[Аспарух]

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ КНЯЗЬЯ И ГОРОДА В XIV ВЕКЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
ПЕРЕД СТОЛЕТНЕЙ ВОЙНОЙ

Spoiler (expand)

В политической истории Бельгии до начала XIV века можно наблюдать
двоякий процесс .
Лотарингия, тесно связанная с Германией сильной рукой Отгона I,
потеряла в X и XI вв. независимость , которой она пользовалась почти
непрерывно при всех перипетиях своего исторического существования ,
начиная со смерти Лотаря I. В течение примерно 150 лет, она составляла
лишь одну из провинций Германии. Затем великое потрясение, вызванное
борьбой за инвеституру, позволило ей, начиная с XII века , мало-помалу
отделиться от этой державы. Ее светские государи освободились от власти
епископов; ее герцог перестал быть императорским наместником . Она
вскоре распалась на ряд княжеств, которые во время смут великого
междуцарствия (1254—1273 гг.) добились полной независимости и над
которыми Священная Римская Империя отныне утратила всякую реальную
власть.
Эволюция Фландрии протекала первоначально совершенно иначе. Бла-
годаря слабости первых капетингских королей ее графы с ранних пор
добились весьма значительной власти над своей территорией и в течение
долгого времени их династия могла свободно усиливаться, что еще более
подчеркивало то зависимое положение, до которого герцог и имперские
епископы довели их соседей из Генегау и Брабанта . Но в то время как
силы Германии стали убывать, силы Франции начали , наоборот, прибывать .
Таким образом в то время, как благодаря своеобразному изменению
предшествующей ситуации, князья с правого берега Шельды могли уже
больше не опасаться императоров, левобережные государи вынуждены
были защищать против Капетингов свое наследственное достояние и свой
суверенитет.
Начиная с царствования Филиппа-Августа
(1180—1223 гг.) опасность
стала быстро возрастать. Франция не только старалась ослабить Флан -
дрию, но обуреваемая более грандиозными честолюбивыми планами, она

стала отныне смотреть на графство , как на ось обширного обходного движения,
которое должно подчинить ей все Нидерланды и благодаря которому ее границы
раздвинутся вплоть до Рейна. При Филиппе Красивом могло одно время казаться,
что план этот вот-вот осуществится. Но король учел лишь роль владетельных
князей. Он полагал, что для достижения своих целей ему достаточно уничтожить
Дампьеров, вступить в союз с д'Авенами и склонить на свою сторону герцога
Брабантского, графа Голландского и епископа Льежского, или вступить с ними в
соглашение. Он не учел роли богатых фландрских городов, которые с давних пор
были раздираемы сильнейшей социальной борьбой и простой народ которых
видел в победе французского короля конец всем своим самым заветным чаяниям.
Как только графство было аннексировано , ремесленные массы восстали с
неудержимой силой, разбили вопреки всем ожиданиям французское рыцарство на
равнинах Куртрэ, снова посадили на трон Роберта Бетюнского и закрыли Филиппу
Красивому путь в Бельгию. Правда, Фландрия вышла из борьбы урезанной. По
миру 1320 г. она уступила королю еще принадлежавшие ей остатки тех обширных
валлонских земель, которые некогда простирались до Канша. Но если эта
последняя жертва и уменьшила ее территорию, зато она усилила ее способность i к
сопротивлению. Ее граница, непрер ывно отступавшая с начала XIII в. к северу,
окончательно остановилась у реки Лис. Потеряв сперва (1191—1212 гг.) Артуа, а
теперь — Лилль, Дуэ и Орши, Фландрия отныне стала чисто фламандской
территорией. От Фр анции ее отделяло теперь уже не просто течение реки, а
главным образом, как это понимал уже Виллани
, различие в языке и нравах.
1
Долгая война с французским королем пробудила в ней национальное сознание.
Будучи" двуязычной, Фландрия чувствовала некогда свое родство с Францией;
теперь же, сделавшись чисто фламандской, она почувствовала, как в ней
пробудилось национальное самосознание. Отныне, став более чем когда-либо
недоступной для аннексии, она будет, подобно крепкой твердыне, защищать
Нидерланды в наиболее слабом их пункте.
Если ход политических событий вызвал это первое ослабление французского
влияния, то тому же одновременно содействовал еще ряд других причин. В
самом деле Франция перестала быть главным рынком Бельгии. Ярмарки в
Шампани, бывшие до конца XIII в. главным местом сбыта для основной
индустрии страны — суконной промышленно сти, потеряли свое исключительное
значение с тех пор , как благодаря успехам мореплавания установились легкие и
быстрые сношения между бельгийским побережьем и странами Севера и Юга.
Морская торговля, которой очень благоприятствовала географическая
конфигурация страны, стала главным источником экономической жизни
Нидерландов. Имея своим главным
/.
--------------------
Villani,
Histoire Florentine, ed. Muratori, Scriptores rerum Italicarum, т . XIII,
с. 502 (Milan, 1728).
--------------------

