До 340 г. до н.э. деятельность Филиппа Македонского заключалась исключительно в сохранении и расширении царства его предков. Он в три или четыре раза увеличил территорию, которой непосредственно правил, и создал обширный регион из зависимых государств вокруг нее. Вполне допустимо рассматривать его деi\ствия как защиту Македонии. Но со времени осад Перинф и Византия в 340 г. до н.э. И после этого ситуация изменилась. Филипп начал более широкую программу завоеваний, и его конечной целью стало завоевание Персии.
Завоевание Фракии превратило Македонию в самое большое государство во всем Средиземноморском регионе, не считая Персидской империи, которая стала теперь ее соседом, отделенным только Проливами. Нападения на города в районе Проливов привели к заключению неформального союза между Персией и Афинами и этими городами. Эта комбинация оказалась слишком сильной даже для него, а открытое противостояние с Персией было опасно. Но прежде всего необходимо было разобраться с Афинами.
Нет ни малейшего намека на то, что Филипп собирался «разрушить» Афины, в каком бы смысле ни употреблялось это слово, но все, что он мог в будущем намереваться предпринять на Балканах, против Персии или где бы то ни было еще, требовало по меньшей мере нейтралитета Афин. Нет причин сомневаться, что Филипп хотел союза с Афинами, как несомненно и то, что значительное число афинян стали рассматривать его и его политику как главную угрозу независимости и процветанию города. Когда наконец началась война, стоявшая перед Филиппом задача заключалась в том, чтобы избежать войны с Персией и бороться с Афинами таким образом, чтобы при последуюшем заключении мира убедить афинян, будто он все еще заинтересован в дружбе и союзе с их городом. Это был огромный вызов политическому мастерству Филиппа, больший, чем что-либо из того, что он делал до сих пор.
Новая война между Афинами и Македонией была, в сущности, продолжением их прежней конфронтации и, как и прежде, в течение некоторого времени продолжалась без ведения боевых действий. Зимой, возможно в январе, Филипп снял осады, оставив все три города не взятыми. Его небольшой флот проскользнул из Пропонтиды мимо афинских кораблей и через Геллеспонт, а его армия, по сообщениям, вышла с помощью письма с ложной информацией, которое, как и было задумано, перехватил противник. Кажется вероятным, что после этого он уменьшил число своих врагов, заключив мир с Византием, после чего последовал и мир с его союзниками, по крайней мере с Хиосом и Родосом. Следует отдать дань дипломатическому мастерству Филиппа, поскольку осады были не самым неприятным делом. 2 Он отвел свою армию домой по не завоеванной территории между горами Гемус и Дунаем, сначала разбив скифов в районе Добруджи, а затем напав на трибалов. Последняя война почти закончилась катастрофой. Филипп был тяжело ранен, а его армия потеряла свою добычу.3
Уход от Проливов смягчил Персию, и когда Филипп вернулся, ему необходимо было организовывать войну в Греции. Его путь на юг был чист до Фокиды, а там он стремился способствовать восстановлению, а не оставлять страну сельской и политически незначимоЙ. Первоначальная выплата репараций Фокидой была задержана, затем после пары полных платежей в 60 талантов сумма была снижена. Один из городов Элатея был восстановлен. Это было сделано с разрешения Амфиктионии и Филиппа, и свидетельства говорят, что фокейцы были благодарны Филиппу за это. Так последний превратил Фокиду в союзника.4
Следующей страной к югу от Фокиды (отделенной от Фессалии только Локридой и Малидой) была Беотия. Город Никею, господствовавший над северным входом в Фермопилы, в течение не которого времени удерживал македонский гарнизон, но уменьшение враждебности фокейцев привело к тому, что гарнизон был уменьшен. Беотийцы были обеспокоены, и, когда весной 339 г. до н.Э. Филипп возвращался в Македонию, фиванuы захватили контроль над Никеей, изгнав остававшихся македониев. Основной путь из Фессалии к Аттике вновь был блокирован.5
Между городом Амфиса и Дельфийской Амфиктионией возник конфликт - на город был наложен штраф, который тот отказался платить.6 Афиняне поддержали Амфиктионию, а беотийuы - Амфису. Диспут продолжился во время весенней встречи Амфиктионии в 339 г. до н.э. К этому времени в умах греков преобладала война, и когда греческие города выбирали стороны, стало очевидно, что ключевой является позиuия Фив. Если Фивы и Беотийский союз оставались верными союзу с Филиппом, это гарантировало свободный проход до граниu Аттики, если Фивы оставались нейтральными, поход становился гораздо более трудным, даже невозможным, но если Фивы присоединялись к Афинам и их союзникам против Филиппа, то дорога к победе союзников была открыта. Фиванские лидеры так же хорошо понимали эти варианты, как и Филипп, и любой из афинских политиков. Захват Никеи не был обязательно направлен против Македонии, но он открывал Беотии возможность оставаться нейтральной.
