прибыл в Ифрикию, он приказал народу Ифрикии снарядиться и выйти вместе с ним [237] против берберов и наложил на жителей Атрабулуса [повинность послать] отряд. Кулсум отправился во главе многочисленного войска и оставил править ал-Кайраваном ‘Абд ар-Рахмана ибн ‘Укбу ал-Гифари 732, а ведать военными делами — Масламу /219/ б. Саваду ал-Кураши. Против него возмутился после ухода Кулсума, устремившегося против берберов в Тандже, ‘Уккаша б. Аййуб ал-Фазари из округа Кабис, а он был суфритом 733. Он послал своего брата. Тот вступил в Сабрат, собрал там [племя] заната и осадил людей базара в их мечети. Во главе их стоял Хабиб б. Маймун. Весть об этом дошла до Сафвана б. Абу Малика, а он был эмиром в Атрабулусе. Он вывел жителей Атрабулуса и напал на брата ал-Фазари, а тот осаждал народ Сабрата. Они вступили в битву. Ал-Фазари был разбит, и его люди из [племени] заната и другие перебиты. Он бежал к своему брату в Кабис.

Маслама б. Савада во главе жителей ал-Кайравана пошел на ‘Уккашу б. Аййуба в Кабис. Они сразились. Маслама был разбит, и все, кто отправился вместе с ним, были убиты. ‘Уккаша захватил ал-Кайраван, а все жители ал-Кайравана, которые были с Масламой, засели в крепости. Во главе их был Са‘ид б. Баджра ал-Гассани.

Но говорят:

Когда Кулсум прибыл от Хишама, он прошел мимо ал-Кайравана, не останавливаясь там, и остановился на один день в Сабибе 734, а он в одном дне [пути] от ал-Кайравана. Там он праздновал фитр 735. Он написал Хабибу б. Абу ‘Убайде, чтобы тот не оставлял свое войско, пока он не прибудет. Затем Кулсум пошел в поход и прибыл к Хабибу. Они оба вместе с теми, кто был с ними, направились к Тандже. Когда Кулсум поехал к берберам, он отправил вперед Балджа ал-Кайси во главе конницы. Когда он прибыл к Хабибу, то отверг его и уменьшил его должность. Затем прибыл Кулсум. Хабиб встретил его, но Кулсум также проявил пренебрежение к нему. Кулсум произнес проповедь народу со своего переносного минбара и порицал Хабиба и осуждал его и его семью, а со своим отцом Хабибом был ‘Абд ар-Рахман б. Хабиб.

Затем Кулсум и Хабиб пошли вперед. Когда они достигли земель Танджи, к которым они стремились, их встретили отряды берберов во главе с Халидом б. Хумайдом аз-Занати, затем ал-Хатури, голыми, сняв одежду, на них были только шальвары. Они были суфритами и шли раздетыми. Хабиб б. Абу ‘Убайда посоветовал Кулсуму, чтобы бились они пеший с пешим, а всадник с всадником. Кулсум возразил ему: «Нет нам никакой пользы в твоем мнении, о сын матери Хабиба!» Он направил Балджа б. Бишра во главе конницы, чтобы растоптать ею берберов. /220/ А на конницу Кулсум полагался в душе больше, чем на пехоту. Балдж поехал ночью, так что на рассвете напал на берберов. Они встретили его голыми, сняв одежду. Конница понеслась на них, а они закричали, [237] обернулись и стали метать из пращей камни. Балдж потерпел поражение и был ранен. Конница [Кулсума] врассыпную бросилась назад, а он уже приготовил своих людей и построил их в ряды. Он послал к Хабибу б. Абу ‘Убайде и сказал: «Воистину, эмир верующих приказал мне, чтобы я назначил тебя управлять битвой и поставил тебя начальником людей!» Хабиб ответил: «Дело пропало!» Пехота берберов стала наступать по следам [отступавшей] конницы и смешала [ряды] Кулсума и его людей. Хабиб заклинал своего сына ‘Абд ар-Рахмана не спешиваться и неотступно следовать за Балджем: «Горе Балджу! Я убит!» Кулсум, Хабиб и те, кто был с ними, погибли, а люди бежали в Ифрикию.

Кулсум был убит в 123 г.

Рассказал нам Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да. Он сказал:

Кулсум был убит в 124 г. {741-42 г.} Его убил Майсара.

Балдж б. Бишр, Са’лаба ал-Джузами и остатки сирийцев бежали в ал-Андалус. Их преследовал Абу Йусуф ал-Хаввари, один из берберских мятежников. Он их нагнал и вступил в сражение. Абу Йусуф был убит, его люди бежали, а Балдж и Са‘лаба прошли в ал-Андалус.

Кулсум послал письмо андалусийцам — а ими правил ‘Абд ал-Малик б. Катан ал-Фихри, — приказывая им оказать ему помощь и выйти к нему. К ним прибыл Балдж, а они были в проходе ал-Хадра’. ‘Абд ар-Рахман б. Хабиб прибыл впереди Балджа. Он приказал ‘Абд ал-Малику б. Катану, чтобы он не слушал Балджа и не повиновался ему. Затем прибыл Балдж и остановился в ал-Джазире. Он написал ‘Абд ал-Малику б. Катану, извещая его, что он — наместник Кулсума, что свидетельствуют Са’лаба ал-Джузами и его люди. Посланцем между ними был кади ал-Андалуса. ‘Абд ал-Малик б. Катан передал власть Балджу против воли ‘Абд ар-Рахмана б. Хабиба, а тот ушел из Кордовы, не желая власти Балджа.

Когда Балдж вошел в Кордову, он заключил ‘Абд ал-Малика б. Катана в тюрьму. ‘Абд ар-Рахман б. Хабиб вместе с Умаййей б. ‘Абд ал-Маликом б. Катаном подняли возмущение и собрали людей для битвы с Балджем. Тогда Балдж вывел ‘Абд ал-Малика б. Катана из тюрьмы и сказал ему: «Стань в мечети и скажи людям, что Кулсум написал тебе, что я его наместник». ‘Абд ал-Малик стал и воскликнул: «О люди! Воистину, я правитель, [назначенный] Кулсумом. И вот я заключен в тюрьму незаконно!» И Балдж отрубил ему голову. Затем пришел /221/ ‘Абд ар-Рахман б. Хабиб с войском, и против него вышел Балдж с теми сирийцами, что были с ним. Между теми и другими была река. Ночью ‘Абд ар-Рахман переправился в Кордову. Наместником Балджа был кади, а его обвиняли в смерти ‘Абд ал-Малика б. Катана. ‘Абд [238] ар-Рахман б. Хабиб схватил его, выколол ему глаза, отсек руки и ноги, отрубил голову, распял на дереве и приставил к его телу голову свиньи, а Балдж [об этом] не знал. Затем ‘Абд ар-Рахман вышел из Кордовы, Балдж вступил с ним в бой, и ‘Абд ар-Рахман б. Хабиб был разбит. Затем он собрал другое войско, и Балдж и те, кто был с ним, были убиты.

Говорят:

Балдж не был убит. Он умер своей смертью.

Рассказал нам Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да. Он сказал:

Балдж умер в 125 г. {742-43 г.} через месяц после убийства Ибн Катана.

Потом андалусийцы были разделены между четырьмя эмирами, пока Ханзала б. Сафван ал-Калби не послал к ним Абу-л-Хаттара ал-Калби, который объединил их, но об это я расскажу в своем месте, если захочет Аллах.

Кулсум б. ‘Ийад [в свое время] послал письмо своему ‘амилу в Атрабулусе Сафвану б. Абу Малику, прося помощи. Тот отправился к нему с жителями Атрабулуса и пришел в Кабис. Его достигло известие о Кулсуме и его людях, и он ушел. А к нему пришли Са‘ид б. Баджра и те, кто заперся в крепости вместе с ним из людей Масламы б. Савады ал-Джузами. Ал-Фазари отступил к реке под названием ал-Джамма, в двенадцати милях от Кабиса. Когда Сафван б. Абу Малик ушел обратно, Са’ид б. Баджра и его люди засели в крепости Кабиса. ‘Абд ар-Рахман б. ‘Укба ал-Гифари во главе жителей ал-Кайравана отправился против ал-Фазари и сошелся с ним между Кабисом и ал-Кайраваном. Ал-Фазари был разбит, и все его люди перебиты.

Затем Хишам б. ‘Абд ал-Малик в сафаре 124 г. {Декабрь 741 — январь 742 г.} направил [в Ифрикию] Ханзалу б. Сафвана, а он был его ‘амилем в Египте. Когда он прибыл в Ифрикию, ему написали андалусийцы, и сирийцы, и другие, прося, чтобы он послал к ним правителя. Он послал Абу-л-Хаттара. Когда он прибыл в ал-Андалус, они повиновались ему. Абу-л-Хаттар стал править там, и страна ему подчинилась. Абу-л-Хаттар разделил войска Балджа б. Бишра и ‘Абд ар-Рахмана б. Хабиба. Он отправил Са’лабу б. Саламу на корабле в Ифрикию, а после него он отправил ‘Абд ар-Рахмана б. Хабиба. Вместе с Са‘лабой он отправил сирийцев, и они оказались в ал-Кайраване с Ханзалой.

Затем Ханзала б. Сафван послал ‘Абд /222/ ар-Рахмана б. ‘Укбу ал-Гифари против ‘Уккаши б. Аййуба ал-Фазари, а тот после своего бегства из Кабиса собрал [новое] войско. ‘Абд ар-Рахман б. ‘Укба сошелся с ним и с теми, кто был с ним. Ал-Фазари бежал, а все его люди были убиты. Ал-Фазари [240] снова собрал войско, ‘Абд ар-Рахман б. ‘Укба сошелся с ним и разбил его. Он собрал еще одно войско, пришел к ‘Абд ал-Вахиду б. Йазиду ал-Хаввари, затем ал-Мадхами, — а тот был суфритом — и соединился с ал-Фазари в борьбе с Ханзалой б. Сафваном. Против них пошел ‘Абд ар-Рахман б. ‘Укба во главе кайраванцев. Но ‘Абд ар-Рахман б. ‘Укба был убит, а его люди перебиты.

Как нам рассказал Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса:

Смерть ‘Абд ар-Рахмана б. ‘Укбы произошла в 124 г.

Затем ‘Абд ал-Вахид б. Йазид пошел и захватил Тунис, завладел им, и его там признали халифом. Затем он двинулся к ал-Кайравану, а ал-Фазари со своим войском прошел по округе. Они оба устремились к ал-Кайравану, спеша к нему и обгоняя друг друга, чтобы взять добычу. Когда Ханзала увидел, какие войска берберов пришли с ал-Фазари и ‘Абд ал-Вахидом, он вырыл вокруг ал-Кайравана ров. ‘Абд ал-Вахид пошел на них и написал Ханзале, приказывая очистить для него ал-Кайраван с теми, кто в нем есть. Им показалось, что город утрачен, и они подумали, что будут взяты в плен, так что, когда Ханзале понадобилось послать гонца, чтобы доставить весть, тот не хотел идти на расстояние трех миль иначе, чем за пятьдесят динаров.

Когда ‘Абд ал-Вахида застигла ночь, он был примерно в одном переходе от ал-Кайравана, в месте, которое называлось ал-Аснам 736. Ал-Фазари остановился в шести милях от ал-Кайравана. Вместе с ‘Абд ал-Вахидом был Абу Курра ал-’Укайли, он был во главе его передового отряда. Ханзала послал ал-Фазари письмо, оплакивая себя в нем и выражая в нем надежду, что они не соединятся против него, ведь у него нет силы против них двоих. Он боялся их объединения. ‘Уккаша находился ближе к Ханзале. ‘Абд ал-Вахид пришел в ал-Аснам со своим войском. Ханзала набросился на ал-Фазари, потому что он был близко, выведя с собой кайраванцев. Народ пошел с ним, отчаявшись сохранить жизнь и страшась, что уведут детей и погибнут женщины и имущество. Во главе их он поставил Мухаммада б. ‘Амра б. ‘Укбу. Они сошлись с берберами в ал-Аснаме, и Аллах поразил ‘Абд ал-Вахида и его войско. ‘Абд ал-Вахид был убит, и те, кто с ним был, были убиты, неизвестно кто, и бежал из них тот, кто [сумел] бежать.

Когда была дана Ханзале победа, ‘Уккаша ал-Фазари поспешил ночью и сразился с ним при ал-Карн, а до ‘Уккаши еще не дошло [известие] о поражении ‘Абд ал-Вахида. Аллах поразил ‘Уккашу и /223/ его людей, которые с ним были. ‘Уккаша бежал, пока не достиг каких-то округов Ифрикии. Берберское племя схватило его в плен, они привели его к Ханзале, и тот его убил.
‘Абд ал-Вахид и те, кто был с ним, были суфриты и считали дозволенным захват женщин. [241]

Как рассказал нам Йахиа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да:

‘Уккаша и ‘Абд ал-Вахид были убиты в 125 г.

Когда ‘Абд ал-Вахид стоял в ал-Аснаме, а ‘Уккаша у ал-Карн и оба приближались к ал-Кайравану, Ханзала написал Му’авии б. Сафвану, своему ‘амилу в Атрабулусе, приказывая ему идти к нему с народом Атрабулуса. Тот двинулся и дошел до Кабиса. Его достигла [весть] о поражении ‘Абд ал-Вахида и ‘Уккаши. Ханзала написал ему относительно берберов, которые восстали в Нафзаве 737 и захватили в плен зиммиев: «Пойди на них!» Му’авийа пошел на них с теми, кто был с ним, и вступил с ними в бой. Му’авийа б. Сафван был убит, и суфриты были убиты. Зиммии, которые были захвачены, были освобождены.

Ханзала послал к этому войску Му’авии Зайда б. ‘Амра ал-Калби, и тот увел его в Атрабулус.

‘Абд ар-Рахман б. Хабиб был в Тунисе, а Са’лаба б. Салама ал-Джузами — с Ханзалой; когда до сирийцев, кто был в Ифрикии, дошла [весть] об убийстве ал-Валида б. Йазида 738, все их вожди возмутились, и Са’лаба отправился на восток.

Как нам рассказал Йахйа ибн Букайр [со слов] ал-Лайса б. Са’да:

Убийство ал-Валида б. Йазида совершилось в четверг 27 джумада II 126 г. {15 апреля 744 г., в среду, а не в четверг}.

‘Абд ар-Рахман б. Хабиб восстал в Тунисе и собрал войско для борьбы с Ханзалой и изгнания его из Ифрикии. Когда это стало известно Ханзале, он послал к ‘Абд ар-Рахману знатных людей Ифрикии призвать его успокоиться и воздержаться от смуты. Они поехали, и когда они были в пути, то узнали о [приходе к] власти Марвана б. Мухаммеда. 739 Они решили вернуться. ‘Абд ар-Рахману стало известно, что Ханзала отправил к нему послов — а их было пятьдесят человек — и что они решили вернуться. Он послал конницу, и она направила послов к нему. ‘Абд ар-Рахман был сердит на них из-за того, что они поехали к нему, — а они ему написали в тайне от Ханзалы, — но, когда узнали о правлении Марвана, отказались от этого, и он отправил их в оковах в Тунис.

‘Абд ар-Рахман написал Ханзале, чтобы тот очистил для него ал-Кайраван и ушел оттуда, и дал срок три дня. Он написал управляющему байт ал-мал, чтобы тот не давал Ханзале /224/ ни динара, ни дирхема сверх того, что ему разрешено из его доли.

Когда Ханзала прочел его письмо, он стал собираться воевать с ним. Но его удержало от этого благочестие, а он был благочестив. И Ханзала с теми сирийцами из своих людей, кто подчинялся ему, уехал. Это было в джумада I 127 г. {Февраль-март 745 г.}. [242] ‘Абд ар-Рахман б. Хабиб вступил в ал-Кайраван в джумада II 126 г. {Март-апрель 744 г.}.