центром Брюгге, затем — Антверпен, она распространилась постепенно на
р азличные территории страны, стремясь все больше и больше связать их друг с
другом и установить между ними солидарность интересов , значительно
содействовавшую подготовке того государства, которое здесь основали
впоследствии бургундские герцоги. В течение всего XIV в . Франция играла в
экономической жизни Нидерландов несравненно менее важную роль, чем Англия
или Ганза.
Наконец, если желать точно судить о положении, наметившимся пр имерно
около 1320 г., то не следует забывать, что наследники Филиппа Красивого не в
состоянии были продолжать его политику . Феодальная реакция, начавшаяся в их
царствование, а вскоре затем — во йна с Англией, парализовали их силы. Правда,
французские короли продолжали довольно активно вмешиваться в дела
Нидерландов, особенно если сравнить их деятельность с деятельностью
германских императоров. Но времена, когда они могли обращаться с
бельгийскими государями как с подзащитными, нуждающимися в их
покровительстве, уже миновали. Они перестали им приказывать, а старались
снискать их расположение при помощи брачных союзов или всякого рода
милостей. Они отлично понимали, что могут отныне использовать их , лишь
склонив их на свою сторону , и их поведение по отношению к ним напоминает то,
как вели себя более ста лет тому назад Гогенштауфены по отношению к
Балдуину Генегаускому.
Впрочем, поведение бельгийских князей в XIV в . довольно сильно
напоминает их поведение в XII в . Не чувствуя больше давления всемогущей
Франции, которая со столь давних пор заставляла их трепетать, они снова обрели
свою прежнюю свободу действий. Находясь между двумя великими державами,
которым предстояло вскоре вступить в Столетнюю войну , они производили
выбор в зависимости от своих интересов. Они были теперь сторонниками
англичан или французов, подобно тому, как они в свое время были вельфами или
гибеллинами, не из убеждения, а по расчету. Они всегда были готовы перебежать
в тот лагерь, который сулил им больше выгод. С другой стороны, сложный
переплет по литических вопросов, занимавших тогда Европу, облегчал им
возможность действовать по своему усмотрению. Необычайно удобно было
перед лицом французского короля, законность власти которого оспаривалась
Англией, и < императора Людовика Баварского (1314—1347 гг.), отлученного от
церкви папой, ссылаться на угрызения совести, когда повиновение становилось
тягостным или казалось невыгодным! Кроме того, чего бояться государей,
которые были заняты другими делами, и которые не только не питали
захватнических планов , но , наоборот, считали себя счастливыми, если могли
купить за недорогую цену ненадежный союз феодального князя.''
Таким образом положение Нидерландов в XIV в. резко отличалось от их
поло жения в XIII в. Они получили по отношению к Франции почти такую же
свободу действий, какой они пользовались с давних пор

по отношению к Германии , и оказались как бы предоставленными самим
себе , благодаря отсутствию державы, достаточно сильной, чтобы подчинить
их своему влиянию. Поэтому их политическая жизнь приобрела совершенно
новый характер . Приступая к изучению периода, столь богатого всякого
рода событиями, чрезвычайно важно разобраться в происшедших изме-
нениях и, если возможно, попытаться распутать их сложный клубок.

-Добавлено-

Spoiler (expand)