Если фиванuы могли блокировать Фермопилы, то были открыты все варианты. Это также позволяло Фивам защитить Амфису от армии, которую Амфиктиония намеревалась направить против города. Амфиктиония должна была более серьезно задуматься, как заставить Амфису выполнить свою волю. Война с фиванuами при тех незначительных силах, которыми она обладала, была
невозможна, поэтому она обратил ась к своему самому значительному члену и избрала Филиппа гегемоном.7 Сделать это только по иниuиативе Амфиктионии было невозможно, сначала она должна была договориться с Филиппом. Это давало ему прикрытие - ореол святости в его войне, хотя немногие греки восприняли ее. Его нападения на греческие города Перинф и Византий были неожиданной удачей для греческой пропаганды, твердившей о защите свобод Греuии. Борьба от имени Аполлона должна была в некоторой степени уравновесить это. Однако в этом случае война за Дельфы могла толкнуть фиванцев в объятия Афин. Филипп в конце 339 г. до н.э. быстро и неожиданно двинулся на юг, и только в последние день или два его похода стало очевидно, что он в действительности нацеливается не на Амфису. Игнорируя и Никею, и Фермопилы он двинулся в Фокиду И расположился лагерем у Элатеи на дороге в Беотию.8
Там он остановился. Фивы все еше были его союзником, хотя сейчас и не очень были этому рады. Афиняне считали, что этот союз в силе и что армия Филиппа будет на их границах через два или три дня - описание реакции Афин Демосфеном принадлежит к числу его шедевров. Остановившись в Элатее Филипп дал беотийцам время обдумать ситуацию и свой
ответ, но этим же он дал афинянам время отстаивать свои интересы в Фивах. Обе стороны направили посланников, чтобы
постараться убедить беотийских лидеров. Филипп послал двух македонян, нескольких фессалийцев, нескольких этолийцев и других из Амфиктионии - т.е. целую коалицию посланников. Афины прислали Демосфена, который говорил как лидер союза, включавшего Эвбею, Мегару, Акарнанию, Ахайю и другие города. Представители Филиппа говорили о действуюшем союзе, призывая беотийцев принять участие в деле или освободить проход. Демосфен выступал за свободу и независимость, и он был более убедителен: Фивы проголосовали за воЙну. Уже мобилизованная афинская армия сразу прошла через Беотию, чтобы занять блокируюшую позицию перед армией Филиппа. IО
Политика Филиппа и его планы проведения кампании таким образом потерпели неудачу. Он не смог проникнуть через зашитный экран, установленный афинскими силами, к которым вскоре присоединились войска Беотии. Зима была неудачным временем для ведения кампании, а учет расклада сил говорил, что численное преимушество не на его стороне. Он послал сообшения своим союзникам на Пелопоннесе - Аркадии, Мессении, Аргосу, но они соглашались заключить пакт, только чтобы зашититься от Спарты, у них было не больше желания видеть его властителем всего греческого полуострова, чем у Афин или Фив. Они ответили только добрыми пожеланиями, но не позволили спартанцам вступить в конфликт. Это должна была быть война между Афинами и Фивами и их греческими союзниками, с одной стороны, и Македонским царством и его союзниками, с другой.
Это была также борьба между группой греческих полководцев и одним человеком, который доказал, что за последние 20 лет он был одним из величайших полководцев. Филипп ждал всю зиму, преодолевая неизвестные нам трудности со снабжением, и весной 338 г. до н.э. повел вперед всю свою армию македонцев, фессалийцев, царей зависимых территорий, покоренные племена, 30000 пехоты и более 2000 кавалерии. Союзники собрали ополчения Афин и Беотии, получили подкрепления от Мегары, Коринфа, Ахайи и Акарнании и набрали еще наемников, поэтому у них, вероятно, было больше пехоты, но меньше кавалерии, чем у Филиппа. В общем, обе стороны были примерно равны по численности, результат должен был определиться подготовкой и полководческим искусством.
Филипп застал охранявших проход у Амфисы наемников врасплох с помощью ночного марша и обманувшего их ложного послания. 12 Это нарушило линию союзников, и они отошли на новые позиции внутри Беотии, между рекой Кефис справа и укрепленным городом Херонея слева. Армия Филиппа подошла и встала напротив них. Пространства для маневра не было, не было и возможности обхода с фланга. Не таков был любимый Филиппом способ ведения войны. Хотя он и раньше давал сражения, он больше отдавал предпочтение маневрированию, так же как он предпочитал дипломатию войне.
Битва между двумя армиями одинаковой величины была слишком рискованной для умного полководца, чтобы воспринимать ее спокойно. Эта ситуация была создана его врагами, у него была лучшая армия, более боеспособная и подготовленная, в отличие от разнородных войск и в основном непрофессиональных воинов, противостоящих ему, но простое столкновение копейщиков был не тем видом боя, где профессионализм много значил. Таким образом, битва произошла по решению Филиппа, хотя и в выбранном союзниками месте. Греки занимали оборонительную позицию, атаковать предстояло ему. Он строил планы, чего, видимо, не делали союзники. Союзники ожидали сражения копейщиков до тех пор, пока одна из сторон не уступит, Филипп намеревался использовать военные хитрости, но прежде всего свою кавалерию. Потому что решающий момент в битве копьями наступал, когда нарушалась линия одной из сторон, позволяя противнику проникнуть внутрь строя воинов, чье основное оружие, длинное копье, было бесполезно в ближнем бою.
