[Laszlo]

Петрухин В. Евреи Хазарии и древняя Русь: начало еврейской истории в Восточной Европе

Атрибутирование Киевского письма

Кенаани́ты (ивр. כְּנַעֲנִים‎, кна‘аним, от термина лашон кенаан, в средневековых еврейских текстах обозначавшего славянский язык) — существовавшая в Средние века еврейская этнолингвистическая группа, разговорным языком которой являлся славянский (еврейско-славянские диалекты). Кенааниты жили на восточнославянских землях с IX по XVII век, на западнославянских — с X по XV век. Название связано с преданием, по которому языческое население древнего ближневосточного региона Ханаан (Кна‘ан) после завоевания Земли Израиля евреями переселилось в Европу, а его потомками стали славянские народы.
Земли Восточной Европы вплоть до Праги именовались в еврейских средневековых источниках Ханаан. Еврейские учёные этого периода мифологически связывали славян с жителями библейского Ханаана и славянский язык именовали кна‘анит. Биньямин из Туделы в XII веке называет «Землёй Ханаан» Киевскую Русь.
На протяжении всей своей истории еврейский славянский язык был бесписьменным и употреблялся только в обиходной устной речи.
Лингвист Александр Бейдер, основываясь на обобщении данных еврейских и христианских источников, приходит к выводу, что набор наиболее распространённых личных имён и отдельные особенности произношения иврита свидетельствуют о реальности этнических различий между еврейским населением Западной и Центральной и Восточной Европы в период раннего Средневековья. Так обосновывается тезис о независимом от западноевропейских ашкеназов происхождении кенаанитов. Славянский язык последних в качестве основного разговорного или родного языка окончательно вытесняется пришедшим из западных земель идишем в XV—XVI веках в Богемии и к середине XVII века — после Хмельнитчины — также у евреев Речи Посполитой.

А. Н. Торпусман предполагает существование общин не только восточных (на территории Киевской Руси) и западных (в землях Центральной Европы), но и южных евреев-кенаанитов — на Балканах. Однако для этой территории, как и для Северного Причерноморья и Центральной Европы, нет данных письменных и археологических источников по местным еврейским общинам для времени между падением на этих территориях римской власти и становлением славянских государств. По этой причине во вопросу присутствия евреев на территории Первого Болгарского царства можно полагаться только на косвенные данные, включая использование в ходе формирования славянской письменности отдельных знаков из еврейского алфавита.
Евреи востока Европы иногда отправляли своих детей учиться в иешивы западных стран. Так, в Вормсе обучался Ицхак из Русии, в Толедо — Ашер бен Синай. Талмудист первой половины XII века Моше из Киева, видимо, учился у Яакова бен Меира Тама — имеются свидетельства их личного знакомства — и имел переписку с Шмуэлем бен Али ха-Леви Гаоном, который был главой иешивы в Багдаде. Раши в своих комментариях к Пятикнижию счёл, что следует перевести отдельные слова первоисточника не только на старофранцузский язык и идиш, но и на кна‘анит. Он привёл на славянском слова «червяк», «перина» и др.

Однако талмудическая образованность среди этих евреев не была всеобщей. Считается, что кенааниты отличались от многих других еврейских общин невысоким уровнем образования. Так, в одном из писем салоникского раввина Тувии бен Элиэзера, относящемуся к началу XI века, сообщается о киевском еврее, который побывал у своего родственника в Салониках и собрался поехать оттуда в Иерусалим, но не знал ни иврита, ни греческого, ни арабского языков, а говорил только по-славянски. Он рассказывал, что из-за незнания языков путешествие для него стало трудным. Вероятно, по причине низкого уровня образованности восточные кенааниты использовали славянские переводы священных книг — в православных монастырях Великого княжества Литовского сохранились библейские книги, написанные на церковнославянском языке, но разделенные на недельные главы согласно с иудейским ритуалом. Для объяснения непонятных ивритских слов западные кенааниты переводили их на родной язык, называемый ими лешонену кна‘анит («наш язык кна‘анит»); своя страна именовалась ими малхутену Кна‘ан («наше княжество Кна‘ан»). Нередко кенааниты имели славянские имена. Так, один из подписантов Киевского письма X века, кохен, носил имя Гостята. Такая практика имела распространение и в среде западных кенаанитов: в ходе раскопок на еврейском кладбище XIII—XIV века в Шпандау (Бранденбург, Германия; ныне находится в городской черте Берлина) на надгробиях найдены такие женские имена, как Дражена, Слава, Либка и др., при отсутствии заимствований немецких имён. Имеются артефакты и письменные свидетельства в пользу существования славяноязычных евреев в Итиле в Хазарии, Вене, Праге и других городах Богемии и Моравии, на землях Волыни, в Подолии, Вильне. На территории собственно Польши каких-либо свидетельств пребывания кенаанитов не известно.
Славяноязычная еврейская община Киевской Руси серьёзно пострадала от монгольского нашествия. Сильный ущерб ей нанесли и междоусобные войны на Руси. Однако в землях Великого княжества Литовского, которое в XIV веке включало Смоленск, территории современной Беларуси и северной Украины, всё еще проживали евреи, говорившие, а иногда писавшие, на славянском языке.

[Alexios]

Laszlo

Однако в землях Великого княжества Литовского, которое в XIV веке включало Смоленск, территории современной Беларуси и северной Украины, всё еще проживали евреи, говорившие, а иногда писавшие, на славянском языке.

По всей видимости, из этой этнической группы происходили два известных русских дворянских рода - Евреевых и Жидовиновых.
Первые были потомками нижегородского ключника Василия Еврея, известного по одной грамоте 1470-х гг. в составе более позднего акта 1509 г. Его сыновья и внуки указаны в писцовых материалах первой пол. 16 в. уже как новгородские помещики.
В "Дворовой тетради" сер. 16 в. среди "литвы дворовой" по Можайску был записан сын боярский Яков Исаков сын Новокрещенов с сыновьями Щастным, Мурзой, Уланом, Капустой и Козлом. В писцовой же книге по Можайску 1540-х гг. Яков Исакович значится под фамилией Жидовинов. Его потомки в дальнейшем известны как смоленские дворяне Жидовиновы. Весьма примечательной личностью был один из них - Василий Степанов сын Жидовинов, который особенно "отличился" во времена Смуты. Начав службу в новиках при "императоре Димитрии Ивановиче" в 1604 г., Василий Степанович последовательно служил Василию Шуйскому, Владиславу Жигимонтовичу, Второму ополчению кн. Пожарского и Кузьмы Минина, новоизбранному царю Михаилу Федоровичу и, наконец, Алексею Михайловичу. При этом при всех перипетиях от всех самодержцев умудрялся получать награды и пожалования. Начав службу скромным смоленским городовым сыном боярским, в 1620-х гг. Василий Жидовинов уже числится в московских чинах и выполняет ответственные поручения, вроде "посольской справы" в Имеретию в 1655 г.