‘Абд ар-Рахман послал своего брата Ибн Хабиба ‘амилен в Атрабулус. Тот схватил ’Абдаллаха б. Мас’уда ат-Туджиби — а он был ибадитом 740 и их главой — и отрубил ему голову. Ибадиты стали собирать войско в Атрабулусе. Тогда ‘Абд ар-Рахман отстранил своего брата и назначил правителем Хумайда б. ‘Абдаллаха ал-’Акки. Во главе ибадитов, когда они собирали войско, стоял ‘Абд ал-Джаббар б. Кайс ал-Муради и вместе с ним — ал-Харис б. Талид ал-Хадрами. Они осадили Хумайда б. ‘Абдаллаха в каких-то селениях [округа] Атрабулуса, и на его людей напал мор. Он ушел, заключив договор и получив пощаду. Когда они ушли, ‘Абд ал-Джаббар б. Кайс схватил Нусайра б. Рашида, маула ан-саров, и убил его — а он был из людей Хумайда, и ибадиты требовали его за кровь убитого ‘Абдаллаха б. Мас’уда ат-Туджиби. ‘Абд ал-Джаббар стал править [племенем] заната и его землей.

‘Абд ар-Рахман б. Хабиб написал Йазиду б. Сафвану ал-Ма’афири стать правителем в Атрабулусе и направил Муджахида б. Муслима ал-Хаввари снискать дружбу людей и отсечь [племя] хаввара и других от ‘Абд ал-Джаббара. Муджахид провел в [племени] хаввара несколько месяцев, затем они его выгнали, и он присоединился к Йазиду б. Сафвану в Атрабулусе.

‘Абд ар-Рахман б. Хабиб направил Мухаммада б. Мафрука во главе конницы и написал Йазиду б. Сафвану идти вместе с ним. Они отправились. ‘Абд ал-Джаббар б. Кайс и ал-Харис б. Талид сошлись с ними в одном месте в земле [племени] хаввара. Йазид б. Сафван и Мухаммад б. Мафрук были убиты, а Муджахид б. Муслим бежал в землю [племени] хаввара. ‘Абд ар-Рахман б. Хабиб вернулся, к нему собралось многочисленное войско, и он двинулся с ним на ‘Абд ал-Джаббара и ал-Хариса б. Талида. Они сошлись в земле [племени] заната, и ‘Амр б. ‘Усман и его люди потерпели поражение. ‘Абд ал-Джаббар и ал-Харис овладели Атрабулусом полностью.

‘Амр б. ‘Усман ушел в Дагуга, и вместе с ним Муджахид б. Муслим. Ал-Харис б. Талид преследовал их. ‘Амр из Дагуга направился в Сахару, а ал-Харис гнался за ним. ‘Амр выступил в Сурт, но его догнала конница ал-Хариса и перебила некоторое количество его людей. ‘Амр ускакал раненный, /225/ а ал-Харис захватил его лагерь.

Дело ‘Абд ал-Джаббара и ал-Хариса стало опасным. Но затем дела их разошлись, обострилось то, что было между ними, они вступили в бой друг с другом и были убиты оба — и ‘Абд ал-Джаббар и ал-Харис.

Берберы поставили править собой Исма’ила б. Зийада ан [243] Нафуси. Его дело разрослось, и умножились присягнувшие ему. ‘Абд ар-Рахман б. Хабиб пошел против него и, когда он был в Кабисе, послал вперед своего племянника Шу’айба б. ‘Усмана во главе конницы. Тот сошелся с Исма’илом, и были убиты Исма’ил и его люди, а множество берберов были взяты в плен. ‘Абд ар-Рахман оставался в своем лагере и не присутствовал при сражении. Когда ему была дана победа, он вышел на рынок Атрабулуса вместе с пленниками. Он написал ‘Амру б. ‘Усману, тот пришел к нему из земли Сурта. Пленников вывели. ‘Абд ар-Рахман отрубил им голову и распял их. Он поставил править Атрабулусом ‘Амра б. Сувайда ал-Муради.
To view the link Register

-Добавлено-Юлиан и мусульмане у ал-Маккари

Spoiler (expand)

Осада Сеуты Тариком

Мы сказали, что Муса лично взял Танжер и Сеуту;- противоположное мнение содержится в сочинениях аль-Хозейни и и других историков, которые приписывают завоевание Тарику. Они говорят, что дав этому военачальнику командование армией, он направил его против тех народов, что обитают в северной части Африки. Тарик сначала выступил против Танжера, который взял; затем он направил свое оружие против ряда областей, признающих власть короля Андалуса, столицей которых была Сеута, сильно укрепленный город 7. Вождь варваров, именем Илиан, правил там как суверен: он был человеком большой решимости и смелости; будучи атакован Мусой, он не только смело отразил нападение, но сделал вылазку во главе своих лучших войск и принудил этого военачальника снять осаду. Муса отступил в Танжер, откуда стал делать частые набеги на земли Илиана, опустошая страну и разоряя поля, думая ослабить их голодом; однако это оказалось бесполезно, поскольку Хиттиша (Витица) 8, который тогда правил Андалусией, послал им подкрепления и обеспечил с помощью своего флота всеми видами товаров и военных припасов. Как долго Витица занимал трон Андалусии, гарнизон Сеуты защищался с величайшими храбростью и упорством, и упорно сражался за свои семьи и свободу; но после смерти этого монарха состояние дел совершенно изменилось, и по причине гражданского неспокойствия, которое вскоре возникло среди готов, мусульмане оказались способны не только подчинить города, признавшие их власть в Африке, но и перенести завоевания в самое сердце Андалусии.

Смерть Витицы

Витица оставил сыновей, но готы, недовольные ими, подняли большую суматоху и возмущение, пока не решили короновать своего предводителя Родерика, который, хотя и не был королевских кровей, принадлежал к одной из знатнейших семей той земли, и был более всего известен как храбрый воин и один из наиболее сведущих людей королевства.

Узурпация Родерика

Ибну Хайан в его Муктабисе дает некоторые сведения об этом Родерике. Он согласен с тем, что тот не был потомком королей, которые занимали трон Андалусии перед ним, однако являлся могущественным и знатным господином, уважаемым за свои таланты и смелость, и что, сформировав значительную партию сторонников, он преуспел в изъятии скипетра у сыновей Витицы.

Другой автор говорит, что когда Витица умер, он оставил трех сыновей, которые будучи в юных летах, оказались не способны управлять страной, но их мать взяла королевскую власть, и, держа бразды правления, руководила королевством от их имени – Толедо оставался ее резиденцией, так же как местом пребывания имперского двора. Однако, Родерик, который в правление ее мужа Витицы командовал кавалерией, отказался признать главенство вдовствующей королеРодериквы и, подняв мятеж в Кордове, захватил империю.

Илиан, владыка Сеуты

Но давайте выслушаем рассказ Абу Зейда Ибн Халдуна, который после сообщения, что Андалусия находилась в руках готов, и что их короля в то время звали Родериком, выражается следующим образом:” Кроме королевства Андалусии, готы имели поселения за морем, так что когда Муса прибыл в Африку, они владели значительными участками земли вдоль северного побережья. Сначала они были способны защищать их, поскольку держали Танжер, который являлся ключом к проливу, и хозяйничали в том сужении моря, которое отделяет Андалусию от Африки, и которое позволяло им посылать подкрепления, когда требовалось, и таким образом удерживать эти земли и защищать их от арабов. Большое количество племен, обитавших на побережье, подчинялось им. В той части страны, которая теперь называется Джебаль Гомора (Гомерские горы), был король берберов именем Илиан, который признавал себя подданным готских монархов, подчиняясь их власти и исповедуя их религию. В то время Африкой управлял Муса Ибн Носсейр, наместник халифа аль-Валида Ибн Абди-л-Малика, находившийся в Кайруане, в последующем городе африканских наместников. Возглавляемые этим военачальником мусульманские армии подчинили большую часть Африки и перенесли войну к крайним западным пределам, после чего проникли в гористый район близ Танжера, и открыли проход до самого пролива, где король Илиан, неспособный противостоять их нападениям, сдался и подчинился власти ислама. Муса Ибн Носсейр назначил своего вольноотпущенника Тарика Ибн Зейада аль-Лейси управлять новыми завоеваниями, также как командовать всеми войсками, расположенными в тех местах.” Так говорит Ибну Халдун, чьи сведения не сильно отличаются от данных предшествующих писателей.

Смута Илиана

Мы говорили, что одной из основных причин завоевания Андалусии было назначение Мусы Ибн Носсейра наместником Африки; вторая причина – вражда вспыхнувшая между Илианом и Родериком. Каждый историк, к которому мы обращались, более или менее полно повествует о ссоре между этими двумя личностями, что повлекла за собой вторжение Арабов. Ранее цитированный автор, Абу Зейд Ибн Халдун, производит её от желания Илиана отомстить за ряд обид, нанесенных его дочери, которая пребывала в королевском дворце; это, добавляет историк, был обычай готской знати посылать своих дочерей и обучать их в королевском дворце, вместе с дочерьми короля. Говорят, что когда Илиан услышал об оскорблении нанесенном его дочери, он немедленно явился ко двору, забрал ее и отвез обратно в Африку. Не удовлетворенный этим, он отправился к Тарику, сообщил ему о своем желании отомстить, призвал вторгнуться в Андалусию и предложил провести войско через вражескую территорию. Тарик, ничего не желавший так, как испытать воинское счастье против соседнего королевства, немедленно принял предложение Илиана, и, воспользовавшись отсутствием своего хозяина, приготовился к намеченной экспедиции. Поскольку взаимоотношения между Илианом и Родериком, а также предложение сделанное первым арабскому военачальнику, более подробно даны у других авторов, мы позаимствуем у них, то что сочтем нужным, чтобы сделать нашу историю одновременно достоверной и поучительной.

Дочь Илиана обесчещена Родериком

“Это был обычай готов” – говорит аль-Хозейни, “ принцам королевской крови, знатнейшим людям королевства и наместникам провинций посылать ко двору в Толедо тех из своих сыновей, которых они хотели возвысить и в то же время предоставить милости своего суверена, под чьим взором они обучались воинским делам, чтобы позднее получить командование войсками. Таким же образом их дочери отправлялись во дворец короля и учились вместе с его дочерьми, чтобы затем, когда они вырастут, король обручил их с юными придворными, согласно достоинству отцов, и снабдил приданым.

Случилось так, что в соответствии с этим обычаем, Илиан, владыка Сеуты, города под властью короля Родерика, обитатели которого также исповедывали христианскую религию, имея дочь, прекрасную и невинную, пересек пролив и привез ее в Толедо, где располагались двор и столица королевства. Когда Родерик увидел ее, он был так поражен ее красотой, что отчаянно влюбился в неё, и не колеблясь, когда словесные убеждения не помогли, силой овладел объектом своих желаний. Некоторое время спустя девушка нашла способ тайно уведомить отца о том несчастье, что претерпела от Родерика; и сообщают, что когда Илиан прочел послание дочери, он впал в ужасную ярость и поклялся отомстить за обиду, нанесенную Родериком, воскликнув: “Во имя Мессии! Я буду расшатывать его трон и возмущать подданных, пока все не переверну и не уничтожу.” Таким образом не может быть сомнений, что обида дочери Илиана была одной из причин завоевания Андалусии, следующей после той, что Всемогущий Аллах решил насчет него. Илиан немедленно отплыл в Андалусию, хотя ненастный сезон уже давно начался – это был месяц январь в самый разгар зимы – и поспешил в Толедо предстать перед королем, который не ожидая его в межсезонье, укорил его в оставлении своего поста, и обратился к нему со следующими словами: “Что привело тебя сюда? Ты отлично знаешь, что сейчас не время и не дело являться ко двору.” На это Илиан ответил, извиняясь, что его жена тяжело больна и очень хочет увидеть свою дочь еще раз прежде чем умрет, а потому просила и умоляла привезти её. Затем он попросил Родерика приказать, чтобы его дочь привели к нему, а весь её скарб был приготовлен к немедленному отъезду. Родерик удовлетворил его требование, не без предварительного обещания дочери держать их взаимоотношения в тайне от отца, но девушка предпочла королю отца, и сообщила последнему о поведении первого в отношении её. Говорят, опираясь на свидетельство самого Илиана, что непосредственно перед тем, как он покинул короля, последний обратился к нему так: “О Илиан! Я надеюсь, что вскоре услышу о тебе, и что ты постараешься добыть для меня несколько тех очень быстрых шадханках (соколов), которые являются источником удовольствия и развлечения, поскольку охотятся на птиц и приносят их мне.” На что Илиан ответил: ”Несомненно, о король! Я вскоре вернусь и во имя Мессии! Я не буду чувствовать себя удовлетворенным, пока не доставлю к тебе таких шадханках, каких ты никогда в жизни не видел”, имея ввиду тех арабов, которых он уже надумал вести против своей страны. Однако Родерик не понял значения его слов.”

Как только Илиан оказался в безопасности в Африке, он отправился в город Кайруан, где арабский наместник держал свой двор, и своими блестящими описаниями плодородия, богатства и обширности острова Андалуса, представляя своих соотечественников разделенными и ослабленными внутренними беспорядками, испорченными своими привычками к роскоши и длительным миром, уговорил Мусу, как мы теперь видим, послать с ним войска под командой одного из берберских вольноотпущенников, который со стремительностью сокола в его падении, подчинил всё королевство, и добавил новые и обширные владения к тем, что уже признавали власть ислама.

Некоторые историки указывают и третью причину завоевания Андалусии; они говорят, что в Толедо был дворец, построенный в древние времена мудрым королем, который, предсказав что Андалусия будет иногда подвергаться вторжению людей из Африки, поместил в одной из его комнат магическое заклинание, которым защитил страну от иностранного вторжения. Столько сколько заклинание оставалось нетронутым, Андалусия находилась в безопасности, однако когда оно было сломано (и это сделал Родерик), разрушение страны стало неизбежным. Это событие так описывается различными историками.

Заклинание созданное греками для защиты страны

Хорошо известно, что греки 9 были нацией знаменитой знанием наук, также как талантом и способностью проникновения в тайны природы. До времен Александра они населяли Восток, однако когда персы захватили эти части света и подчинили все государства греков, они решили переселиться и перенести свои знания и науку в дальнюю землю. Они остановились на острове Андалусия, поскольку он расположен на краю обитаемого мира, и в то время был мало известен, и никогда не принадлежал мудрым монархам древнейших времен, и, наконец, был необитаем; хотя Андалус, сын Иафета, сын Ноя, поселился там вскоре после потопа, устроив на нем свою резиденцию, дав свое имя и оставив на нем следы своего пребывания, но его поколение миновало и страна осталась покинутой.

Сказано, что когда земля была впервые заселена после потопа, она имела вид птицы – восток был головой – север и юг правой и левой ногами – местность между ними животом – а запад хвостом – и когда греки сделали Андалусию своей страной, предпочтя его другим, так случилось из-за ее отношения к названной части тела (хвосту), согласно картине которой мы описали землю того времени; поскольку греки древних дней были более заинтересованы в учении, чем в войне, они при каждой возможности заменяли первым последнюю: таким образом они были трусливы, встречая своих врагов скорее хитростью, чем силой, и вместо того, чтобы стесняться этого, похвалялись этим при каждой возможности, очень хорошо зная, что причина упадка и разрушения могучих империй находится в войне. Чтобы, следовательно, им не мешали и не беспокоили в изучении и насаждении наук, что составляло основной смысл их жизни, они бежали от персов, своих врагов, и переселились в Андалус, где только прибыв они начали рыть каналы и делать отводы из рек для ирригации; воздвигать мосты и акведуки, создавать крепости и укрепления, взращивать сады и виноградники, строить города и села; пахать и сеять землю, возводить здания, какие только сочли нужными ради удовольствия и удобства народа. Вскоре страна стала так густо заселена и так насыщена городами и селами, что один из их мудрейших мужей, который хорошо знал что страна, где они жили, называлась “птичий хвост”, из-за предполагаемой формы земли в виде птицы с распростертыми крыльями, сказал, что этой птицей был павлин, известный красотой своего хвоста. Это напоминает нам ответ однажды сделанный западным арабом правителю верующих Харуну ар-Рашиду (да будет с ним милость Аллаха!). Однажды этому халифу случилось обратиться к уроженцу Африки следующим образом: “Мне говорили, что мир имеет форму птицы; и что запад является хвостом.”Тебе говорили верно, о повелитель верующих!”-ответил магрибец,-“Но тот, кто это сказал должен был добавить, что эта птица – павлин.”, услышав это, Ар-Рашид рассмеялся и сильно удивился способности человека быстро вступиться за свою родную страну. Однако продолжим рассказ о заклинании.