Когда битва началась, македонская и фессалийская конница оставались позади. Филипп лично командовал своим правым флангом и со своей частью фаланги медленно отступил, заставив стоявших напротив него афинян наступать. В линии союзников в результате образовал ась брешь. Отступление Филиппа прекратилось, и он приказал перейти в атаку; в брешь ворвалась македонская и фессалийская конница во главе с сыном царя Александром. Войска союзников не смогли устоять, и основная часть армии бежала. Элитные фиванские войска, Священный отряд, остались на месте, и их пришлось уничтожить всех до одного. Потери с обеих сторон были очень тяжелыми, но союзная армия была разбита полностью. Бегущие не останавливались до тех пор, пока не оказались в Лебадее, в 10 км от места боя. Македонцы, может быть, потому, что Александр и конница были заняты Священным отрядом, не преследовали их. 13
Даже победив, Филипп вел переговоры. Альтернативой могла быть серия осад хорошо укрепленных городов, потери, затраты, возможная интервенция со стороны его северных врагов или даже Персидской империи. Лишь недавно объединившиеся союзники разделились. С Афинами и Фивами он вел себя по-разному, создав ситуацию, при которой им было очень трудно сотрудничать вновь. Фивы вынуждены были принять македонский гарнизон, разрушенные Фивами беотийские города были восстановлены, и управление Беотийским союзом было передано олигархическому совету. 14 Влияние Фив, таким образом, было резко ограничено. Афины потеряли свою империю-конфедерацию, включая контроль над Херсонесом ФракиЙским.15 Другие союзные города также были, без сомнения, наказаны, но мало известно о принятых условиях, хотя в Амбракии и Коринфе были размещены гарнизоны, как и в Фивах. 16
Не только условия мирного договора разделяли Фивы и Афины. Армия Филиппа вела кампанию в Беотии в течение нескольких недель, но Аттика не была затронута. Беотийских пленных пришлось выкупать, афинские были освобождены. Другими словами, Филипп обращался с Афинами скорее как с равным, чем с побежденным врагом. Афинский союз и колонии могли быть ликвидированы, но афинский флот был сохранен, и экономическое положение города осталось нетронутым. Собрание оценило этот факт, к чему его призвал один из освобожденных пленных оратор Демад. Ослабление Фив, македонский гарнизон в Кадмее и захват Македонией Херсонеса Фракийского означали, что Аттика была открыта вторжению Македонии, алиния снабжения города продовольствием находилась под контролем Македонии. С Афинами могли обойтись снисходительно, но они больше не были «Великой державой». Теперь в Греции оставалась только одна такая.
От пелопоннесских союзников Филиппа во время последнего кризиса было немного пользы. Он повел свою армию к Пелопоннесу и двинулся на Спарту, враждебность которой была причиной неспособности его союзников присоединиться к нему. Он лишил город географических оборонительных рубежей и передал часть из них своим союзникам. Таким образом, они получили вескую причину продолжать поддерживать его: Аргос, Аркадия и Мессения - все выиграли и, видимо, поддержали македонское вторжение своими войсками, как и Элида, которая не получила территорий. 17Уменьшив возможности Спарты доставлять неприятности, Филипп освободил своих союзников, и в дальнейшем они могли оказывать ему военную поддержку.
Позже, в 338 г. до н.э., после того как все это было сделано, Филипп созвал собрание греческих городов в Коринфе. Он предложил Всеобщий мир и тот механизм, с помощью которого такой мир мог поддерживаться. Все более ранние мирные соглашения, восходящие к Царскому миру 387 г. до н.э., оказались неудачными, поскольку не было возможности предотвращать их нарушения. Если один город нападал на другой, не было способа остановить этот процесс. Теперь такой
способ был найден в лице македонской армии. Этот Всеобщий мир был принудительным и в то же время узаконивал победу Македонии.
В начале 337 r. до н.э. был образован Коринфский, или Эллинский, союз. Не в характере Филиппа было диктовать свои условия, но делегаты, естественно, внимательно прислушивались к его рекомендациям. Были учреждены постоянно действующий совет и гегемон, которому совет передавал свои решения для исполнения. Первым гегемоном, естественно, был
избран Филипп, члены союза были обязаны при необходимости предоставлять войска по требованию гегемона. Один из
источников указывает, что общее количество войск, которые могли быть собраны, достигало 200000 пехоты и 15000 конницы, не считая македонской армии - невероятно высокая цифра (хотя в битве при Херонее участвовали 60 000 пехоты и 5000 конницы).18
Явно выраженной целью этого союза было поддержание в Греции мира, который был установлен Филиппом после его побед над Фивами и Афинами и СпартоЙ. Филипп таким образом использовал заглушенные повторяющимися войнами в Греции панэллинские чувства. Ему это должно было быть хорошо известно, и, без сомнения, он и сам разделял их. Но первым действием совета после избрания Филиппа гегемоном было назначение его главнокомандующим объединенной армии
Македонско-эллинского союза, предназначенной для завоевания Персии. 19 Такова, вероятно, и была цель с самого начала, но только после Херонеи Филипп обладал силой и властью для вторжения в империю, его намерения сделать это просматриваются в его обращении с Афинами при заключении мира. Союз мог быть лишь кратковременным решением. Он заморозил ситуацию в Греции по состоянию на 338/337 гг. до н.э.
Возможности политических изменений в Греции были сведены к минимуму, но обеспечение соблюдения правил могло потребовать неоднократного применения мандата совета на применение силы. Филипп силой поддерживал свою верховную власть в Фессалии в течение 15 лет, а во Фраки и он только начал делать это. Не было причин считать, что гордые греческие города с историей независимости и имперских побед подобно Фивам и Афинам будут принимать такую ситуацию в течение долгого времени, а Спарта отказал ась иметь с союзом что-либо общее. Филиппу предстояли еще многие годы, в которые ему внимательно пришлось бы наблюдать за продолжающимися спорами, ссорами, аргументами и восстаниями во всех завоеванных им землях.