I
Вместе с Робертом Бетюнским, умершим 17 сентября 1322 г., во
Фландрии исчез последний представитель традиционной политики Дам-
пьеров. Действительно, Роберт в течение своего долгого царствования
неизменно оставался верным двоякой цели, которую преследовал его отец,
именно: сохранить по отношению к французской короне феодальную
независимость графства и уничтожить в Нидерландах дом д'Авенов. Если
он был вынужден заключить мир с Францией , если он должен был
решиться после столь упорной борьбы отдать Лилль, Дуэ и Орши, то
лишь уступая силе и отнюдь не считая случившееся непоправимым .
Убедительное доказательство этого он дал, выбрав местом своего по-
следнего успокоения церковь св. Мартина в Ипре, и отказавшись от того,
чтобы его тело покоилось рядом с останками его предков в аббатстве Флин ,
до возвращения Фландрии отнятой у нее области
1
. Подписывая тяжкий
мир со своим сюзереном, он, впрочем, рассчитывал вознаградить себя за
него победоносной войной с Вильгельмом д'Авеном. Он постарался
устранить его от участия в договоре 1320 г., и нет сомнений в том , что с
тех пор он ждал лишь благоприятного случая, чтобы снова начать борьбу.
Совершенно иную позицию предстояло занять его преемнику. Вместе
с ним оборвалась старая традиция, уступив место другим честолюбивым
планам.
Согласно условиям договора от 1320 г. наследником Роберта Бетюн -
ского был назначен его внук Людовик, к которому после смерти его отца
2
(22 июля 1322 г.) перешло графство Неверское
. Ему было всего
восемнадцать лет, когда он получил в наследство Фландрию; он совершенно
не был подготовлен к обязанностям, которые возлагало на него управление
ею. Воспитанный с детства при парижском дворе, он не знал ни языка, ни
нравов, ни интересов своих подданных. Его советники были подобраны
министрами Филиппа Красивого. Один из них, аббат из Везле , был

------------------------
Е. Hautcoeur,
Cartulaire de l'abbaye de Flines, t. II, p. 534 (Lille, 1873).
Людовик Неверский был сыном Людовика , старшего сына Роберта Бетюнского,
ставшего с 1380 г. графом Неверским (через свою мать Иоланту Бургундскую). В
1325 г. молодой граф унаследовал от своей матери (Иоанны Ретельской )
графство Ретель.
------------------

даже сыном того самого Пьера Флота, который погиб в битве при Куртрэ
.
1
Король позаботился о том, чтобы вполне изолировать Людовика от влияния его
отца и деда, и поставленная им себе цель была достигнута. Женатый на
принцессе королевской крови
, граф считал себя членом царствующего дома
2
Франции и признавал своим гербом белую лилию.
Не следует поэтому удивляться, если его правление было продолжительным и
трагическим недоразумением. Он прибыл во Фландрию, столь же мало
подготовленный к управлению этой страной, как Вильгельм Нормандский в
начале XII века, или Жак Шатильон — в конце XIII в .
. Хотя в первом порыве
3
лояльности, знаменующей вступление на престол нового государя, большие
города радостно раскрыли перед ним свои ворота, но конфликт между ними и им
был неизбежен. Народ вскоре почувствовал , что во главе его стоит чужестранец.
И вскоре народ начал сожалеть о временах «доброго графа Роберта»;
распространился даже слух, что Людовик собирается обменять Фландрию на
графство Пуату
. Надо, впрочем, признать, что король, не довольствуясь
4
гарантиями, которые давало ему воспитание его молодого вассала, поспешил
лишить его последних помыслов о независимости. Когда Людовик решился всту-
пить на престол до принесения присяги на верность королю, он получил суровый
урок в виде временной конфискации графства. С другой стороны — выдвинутые
перед королевским судом его дядей Робертом Кас-сельским и некоторыми
членами его семьи требования своей доли в наследстве Роберта Бетюнского,
заставили его добиваться благосклонности короля в тот самый момент, когда он
получил этот унизительный урок. Этого было более чем достаточно, чтобы
раскрыть ему глаза. Он понял , что он может рассчитывать на помощь лишь
своего сюзерена, и отныне все его помыслы были устремлены на то, чтобы
любой ценой снискать его расположение. Усердие, с каким от стал добиваться
выплаты жителями Фландрии штрафа, наложенного на них на основании
Атисского мира, вызвало вскоре гр озное восстание. Впрочем, этот мятеж, чуть не
стоивший ему короны и даже головы, нисколько не повлиял на его поведение. В
его памяти осталась только крупная услуга, оказанная ему Филиппом Валуа,
разбившим мятежников в битве при Касселе, и с тех пор благодарность еще
теснее привязала его к царствующему дому Франции; когда разгорелась
Столетняя война, ему предстояло принести в жертву этому дому свои
насущнейшие интересы , обнаружив, таким образом, больше рыцарской
преданности, чем политического смысла.

