Марк Гаррисон_"Англо-саксонский тэн"
По крайней мере, начиная со времен Тацита, германские воины, в преддверии битвы, выкрикивали в один голос боевые песни, известные как барит (baritus) – что означало «рев, гул». Римский историк IV в. Аммиан писал (5), что барит применялся германцами, состоящими на службе в армии Константина I, и, позднее, был перенят от них многими римскими войсками. Его целью было укрепить мужество воинов и запугать своих противников. В этом присутствовал элемент оценки неприятеля, что, возможно, не полностью было понято Тацитом, когда он, говоря о германцах, писал: «…по его звучанию судят о том, каков будет исход предстоящей битвы; ведь они устрашают врага или, напротив, сами трепещут пред ним, смотря по тому, как звучит песнь их войска…(6)».
Тацит пытался передать точное описание природы звука: «Стремятся же они больше всего к резкости звука и к попеременному нарастанию и затуханию гула и при этом ко ртам приближают щиты, дабы голоса, отразившись от них, набирались силы и обретали полнозвучность и мощь (7)». Около 400 г., когда Вегеций написал свое Краткое изложение военного дела, значение слова барит слегка изменилось: «Крик, который называется “баррит”, не должен подниматься раньше, чем сойдутся оба строя. Признак неопытных и трусов начинать кричать издали, тогда как враги более поражаются страхом, если этот ужас военного крика сочетается с ударами копий (8)».
Несомненно, что подобие барита сохранилось в англосаксонской Англии. (Боевой клич оставался универсальным до тех пор, пока автоматическое оружие не потребовало сдать ему свои позиции.) Уэйс приводит английские боевые кличи в битве при Гастингсе, такие как Ut, Ut! (староанглийское Вон, Вон!). Другими кличами, в большей степени навеянные развитием христианства, были Godemite! (God Almighty!, т.е. Боже Всемогущий!) и Olicrosse! (Holy Cross!, т.е. Святой Крест!). Последний из них мог иметь непосредственное отношение к Гарольду, который приписывал себе обладание найденной части креста, на котором был распят Иисус, и воздвиг аббатство «Святого Креста» в Уолтеме в Эссексе для предоставления этой реликвии пристанища, отчасти как жест лигитимности своего восшествия на престол.