Его намерения были другими, и маловероятно, что он был сильно озабочен контролем над союзом. Нет никаких указаний в его карьере, что он думал о таких долгосрочных путях развития. Союз был всего лишь временным решением политических проблем Греции. Вместо этого он намеревался отправиться воевать с ПерсиеЙ. Это могло быть одним из способов дать выход неуемной энергии греков. Это был тот случай, когда нужно было быстро бежать, чтобы хотя бы оставаться на месте. Тем временем Греция, Фракия и Балканы требовали «правильного» обращения с собой.
Беспокойство Персии по поводу развития событий в Греции было очевидно. Ее вероятная реакция должна была быть понятной - интриги В Греции, субсидии греческим городам, наем греческих воинов, военные приготовления в западных провинциях. Вмешательство Персии в Перинфе и, возможно, в Византие, обращения афинян за помощью к Персии, персидские субсидии Диопейту показывали, что Великий царь был в курсе проблемы. Однако подготовка к отражению готовящегося вторжения была прервана. В 338 г. до н.э. Артаксеркс III был убит по приказу своего визиря Багоя, который был одним из командующих во время вторжения в Египет. Багой убил также всех сыновей Артаксеркса, кроме Арсеса, который стал новым Великим царем под именем Артаксеркс IV. Неудивительно, что Арсес и Багой не могли ужиться вместе, и вскоре Арсес и все его сыновья также были убиты. На трон под именем Дария III был посажен дальний родственник царской семьи. Хорошо понимавший ситуацию Дарий убил Багоя.2О
Этот династический кризис занял два года, во время которых Филипп завоевывал Грецию. Его результаты дали Филиппу золотую возможность начать вторжение, в то время пока Персия была дезорганизована. Поэтому возвращение Филиппа в Македонию летом 337 г. до н.э. было лишь подготовкой к другой войне. Он отпраздновал свою победу, как обычно, женившись. В первый раз он выбрал македонскую девушку, Клеопатру, дочь одного из своих аристократов. В результате во время празднований возникла семейная ссора, сочетавшая пьяную заварушку, публичные оскорбления, изгнание наследника
Филиппа Александра и его царицы Олимпии, а позже публичное примирение. Главный злодей Аттал, дядя Клеопатры, был
удален от двора: все это оставило неприятный осадок, который отравил атмосферу двора.21
Под этой "пеной" придворной жизни продолжалась подготовка Филиппа к походу. В какой-то момент Филипп провел еще одно вторжение в Иллирию против царя по имени Плеврий - быстрое напоминание о его силе и урок не предпринимать ничего необдуманного во время его персидской кампании.22 Это не помешало подготовке к персидскому походу, напротив, участвовавшие войска могли набраться боевого опыта, и, что еще более важно, показывало, что Македония способна одновременно провести две экспедиции - Филипп оставит надежные оборонительные силы, когда отправится в Азию.
Передовой отряд переправился в Азию весной 336 г. до н.э. - 10 000 человек под командованием Пармениона, к которому присоединился Аттал, неуклюжий дядя царя. В сопровождении следовавшего вдоль берега флота это войско, состоявшее в основном из македонцев, но включавшее некоторое число наемников, продвинулось на юг до Эфеса. Прибрежные города захватывал флот, города в глубине суши - армия, их освобождали от посаженных персами тиранов и устанавливали демократию. В Эфесе проперсидские правители были свергнуты при приближении Пармениона, то же случилось на Лесбосе и, возможно, Эритрее. Недалеко от Эфеса у Магнесии армия Пармениона встретила войско под командованием Мемнона Родосского, которое были слишком сильным, чтобы вступать с ним в бой. Возможно, инструкции Пармениона предписывали совсем не вступать в бой. Это была, прежде всего, разведка боем, и армия Пармениона была недостаточно сильна, чтобы начинать серьезное завоевание. Дойти до Эфеса было хорошим началом, и он выбил вражеские войска. Освобожденные благодарили Филиппа, устанавливая посвяшенные ему алтари - Зевс Филиппиос в Эресе на Лесбосе, алтарь в храме Артем иды в Эфесе;24 еше не поклонение как божеству, но близко к этому. Филипп построил круглое здание для празднеств в Олимпии, где выставил свою статую и статуи членов своей семьи;25 может быть, еше одной амбицией Филиппа было, чтобы ему поклонялись. Высказывалось мнение, что это и было целью его вторжения в Персию, где он стал бы новым Великим царем, абсолютным правителем, чья система правления затем была бы внедрена в Македонии и, вероятно, в Греции. Все кажется достаточно надуманным; это могло стать результатом завоевания, но вряд ли было его целью. Расчет ввести абсолютизм в Македонии или Греции означал бы, что Филипп не понимал ответной реакции, а это маловероятно. Поклонение живым не было в греческих городах чем-то удивительным и непривычным (в соответствии с более поздними источниками сушествовал культ Филиппа в Амфиполе), но греки не воспринимали его серьезно, и он был совершенно неизвестен в Персии.