-------------------------
Guillaume de Nangis,
Chronicon, ed. Geraud, t. II, p. 5] (Paris, 1843).
Маргарите, дочери короля Филиппа V Длинного.
163.
выше ,
стр.
L-м.
Н. Pirenne,
Le soulevement de la Flandre maritime de 1323—1328 гг., р. 164
(Bruxelles, 1900).
----------------------

Но Людовик Неверский отличался от Роберта Бетюнского не только своей
уступчивостью по отношению к Франции. Его линия поведения в Нидерландах
указывает в то же время на совершенно но вую ориентацию.
Свободный от династических чувств, под влиянием которых его предки так
долго боролись с д'Авенами, он не видел никаких осно ваний продолжать
длительную и бесплодную войну. Став чуждым своему дому , он мог
хладнокровно признать необходимость закончить безысходную борьбу, и одним
из первых актов его правления было заключение мира с Вильгельмом I Генегау. 6
марта 1323 г. он окончательно отказался от Зеландии, взамен чего Вильгельм
отказался от всяких претензий на имперскую Фландрию
.
1
Таким образом закончилась, наконец, самая продолжительная феодальная
усобица, нарушавшая до тех пор покой Нидерландов .
Но в то же время радикально изменилось и положение фландрской династии
по отношению к соседним династиям. Людовик , так сказать , ликвидировал
старые долги своего наследства. Он покончил с прошлым и решительно отказался
от вмешательства в дела Генегау и Голландии. Если, с другой стороны , принять
во внимание, что в 130 5 г. пришла к концу личная уния между Намюрской
областью и Фландрией
, то нетрудно составить себе ясное представление об
2
изменениях во внешней политике .графства, происшедших с наступлением
нового правления.
Династическая традиция, оборвавшаяся во Фландрии, продолжала однако
неукоснительно действовать в Брабанте. Герцоги, занятые укреплением своей
власти по нижнему течению Мааса, старались жить в мире со своими южными и
западными соседями, Иоанн I тщательно избегал вмешиваться в войну между
Дампьерами и д'Авенами. Его преемник, Иоанн II (1294—1312 гг.),
придерживался той же линии поведения во время продолжительной борьбы
фландрцев с Филиппом Красивым и последними Капетингами. Будучи сам женат
на Маргарите Английской, дочери Эдуарда I, он постарался женить своего сына •
на французской принцессе, подчеркивая таким образом политику нейтралитета,
позво лившую ему упрочить результаты битвы при Воррингене, не прибегая к
оружию.
Честолюбивая и авантюрная политика Иоанна III (1312-1355 гг.) резко
отличалась от этого несколько робкого благоразумия. Последний представитель
в Нидерландах мужской линии могучего рода Ренье Длинношеего, Иоанн III
являлся поразительным образчиком атавизма. Такой же яростный вояка, как и
хороший дипломат, бурный, неистовый, безрассудный, но в то же время
предусмотрительный, приверженец рыцарского идеала, нисколько не
стеснявшийся однако в случае нужды прибегать к хитрости и нарушать
данное слово , он всем, даже своей любовью к

----------------
F. van Mieris,
Chartebock der graven van Holland, т . II, с. 275 (Лейден , 1754).
Иоанн, второй сын Гюи де Дампьера, получил тогда в наследство это графство.
----------------

поэзии, напоминал своего деда Иоанна I, которого он, несомненно, взял себе за
образец. Его неистовый характер не исключал гибкости, и в случае
необходимости он умел забывать , как самый настоящий оппортунист, свое
Он
надменное
родовое
высокомерие.
заявляет
устами
поэта
Бундале, что
Брабант — это аллод и что у него нет другого господина
Dan Gode diet al gheeft ende
gaf
1
(«Кроме бога, дающего все дары и милости».)
Но,
ко гда
ему
нужно
было
нарушить
свои
обещания
Эдуарду
III,
он
вспомнил , что он вассал императора
. Он кичился своим каролингским
2
происхождением и считал узурпаторами наследников Гуго Капета, хотя, когда
ему было нужно, он без всяких колебаний обращался к ним за помощью. Его
политическая линия , как и у Иоанна I, носила явно выраженный брабантский
характер. Преследуя интересы своей династии, он никогда не терял из виду
интересов своих подданных . К его царствованию относится начало возвышения
Антверпена и знаменитые грамоты, фиксировавшие, в основных чертах,
политическую конституцию герцогства.
Продолжая в точности следовать по литике своего отца и деда, Иоанн III
поставил себе прежде всего целью упрочить завоевания Брабанта на берегах
Мааса. Он начал с нападения на Регинальда Фокмонского, представителя на
границах Нидерландов «Raubritter» (разбо йничьих рыцарей) рейнской долины
.
3
Он заставил его уступить себе Герлен и Ситтард, затем, сделав его пленником на
честное слово , назначил ему в качестве резиденции добрый город Лувен (1318 г.).
Путем соглашений с графом Голландским, он получил несколько позднее Гесден
(1319 г.) и Дронгелен (1321 г.) а в 1323 г. приобрел Грав у сира Отгона Кейка
.
4
Таким образом, Брабант имел теперь прочные опорные пункты вдоль всего
течения Мааса, и транзитная торговля между рейнскими областями, Англией и
Фландрией, которой мешал находившийся у устья реки складочный пункт
Дордрехт
, стала все более и более направляться в сторону Антверпена.
5
Но не успел Иоанн III добиться этих результатов, как они оказались под
угрозой.
Графу Генриху III Люксембургскому, погибшему в битве при Вор-рингене,
наследовал его сын Генрих IV. Слишком слабый, чтобы продолжать войну с
Брабантом, он примирился с Иоанном I, на дочери