Греки продолжали владеть Андалусией, ведя безопасную и довольную жизнь. Они сделали столицей город Толедо из-за того, что он находится в сердце Андалусии, и их главная забота состояла в его усилении против врагов и укреплении своих владений, а также в сокрытии от других народов знания об удобствах, которыми они наслаждались. Чтобы лучшим образом достичь своей цели, они обратились к звёздам, и нашли, что только два народа могут нарушить их спокойствие, и возненавидеть их, те были представлены как люди, непривычные к роскошной жизни, закаленные лишениями и работой, короче – арабы и берберы. Когда греки услышали это предсказание, их охватил страх, и беспокойство за заселенный ими остров; они решили немедленно соорудить талисман, который должен отвести надвигающееся крушение, и своей силой удержать два упомянутых в пророчестве народа. Тем временем, когда некоторые племена берберов, обитавшие на северном побережье Африки, приблизились к берегу моря, таким образом оказавшись отделенными от Андалусии только узким каналом, страхи и опасения греков увеличились, они побежали во всех направлениях в страхе перед угрозой вторжения, и этот страх перед берберами распространился так глубоко, что он проник в их род, и стал через некоторое время чертой их характера. С другой стороны, берберы узнав о злых думах и ненависти народа Андалусии, возненавидели и ополчились против него еще больше, это стало основной причиной того, почему даже много позднее редко можно было найти бербера доброжелательного к андалусийцам, и наоборот, единственно берберы более нуждались в андалусийцах, чем те в них, из-за известных нужд Африки и импорта из Андалусии, таким образом, связь между народами обеих стран существовала. Однако вернемся.

На западе Андалусии жил греческий король, который правил островом, называемым Кадис (Кадиз). Этот король имел дочь несравненной красоты, которую другие короли Андалусии – поскольку та страна управлялась несколькими королями, каждый из которых имел владения не больше чем один-два города – надеялись взять замуж. Каждый из этих королей отправил гонцов в Кадис и попросил руки прекрасной дочери. Ее отец, не желая выбирать среди столь многих претендентов, чтобы предпочтя одного не обидеть других, был очень озадачен и послал за дочерью, чтобы сообщить ей о своих сомнениях. Случилось так, что дочь этого короля была столь же мудра, как и прекрасна, поскольку у греков и мужчины и женщины рождались с природными способностями к науке; это привело к устойчивому выражению, что “наука спустилась с небес и поместилась в трех различных частях человеческого тела; в мозгах у греков, в руках у китайцев и в языке у арабов.” Затем, эта дочь, полностью прояснив в чем дело, сказала своему отцу: “Только сделай то, что я скажу тебе и не мучай больше себя этим делом” – “Итак, каков твой совет?”-“Тем, кто просит моей руки, ты должен ответить, что я отдам предпочтение тому, кто покажет себя мудрым королем”; и её отец отправил гонцов в соседние королевства, чтобы сообщить заинтересованным королям решение своей дочери. Когда влюбленные прочли письма, содержащие измышления принцессы, многие, кто не мог претендовать на силу в науке, немедленно отказались от претензий; лишь два короля нашлось среди ее многочисленных поклонников, которые провозгласили себя мудрецами, и немедленно ответили письмами, говоря о себе: “Я мудрый король.” Когда отец получил эти письма, он послал за дочерью и сообщил ей их содержание. “Смотри”, сказал он, “Мы все еще в том же затруднении, что и раньше; ибо два короля называют себя мудрецами, и если я выберу одного, я сделаю врагом другого. Что бы ты предложила делать в такой ситуации?” Дочь ответила: “Я дам каждому из королей задание, и кто из них выполнит его лучше, тот станет моим мужем.” – “И что же ты задашь?” – “В этом городе нам нужно колесо чтобы поднимать воду; я попрошу одного из них сделать такое, что будет крутиться бегущей по земле водой; и я поручу другому создать талисман или заклинание, чтобы предохранить этот остров от вторжений берберов.”

Король был восхищен планом, предложенным дочерью, и ничего в нем не меняя, написал обоим принцам, извещая об окончательном решении дочери; и каждый из них, согласившись участвовать в назначенном испытании, начал работу как можно скорее. Король, кому выпал жребий строить гидравлическую машину, воздвиг гигантское сооружение из больших камней сложенных один на другой в той части солёного моря, которое отделяет остров Андалусию от континента, в месте известном под именем сеутский пролив. Эта арка, которая была полностью построена из камней, промежутки между которыми архитектор заполнил каким-то цементом собственного состава, соединило остров Кадис с большой землей. Следы этой работы до сих пор видны в той части моря, которая отделяет Сеуту от Альхесираса, однако большая часть населения Андалусии приписывает им другое происхождение; они предполагают, что это остатки моста, который Александр велел воздвигнуть между Сеутой и Альхесирасом: однако только Аллах знает какой из двух рассказов истинный, хотя я нахожу последний из них более достоверным. Итак, когда архитектор закончил работу с камнем, он направил свежую воду с вершины высокой горы континента к острову, и пустил ее в водоем, он предусмотрел ее подъем в Андалусии посредством колеса.

Что касается другого короля, чья задача была создать магическое заклинание, он в первую очередь обратился к небесам, чтобы определить правильное время, чтобы начать его изготовление; и когда он узнал его, он начал строить квадратный помост. Материалом был белый камень, а выбранным для строительства местом песчаная пустыня на берегу моря. Чтобы придать устойчивость зданию, архитектор погрузил фундамент в землю на такую же глубину, на какую высоту строение возвышалось над поверхностью; и когда он закончил его, он поместил на крышу статую из меди и железа, смешанных друг с другом силой его науки, которой был придан вид и внешность бербера с длинной бородой; его волосы, будучи значительной длины, торчали из головы, и кроме того он имел прядь свисающую на лоб. Его одежды состояли из туники, конец которой он держал левой рукой; он был обут в сандалии, но наиболее необычным в нём было то, что хотя размеры фигуры были значительными, и она возвышалась более чем на шестьдесят или семьдесят кубитов в высоту, никакой иной опоры, кроме той что под ногами, имевшей окружность в один кубит, не было. Его правая рука была простерта вперед и в ней были видны несколько ключей и замок; правой рукой он указывал на море, как бы говоря: “Никто не пройдет этим путем”; и такова была магия этой фигуры, что так долго как она будет оставаться на месте и держать в руке ключи, ни один корабль варваров не сможет войти в пролив из-за штормов и недружелюбных вод.

Итак, каждый из королей работал с необычной энергией на своей задачей, надеясь закончив её первым, заслужить сердце принцессы. Строитель акведука оказался первым, талисман еще не был закончен и победа досталась ему: случилось так, что он спланировал всё так хорошо, что в тот самый день, когда должна была быть закончена работа его соперника, вода потекла на остров и колесо закрутилось; когда эта новость достигла соперника, который находился на вершине своего монумента, шлифуя позолоченный лик фигуры, он принял известие так близко к сердцу, что бросился вниз и замертво рухнул к подножию башни; это означало, что другой принц, лишенный соперника, стал господином женщины, колеса и заклинания.

Автор у которого взято предыдущее повествование не сообщает нам ни каким образом заклинание действовало против африканцев, ни как его сущность была разрушена, но мы можем добавить версию той же истории другого автора.

В древние времена греческие короли, которые правили Андалусией, ужасно боялись вторжения со стороны берберов, на основании пророчества о котором мы упоминали. Дабы избежать его, они соорудили различные заклинания, и средь других одно, которое поместили в мраморную урну и поставили во дворце в Толедо: дабы обеспечить его сохранность они поставили на ворота дворца замок, оставив наказ последующим королям делать тоже самое. Этот наказ непрекословно выполнялся, так что когда прошло значительное число лет двадцать семь замков было добавлено на врата здания – именно это число королей правило Андалусией, каждый из которых ставил свой замок, как положено. За некоторое время до вторжения арабов, которое, как хорошо известно, стало причиной свержения династии готов и завоевания Андалусии, на трон вступил король готов, именем Родерик 10. Однажды этот король, будучи молодым и отчаянным, собрал своих визирей, высших чиновников государства и членов совета, и сказал им следующее: “Я долгое время думал об этом доме с двадцатью семью замками и я решил открыть его, чтобы посмотреть, что он содержит, ибо уверен, что это всего лишь шутка.” “Может быть и так, о король!”-ответил один из визирей – “но честность, благоразумие и политика требуют, чтобы ты не делал этого; и чтобы, следуя примеру, отца, деда и их предшественников – никто из которых не пожелал углубиться в тайну – ты добавил новый замок на врата.” Когда визирь закончил говорить, Родерик ответил: “Нет. Я ведом неостановимым порывом, и ничто не заставит меня изменить решение. Я горячо желаю проникнуть в эту тайну, и мое любопытство должно быть удовлетворено.” “О, король!” – ответили визири – “Если ты делаешь это веря в то, что там скрыты сокровища, позволь нам услышать во сколько ты их оцениваешь, и лучше мы соберем эту сумму сами и поместим в королевскую казну, чем обнаружим себя и тебя перед лицом бедствий и отчаяния.” Но Родерик, будучи человеком непреклонным духом, крепким сердцем и твердым в решениях, не поддался переубеждению. Он остался глух к предостережениям своих советников и немедленно накправился к дворцу, а когда прибыл к вратам, которые, как мы ранее описывали, были скреплены несколькими замками, каждый из которых имел вставленный в него ключ, врата были отворены, и внутри не было обнаружено ничего иного, чем престол из золота и серебра, украшенный драгоценными камнями, на котором была следующая надпись: “Это престол Сулеймана, сына Дауда (да, пребудет с ним мир!)” Другой предмет, кроме престола, был найден в другом помещении дворца, также защищенного очень крепким замком, удалив который, Родерик смог заглянуть внутрь. Однако каково было его удивление, когда войдя в помещение, он не увидел ничего кроме урны, а внутри неё пергамента и картинки, представляющей в ярких цветах несколько всадников, выглядевших как арабы, одетые в шкуры животных и имеющие, вместо тюрбанов, локоны грязных волос; они восседали на арабских скакунах, сверкающие сабли висели у их боков, а правые руки были вооружены копьями. Родерик приказал своим помощникам раскатать свиток пергамента, и когда они это сделали, он увидел следующую надпись, сделанную большими буквами: “Когда это убежище будет нарушено, и заклинание из урны разбито, нарисованные на урне люди вторгнутся в Андалусию, свергнут королей с трона и подчинят всю страну.” Говорят, что когда Родерик прочитал это фатальное предсказание он пожалел о том, что сделал, и поверил в свое скорое падение. Он не ошибся, поскольку вскоре его настигла армия арабов, которую император Востока послал против него.

Это те заколдованные дворец и картина, о которых Родерик размышлял позже, в день битвы при Гваделете, когда, наступая на мусульман, он впервые увидел тех самых людей, чьи изображения были на пергаменте. Подробнее об этом будет сказано дальше. Однако, в чем этот рассказ правдив, а в чем нет, ведает только Аллах, ибо мы обнаружили его в различном изложении у множества историков, которые мы далее рассмотрим, когда зайдет речь о престоле Сулеймана и других деталях, связанных с этим делом, и что мы сделаем беря нашу информацию из лучших и чистейших источников. Что касается другой истории, о мудром короле, сделавшем сооружение для подвода воды из Африки в Андалусию, в неё верится слабо, поскольку Андалусия является одной из стран наиболее обильных водами и реками; а следовательно мы не видим необходимости вести воду с противоположного побережья, за исключением, как предполагают некоторые, того случая, когда принцесса поставила такую задачу, дабы запутать своего поклонника и испытать его способности, поручив ему необычную и чрезвычайно сложную задачу. Однако повторюсь, только Аллах ведает; ибо он создатель и владыка всех наук!

Глава 2

Илиан отправляется к Мусе

Как только Илиан, владыка Сеуты, благополучно вернулся в свои владения, так сразу увиделся с амиром Мусой Ибн Носсейром и предложил ему завоевание Андалусии, который описал как блистательную и благословенную страну; он сказал ему, что это земля изобильная всеми видами товаров, богатая зерном всех сортов, обильная водами, известными своей сладостью и чистотой; далее он обрисовал её обитателей, которых считал ослабленными долгим миром и недостатком оружия. Этот рассказ возбудил амбиции амира, который после серьезных размышлений над сделанным предложением, пришел к следующему соглашению с Илианом – он должен был оставить сторону, которую до сих пор держал, и перейти к мусульманам, и чтобы доказать свою враждебность к соотечественникам, исповедовавшим ту же религию, что и он, он должен был прежде всего предпринять вторжение в их страну. Илиан немедленно приступил к исполнению договоренности, и собрав войска из местностей, подчиненных его власти, погрузил их на два судна и высадился на побережье Альхесираса, он опустошил страну и на следующий день, после убийств и захвата пленников, вместе со своими соратниками благополучно вернулся в Африку, нагруженный добычей.

Муса оповещает аль-Валида о победе.

Как только новости об этой первой экспедиции, которая произошла около девяностого года, стали известны в Африке, так сразу огромное число мусульман собралось под знаменами Илиана и доверилось ему. Что касается амира Мусы, то он незамедлительно написал халифу аль-Валиду, сообщая ему, что Илиан предложил предпринять против Андалусии, и прося позволить ему начать завоевание, ответ халифа содержал следующие выражения: “Пусть страна сначала будет разведана легкими войсками 11, надо исследовать её и добыть для тебя сведения о том, что в ней есть; будь благоразумен и не позволяй мусульманам потеряться в океане опасностей и кошмаров.” На это Муса ответил: “Это не океан, а всего лишь узкий канал, берега которого видны простым глазом.” “Тем не менее” – ответил аль-Валид. – “Даже если так, пусть страна сначала будет разведана.”

Тарик и Тариф против вестготов

Spoiler (expand)

Посылает Тарифа Абу Зар’а

Поэтому Муса послал своего вольноотпущенника, бербера, именем Тарифа Абу Зар’а с четыремя сотнями пехотинцев и сотней всадников с наказом совершить набег на Андалусию. Тариф и его маленькая армия погрузились на четыре судна и высадились на острове, расположенном напротив другого острова вблизи Андалусии и известного под названием Джезира аль-Хадхара (зелёный остров) 12, где нынешние арабы держат свои корабли и морские запасы, это их основной порт при сообщении с Африкой. На этом острове, который с тех пор носит имя Тарифа, в память о его высадке, предводитель берберов оставался целый день 13, пока все его люди не вернулись к нему; затем он двинулся дальше и совершил несколько набегов на большую землю, которые доставили ему богатую добычу и несколько пленников, которые оказались столь красивы, что Муса и его соратники никогда не видели подобных им. Это произошло в месяце рамадане девяносто первого года (авг.-сент. AD 710) 14, и когда это стало известно все захотели отправиться в Андалусию.

Высадка Тарифа

Количество войск, сопровождавших Тарифа в этой экспедиции, точно не известно. Некоторые авторы приводят число в тысячу человек; другие дают ему только половину этого числа, как ранее отмечено. Однако мы полагаем, что все эти сообщения очень ненадежны, поскольку есть историки, которые считают Тарифа другим человеком, чем Абу Зар’а, как показывают слова одного из них. “Тариф вернулся из этой экспедиции нагруженный добычей, и привел значительное число пленников; другой набег был предпринят шейхом берберов, чье имя было Абу Зар’а, который высадился с тысячей человек своей нации на острове Альхесирас, и обнаружив, что население покинуло остров, сжег их дома и поля, и также церковь, сильно почитаемую ими. Затем он предал мечу тех местных обитателей, которых встретил, и, взяв небольшой полон, благополучно вернулся в Африку.”