На время похода необходимо было также подготовить управление Македонией. То, как Филипп вел кампании в прошлом, указывают, что он намеревался регулярно возврашаться в свое царство, возможно, каждую зиму. Еще одной проблемой была западная граница. Во время семейного конфликта из-за последней женитьбы Филиппа Олимпия бежала к своему брату Александру, теперь царю Молоссии. Их сын Александр также уезжал, но его убедили вернуться. Олимпия была слишком опасна, чтобы оставить ее замышлять заговоры в Эпире, но Филипп не мог вернуть ее назад, пока он был женат на своей новой супруге (которая в начале 336 до н.э. родила дочь). Вместо этого он нейтрализовал Олимпию, дав в жены царю Эпира Александру свою собственную дочь Клеопатру (сестру Александра). Клеопатра обладала столь же сильной волей, как и все в этой необычной семье, и можно было рассчитывать, что она не позволит своей матери командовать своим мужем.
Свадьба была намечена на лето в Эги, старой столиuе царства. Филипп готовил грандиозные празднества по случаю брака своей дочери, одновременно отмечая и свои достижения. Во время проuессии Двенадuати богов тринадuатой была его статуя. Это был также и намек на то, чего он достигнет в Азии. Это объединение прошлых, нынешних и будущих событий типично для политики Филиппа, который был мастером одновременно решать несколько вопросов. Но одновременно, как отметил не один древний и современный историк, это демонстрирует его необычайное высокомерие.
Во время свадебных торжеств Филипп был убит. Его убийцей был Павсаний, обращавшийся к Филиппу с жалобами на дядю новой цариuы Филиппа Аттала, но получивший отказ. Это был еще один аспект событий в Эги в тот день, который Филипп не принял в расчет, в результате чего и погиб. Павсаний бежал, но был выслежен и убит телохранителями Филиппа. 28
Сразу возникает подозрение в заговоре, возможно и безосновательное. Почти все сколько-нибудь известные члены семьи и придворные Филиппа попадают под подозрение, но основными обвиняемыми были Александр, Олимпия, Антипатр и, возможно, Парменион, и против всех них могут быть выдвинуты внешне вероятные обвинения. Есть даже одна теория, которая видит заговор среди представителей Верхней Македонии против власти царства.29 Ни одна из теорий не убедительна в достаточной степени, но с уверенностью можно сказать, что никто не проливал слез по поводу убийства uаря. Александр и Антипатр отреагировали очень быстро и провозгласили первого иарем, но Антипатр понимал опасности междуцарствия, а Александр вскоре показал, что и он это хорошо осознает.
Фактом является то, что убийцей был Павсаний, человек, который в течение года таил обиды и не мог получить компенсации. Его обидчиком был Аттал, который находился далеко в Азии и был дядей новой жены Филиппа. Аттал был также заклятым врагом Александра. В пораженном обидой сознании Павсания единственным доступным человеком, на которого он мог направить свою месть, был Филипп, который отказался предпринять какие-либо действия. Павсаний не мог не понимать, что, убив Филиппа, он окажет услугу Александру; возможно, он надеялся на этом основании спастись. Вопрос «кому выгодно», который используется, чтобы обвинять Александра, учитывая состояние психики Павсания, неуместен.3О
Частная жизнь Филиппа, если этот термин может использоваться по отношению к публичному человеку, была достаточно спорной, поэтому его смерть в результате внутренних проблем вряд ли может считаться удивительной. Александр сразу же твердо взял В свои руки власть в царстве. Его поддерживали самые выдающиеся командиры его отца Антипатр и Парменион, хотя он отчетливо понимал, что может столкнуться с оппозицией. Антипатр встал перед толпой в театре в Эги, которая только что была свидетелем убийства Филиппа, восхваляя Александра. Отчасти эта речь привела к тому, что Александр был провозглашен царем сразу же, присутствующие в театре сыграли роль Собрания Македонии.31 Это был первый случай бесспорной передачи власти в Македонии на протяжении столетия.
Александр воспитывался при македонском дворе. Он наблюдал за своим отцом и учился у него, командовал частью армии во Фракийской и Херонейской кампаниях и неоднократно замещал отца за последние несколько лет. С самого детства Филипп рассматривал его как своего преемника, и поддержка Антипатра и Пармениона была вполне достаточна для македонцев. Но Александру пришлось много сделать, чтобы быть уверенным, что его не сместят. Его восхождение на трон Могло быть мгновенным, но проблемы оставались.
Когда распространились новости о смерти победоносного царя, мучительно построенная империя Филиппа начала распадаться. Ее личностная основа стала слишком очевидной; восхождение на трон 20-летнего юноши считалось приходом неопытного и некомпетентного правителя, а история македонской царской семьи давала основания предполагать, что будут беспорядки. В действительности Македонское царство оставалось целым и функционировало. Если Александр оставался в живых, он наследовал политическую базу своего отца в целости и сохранности. Волнения начались в окружаюших подчиненных землях.