-------------------------
Brabantsche Yeesten, ed J. F. Willems, t. I, p. 594 (Bruxelles, 1839). См.
1
IV.
дальше,
гл.
Об этой любопытной фигуре см. статью Ж. Кювелье (/.
Cuvelier)
Biographie nationale,
t. XIX, p. 78 и далее (Bruxelles, 1906).
506, 536, 542
E. de Dynter,
Chronicon ducum Brabantiae, ed. P. F. X. de Ram, т. II, стр . 486,
(Bruxelles, 1854).
В . van Rijswijck.
Geschiedenis van het Dordtsche stapelrecht (Гаага, 1900).
-----------------------

которого,
Маргарите,
он
женился
в
графом Баром и тем, чтобы утвердить своего брата Балдуина в Трирском
архиепископстве, он перестал интересоваться притязаниями своей семьи
на Лимбургское герцогство
1
. Но его неожиданное вступление на
германский престол (1308 г.) и вскоре затем (1310 г.) брак его сына
Иоанна (Иоанна Слепого) с богемской наследницей, внезапно превратили
его дом в одну из первых династий Империи .
Правда , Генрих не пытался использовать в Нидерландах эту блестящую
ситуацию. Его маленькое наследственное графство составляло лишь
ничтожный придаток к обширным владениям, полученным им в бассейне
Эльбы. Кроме того, зачем было затевать войну с Брабантом ? Германия
уже давно отказалась от вмешательства в дела лотарингских государей, а
Генрих, преисполненный благородных и несбыточных мечтаний о вос-
становлении в Италии престижа императорской власти , тщательно избегал
создавать себе бесконечные осложнения возобновлением старой распри.
Одним словом, император забыл обиды, нанесенные когда-то графу
Люксембургскому .
Но иначе сложились дела при его сыне . Иоанн Слепой , этот коро-
нованный кондотьер, этот вечный прожектер, этот неисправимый любитель
ссор, этот яростный вояка, не мог упустить случая распространить на
Нидерланды сеть сложных интриг, которыми он в течение тридцати лет
держал в тревоге Европу. Брабантское происхождение его матери позволяло
ему, при желании , вызвать конфликт с Иоанном III. Он не преминул
сделать это, когда у него оказался для этого досуг, и в 1324 г. он
потребовал часть полученного герцогом наследства. Последний ограничился
ссылкой на принцип, согласно которому в политических наследствах дочери
отстранялись в пользу мужского потомства, и на неделимость крупных
территориальных феодов
2
. С этого момента война была неизбежна .
Однако одними своими силами Иоанн Слепой не мог ничего сделать с
герцогом . Этот богемский король, казна которого была постоянно пуста, в
Бельгии был лишь графом Люксембургским. Огромная разница между его
ресурсами и ресурсами брабантского государя (который , к тому же, считал
его одним из своих вассалов за феоды Арлон и Лярош) бросалась у в
3
глаза
. Люксембург, совершенно не имевший больших городов и оста - .,
вавшийся в стороне от экономического подъема, который в течение XIII в. 1
увеличил и преобразил население соседних территорий, представлял по-
разительный контраст по сравнению с ними. Если в областях, располо-
женных по берегам Мааса , торговля лесом, который сплавляли по реке

------------------------------
Н. Brosien,
Heinrich VII als Graf von Luxembourg (Forschungen zur Deutschen
Geschichte, Bd. XV [1876], s. 748-751).
Dynter,
Chron. due. Brab., с 543.
Dynter,
Chron. due. Brab., с 548. Что касается potentia (ресурсов) герцога , ср.
Hocsem,
Gesta episcop. Leod., ed. Chapeauville, Gesta ep. Leod., т . II, с . 407 (Льеж, 1613).
-------------------------