Однако мы верим, что первое сообщение более заслуживает доверия, поскольку оно подтверждается ар-Рази и другими историками, которые делают этих двух военачальников одной и той же персоной, и называют его Абу Зар’а Тариф Ибн Малик аль-Мугхафери 15, ибо таково были его личное имя и патронимия.

Однако продолжим. Илиан во второй раз отправился к Мусе Ибн Носсейру, и представил ему счастливые плоды набега на Андалусию, предпринятого им, так же как того, что совершил Тариф Абу Зар’а, и поведал как они оба были успешны. В тоже время он подстрекал его предпринять более обширное завоевание страны: он рассказал, что пленники принесли ему, хорошие вести о плодородии и богатстве той земли. Когда Муса услышал это, он возблагодарил Аллаха за победу дарованную его слугам, и уверился в своем желании вторгнуться в Андалусию; поэтому он призвал своего освобожденного раба, которому по разным поводам доверял важные посты в своей армии, и чье имя было Тарик Ибн Зейад Ибн Абдилла, уроженец Хамдана, в Персии, хотя некоторые предполагают, что он был вольноотпущенником Мусы Ибн Носсейра, но свободнорожденным членом племени Садф, а другие делают его мавлой 16 Лахма. Более того, отмечается, что его потомство, которое жило в Андалусии отвергало, что их родоначальник был освобожденным рабом Мусы Ибн Носсейра. Некоторые авторы, и их наибольшее число, говорят что он был бербером, однако, поскольку мы предполагаем написать отдельно о Тарике, сейчас прекратим дискуссию по этому и другим вопросам, обратившись к изложению исторических событий, в том виде как мы нашли их записанными андалусийскими авторами.

Муса посылает Тарика.

Этому Тарику, освобожденному ли рабу Мусы или свободному человеку из племени Садф, арабский наместник Африки доверил важную задачу завоевания Андалусского королевства, для чего отдал под его команду армию в семь тысяч человек, главным образом берберов и рабов, и очень малое число истинных арабов. Сопровождать и вести Тарика в этой экспедиции Муса послал Илиана, который привел из своих портов, где в те времена только и строились корабли, четыре судна. Все было готово, часть армии пересекла море там, где оно отделяет Андалусию от Африки, и высадилась вместе с Тариком у подножия горы, которая позднее приняла его имя, в субботу, в месяце шабан девяносто второго года (июль, 711), соответствующем месяцу агошту (августу) 17, и четыре корабля были посланы обратно, и пересекали море до тех пор пока остаток людей Тарика благополучно не высадился на берегу.

С другой стороны говорится, что Тарик высадился двадцать четвертого реджеба (19-го июня, 711) в том же году. Еще один источник делает число людей, погрузившихся на суда, равным двенадцати тысячам, среди которых было только шестнадцать арабов, а остальные являлись берберами; однако тот же автор соглашается, что Илиан перевозил это войско на побережье Андалусии в купеческих кораблях (где взятых неизвестно) несколько раз, и Тарик был последним человеком, остававшимся на борту.

Различные историки записали два обстоятельства сопровождавших переправу Тарика и его высадку на побережье Андалусии, которую мы достаточно подробно описали. Говорят, что пока он плыл через море, которое отделяет Африку от Андалуса, он увидел сон о пророке Мухаммеде, окруженном арабами мухаджиринами и анссарами, стоявшими рядом с ним с обнаженными мечами и натянутыми луками, и услышал что пророк сказал: “Смелее, о Тарик! Выполни, то что ты предназначен исполнить”, и оглядевшись вокруг он увидел посланца Аллаха (да пребудет с ним мир и да приветствует его Господа!), который вместе со спутниками входил в Андалус. Затем Тарик проснулся и воодушевленный хорошим знамением, поспешил рассказать о чудесном явлении своим товарищам, которые сильно возрадовались и укрепились. Тарик лично был столь сильно впечатлен видением, что с того времени никогда не сомневался в своей победе.

Те же авторы сохранили еще один анекдот, который замечательно доказывает вмешательство Всемогущего в предопределение того, что завоевание Андалусии должно было свершиться посредством Тарика. Сразу после высадки на скале вольноотпущенник Мусы повел свои войска на равнину, и начал опустошать окрестности. Когда он был занят этим, одна старая женщина из Альхесираса предстала перед ним, и среди прочего сказала следующее: “Ты должен знать, о чужестранец! Что когда-то я имела мужа, знавшего будущее; и я часто слышала как он говорил людям этой страны, что иностранный военачальник придет на этот остров и подчинит его себе. Он описал его мне как человека с выдающимся вперед лбом, таким как я вижу у тебя; также он мне сказал, что человек, названный в пророчестве будет иметь черную волосатую родинку на левом плече. Теперь, если ты обнаружишь такой знак на своем теле, можешь безусловно считать себя имевшейся в виду персоной.” Когда Тарик услышал слова старой женщины, он немедленно обнажил свое плечо, и знак был обнаружен, как предсказано, слева, он и его соратники были восхищены добрым знамением.

Сведения Ибну Хайана не сильно отличаются от того, что мы процитировали из других историков. Он соглашается с тем, что Илиан, владыка Сеуты, убедил Мусу Ибн Носсейра совершить завоевание Андалусии; и что он сделал это дабы отомстить, охваченный личной враждой и ненавистью к Родерику. Он называет численность армии Тарика равной семи тысячам, большей частью берберов, которые пересекли море на четырех кораблях, предоставленных Илианом. Согласно его данным Тарик высадился в субботу, в месяце шабан девяносто второго года, и суда, доставившие его и его людей на берег, были немедленно отправлены обратно в Африку, и не прекращали плавать туда и обратно, пока вся армия благополучно не высадилась на берегах Андалусии.

С другой стороны, Ибну Халдун отмечает, что армия, которой командовал Тарик, была из трех сотен арабов и десяти тысяч берберов. Он говорит, что перед отправлением в эту экспедицию Тарик разделил его армию на два корпуса, один из них взял под свою команду, а другой отдал под команду Тарфа ан-Наджаи. Тарик, вместе со своими людьми, высадился у подножия скалы ныне называемой Джебалу-ль-фатах (гора вторжения), которая позже приняла его имя и стала называться Джебаль Тарик (гора Тарика); в тоже время его товарищ Тариф высадился на острове позднее названном в честь него Джезира Тариф (остров Тарифа). Чтобы обеспечить безопасность названных армий, оба военачальника, вскоре после высадки, выбрали хорошее место для лагеря, которое окружили стенами и рвами, ибо как только новость о их высадке распространилась, армии готов двинулись против них со всех сторон.

Точная дата вторжения Тарика называется по-разному. Некоторые историки, такие как Ибну Халдун, ограничиваются тем, что дают только год, а именно-девяносто второй (начался 28-го октября 710 г.); другие приводят месяц и день, когда это достопамятное событие предположительно случилось. Ибну-ль-Хаттиб помещает его на понедельник, за пять дней до конца реджеба (25–е реджеба) девяносто второго года (20 июня 711 г.); Ибну Хайан – на субботу месяца шабан: другие говорят о двадцать четвертом реджеба; адх-Дхоби – на восьмой день того же месяца. Нет авторов помещающих его на начало девяносто третьего года; числом преобладают те, кто относит его к девяносто второму году. Только Аллах знает истину.

Нападение Теодомира.

Однако, продолжим наше повествование. Как только Тарик ступил в Андалус, на него тотчас напал гот именем Тудмир (Теодомир), которому Родерик поручил защиту границы. Теодомир, который был тем самым военачальником кто позднее дал свое имя провинции Андалусии, названной Белад Тудмир (страна Тудмира), попытавшийся, хотя и безуспешно, остановить продвижение людей Тарика, немедленно послал гонца к своему повелителю, сообщая ему, как Тарик и его сподвижники высадились в Андалусии. Он также написал ему письмо, начинавшееся так: “В нашу землю вторгся народ, чьи имя, страна и происхождение неизвестны мне. Я не могу даже сказать тебе, когда они прибыли – пали ли они с небес, или вылезли из-под земли.”

Родерик спешит на защиту своего королевства

Когда эта новость достигла Родерика, который в то время был в стране башканов (басков), воюя на территории Банбилоны (Памплоны), где случились серьезные беспорядки, он сразу догадался, что удар нанёс Илиан. Признав, однако, важность этого нападения на его владения, он оставил то, что было в его руках, и отправившись на юг вместе со всей своей могучей армией, прибыл в Кордову, которая расположена в центре Андалусии. Там он обустроился в королевском дворце, который арабы назвали в честь него замком Родерика, и который мы уже описали в другой части этой книги. В этом дворце Родерик оставался в течение нескольких дней, ожидая прибытия многочисленных войск, которые он призвал из разных провинций своего королевства.

Пишет сыновьям Витицы

Говорят, что пока он находился в Кордове, он написал сыновьям Витицы, чтобы они пришли и соединились с ним против общего врага; хотя это и правда, как мы сообщали ранее, что Родерик узурпировал трон их отца и преследовал сыновей, однако он сохранил им жизни; эти два сына Витицы те же самые, что повернули назад и покинули строй, когда Тарик атаковал войска короля Родерика на равнине Гваделете, получив обещание Тарика восстановить их на троне отца, если они помогут против Родерика. Как бы то ни было, когда Родерик прибыл в Кордову, сыновья Витицы занимались в одной дальней провинции сбором войск, чтобы двинуться против агрессоров, и он написал им, чтобы они пришли и соединились с ним, дабы вместе выступить против арабов; и, предостерегая их от неудовольствия и опасности личной вражды в тот момент, призвал их присоединиться к нему и совместно напасть на арабов. Сыновья Витицы с готовностью согласились на предложение Родерика, и собрав все свои силы выступили на встречу с ним, и встали лагерем недалеко от деревни Шаканда, на противоположной стороне реки, к югу от кордовского дворца. Они некоторое время оставались там, не осмеливаясь войти в столицу или не доверяя Родерику, пока наконец, осознав истинность приготовлений, и увидев армию покидающую город во главе с ним, не вошли в Кордову, соединили свои силы с его, и двинулись вместе с ним против врага, хотя, как будет видно, они уже планировали предательство, которое позднее осуществили. Другие говорят, что сыновья Витицы не подчинились призывам, посланным им узурпатором Родериком; наоборот, они присоеденились к Тарику со всеми своими силами: однако, какое из этих сообщений истинно только Аллах ведает. Тем не менее, похоже, что все принцы готов пришли, чтобы соединиться с Родериком в этом походе, хотя также справедливо, что он был покинут некоторыми из благородных на поле битвы. Но значительная неуверенность царит в писаниях историков, которые записали события тех ранних времен. Даже имя монарха готов во время вторжения Тарика записано по разному, ибо мы нашли его записанным так – Рудхерик и Лудхерик; хотя последнее написание наиболее часто используется. Так же утверждается, что он был потомком Исбахана (Хиспана); однако это противоречит сведениям Ибну Хайана и других, которые говорят, что он был не королевских кровей.

Тарик посылает в Африку за подкреплением

Когда Тарик получил новости о приближении армии Родерика, которая, говорят, состояла из около ста тысяч человек, обеспеченных всеми видами оружия и боеприпасов, он написал Мусе прошение о помощи, сообщая, что он взял Альхесирас, андалусский порт, таким образом став хозяином прохода в страну; что он подчинил все районы вокруг залива; но что Родерик ныне приближается ведя против него войско, которому нет сил противостоять, за исключением случая, если того пожелает всемогущий Аллах. Муса, который со времени отправления Тарика был занят постройкой судов, к тому времени уже собрал их во множестве, с их помощью послал подкрепление из пяти тысяч мусульман, которые, добавившись к семи тысячам первой экспедиции, составили войско в двенадцать тысяч человек, жадных до добычи и жаждущих битвы. Илиан, лорд Сеуты, ставший данником мусульман, также был послан со своей армией и народом из своих владений, сопровождать эту экспедицию, и вести её в ту страну, и обеспечивать разведку.

Недовольство знати

Тем временем Родерик приближался к мусульманам с войсками варваров, их предводителями, их рыцарями, и их епископами; однако сердца первейших людей королевства были против него, они часто виделись, и в частных беседах обсуждали свое отношение к Родерику следующим образом: “Этот несчастный силой захватил трон, который не принадлежал ему по закону, ибо он не только не принадлежит к королевской семье, но некогда был одним из известнейших лакеев; мы не ведаем сколь далеко он способен зайти в дурном отношении к нам. Нет сомнений, что соратники Тарика не имеют намерений осесть в этой стране; их единственное желание наполнить руки добычей и затем вернуться. Поэтому давайте, как только начнется битва, отступим, и оставим узурпатора в одиночку биться с чужестранцами, которые быстро избавят нас от него; а когда они уйдут, мы поместим на трон того, кто этого более всего заслуживает.” Все оказались согласны с этим, и было решено, что предложенный план должен быть исполнен; два сына Витицы, которых Родерик назначил командовать правым и левым крыльями своей армии, были во главе заговора, в надежде приобрести трон своего отца.

Предательство сыновей Витицы

Когда армии сошлись, принцы начали плести паутину измены; с этой целью ими был послан к Тарику гонец, сообщивший ему как Родерик, который был лакеем и слугой их отца, после его смерти узурпировал трон; что принцы ущемлены в своих правах и что они умоляют о безопасности и защите. Они предложили отступить и перейти на сторону Тарика со всеми войсками под их командой, при условии, что арабский военачальник после подчинения всей Андалусии, сохранит за ними все владения отца, состоявшие из трех тысяч богатых и отборных ферм, тех самых что позднее проучили имя Сафайа-ль-Молюк (королевская часть). Тарик принял это предложение; и, согласно условиям, на следующий день сыновья Витицы покинули ряды армии готов посреди битвы, и перешли на сторону Тарика, что несомненно послужило одной из главнейших причин завоевания.

Родерик встает лагерем на берегах Гваделете

Родерик прибыл на берега Гваделете (Вади-Лек) с внушительной армией, которую большинство историков исчисляет сотней тысяч всадников; хотя Ибну Халдун считает ее численность равной сорока тысячам человек. Родерик погрузил все свои сокровища и боеприпасы в повозки: он сам ехал в корзине, закрепленной между двух мулов, с навесом над головой, богато украшенном жемчугом, рубинами и изумрудами. При приближении этой внушительной армии мусульмане не лишились храбрости, но приготовились встретить напасть. Тарик собрал своих людей, воодушевил их речами, и после восславлений всемогущего Аллаха и благодарностей ему за уже свершенное, приступил к мольбам о помощи в будущем. Затем он придал смелости мусульманам и усилил их рвение следующим обращением: “Куда вы денетесь – враг впереди, море позади? Во имя Аллаха! Нет для вас иного спасения, чем смелость и крепость. Оцените ситуацию – здесь вы на острове подобно сиротам покинутым миром; вскоре вы встретите могучего противника, окружившего вас со всех сторон будто бешеными волнами бурного моря, и выславшего против вас бесчисленных воинов, закованных в сталь, и снабженных всем необходимым оружием. Что вы можете противопоставить им? У вас нет иного оружия, чем ваши мечи, нет запасов, кроме тех, что вы вырвали из рук врагов; следовательно вы должны напасть на них незамедлительно, иначе ваши нужды возрастут, ветры победы более не будут дуть в вашу сторону, и страх царящий в сердцах ваших врагов может смениться великой смелостью. Отбросьте из сердец всякий страх, верьте в нашу победу, и в то, что варварский король не сможет устоять перед нашим оружием. Сюда он идет, чтобы сделать нас хозяевами его городов и замков и доставить в наши руки неисчислимые сокровища; и если вы воспользуетесь нынешней возможностью, это может стать способом овладеть ими, кроме того, что спастись от смерти. Не думайте, что я ставлю перед вами задачу, которой сам боюсь, или что я пытаюсь скрыть от вас опасности этого похода. Нет, вам предстоит великое испытание, однако знайте, если вы выдержите его, вы соберете обильный урожай удовольствий и наслаждений. И не воображайте, что когда я говорю с вами, я не собираюсь действовать как говорю, ибо мой интерес в этом предприятии велик, так что пусть мое поведение будет для вас образцом. Вы должно быть слышали многочисленные рассказы об этом острове, вы должны знать что греческие девушки прекрасные, как Гурии, их шеи, искрящиеся несчетными жемчугами и драгоценностями, их тела, одетые в туники из дорогих шелков вышитых золотом, ждут вашего прибытия, развалившись на мягких диванах во дворцах венценосных владык и принцев. Вы хорошо знаете, что халиф Абду-ль-Малик Ибну-ль-Валид избрал вас, подобно другим героям, из храбрецов; вы знаете, что великие владыки этого острова желают усыновить вас и привязать к себе узами браков, если вы смело поспешите в бой, и проявите себя как истинные чемпионы и доблестные рыцари; вы знаете, что воздаяние Аллаха ожидает вас, если вы готовы следовать его заветам и провозглашать его веру на этом острове; и, наконец, что вся добыча будет ваша и тех мусульман, что будут с вами. Держите в голове, что всемогущий Аллах изберет, согласно этому обещанию, самых выдающихся вреди вас и наградит их, как в этом мире так и в будущем; и знайте также, что я буду первым, кто подаст пример и осуществит на практике то, что советую вам; ибо это мое намерение, при встрече двух войск, атаковать христианского тирана Родерика и поразить его моей собственной рукой, если позволит Аллах. Когда вы увидите меня мчащегося на него, следуйте за мной; если я убью его, победа наша; если я буду убит раньше, чем достигну его, не беспокойтесь обо мне, а сражайтесь так, будто я всё ещё жив и нахожусь среди вас, и следуйте моему плану; как только они увидят, что их король пал, варвары несомненно рассеются. Если, однако, я буду убит после того, как сражу их короля, выберите среди себя человека, одинаково смелого и опытного, и пусть он руководит вами и ведет вас к успеху. Если вы последуете моим советам, мы несомненно победим.”