Александр провел несколько месяцев в Македонии, чтобы обеспечить правильное функционирование царства и убедиться, что никто не пытается противостоять его положению царя. Во время похорон Филиппа за участие в убийстве были казнены два члена царской семьи Линкестиды, казнены были и два «пажа». Поскольку еще один брат из царской семьи Линкестиды не был казнен, значит, было проведено расследование и были выявлены причастные к убийству. Это, по крайней мере официально, было пределом заговора.32
Олимпия теперь могла вернуться из Эпира и вскоре устроила убийство вытеснившей ее Клеопатры и ее маленькой дочери.33 Это вызвало необходимость устранить Аттала, ее громкоголосого дядю, и в расположенную в Азии армию был послан агент, специально чтобы исполнить данную миссию: Парменион не возражал, даже хотя Алал был его зятем, ведь именно грубость Аттала вызвала беспорядок в царской семье и нанесла обиды Павсанию. 34 Эти убийства были понятны, но Александр проявил внезапную паранойю, которая впоследствии только возрастала, когда приказал также убить Аминту, сына Пердикки III. Аминта жил при дворе Филиппа, служил ему агентом в некоторых дипломатических делах и был женат на Кинане, одной из дочерей Филиппа. Когда Александр уезжал в Иллирию, он мог рассматриваться как преемник Филиппа. Александр определенно рассматривал его как соперника в период начальной неопределенности. Его убийство было профилактическим жестом царя в рамках долгой традиции подобных убийств в царской се
мье Македонии. 35
Эта небольшая резня расчистила обстановку в Македонии, и Александр ощутил себя в достаточной безопасности, чтобы заняться делами за рубежом, где набирали ход призывы к восстанию ради независимости от Македонии. Греция была потенциально самой сильной из неспокойных регионов. И необходимо было обезопасить Фессалию, поскольку должность
архонта, которую занимал его отец, была теперь свободна. Осенью Александр двинулся на юг. Отряд фессалийцев занял
ведущий из Македонии проход, объясняя, что вопрос о том, допускать ли его, обсуждается, поскольку выборы архонтадело самих фессалиЙцев. Александр продемонстрировал, что он обладает военным талантом своего отиа, избежав блокирования и появившись с армией в Фессалии. Прежде всего он вступил в контакт с Лариссой, старой опорой его отиа в Фессалии, а затем без сложностей был избран архонтом. С точки зрения фессалийцев, это был государственный переворот.36
Из Фессалии он двинулся к Фермопилам, где ему было быстро передано председательство в Совете Амфиктионии, а затем появился перед Фивами, когда город еще раздумывал, нужно ли ему восставать или нет. Таким образом, гарнизон Филиппа в Кадмее сделал свое дело. Все прочие попытки восстать увяли сами собой, и в Коринфе Александр был избран гегемоном союза вместо своего отца и назначен главнокомандующим экспедиционных сил против Персии: еще один государственный переворот. Греки были приведены в трепет его быстротой, но не были убеждены в постоянстве его власти. Александру пришлось вернуться на север, чтобы отразить другие угрозы, и его отсутствие дало грекам время обдумать свое положение.
Северная граница Македонии требовала особого внимания. Постоянно беспокоили трибалы, зашевслились и другие племена Фракии. Александр провел здесь кампанию весной 335 г. до н.э., продемонстрировав быстроту и способности, которые он уже показал в Греции. Когда трибалы были разбиты и сдались, подчинились и другие.38 Власть Македонии вновь была утверждена во Фракии, но и на этот раз это вряд ли было решаюшее завоевание. Новости о «восстании» одного из царей Иллирии привели Александра на Адриатическую сторону гор, и еше одна демонстрация военного искусства закончилась новой победой. 39 Эти ранние кампании Александра показали не только его прирожденный полководческий талант, но также и профессионализм и гибкость унаследованной им армии. Проход через зашишенные перевалы, победы в двух битвах, ночная переправа через реку, быстрота передвижения - все показывало, что почти любые военные маневры и боевые действия были в их силах.4О
Александр провел большую часть 335 г. до н.э. на севере, и некоторые города в Греции попытались вернуть независимость.
Великий царь, воины которого успешно блокировали дальнейшее продвижение армии Пармениона в Азии, посылал деньги, убеждая греков восстать. 41 Афины официально отказались от денег, контроль над ними получил Демосфен и часть их передал фиванцам. Он побуждал Афины к восстанию, даже объявил фактом слух о том, что Александр погиб во время войны с трибалами. Фиванцы были единственными, кто предпринял реальные шаги, и город восстал против македонского гарнизона, хотя некоторые части Греции - Аркадия, Этолия И другие - провели мобилизацию.43 Александр узнал об этом после победы над Клейтом в Иллирии, совершил один из своих знаменитых быстрых маршей и прибыл в Беотию раньше слухов о его приходе. Он пришел как гегемон союза и потребовал от Фив подчиниться ему именно в этом качестве. К нему присоединились войска из других городов Беотии, которые сохранили неприятные воспоминания о доминировании Фив. Он дал фиванцам шанс попросить прошения, которое он обешал, но в спорах внутри города преобладали те, кто стоял за независимость и свободу. Затем они проиграли битву, войска Александра ворвались и захватили город.
Новости о приходе Александра удержали других, которые намеревались присоединиться к фиванцам. Афиняне обещали, но не сдержали слова, аркадцы выступили, но повернули обратно, другие провели подготовку, но теперь направили извинения или, как в случае с Афинами, поздравили Александра. Александр в качестве гегемона созвал Собрание союза, чтобы решить, каково должно быть наказание Фив. На встрече преобладали города, которые [10страдали от рук фиванцев за последние 40 лет, и они, что неудивительно, проголосовали за разрушение города, как Фивы разрушали их.46
Образовавшаяся вокруг Фив и вскоре развалившаяся в результате быстрого марша и внезапного появления Александра коалиция была фактически очень похожа на Коринфский союз без участия Македонии. Этолия, Беотия, Афины, Элида, Арголида и Аркадия в союзе охватывали большую часть Греции к югу от Фессалии. Если бы такой союз оказался прочным, мог
установиться настоящий Всеобщий мир, но его прочность могла сохраняться только за счет состояния постоянной вражды с Македонией. Подобная группировка не смогла бы продержаться больше года, но это вполне устроило бы Персию.
Эти кампании на Балканах и в Греции обычно рассматриваются как блестящее вступление к карьере Александра в Азии. Сердце Македонской империи и старые горные царства сохраняли лояльность. За пределами этих земель Фракия, Греция,
Иллирия и Фессалия хотели освободиться от власти Македонии. Только быстрота и решительность Александра и его армии удержали их. Это общее антимакедонское настроение вряд ли можно считать неожиданным. Когда умер Филипп, заключенные им политические соглашения автоматически потеряли силу. Александру пришлось заключать новые. В то же время вероятно, что если бы Филипп остался в живых, ему пришлось бы продолжать вести кампании для закрепления своей власти.
Победы Александра означали, что нападение на Лерсию определенно произойдет, и он показал себя сыном своего отца, проявив решимость отправиться на войну на востоке как можно быстрее. Филипп уже провел смотр военных ресурсов союза, и теперь Александр указывал, кто и что должен предоставить. Города на материке поставляли гоплитов и легковооруженных воинов - в общей сложности всего 7000 человек вместе с 600 конниками. Были собраны, экипированы и укомплектованы командами 160 судов, что означало еще 32 000 человек, в основном из Афин и с островов Эгейcкoгo моря. Это была большая сила, общая численность которой была примерно равна численности македонского контингента (который включал отряды из окружающих зависимых государств).47
Ни один из греческих городов не был оставлен без средств самообороны, а соседей Спарты вовсе не призвали участвовать - Спарта оставалась угрозой всем окружающим ее государствам и вскоре вступила в контакт с Великим царем. В самой Македонии было также оставлено достаточно войск, чтобы отразить любое серьезное нападение или со стороны Балкан, или со стороны Греции. Она была оставлена под руководством «вице-царя» Антипатра, которому больше неприятностей доставляла Олимпия, чем соседи. Александр взял с собой в персидский поход более 80 000 человек конницы, пехоты и моряков.
В Македонии были определенные дискуссии на тему, что царь совершает глупость, отправляясь на войну и не оставив
преемника, который должен наследовать ему в случае, если он погибнет. 48 Говорили, что Парменион, который возвратился из
Азии во время конфликта с Фивами, советовал царю жениться и обзавестись сыном до отбытия (но Парменион упоминается древними историками в этой роли так часто, что это вызывает подозрения). В действительности у Александра было время жениться и успеть отплыть в 334 г. до н.э. Он не сделал этого и мог иметь вполне понятные причины. Его выбор жены мог быть спорным, каким стал брак его отца с Клеопатрой. Македонские мужчины обычно не женились в столь раннем возрасте. Кроме того, он, возможно, и не хотел этого делать. Супружеская жизнь его отца и беспорядок, которую она определенно вызывала в царской семье, отвратила бы любого от брака. Но возможно также, что его не очень волновали события в Македонии в случае собственной кончины. Он определенно никогда не проявлял желания вернуться туда и не интересовался ею даже перед смертью.
Вторжение в Азию произошло весной 334 г. до н.э., на два года позже первоначально намеченного срока. Кризис престолонаследия В Персеполе не позволил Великому царю воспрепятствовать Филиппу и Александру, но персидские военачальники в Малой Азии сумели подготовиться. Вторжение ни в коем случае не было сюрпризом - несколько групп греческих посланников из Фив, Афин и Спарты находились при царском дворе, и интенсивно продолжался набор греческих наемников. На персидской службе было гораздо больше греков, чем у Александра. Восстание в Египте 337-336 гг. до н.э. не помогло, оно было достаточно быстро подавлено. Передовые войска Филиппа были отброшены назад к Геллеспонту, они удерживали только Абидос и Ретион. Парменион в 335 г. до н.э. был в Македонии и мог увести часть людей, но командир греческих наемников Мемнон был умелым и талантливым полководцем. Персидской обороной должны были руководить сатрапы
находившихся под угрозой провинций, И они собрали значительную армию из 20000 конных воинов, 6000 греческих наемников и большого числа местного пешего ополчения, от которого, правда, было мало пользы.49
Александр отправил свою армию высадиться в Абидосе, а сам переправился возле Трои, принес жертвы богам до, во время и после переправы и бросил копье в берег в качестве символического завоевания.5О Его первой целью были греческие города на побережье Эгейского моря, где уже побывал Парменион двумя годами раньше, но сначала он должен был устранить угрозу со стороны армии сатрапов, которая собралась к востоку от места высадки. Как минимум три сатрапа - Арсит из Фригии на Геллеспонте, Спитридат из Лидии-Ионии И Арсам из Киликии - привели свои войска. Мемнон Родосский командовал греческими наемниками. По сообщениям, он выступал за отступление и уничтожение по пути местных ресурсов, что впоследствии было признано наиболее правильной в данной ситуации стратегией. Но она была отвергнута сатрапами, поскольку могла настроить местное население в пользу Александра. Их задача была защищать свои провинции и управлять ими, а не разрушать их.51
Если бы Александр двинулся на юг, эта армия могла бы последовать за ним и отрезать его от Геллеспонта и его коммуникаций. Он мог предполагать, что ему придется осаждать один или несколько городов, а персидский флот уже шел в Эгейское море. В результате он рисковал оказаться атакованным двумя сухопутными армиями и флотом одновременно. Поэтому первой целью Александра была армия сатрапов. Он двинулся навстречу ей на восток и наголову разбил ее в сражении на реке Граник. Персидские командиры поставили греческую фалангу позади кавалерии, поэтому битва шла между конными подразделениями. Македонцы и фессалийцы оказались более боеспособными, чем персы, прежде всего в силу своей дисциплины. Когда остатки персидской конницы были разбиты и бежали, Александр занялся наемной греческой пехотой. Она сражалась стойко, хотя и уступала в численности, по меньшей мере, в два раза и была окружена. Только 2000 из них остались в живых, они сдались и были в цепях отправлены на работы в Македонию. Александр мог считать их предателями своего дела, но он также очень хорошо знал, что только греческие воины могут быть пехотной основой греческой армии. Их необходимо было устранять, где бы они ни встретились.'2
Уцелевшие персы разбежались. Большинство их командиров были убиты, а Арсит совершил самоубийство. Как знак своей победы Александр послал добычу в Грецию. Отряд македонцев захватил административный центр Арсита город Даскилей, и сатрапом был назначен македонец из Элимеи Калас. Это могло означать, что план Александра заключался в захвате продолжающей функционировать империи, но более вероятно, что это была временная мера для обеспечения стабильного правления в тылу во время его дальнейшего продвижения. Каков бы ни был его план относительно будущего империи, очевидно, что было рано реализовывать его, когда он победил только местную группировку персидских войск на самом краю государства. Он восстановил Илион как греческий город и снял с него налоги, в то же время сохранил персидскую администрацию в Даскилее, обращаясь таким образам к живущим в Азии грекам. То есть проблема управления завоеванными территориями уже возникла.