Когда Тарик таким образом обратился к своим воинам и побудил их биться храбро и встретить опасности войны с крепким сердцем – когда он таким образом посоветовал им предпринять одновременную атаку на людей Родерика и обещал им обильную добычу, если они обратят врагов в бегство – их мечты просветлели, их надежды укрепились, ветры победы подули в их сторону и они единодушно ответили ему: “Мы готовы следовать за тобой, о Тарик! Мы все, как один, встанем за тобой и сразимся за тебя; этого мы не могли бы избежать, даже думая иначе – победа наша единственная надежда на выживание.”

Битва при Гвадалете

После этого Тарик оседлал своего скакуна и его люди поступили также; эту ночь они провели в постоянном бдении, боясь врага. На следующее утро, на рассвете, обе армии приготовились к битве; каждый военачальник построил свои кавалерию и пехоту, и как только был дан сигнал, армии сошлись с шумом, будто друг с другом столкнулись две горы. Король Родерик воседал на троне под навесом из разноцветного шелка, укрывавшего его от солнечных лучей, окруженный воинами закованными в сверкающую сталь с развивающимися флагами и многочисленными знаменами и штандартами. Люди Тарика были снаряжены иначе; их груди были скрыты под кольчужными доспехами, на головах были одеты белые тюрбаны, за спинами висели арабские луки, за поясами торчали мечи, а их руки твердо сжимали длинные копья. Говорят, что когда две армии шли навстречу друг другу, и взор Родерика упал на людей в первых рядах, его охватил ужас и послышался восклик: “Во имя мессии! Это те самые люди, которых я видел нарисованными в свитке найденном в толедской усадьбе”, и с этого момента страх вошел в его сердце; а когда Тарик заметил Родерика он сказал своим сторонникам: “Это король христиан”; и бросился в атаку со своими людьми, воины окружавшие Родерика были рассеяны; видя это, Тарик прорвался через ряды врагов, пока не достиг короля и не ранил его мечом в голову, и не убил его прямо на троне; когда люди Родерика увидели, что их король пал и его телохранители рассеяны, отступление стало всеобщим и победа осталась за мусульманами. Поражение христиан было полным, вместо того чтобы собраться в одном месте, они бежали в разные стороны, а паника передалась их соотечественникам, города открыли ворота и замки сдались без сопротивления. Вышесказанное мы взяли у автора, чьи сведения имеют огромное значение, однако следует предупредить читателей, что сообщение о том, что Родерик умер от рук Тарика опровергается рядом историков, поскольку его тело, хоть и виденное на поле боя, никогда не было найдено; но об этом будет сказано далее. Мы приступим к перечислению деталей той памятной битвы, когда всемогущий Аллах обратил армию короля Родерика в бегство и даровал мусульманам полнейшую победу.

Некоторые авторы, которые описали это знаменитое сражение, утверждают, что Тарик встал лагерем рядом с Родериком к середине месяца рамадан девяносто второго года (сент. AD 711), и хотя есть некоторое расхождение в датах, все согласны, что битва случилась на берегах Вадалеке (Гваделете), в районе Шидхунда. Говорят также, что пока обе армии стояли друг напротив друга, король варваров, желая удостовериться в точной численности сил Тарика, послал одного из своих людей, чью доблесть и силу он знал, и в чьей честности он был уверен, с указанием проникнуть в лагерь Тарика и всё выяснить об их численности, вооружении, снаряжении и кораблях. Христианин отправился выполнять задание и взобрался на небольшое возвышение, откуда ему открылся хороший вид всего лагеря. Однако, он недолго оставался на своем наблюдательном пункте прежде чем был обнаружен мусульманами, которые стали преследовать его, однако христианин бежал от них и спасся благодаря быстроте своего коня. Прибыв в христианский лагерь он обратился к Родерику со следующими словами: “Эти люди, о король! Те самые, которых ты видел в свитке в заколдованном дворце. Остерегайся их! Ибо их большая часть связала себя клятвой достать тебя или погибнуть пытаясь сделать это; они сожгли свои суда, чтобы лишить себя последней надежды на бегство; они встали лагерем вдоль морского берега, решив либо умереть либо победить, ибо они хорошо знают, что в этой стране нет места, куда бы они могли бежать.” Услышав это сообщение король Родерик очень расстоился и задрожал в страхе. Тем не менее, две армии сошлись близ озера или залива; они яростно сражались с обеих сторон до тех пор пока левое и правое крылья армии Родерика, находившиеся под командой сыновей Витицы, отступили. Центр, где был Родерик, некоторое время держался твердо и судьба битвы оставалась неясной; в конце концов они бежали и Родерик раньше всех. С этого момента отступление стало всеобщим, и мусульмане начали горячо преследовать разрозненные отряды, сея смерть всюду где проходили. Родерик исчез посреди битвы и никаких сведений о нем с тех пор не было; это верно, что какие-то мусульмане нашли его любимого жеребца, молочно-белого коня, снаряженного золотым седлом, украшенным рубинами, увязшим в речной грязи, также как одну из его сандалий, вышитую рубинами и изумрудами, однако другая так и не была найдена; также не был обнаружен Родерик, хотя его искали, желая убедиться жив он или мертв, это обстоятельство привело к тому, что мусульмане решили, что он сгинул в потоке; действительно, нет авторов, которые убеждены, что он умер именно таким образом, и что при попытке пересечь реку, вес доспехов помешал его борьбе с течением, и он утонул; однако только Аллах знает, что стало с ним.

Согласно ар-Рази, сражение началось в воскресенье, за два дня до конца рамадана, и продолжалось до воскресенья, пятого шаваля, восемь полных дней, в конце которых всемогущий Аллах соблаговолил обратить идолопоклонников в бегство и даровал победу мусульманам; и он добавляет, что столь велико было число готов, павших в битве, что долгое время после битвы кости павших покрывали поле сражения.

Также говорят, что добыча найденная мусульманами в лагере христиан превосходила все расчеты, поскольку павшие принцы и великие люди готов выделялись золотыми кольцами, унизывавшими их пальцы, те, что принадлежали к среднему классу-украшениями из серебра, а рабы – медными. Тарик собрал всю добычу и разделил ее на пять долей или порций, и после отделения одной пятой, роздал остаток девяти тысячам мусульман, кроме рабов и прислуги.

Взятие Сидонии

Когда люди на противоположной стороне пролива услышали об успехе Тарика, и об обильной добыче захваченной им, они стали стекаться к нему отовсюду, пересекая море на каждом корабле или лодке, каких только могли. Так армия Тарика была серьезно усилена, христиане были вынуждены запереться в своих замках и крепостях, и, покинув равнинную страну, ушли в горы. В первую очередь Тарик отправился против Сидонии, которую осадил и взял силой после того, как гарнизон некоторое время сопротивлялся. В этом городе Тарик взял значительную добычу. Из Сидонии он направился к Морору, откуда повернул к Кармоне и, пройдя через фонтан 18, который позднее получил его имя, он проник в город, который сразу же сдался, а жители согласились платить дань. Затем он встал лагерем перед Эзихой и осадил её. Её жители были многочисленны и храбры, и имея на своей стороне остатки армии Родерика сначала яростно защищались; однако после жестокой битвы, в которой огромное число мусульман было убито или ранено, всемогущий Аллах даровал им победу, и идолопоклонники были обращены в бегство и рассеяны. Ни в одной битве с тех пор мусульмане не несли таких потерь, ибо те христиане сражались с наибольшей энергией и решимостью, и велико было опустошение, внесенное ими в ряды верующих. Тем не менее, всемогущий позволил Тарику узнать, что наместник, талантливый человек, опытный в битве, оставил город и без спутников отправился на реку мыться. Тарик не знал, кто он был, однако, оценив его доспехи и скакуна, решил что он может оказаться выдающейся личностью. Как только он узнал об этом, влекомый своей жадной до приключений натурой, он отправился в том же направлении, к реке, притворился, что пришел туда с теми же намерениями, что и варвар, и прыгнув в воду, сделал его своим пленником; затем он доставил его в лагерь, где варвар открылся и сказал, что является наместником этого города, поэтому арабский военачальник даровал ему мир на обычных условиях уплаты дани и отпустил на свободу, чтобы тот вернулся в город, где, вскоре после возвращения, выполнил свое слово, сдав его арабам.

Тем временем, Аллах наполнил страхом и тревогой сердца идолопоклонников, и их ужас чрезвычайно возрос, когда они обнаружили, что Тарик углубляется в их страну; ибо, как мы сказали в другом месте, они верили, что единственной целью его нападения является захват добычи, а затем он вернется в свою страну. Когда, однако, они увидели завоевательное наступление Тарика, их охватило отчаянье, и, покинув равнинную местность, они бежали в горы или затворились в крепких замках; лишь немногие из первейших людей отправились в столицу, Толедо, с намерением держать оборону за её стенами. Говорится, что Тарик, дабы усилить страх христиан применил следующую хитрость: он приказал своим людям сварить плоть мертвецов в присутствии готских пленников, содержавшихся в его лагере, и когда плоть была сварена в огромных медных котлах, он приказал рассечь её, таким образом будто его люди её поделили для еды; затем он позволил некоторым пленникам бежать, чтобы они могли сообщить соотечественникам о том, что видели. Эта хитрость произвела желаемый эффект, поскольку рассказ беглецов немало способствовал росту паники среди неверных.http://www.vostlit.info/Texts/rus7/Makkari/frametext41.htm

[Laszlo]

Алл-Маккари о действиях Тарика в Испании

Spoiler (expand)

Тарик разделяет свою армию

После этого, говорят, Илиан обратился к Тарику со следующими словами: “Поскольку твои враги охвачены паникой, а их армии рассеяны, отправляйся в их столицу, и уничтожь их прежде, чем они снова соберутся с силами. Возьми искусных проводников из моих людей; раздели свое войско на корпуса и пошли их в разные части страны, и, если ты последуешь моему совету, то сам с частью армии отправляйся к Толедо, где ныне собираются их предводители, чтобы обсудить свои дела и объединиться под рукой избранного вождя.”

Мугейт осаждает Кордову

Тарик немедленно последовал совету Илиана, однако, перед тем как покинуть Эзиху, отправил Мугейта ар-Руми (грека), вольноотпущенника султана аль-Валида, сына Абду-ль-Малика, с семью сотнями всадников; ибо все мусульмане без исключений к тому времени имели лошадей, захваченных у варваров, и лошади еще оставались. Мугейту был дан приказ напасть на Кордову, один из крупнейших городов. Другой отряд своей армии Тарик послал против Малаги, а третий против Гарнатты, города аль-Бирах (Эльвиры) 19, сам же во главе основных сил, поспешил к Толедо дорогой через Хаен: некоторые авторы заявляют, что Тарик лично отправился в Кордову, а не послал Мугейта, однако первая версия встречается чаще.

Так или иначе, те, кто придерживаются первой версии излагают события следующим образом. Говорят, что войско Мугейта, близко подойдя к Кордове, встало лагерем в рослом сосновом бору на берегу реки Шаканда 20. Вскоре после своего прихода в то место, он послал лазутчиков 21, чтобы исследовать местность, и они вскоре вернулись с пастухом, который, будучи спрошен о Кордове, сообщил Мугейту, что первейшие люди города покинули его и отправились в Толедо, но наместник остался с гарнизоном, состоявшим из четырех сотен всадников, кроме инвалидов и стариков 22. Пастух, спрошенный о городских стенах, сказал, что они крепки и высоки, однако в них существует пролом, который он описал. Соответственно, как только сумерки скрыли мусульман, они направились к городу и приблизились к стенам, где всемогущий Аллах открыл им пути к успеху, ниспослав град, скрывший топот их лошадей от того, чтобы быть услышанным. Мусульмане двигались мягко и незаметно до тех пор пока не вышли на берега реки, которую пересекли, и оказались на расстоянии всего тридцати или меньше кубитов от стен. Из-за проливного дождя и холода ночи, стражники, пренебрегая своими обязанностями, не охраняли стены, чем воспользовались мусульмане, неслышно и невидимо подошедшие к подножию укреплений; затем они попытались взобраться на стены, однако не сумели этого сделать, не найдя места, чтобы закрепить лестницы. В этом затруднении они снова обратились к пастуху, и попросили его провести их к пролому, о котором он говорил; что тот человек и сделал, однако попытка предпринятая там тоже не принесла легкого результата. Тем не менее, через некоторое время благодаря фиговому дереву, росшего вблизи стен, удалось добраться до пролома. Один из их сильнейших людей взобрался на дерево, по которому взошел на вершину пролома. Потом Мугейт размотал свой тюрбан и подал один из его концов тому человеку, который с помощью его помогал другим взбираться до тех пор пока значительное число мусульман перевалило через стену. Мугейт, который оставался верхом на лошади, у подножия укреплений, приказал группе убийц напасть на стражу со стороны города. Этот приказ был быстро исполнен мусульманами, которые неожиданно напав убили многих из гарнизона, и распахнув ворота дали возможность Мугейту и остальным его людям быстро овладеть городом. Как только это было сделано, Мугейт вслед за проводниками поспешил ко дворцу наместника, который получив весть о прорыве мусульман, бежал со своей охраной, числом в четыреста человек, и отправился в церковь, расположенную в западной части города, где укрепился 23. Поскольку вода шла в церковь из-под земли от источника расположенного у подножия соседней горы, осажденные некоторое время могли обороняться от Мугейта, который тем не менее правил городом и его окрестностями.

Те же авторы, а именно, заявляющие, что Тарика не было при взятии Кордовы, и что это дело было свершено исключительно Мугейтом, утверждают, что последний, после сообщения Тарику о своей победе, продолжил осаждать христиан, засевших в церкви. Через три месяца осады, видя что ничто не может сломить их, Мугейт впал в нетерпение и меланхолию, и решил применить одну хитрость, которая могла сделать его хозяином крепости. Он призвал к себе одного из своих чернокожих рабов, чье имя было Рабах, человека испытанной храбрости и твердости, и приказал ему ночью скрыться в засаженном деревьями саду, который располагался вблизи церкви, дабы при случае захватить в плен кого-нибудь из варваров, который мог бы поведать до состоянии гарнизона. Чернокожий сделал, как было приказано, однако будучи недалекого ума вскоре раскрыл свое присутствие; поскольку это был сезон, когда деревья плодоносят, а место изобиловало ими, он влез на одно из них, чтобы сорвать какой-то фрукт и съесть его. В то время, как он взбирался на дерево, он был замечен людьми из церкви, которые подойдя к тому месту, заставили его спуститься и связав отвели пленником внутрь. Велик был страх и вместе с тем удивление, которые произвел на христиан вид чернокожего человека, ибо они никогда не видели людей такого цвета; они окружили его со всех сторон, они разглядывали его с изумлением, думая что он был выкрашен каким-то веществом, придающим ему черный цвет, они суетились вокруг, а он стоял между ними, напротив подземного источника, посредством которого гарнизон снабжался водой; они начали мыть его водой и скрести жесткой щеткой 24, пока чернокожий, не в силах более сносить такое обращение, не стал их умолять прекратить это занятие, и объяснять им, что он такой же человек, как и они; поняв это они прекратили мыть его, однако продолжая пялиться на него, как на диковинку, которой раньше никогда не видели. Через семь дней плена, в течении которых христиане никогда не упускали возможности походить вокруг него и поразглядывать, по соизволению Всемогущего, однажды ночью чернокожий совершил побег и благополучно вернулся к амиру Мугейту, которому поведал о своих приключениях, сообщив промежду прочим о своих наблюдениях, также как о направлении в котором течет подземный источник, снабжающий гарнизон водой. Мугейт немедленно призвал к себе нескольких опытных людей, которые отправились искать источник в месте указанном чернокожим, и найдя его, перекрыли; с этого момента церковь была отсечена от водоснабжения, а гарнизон обречен на гибель.

Несмотря на эту потерю и на то, что осажденные не имели надежд на спасение, они были столь упорны, что когда им была предложена безопасность в обмен на принятие мусульманской веры или выплаты дани, они отказались сдаваться, и церковь была предана огню, а они все сгинули в пламени. Это причина того, что то место с тех пор называется Кенисату-ль-хараки (церковь сгоревших), и глубоко почитается христианами, по причине храбрости и стойкости проявленных при отстаивании веры людьми, павшими за неё. Их военачальник, тем не менее, не разделил их судьбу, поскольку, когда он осознал, что ситуация отчаянная, и увидел, что он и его подчиненные обречены на смерть, он оставил товарищей их судьбе, и бежал в направлении Толедо. Однако Мугейт, узнав об этом, немедленно бросился в погоню за ним и захватил его близ селения Талавера 25. Говорят, что варвар ехал на черном жеребце, благородном и проворном животном, и что когда он увидел Мугейта вблизи себя, он испугался и пришпорил своего коня, тот резко дернулся и сбросил всадника вниз. Когда Мугейт приблизился, он обнаружил его оглушенного падением, распростертого на щите, будто мертвого, и, увидев это, он захватил его оружие и взял его в плен.

Эта победа оружия Мугейта по разному описывается историками. Все согласны, правда, во взятии церкви после серьезного сопротивления, в бегстве и пленении наместника, однако некоторые считают это событие случившимся перед, а не после, разрушения укрепленной церкви, и говорят, что после захвата наместника в плен, Мугейт ворвался в здание, где оборонялись христиане, и разрушив его, предал их всех мечу: эти историки добавляют, что церковь называлась с тех пор Кенисату-ль-асраи (церковь пленников). Как бы то ни было, несомненно то, что Мугейт пленил наместника Кордовы и сохранил ему жизнь с намерением подарить его халифу аль-Валиду по возвращению на Восток, этот христианин оказался единственным пленником готом королевской крови, захваченным во время завоевания, остальные либо сдались на условиях, которые гарантировали им свободу, либо спаслись в Галисию. Тем не менее, как мы ныне знаем, Мугейт оказался не способен достигнуть своей цели, ибо некоторое время спустя между ним и Мусой возник спор, кому из них дарить королевского пленника халифу, и последний, видя что ему не удается взять верх над Мугейтом в претензии на его добычу, убил раба гота в присутствии его хозяина.

После взятия Кордовы Мугейт собрал всех иудеев города и оставил их управлять там, доверяя им более чем христианам, поскольку последние их ненавидели и враждовали с ними.

Малага и Гранада взяты военачальниками Тарика

В тоже время войска направленные против Малаги взяли власть над на этим городом, варвары спасаясь бежали в местные горы. После этого войска объединились с армией отправленной к Эльвире, и осадив её город, Гарнатах, взяли его штурмом. Цитадель последнего они доверили охране иудеев, и такая практика стала почти повсеместной в последующих войнах; когда мусульмане захватывали город, он оставался на попечении иудеев, и лишь немногого числа мусульман, а остальная армия продолжала новые завоевания, и там где иудеев оказывалось недостаточно, мусульман оставляли соответственно больше. Этот способ был также реализован и в провинции Райа, к которой принадлежала Малага.

Нападение на Теодомира

После подчинения этих двух городов, войско направилось на Тудмир, страну именуемую так в честь ее короля (Теодомира), цитаделью которой была Оуриувела (Орихвела), известная своей неприступностью. Этот король Тудмир (Теодомир) был человеком большого опыта и справедливости, который продолжительное время надежно защищал свое государство. Однако, в конце концов, вступив в битву на открытой местности, он был полностью сокрушен, и большинство его людей перебито, лишь он и несколько спутников достигли Орихуелы. Будучи в городе в безопасности, он приказал женщинам обрезать их волосы, вооружиться луками, и появиться на стенах, будто они множество воинов готовых к битве, сам он, со своими приближенными, стоя впереди, рассчитывал таким образом скрыть от мусульман реальную силу гарнизона. Эта уловка ему удалась, ибо мусульмане, переоценив его силы числом тех людей, что они увидели на стенах, предложили мир, и Теодомир, согласившись принять его, с отвращением направился в лагерь мусульман; и там, как если бы он был человеком из народа, он сначала договорился о безопасности жителей, и только потом о своей собственной. Когда мусульмане гарантировали ему мир на условиях, которые он хотел, он им открылся, извияясь за свою уловку тем, что очень сильно любит своих подданных, и его заветное желание добиться для них милостивой капитуляции. Затем он провел их в город, согласно договору, однако когда мусульмане увидели, что там находятся только женщины и дети, они очень смутились, и поняли, что были одурачены. Они, тем не менее, честно выполнили условия мира, поскольку делать так в любом случае являлось их обычаем; итак та местность Тудмир, благодаря искусству ее короля, была избавлена от вторжения мусульман, и все ее города и деревни приняли ту же капитуляцию. Мусульмане написали Тарику, сообщая о подчинении этой местности, и лишь малая часть армии осталась в столице страны, остальные направились у Толедо, чтобы присоединиться к осаждающим этот город.

Взятие Малаги и Гранады военачальниками Тарика подвергается сомнению некоторыми историками, которые приписывают его, вместе со взятием Валенсии, Дении и других городов восточных районов, Абду-ль-але, одному из сыновей Мусы, который высадился в Андалусии с отцом некоторое время спустя. Даже война против Теодомира, и мир заключенный с ним, некоторые отодвигают на девяносто четвертый год (начался 6-го октября AD 712). Ибну-ль-Хаттиб, в его истории Гранады, говорит, что Муса послал своего сына Абду-ль-алу к Тудмиру, затем к Гранаде, и наконец к Малаге, и каждое из этих мест он последовательно подчинил. Однако только Господь знает какое из этих свидетельств истинно, ибо столько много противоречий в писаниях древних авторов, что быврать из них достоверные стало задачей величайшей трудности для современного историка.

Осада и взятие Толедо Тариком

Пока происходили эти события, Тарик, согласно Ибну Хайану, достиг Толедо, двора и столицы монархии готов, и обнаружил ее покинутой, обитатели бежали и спрятались в зависимом от неё городе за горами. Тарик собрал всех иудеев той местности и оставив небольшую часть войск заботиться о городе, отправился с остальными в погоню за беглецами. Он пошел по дороге Вада-ль-Хиджара (река камней); он подошел к горному хребту, который пересек по перевалу названному в честь него (Федж-Тарик), и добрался до Мединату-ль-майида (города престола) , находившегося за горами, этот город нызывался так из-за престола, который Тарик там нашел, и который как предполагается принадлежал Сулейману, сынц Дауда. Его цвет был зеленым, его бока и ножки, последние числом триста шестьдесят пять, были изготовлены из цельных изумрудов. Тарик завладел этим бесценным сокровищем, и проследовал к городу за горами, где затворились люди, и где он также захватил множество ценных вещей и значительное число сокровищ, после чего он не стал продолжать завоевания дальше, а вернулся в Толедо в девяносто третьем году (начался в октябре AD 711), хотя некоторые авторы считают, что он тогда не вернулся, а напротив вторгся в Галисию, и шел по ней, пока не добрался до Асторги, которую подчинил, также как и окрестную страну, а уже затем вернулся в Толедо. Однако лишь Господь знает какое из этих двух мнений истинное. Кроме того, говорят, что все эти завоевания были совершены Тариком вопреки указаниям его господина Мусы Ибн Носсейра, который услышав о его успехе на берегах Гваделете, послал ему приказ не продвигаться далее по стране, а остановиться там, где он находится. Как бы то ни было, одно очевидно, что Тарик занимался покорением и завоеванием страны до прибытия своего господина Мусы Ибн Носсейра, как мы позже поведаем.

Добыча Тарика

Добыча собранная Тариком в его экспедиции к Толедо обычно представляется как почти несчитанная, и как превосходящая все описания богатством материалов и их чудесной выделки. Кроме ранее упомянутого престола Сулеймана, к которому мы еще вернемся в нашем рассказе, известный историк донес до нас список драгоценных вещей найденных в главной церкви Толедо, а именно, двадцать пять золотых корон, по одной на каждого монарха готов, которые правили Андалусией (это было обычаем того народа, что каждый из их королей должен поместить в то священное хранилище золотую диадему, с его именем, изображением и сведениями о числе детей, которых он оставил, продолжительностью жизни и правления выгравированными на ней); двадцать одну копию Пятикнижия, Госпела или Псалмов; книгу Абрахама и книгу Моисея; несколько других книг, содержащих секреты природы и искусства, или повествующих о том как обращаться с растениями, минералами, и животными, с выгодой для человека; другая, которая содержала талисманы древних греческих философов и коллекцию рецептов смесей и эликсиров; несколько золотых ваз, наполненных жемчугом, рубинами, изумрудами, топазами и всеми видами драгоценных камней; множество просторных помещений наполненных золотыми и изящными робами и туниками всех видов из шелка и сатина, без счета воинской амуницией, богато выделанными кинжалами и мечами, луками, копьями и всеми видами оборонительного и наступательного вооружения. Однако вернемся к главному предмету нашего рассказа.

Муса в Испании

Spoiler (expand)

Муса готовится переправляться в Андалусию

Согласно Ибну Хайану и другим историкам, когда Тарик нанес поражение силам империи готов, возглавляемых королем Родериком, на берегах Гваделете, он поспешил сообщить своему господину Мусе Ибн Носсейру новости о решительной победе, которую Всемогущий Аллах даровал его оружию. Однако, вместо того, чтобы поздравить себя с успехом своего вольноотпущенника, арабский амир впал в зависть, и боясь того, что продолжая завоевание, Тарик завладеет всеми добычей и славой лично, не оставив ничего ему, послал Тарику жесткий выговор за то, что тот совершил нападение без приказа, вместе с повелением не двигаться никуда далее пока он не присоедениться к нему. Далее, быстро подготовившись, он направился в Андалусию, оставив своего старшего сына Абдуллу командовать в Кайруане вместо себя, и взяв с собой Хабиба Ибн Абда аль-Фехри и трех своих сыновей, Мервана, Абду-ль-Алу и Абду-ль-Азиза, высадился на побережье Андалусии в месяц рамадан девяносто третьего года (август, AD 712), или согласно другим, в месяце реджеб того же года (июнь, AD 712). Число войск, которые возглавлял Муса в этой экспедиции, считается по-разному; некоторые говорят о десяти тысячах человек, другие о восемнадцати, иные делают их число еще более значительным. Муса взял в свою свиту несколько знатных арабов лучших семейств из Йемена и стран подчиненных мусульманами. В их числе пришли несколько таби (спутников пророка), таких как Ханаш Ибн Абдалла ас-Санани, Абду-р-Рахман Ибн Абдилла Ибн Йезид аль-Баджели, Абду-р-рахман Ибн Шамаш аль-Мисри, Абу-ль-Надар Хайан Ибн Аби Хобла, мавли бени Абди-д-Дар; некоторые добавляют Джебеля Ибн Хасана и других, чтобы довести их число до двадцати пяти.

За некоторое время до того, как Муса оставил Африку, его достигли новости о том, как Тарик, нарушив его приказ, проник глубоко в страну, и подчинил либо лично, либо через своих военачальников главные города той земли, собрав несметную добычу. Поэтому он решил поспешить в Андалусию и наказать своего вольноотпущенника за нарушение отданных приказов. Он отплыл из Сеуты и, избежав гор, где высадился Тарик, сошел на берег в месте, которое с тех пор зовется Джебаль-Муса (гора Мусы) 26. Затем он проследовал к Алжесирасу, где он, как говорят, высказал желание не следовать тем же путем, что и Тарик. Некоторые из людей Илиана, которые служили ему проводниками, сказали ему: ”Мы проведем тебя более короткой дорогой, чем его, и доведем до городов более населенных и богатых, чем те, которые он завоевал; городов, которые не захватывал еще ни один завоеватель, но которые, если будет воля Аллаха, сдадутся тебе.”

Воодушевленный этим сообщением Муса последовал за проводниками, ибо мысль о том, что Тарик превзошел его в завоевании, беспокоила его очень сильно. Они провели его вдоль побережья Сидхуна (Сидонии), которую он взял штурмом, а ее жители обратились к

его милости; затем он направился к Кармуне (Кармоне), сильнейшему городу Андалусии и лучше всего приспособленному к обороне против осаждающих врагов, однако он взял его благодаря уловке, которую придумал. Люди Илиана вошли туда под видом небольшой группы друзей, бегущих от врага, они собрались ночью, когда, распахнув ворота, впустили мусульман, которые напали на стражу и сделались хозяевами города. Затем Муса проследовал к Севилье, крупнейшему и наиболее важному городу Андалусии из-за его строений и древних руин. Этот город был столицей страны в древние времена, и оставался таковой до завоевания Андалусии готами, когда правительство было перенесено в Толедо, как мы рассматривали в другом месте; все еще главы церкви находились там, и Севилья считалась одним из первейших городов Андалусии. Некоторое время город выдерживал атаки Мусы, однако в конце концов этот военачальник вошел в него силой оружия, а варвары бежали в Баджу (Беху). Муса собрал иудеев в цитадели и оставил часть своих войск для защиты этого места, сам же направился к Мериде, которая также была центром государства при некоторых королях той страны. Этот город имел значительные размеры и великую силу; в нем находились руины дворцов, храмов огромных размеров и исключительной красоты, и другие общественные здания. Муса осадил его, однако жители, будучи храбры и тверды, отбрасывали мусульман несколько раз с большими потерями. Муса соорудил военную машину 27, с помощью которой мусульмане приблизились к крепости под прикрытием и начали разрушать стену; однако и это оказалось бесполезно, ибо как только они начали разбирать и отодвигать камни они обнаружили себя на открытом пространстве, то что варвары на своем языке называют аль-еша месха: сложив свои топоры и другой рабочий инструмент они были внезапно атакованы врагами, которые убили множество мусульман у той машины, почему место где это событие имело место получило название Борджу-ш-шоходу (башня мучеников). После этого Муса предложил договориться с осажденными о мире; соттветственно депутация, состоявшая из первейших жителей, явилась из города чтобы обсудить условия. Получив гарантии безопасности депутаты достигли лагеря мусульман, где Муса применил следующую уловку, чтобы одурачить и удивить их: в первый раз он принял их с непокрытыми волосами и бородой белого цвета. Не придя к согласию, депутаты вернулись обратно в город, и явились перед ним опять за день до праздника аль-фитр 28; однако каково было их удивление видеть его бороду, которую он натер хинной, окрашенной в густой рыжий цвет, с вкраплениями арфадж 29. Снова не придя к взаимопониманию, депутаты вернулись в город и когда они пришли посетить Мусу на следующий день, они были еще больше удивлены увидев его волосы и бороду полностью черными, событие которое наполнило их удивлением, ибо варвары были совершенно незнакомы с практикой покраски и ухода за бородой. Когда они вернулись обратно в город, они сказали своим соотечественникам: ”Знайте, что мы сражаемся с народом пророков, которые могут менять свою внешность как заблагорассудится и принимать любую форму, какая нравится. Мы видели их короля, который был старым человеком, а стал молодым; поэтому наш совет следующий: мы должны отправиться к нему и дать ему , что он хочет, ибо людям как он мы не можем сопротивляться.” Народ с этим согласился и мир с Мусой был заключен на следующих условиях, а именно, что собственность всех граждан, павших во время осады, так же как тех, кто бежал в Галисию, вместе со всеми богатствами и украшениями церквей, должна перейти к мусульманам, но что все остальные находившиеся в городе в момент капитуляции должны остаться не потревоженными в обладании собственностью. На этих условиях город сдался в день праздника аль-фитр девяносто четвертого года (начался 6-го октября AD 712).