Основная армия двигалась на юг вдоль побережья. Парменион два года назад быстро добился подчинения жителей, то же повторилось и сейчас. Александр беспрепятственно достиг Сард, основного персидского административного центра в западной части Малой Азии. Сатрап погиб при Гранике, и командир сдал цитадель и сокровищницу. Александр назначил управлять Лидией другого сатрапа - брата Пармениона Асандра и оставил контингент аргивян в качестве нового гарнизона. Греки из войск союза использовались мало, в основном только как вспомогательные воЙска.54 Эфес сдался Пармениону два года назад, но был вновь взят Мемноном. В результате произошло восстание внутри города. Всплеск убийств ради мести достиг такого масштаба, что Александру пришлось вмешаться и навести порядок.55 Посланные отряды приняли капитуляцию других городов.
Только Милет оказал некоторое сопротивление благодаря близости персидского флота. Греческий флот блокировал узкий вход в гавань, изолировав город, который затем был взят приступом. 56 Это был единственный случай, когда Александр смог использовать свой флот для ведения боевых действий, а захватив контроль над западным побережьем Малой Азии, он не нуждался в снабжении из Греции. Но ему нужны были деньги, поскольку его сухопутная армия обходилась очень дорого,
поэтому он в целях экономии распустил флот. 57 Это было довольно преждевременно, поскольку он мог использовать его
при следующих захватах. Двигаясь на юг, он столкнулся еще с одним оказавшим сопротивление городом - Галикарнасом, который он довольно неактивно осаждал летом и осенью 334 г. до н.э. Когда город наконец пал, он очистил побережье Эгей
ского моря.58
Маршрут, по которому продвигался Александр, был довольно странным. Частично, конечно, это было запланировано, как и его движение против армии сатрапов, чтобы устранить врагов в тылу, хотя присутствие персидского флота в Эгейском море противоречит этому, и Галикарнас можно было блокировать с суши. Маршрут завоевания, таким образом, был выбран с целью освободить греческие города. После победы на реке Граник он послал трофеи в Афины с сообщением, что это была победа Александра и греков, и определенно греки были очень заинтересованы в его дальнейших успехах.
Антиперсидская пропаганда утверждала, что греческие города Азии стонут под властью Персии. Если Александр вел таким образом кампанию с целью освобождения их от угнетения и мести за прошлые нападения персов на Грецию, он должен был взять эти города, включая Галикарнас, и установить там демократию, поскольку персы поддерживали тиранов или олигархов. Неизвестно, включались ли затем эти города в Коринфский союз. Подтверждающих это свидетельств нет, но было бы неудивительно, если бы так и происходило. Некоторые островные государства - Митилены, Самос, Хиос и другие - определенно были включены в состав союза.59 Во всяком случае впервые все греческие города в Греции, Азии и на островах (за исключение Спарты и Крита) были объединены под единым правлением.
Убийство Филиппа только задержало завоевание всей Греции примерно на год. Основная работа по пропаганде войны уже была выполнена. Война с Персией началась с кампании завоеваний вдоль азиатского побережья. Теперь, конечно, остановиться было невозможно уже потому, что любой ответ Персии оставлял города Александра уязвимыми для атак со стороны суши. Но теперь пропаганда «освобождения» уже не имела смысла, и мотивом стала месть. Если до этого македонцы (которым персидские вторжения не принесли никакого вреда) и верили в оба мотива, теперь им на смену пришла жажда
завоеваний и обогащения. Исократ выделял три возможных объекта завоеваний: греческие города, Малую Азию "от Киликии до Галиса" и всю империю. Первое было завершено, необходимо было перейти ко второму. Но с настоящего момента это была уже другая война.
t1aro
alZarif
Dr.Schmeisser
KhanBagatur
gurvinek2005
Crusader556
Haktar
Mady
Valyrian_Legionnaire
DinarMayor
Corrector
kosak4
Farin Frostgeir