Восстание в Севилье

Тем временем, пока Муса был занят завоеванием Мериды, обитатели Севильи, с помощью тех, кто находился в Бехе и Либле (Нибле), восстали против мусульман и убили около восьмидесяти человек из гарнизона; в связи с этим, после подчинения Мериды, Муса отправил своего сына Абду-ль-Азиза с войском против мятежников. Сначала тот прибыл в Севилью, которую взял, устроив великую резню среди жителей; потом он проследовал к Нибле, которую также подчинил, и после восстановления власти ислама в тех краях, отправился обратно в Севилью, где остался, сделав ее столицей завоеваний мусульман.

Муса направляется в Толедо

В конце месяца шавваль того же года (девяносто четвертого), Муса оставил Мериду, чтобы направиться в Толедо, и когда Тарик узнал о его прибытии, он вышел, чтобы вместе со своими первейшими сановниками приветствовать его и встретить в местности Талавера. Так было согласно некоторым историкам, ибо другие говорят, что из Мериды он направился в Галисию, в которую проник через горный перевал называемый Федж-Тарик (переход Тарика), и пересек всю эту страну, пока не повстречал Тарика у Асторги. Но первый рассказ более вероятен, поскольку приводится лучшими писателями. Все согласны, тем не менее, что прием Мусой его вольноотпущенника был недобрым и несправедливым – он грубо напомнил ему о продвижении в глубь страны в нарушение приказов, и публично объявил о своем неудовольствии и раздражении им. Также говорят, что когда при встрече хозяина Тарик уважительно спешился с коня, чтобы оказать ему честь, Муса ударил его хлыстом, обвинил его в неповиновении и отчитал перед всем войском за действия вопреки приказам. Затем он взял Тарика с собой в Толедо, где призвал его выдать всю добычу захваченную у врага при взятии этого города, и особенно знаменитый престол Сулеймана, сына Дауда, который он желал более жадно, чем какую либо другую вещь, обнаруженную во время завоевания.

О Мусе и его опале

Spoiler (expand)

Примирение Мусы с Тариком

После этого Муса примирился с Тариком, стал обращаться с ним ласково и добро, и утвердил его командующим авангарда. Затем он велел ему двигаться со своим отрядом перед собой, Муса же отправился следом во главе основных войск. Направившись по пути в Ат-тадхеру-ль-али (Арагон), они подчинили Сарагосу и ее окрестности, и продолжили проникать вглубь страны, Тарик шел впереди, не пропуская ни одного места без того, чтобы взять его и захватить его богатства, ибо Всемогущий Аллах поразил ужасом сердца неверных, и никто не выходил к нему, кроме как просить о мире. Муса следовал за Тариком, утверждая завоевания начатые тем, и подтверждая местным жителям условия, на которых они сошлись с его помощником. Когда та страна вся целиком была подчинена, некоторые из мусульман высказали мнение, что ради безопасности они должны вернуться, в то время как другие жадно желали вторгнуться в землю франков. Соответственно Муса, после некоторого времени, затраченного на разделение тех, кто хотел отправиться с ним от тех, кто желал остаться, двинулся с частью войска в страну франков, землю где после них мусульмане никогда не совершали завоеваний, брали добычу, захватывали города или даровали мир на обычных условиях, пока они не достигли реки Родхано (Роны), которая была крайним пределом их завоеваний и вторжений в земли варваров. В то же время, отряды, которые Тарик привел в Андалусию, подчинили также страну Афранж, и сделались хозяевами двух городов Барселоны и Нарбонны, скалы Абениун (Авиньон), и крепости Лудхун (Лион), на берегах Роны, мусульмане продвинулись глубоко в ту страну и значительно удалились от берега, которым они шли. Расстояние между Нарбонной, в стране Афранж, и Кордовой составляет, согласно некоторым, триста тридцать пять фарсангов 30, согласно другим, триста пятьдесят.

Как далеко дошли завоевания Мусы в земле франков историкам Андалусии точно не известно. Некоторые говорят, что после взятия Сарагоссы он отправился на восток в страну франков, подчиняя на своем пути Жирону, Калахорру, Таррагону, Барселону и другие крупнейшие города в той местности. Другие говорят, что он проник вплоть до Нарбонны и Каркассона, подчинив тот и другой. Они сообщают что на пути к одному из этих городов он пересек большую пустыню, где видел руины древних сооружений рассыпанные по земле, и среди них колоссальный монумент, похожий на колонну, устремленную в небо, со следующими выгравированными на камне надписями, сделанными арабскими буквами. “О, сыны Исмаила, как только вы прибудете, сразу же возвращайтесь.” И на другой стороне: “Если вы зайдете за этот камень, вы отправитесь в свою страну, чтобы воевать друг с другом, и ваши слы иссякнут в беспорядках и гражданских войнах.” Муса испугался таинственного значения этих фраз; он созвал своих людей и посоветовался с ними повернуть ли обратно или идти дальше за колонну; мнения разделились, однако большая часть пожелала вернуться, Муса последовал их совету, и отступил со всей армией в Андалусию, увидев достаточно мест чтобы править среди бескрайних равнин, что лежали перед ним.

У Ибну Халдуна есть следующие слова: “Встретив своего господина, Мусу Ибн Носсейра, Тарик передал свои войска под его команду и стал подчиняться его приказам. После этого Муса завершил завоевание Андалусии, а ведомые им мусульманские армии дошли до Барселоны на востоке, Нарбонны на севере и кадисского идола на западе, подчинив все провинции между ними и приобретя огромную добычу. Поэтому вполне верится, что воодушевленный успехом, Муса планировал вернуться на восток через Константинополь; для чего он намеревался идти из Андалусии во главе своих храбрых войск, пока, прокладывая дорогу через бесчисленные христианские народы, которые заселяют огромный континент, не прибыл бы ко двору восточных халифов. Однако, этот план достиг ушей аль-Валида, который хорошо знал о состоянии дел в Андалусии, и боялся, что если Муса выскажет своё намерение армии, она целиком последует за ним, а потому послал гонца, высказать свое неудовольствие, и приказать ему отказаться от скорозрелого предприятия, а также явиться лично, без армии, перед лицом халифа.” Так повествует Ибну Халдун.

Другой историк говорит, что Муса проник на континент и достиг города, называемого Каркассон, который находится в двадцати пяти дневном переходе от Кордовы; и что, захватив его, он нашел в его главном храме, называемом Санта Мария, семь массивных колонн из серебра, каких никогда не видел человеческий глаз, и окружность которых была такова, что один человек не мог обхватить их. Однако все эти сведения опровергаются другими авторами, которые утверждают, что достигнув Перинеев, не вторгаясь в земли франков, находящиеся за этими горами, он повернул и вторгся в Галисию. Однако давайте послушаем аль-Хиджари в его Масхабе.

“Всемогущий Аллах подарил счастье Мусе Ибн Носсейру такое, что не может быть превзойдено, поскольку он поразил христианских королей, и распылил их армии как прах, проникнув на континент через один из проходов в горах, что отделяют Андалусию от Афранжа: сообщается, что франки немедленно собрались под знаменами их великого короля Каролоха и сказали ему: “Что за бесчестие и позор, которые будут клеймом лежать на наших потомках? Мы слышали об арабах, пришедших с востока, и знаем о их завоеваниях и приходе на запад, покорении соседнего королевства Андалусии, несмотря на многочисленные армии и значительные ресурсы этой империи; и еще эти арабы, как нам говорили, редки числом, плохо вооружены и снабжены, и не носят доспехов” и Каролох ответил им: “Я думаю, мы не должны противостоять этим людям в их первом нашествии, ибо они напоминают горный поток, который сносит все препятствия на своем пути; они ныне отягощены добычей, и вместо того, чтобы испугаться, их храбрость только возрастет при виде неприятеля; их гордые сердца превосходят защиту лат. Оставим их одних, пока их руки не будут перегружены добычей, ибо когда они осядут в своей стране и установят правление, они лишатся единой власти и будут сражаться за неё друг с другом. Тогда будет время и возможность напасть на них, и я не сомневаюсь, что мы легко победим их” и Аллах сделал так; ибо в гражданских войнах, которые вскоре разразились между сирийцами и беладисами 31, берберами и арабами, племенами из Модхара и племенами из Йемена, мусульмане разделились на партии, пойдя войной друг на друга, и помогая против народа собственной нации, своих братьев по стране и религии.”

Так же есть сведения, что Муса Ибн Носсейр послал своего сына Абду-ль-Алу против Тудмира, а также против Гранады, Малаги и местности Райа, которые тот полностью подчинил. По этому поводу рассказывают о следующем приключении Абду-ль-Алы при осаде Малаги. Говорят, что наместник этого города был глупым человеком, одним из тех, кто не достаточно заботился о безопасности города. Не желая сносить все невзгоды и лишения осады, он отправлялся в свой сад, где отдыхал, наслаждаясь удовольствиями сельской местности. Он поступал таким образом достаточно часто, пренебрегая необходимыми в таких случаях рассылкой лазутчиков или выставлением постоянных дозоров на ключевых позициях, позволившими бы своевременно узнать о прибытии Абду-ль-Алы. Как только арабский эмир прослышал об этом от своих соглядатаев, он приготовил для него ловушку, небольшой отряд наилучших и опытнейших всадников спрятался у стен сада, где находился наместник, ночью они совершили нападение на усадьбу, застали его врасплох и взяли в плен. После этого мусульмане взяли город штурмом, захватив в нем значительную добычу.

Другие, опять, говорят, что Муса лично участвовал во всех этих завоеваниях и что он готовил нападение на земли неверных в Галисии, когда был оторван от этого занятия Мугейтом ар-Руми, который принес приказ своего хозяина, халифа аль-Валида, требующий от Мусы прекратить завоевания и уйти из Андалусии, чтобы вернуться на Восток вместе с посланником. Этот приказ останавливал предприятия Мусы и изменял его намерения, ибо к тому времени в Андалусии не оставалось ни одного города, не подчиненного арабам, за исключением Галисии. Тем не менее, Муса имел такое горячее желание продолжить завоевания, что он взял верх над посланником, предложив ему половину своей доли добычи, за то, чтобы тот не останавливал его, пока не будет достигнута цель, и сопровождал его в течение нескольких дней в сердце вражеской страны. Мугейт согласился и шел с ним, пока они не прибыли к границе вражеской территории и завоевали крепость Безу и замок Лук (Луго), где остановились на некоторое время. Оттуда Муса выслал вперед часть своих войск, которые достигли горы Белай (Пелайо) 32, на побережье Зеленого моря, разрушив по пути все церкви и разбив все колокола. Христиане сдавались повсеместно и кротко просили о мире, который был им дарован на условии уплаты дани. Арабы заселили города, покинутые христианами; где бы кто либо из завоевателей, араб или бербер, не получал приказа поселиться, он не только соглашался на это, но и создавал там семью, благодаря чему слова ислама распространились по той стране и идолы христиан были уничтожены и истреблены.

Второе послание аль-Валида

Дела находились в таком состоянии, а Муса продолжал свои завоевания в земле галисийцев, с день ото дня всё большей надеждой на успех, когда второй посланник, чье имя было Абу Наср, прибыл из Сирии с приказом прекратить победоносное движение, поскольку халиф аль-Валид, видя, что его указания не исполняются, и что Мугейт позволил Мусе оттянуть отъезд, ныне послал этого Абу Насра с письмом бранящим Мусу и повелевающим ему возвратиться немедленно, и в тоже время возлагающим на посланника обязанность проследить за исполнением приказа и отправлением Мусы в Сирию.

В соответствии с указаниями халифа, Муса выехал, хотя и с огромным нежеланием, из Луго в Галисии; и пройдя через горное ущелье названное в честь него Федж-Муса (проход Мусы), где встретил Тарика, возвращавшегося из его экспедиции в Арагон, он пошел с армией, состоявшей из тех, кто решил возвратиться (а многие предпочти остаться в городах, где жили и обзавелись хозяйствами), и прибыл в Севилью, ведя с собой Тарика, также как двух посланников, Мугейта и Абу Насра.

Отправление Мусы на Восток

Перед отправлением, Муса назначил своего сына Абду-ль-Азиза наместником Андалусии, и решил, что он должен оставаться в Севилье, по причине близости этого города к морю и той части побережья, где обычно высаживались прибывающие из Африки войска; отдав это и другие распоряжения, разослав гарнизоны в приграничные замки и назначив военачальников для командования войсками и ведения войны, он, направляясь на Восток, отплыл в Африку в месяце Дхи-ль-хаджжа девяносто четвертого года (сентябрь AD 713), взяв с собой Тарика, который находился в Андалусии три года и четыре месяца, точнее, один год до прибытия Мусы и два года и четыре месяца после его высадки.

После недолгого пребывания в Кайруане, Муса приготовился идти дальше, оставив управление Африкой в надежных руках своего старшего сына Абдуллы, завоевателя Майорки, а Магриб (Западную Африку) – в руках Абду-ль-Малика, самого младшего из сыновей: доверив своему сыну Абду-ль-Але власть над побережьем, с гарнизонами в Танжере и других укрепленных местах, он отправился в наступившем году (девяносто пятом), сопровождаемый огромным количеством повозок и верблюдов, нагруженных неисчислимой добычей и значительными богатствами, которые он приобрел, среди них, кроме знаменитого престола, было такое количество драгоценных камней, серебряных и золотых ваз и других ценных предметов, что их число превосходит все подсчеты, а красота все описания. Также за ним следовало тридцать тысяч пленников, взятых на войне, однако при этом всем он был поражен меланхолией и недовольством, которые, как говорят, стали причиной его смерти вскоре после этого, приключившимися из-за того, что его завоевания были прерваны, ибо, как мы говорили в ином месте, некоторые историки приписывают ему план захвата тех частей страны, что еще оставались в руках франков, прохода через большую землю (континент) и прибытие с армией в Сирию; и это он предполагал совершить имея ввиду полное подчинение всех промежуточных стран, обеспечив открытое и прямое сообщение с Востоком, чтобы народ Андалусии мог в будущем получать подкрепления, или навещать Сирию, не пересекая море и не встречая его опасностей.

Муса оставляет Африку

Муса ушел из Африки в Сирию в девяносто пятом году хиджры (начало сентября 713 г.н.э.), оставив обитателей городов и селений, через которые он прошел, в глубоком удивлении от вида огромных сокровищ и неисчислимых диковинок, бывших частью добычи собранной в Андалусии и находящейся в его повозках.

Говорят, что когда он со своей свитой направлялся в Сирию, он попросил Мугейта передать в его руки пленника, знатного гота, наместника Кордовы, однако Мугейт отказался сделать это, ответив: ”Никто не подарит его халифу кроме меня; он – мой господин и хозяин, и только ему я отдам пленника.” Тут Муса подскочил к готу и вырвал его из рук Мугейта. Однако, некоторые из его друзей говорили, что если он прибудет ко двору с пленником, Мугейт несомненно обвинит его перед халифом, и в этом случае гот not contradict his assertion, поэтому он приказал его обезглавить, что и было немедленно сделано. С этого момента Мугейт страшно возненавидел Мусу, и немало постарался в последствии уязвить его, поддерживая обвинения воздвигнутые против него Тариком.

Прибытие в Дамаск

То, когда Муса достиг Дамаска, до или после смерти аль-Валида, предмет споров историков. Те, кто принимает последнюю точку зрения утверждают, что Сулейман 33, который наследовал после своего брата халифат, был настроен против Мусы, из-за обвинений и жалоб, поданных на него Тариком и Мугейтом, которые явившись ко двору раньше него, сообщили халифу о его жадности и несправедливости, сказали ему, как тот присвоил себе знаменитый престол и лишил Мугейта знатного пленника. Далеее Муса был обвинен в сокрытии украшения более ценного, чем всё, что король когда-либо имел со времен завоевания Персии. Поэтому, когда Муса прибыл в Дамаск, он обнаружил Сулеймана предубежденным против себя; этот правитель принял его гневно, жестко выговорил ему и возвел на него ряд обвинений, на которые он пытался возразить, как только мог. Затем он попросил его показать престол, что было сделано, Сулейман сказал ему: “Тарик утверждает, что это он, а не ты, нашел его.” “Совершенно не так”,-ответил Муса. –“если Тарик когда либо видел этот престол, то только среди моих вещей и нигде более.” Потом Тарик, обращаясь к халифу, попросил его спросить Мусу о ножке, которой не хватало, и на ответ Мусы “что он нашел вещь в таком состоянии; и что для того, чтобы устранить недостаток, он велел изготовить другую ножку”, Тарик триумфально извлек из-под своей туники настоящую ножку, которая сразу убедила Сулеймана в истинности показаний Тарика и лжи Мусы. Это также привело халифа к убеждению, то все другие обвинения, возведенные на него были также верны; поэтому он лишил его всех богатств, которые он присвоил, и сослал в дальнюю провинцию империи: другие говорят, что он посадил его в тюрьму, и приказал, чтобы его держали с величайшей строгостью; а также, что он оштрафовал его столь тяжко, что он стал так беден, что вынужден был просить на пропитание у арабов племени Лахм, к которому принадлежал, пожертвовавших девяносто тысяч золотых на уплату штрафа, который, как говорят, составлял две сотни тысяч. Половину этой огромной суммы Муса заплатил, но не нашел способа заплатить остальное, и тогда воззвал к заступничеству Ибну-ль-Мухлиба, фаворита Сулеймана, этот придворный заступился за него у халифа, который освободил Мусу от уплаты остатка и простил его, хотя отдал приказ об отстранении Абдуллаха, его старшего сына, от управления Африкой.

Муса попадает в немилость

Историки, которые следуют первому из двух мнений, а именно, тому, что Муса достиг Дамаска до смерти аль-Валида, повествуют, что когда Муса прибыл из Сирии, халиф был нездоров, и когда Сулейман, который являлся предполагаемым наследником, услышал о приближении Мусы, он написал ему, чтобы он задержал вступление в Дамаск до тех пор, пока его брат не умрет а он сам не вступит на престол, дабы богатая добыча, принесенная им, смогла возвеличить его инаугурацию и поднять его популярность среди подданных, которые никогда не видели и не слышали о таких несметных богатствах. Поступить так Муса отказался, по причине преданности законному суверену, и, ускорив шаг, прибыл в Дамаск пока аль-Валид еще был жив, и передал в его руки пятую часть всей добычи, плоды своих завоеваний, огромные сокровища и неисчислимые богатства, и множество ценных подарков, все из добычи взятой в Андалусии. Однако, аль-Валид умер несколько дней спустя и его преемник, Сулейман, обратил свою ярость против Мусы, которого велел взять его под стражу и выставить на солнце до тех пор, пока тот не оказался почти безжизненным. Также он очень сильно оштрафовал его и написал его военачальникам в Андалусии, чтобы те убили его сына Абду-ль-Азиза, которого он оставил править от своего имени, как ранее было сказано, и который в его отсутствие, собрал вместе разрозненные отряды арабов, укрепил границы и консолидировал завоевание, взяв штурмом многие города, которые избежали взора его отца.

Из двух вышеприведенных сообщений последнее, по нашему мнению, заслуживает большего доверия, поскольку нет сомнений, что Муса был взят под стражу и оштрафован в девяносто шестом году (начался в сентябре AD 714), в начале которого аль-Валид умер; следовательно, то что это был Сулейман, кто лишил милости и взял под стражу Мусу, как говорит Ибн Хайан, верно, а то, что говорит Ибн Халлекан, кто приписывает это действие аль-Валиду, нет. Однако только Аллах знает правду.

Аль-Хиджари, являющийся одним из авторов, утверждающих, что Муса подвергался преследованиям Сулеймана, говорит в своем Масхабе, что Муса Ибн Носсейр просил Иезида Ибну-ль-Мухлиба, бывшего фаворитом повелителя верующих, Сулеймана Ибн Абди-ль-Малика, стать его посредником, чтобы тот стал более снисходительным и лучше отнесся к нему. ”Очень охотно”,-ответил Йезид – “Дай мне только сначала задать тебе один вопрос, на который хочется получить ответ.” “Какой?”-сказал Муса. “Я часто,” – ответил Йезид,-“слышал, как люди говорили о твоих великих талантах, твоей огромной проницательности, и твоем глубоком познании всех превратностей войны, также как внезапных перемен судьбы; как же тогда вышло так, что после завоевания Андалусии, и того, что ты и эти люди были разделены бурным морем, ты явился сюда, чтобы предать себя в их руки, как человек, который смутился, после того как достиг цели, которая стоила ему огромных неприятностей, или как человек, который приобрел кожу, и после дубления и выделки ее собственными руками, отдал ее своему врагу. Так так, я повторяю, случилось, что ты отдался в руки людей, которые не знают ничего кроме добра и зла? Ты стал хозяином сокровищ и богатств, ты покорил замки и города, ты стоял во главе многочисленной армии, так что покажи ты только видимость сопротивления ты не нашел бы свою голову в руках человека, который не имеет к тебе ни уважения, ни сострадания. Кроме того, как ты забыл, что Сулейман был наследником империи, и был назначен аль-Валидом своим преемником, и что по причине серьезной болезни брата это событие ожидалось день ото дня? Ты должно быть проигнорировал это всё, иначе ты бы не противился его воле и покорился бы его власти, которой ты обязан своим падением и гибелью, и получением клейма ненависти обоих, твоего господина и твоего раба (имеются в виду Сулейман и Тарик). Я могу сказать тебе, что будет очень трудно убедить халифа вернуть тебе его расположение; однако, я обещаю сделать все что в моих силах, дабы достичь этого.”

Затем Муса сказал:”О, Ибну-ль-Карам! Сейчас не время для упреков. Разве ты не слышал, как говорят, что когда случай благоприятствует, фонтан пересыхает?” “Обращаясь к тебе таким образом”, ответил Йезид. “Я не имею намерения оскорбить или обидеть тебя; мое единственное желание-получить лучшее представление об этом деле и понять, каковы ваши взаимоотношения с Сулейманом.” “Разве ты не слышал”, сказал Муса, “О чибисе, который способен видеть воду на большой глубине под землей, но попадает в ловушку, которая прямо перед его глазами?”

После этого Йезид отправился на встречу с Сулейманом, и поговорил с ним в пользу Мусы, однако ответ халифа был таков, что он уже рассмотрел это дело и решил подать пример, распространив ужас среди подданных, и показать им, что он является распорядителем, как их жизней, так и судеб. “Однако”,-продолжил халиф,-“я дарю тебе его жизнь, но он не выйдет на свободу, пока не возвратит сокровища, которых обманным образом лишил своего Бога;” и он серьезно оштрафовал его, как сказано ранее, из-за чего Муса впал в такую бедность, что был вынужден, добавляет цитируемый автор, просить на пропитание у арабских племен, и умер в величайших нищете и отчаянье в Вада-ль-Кора. Также добавляется, по свидетельству одного из его рабов 34, который сопровождал его в бедности и нищете: “ Я ходил с амиром Мусой по разным племенам арабов и просил у них для нас помощи. Некоторые дали нам милостыню, другие отослали нас; некоторые, движимые жалостью, подали нам один или два дирхема, которые сильно обрадовали амира, ибо он сохранил их, чтобы добавить к сумме, которую следовало отдать в руки служителей, назначенных собрать его штраф, в надежде облегчить свой приговор.” Так он был вынужден скитаться от двери к двери – он кто знавал величайших воинов своей армии, во времена великого завоевания Андалусии, входил во дворцы и храмы, и забирал оттуда золото, которым они были переполнены, захватывая только жемчуг, рубины и другие драгоценные камни. Да славится тот, кто распределяет бедность и богатство, как пожелает, и в чьих руках возвышение и падение!

Далее сообщают, что пока Муса спасался от ненависти халифа, и искал убежище среди арабов, он наконец встретил в Вада-ль-Кора одного из своих старых мавла, который, помня его прошлые дела, разделил его несчастья, принял его в своем доме и накормил его; когда он обнаружил, что Муса затягивает свое пребывание у него, а его средства истекают, он решил передать его в руки служителей правосудия. Муса, однако, догадываясь о его намерении, подошел к нему и кротким голосом сказал ему: “Неужели ты, о друг, вот так предашь меня?” и мавла ответил: “Против судьбы не пойдешь. Это не я предаю тебя, это твой хозяин, создатель, тот, кто давал тебе хлеб насущный, ныне покинул тебя.” На это Муса поднял глаза, полные слёз, к небесам и кротко попросил Аллаха даровать ему свои помощь и милость в этих сложных обстоятельствах. На следующий день Муса отдал ему свою душу.

Автор из произведения которого взято выше сказанное отмечает: “Какие бы ни были проступки Мусы, воистину он не заслуживал столь ужасной участи. Его поведение и территории отданные исламу, должны были подвинуть сердце Сулеймана к милости. И, несомненно, его приказы обезглавить Абду-ль-Азиза, которого Муса оставил руководить Андалусией, а его голову привезти с крайнего запада, чтобы бросить к ногам его несчастного отца, были преступлениями, которые Всемогущий Аллах не оставил безнаказанными; позже они пали на голову Сулеймана, который умер в расцвете юности, и чье правление было связано с большими волнением и борьбой.”

Вышесказанное переписано из Ибну Хайана, который извлек эту информацию из восточных источников; однако мы должны отметить, что некоторые историки, такие как Ибн Халлекан, добавляют, что Сулейман вернул свое расположение Мусе и взял его с собой в паломничество в Мекку в девяносто шестом году.

Говорят, что Сулейман однажды спросил Мусу, что он видел в своих путешествиях и войнах с неверными. “Каких наций они были?” поинтересовался халиф. “Их так много, что я не могу пересчитать”,-ответил Муса. “Тогда расскажи мне о греках, что за люди они?” – “Они львы за стенами своих городов, орлы, сидя верхом на конях, и женщины в своих кораблях. Когда бы не представилась какая возможность, они немедленно ее используют, однако если они побеждены, то они бегут на вершины своих гор, так быстро, что вряд ли видят землю по которой шагают.” – “А берберы?” – “Берберы это люди, которые превосходит арабов в делах, силе, храбрости, выносливости, воинственности и гостеприимстве, только они самые ненадежные из всех. Они не ведают веры и не держут слова.” – “Скажи мне о готах.”-“Готы – господа живущие в комфорте и изобилии, однако воины, которые не показывают спины врагу.” – “А франки, кто они?” – “Они люди большой отваги и предприимчивости; их число очень значительно, и они хорошо обеспечены оружием и военными припасами.”

Смерть Мусы

Тем не менее, что касается года смерти Мусы, есть лишь одно мнение. Согласно Ибну Хайану, Ибну Башкувалю и другим историкам, он умер в Вада-ль-Кора в девяносто седьмом году (начался в сентябре AD 715); он родился в девятнадцатом году хиджры (начался в январе AD 640), в халифат Омара Ибну-ль-Хаттаба, следовательно был шестидесятилетним когда получил власть над Африкой в семьдесят девятом году. Его прозвание было Абу Абди-ль-р-Рахман.

Мнения о его семье и происхождении

Относительно его предков есть различные мнения; некотрые авторы делают его сыном Носсейра, сына Зейда из племени Бекр; другие – Носсейра, сына Абду-р-Рахмана, сына Зейда из того же племени. Ибн Халлекан, следуя аль-Хомейди и другим древним историкам, называет его Муса, сын Носсейра, мавлы племени Лахм. Некоторые идут далее, говоря, что он был бербером смешанной крови.

Те, кто придерживаются первого мнения, говорят, что его отец Носсейр, ведет свое происхождение от тех варваров, которые будучи побеждены Халидом Ибну-ль-Валидом близ Айну –н-Намара (фонтана пантер), заявляли, что являлись заложниками и наследниками Бекра Ибн Вайла. Носсейр стал в то время рабом Абду-ль-Азиза Ибн Мервана, из семьи Умейи, который по прошествии времени дал ему свободу и продвигал его сына Мусу в армии, пока не поручил ему управление Африкой. Однако это далеко не общепринятое мнение, как мы уже отмечали, есть генеалогисты, которые делают его мавлой племени Лахм, и говорят, что его отец Носсейр был капитаном стражи халифа Муавии Ибн Аби Суфайна, и когда последний воевал против Али, перед битвой у Сефаина, Носсейр отказался присоединиться к экспедиции. Будучи спрошен Муавией о причине отвратившей его от присоединения к армии и показавшей его неблагодарным предшествующим милостям, он ответил: “Это не в моей власти помогать тебе против того, кому я обязан большим, чем тебе.” “А кто он?” – ответил Муавия. – “Всемогущий Аллах!” – ответил Носсейр. Услышав это Муавия отвернулся от него в великом гневе, однако, говорят, позднее он попросил у Аллаха прощения и умолял о его милости для покойного.

Мы находим всех историков согласных в одном, в том, что Муса был мавла Абду-ль-Азиза Ибн Мервана, из правящего семейства Умейи, правителя Египта и Африки от имени его брата Абду-ль-Малика. Это был он, тот кто дал ему командование армией, продвигал его и наконец назначил управлять Кайруаном и африканским завоеванием. Когда халиф аль-Валид женился на своей племяннице Умму-ль-Банейн 35, Мусе было доверено её отцом Абду-ль-Азизом с осторожностью доставить ее в дом её царственного супруга; таким образом он наслаждался расположением халифа до самой смерти последнего, когда всё изменилось.

Есть ряд историков, таких как Ибну Башкуваль и Ибну-ль-Фаради, которые причисляют Мусу к таби (последователям спутников) Пророка, сообщая, что он сохранил множество традиций, преподаваемых этой известной группы, что он цитировал Темима Ад-Дари, как своего авторитета, а сам был цитируем Йезидом Ибн Масриком аль-Йахсеби. Ибну Башкуваль утверждает на основании свидетельства собственного сына Мусы, который написал книгу озаглавленную Китабу-ль-аймати мина-ль-мусанафин (трактат о первейших авторах традиции) 36, в которой он собрал подробные сведения о жизни каждого из них – “работу”, замечает Ибну Башкуваль, “которая считается ключевой в истории страны, и одной из тех, к которым обращаются и которые учат все школяры, молодые и старые, благородные и простолюдины.”
To view the link Register

[Magnus_Maximus]

Арский И.В. Последнее десятилетие визиготского государства в средневековых испанских хрониках (701-710 гг.) // Проблемы истории докапиталистических обществ. 1935. № 5-6.
Матвеев В.В. Средневековая Северная Африка. (Развитие феодальных отношений в VII-IX вв.) М., 1993.
Чураков М.В. Завоевание Северной Африки арабами // Палестинский сборник. Вып. 3 (66). М.; Л., 1958.
Чураков М.В. Магриб накануне хариджитского восстания // Палестинский сборник. Вып. 5 (68). М.; Л., 1960.
Чураков М.В. Хариджитские восстания в Магрибе // Палестинский сборник. Вып. 7 (70). М.; Л., 1962.

Средневековая андалусская проза. М., 1985.