-Добавлено-

Spoiler (expand)

до фландрских портов, поддерживала некоторое оживление
, если плодоро дная
1
долина Сюры была покрыта виноградниками и если, наконец, закон Бомона
принес свободу многочисленным пунктам, расположенным на берегах Семуа
, то
2
Арденнское плато и ущелья Услинга (Oesling) давали средства к существованию
лишь очень немногочисленному насе* лению редких деревень, разбросанных
среди бесплодных пустырей или д лесных чащах. Страна была покрыта
множеством мелких сеньорий, в которых сохранились, вместе с былыми
патриархальными нравами, крепостное право и методы примитивного
земледелия . Дворянство, совершенно не знакомое с придворными нравами
Фландрии или Генегау, закаляло себя постоянным занятием охотой, и на поле
сражения при Воррингене дало блестящие доказательства своего мужества. К
несчастью , оно не было ни достаточно многочисленным, ни достаточно
дисциплинированным, чтобы предоставить в распоряжение своего государя
крупную военную силу , а последний был слишком беден, чтобы купить себе
услуги наемников.
Таким образом Иоанн Слепой не решался выступить один против герцога
Брабантского, у которого было более трех тысяч вассалов, рассеянных между
Шельдой и нижним течением Рейна
, «добрые города» которого могли выставить
3
многочисленную пехоту и сундуки которого были полны золотом.
Но именно могущество герцога уже с давних пор вызывало зависть и
ненависть его соседей. Почти все они пострадали от его высокомерия или его
посягательств, и энергичному и живому человеку нетрудно было объединить их ,
организовать их в наступательный союз и, пользуясь выражениями
мужественной песни Иоанна III, спустить их , как свору против этого
брабантского кабана, удары клыков которого каждый из них испытал
. К этому
4
делу богемский король пр иступил в 1324 г. Тесная связь с царствующим
французским домом, явившаяся результатом брака его сестры Марии с Карлом
IV (1322 г.), затем обручение его сына Карла, будущего императора, с Бланкой
Валуа (1323 г.), должна была необычайно облегчить ему его задачу, так как он
мог теперь использовать влияние французского короля, котор ый, мечтая в это
время о германской короне, искал лишь повода вмешаться в дела Империи и
увеличить кредит своего союзника у нидерландских князей.
Из числа последних Иоанн Богемский прежде всего подумал об епископе
Льежском.

-------------------------
[F. Van de Putte], Cronica et cartularium monasterii de Dunis, с 200 (Брюгге,
1864).
G.
Kurth,
La loi de Beaumont en Belgique (Bruxelles, 1881).
Такова приблизительная цифра , приводимая Le livre des feudataires de Jean 111,
due de Brabant, ed. L. Galesloot (Bruxelles, 1865).
Wapenlied van hertog Jan III van Brabant, ed. R. von Liliencron, Die historischen
Volkslieder der Deutschen, Bd. I, s. 35 (Leipzig, 1865).
-----------------------

Со времени захвата Лимбурга, расширившего брабантские территории
до Мааса, отношения между духовным княжеством и его могущественным
западным соседом , стали очень натянутыми . Правда , промышленное на-
селение Льежа, Гюи и Динана , озабоченное только интересами своей
торговли, желало жить в мире с герцогами , охранявшими пути между
Рейном и Шельдой, господами нижнего течения Мааса , имевшими воз-
можность, при желании , закрыть доступ к Антверпену и фландрским
портам. Но епископ и особенно капитул, бессменный хранитель вотчины
св. Ламберта , руководились совершенно иными соображениями. Посяга-
тельства брабантских князей на Маастрихт, препятствия, которые они
чинили в своих владениях церковной юрисдикции и юрисдикции мира, их
интриги, с целью добиться от папы учреждения отдельного брабантского
епископства
1
, высокомерие, с которым они отвечали на неоднократные
жалобы епископского правительства, наконец, их враждебные по всякому
поводу — как их в этом обвиняли с основанием или без всяких оснований
— отношения к льежской церкви , — все это являлось постоянным
источником для конфликтов. Чтобы справиться с этим опасным против-
ником, епископы, не будучи в состоянии больше рассчитывать на импе-
ратора, под конец тоже последовали примеру других лотарингских князей
и стали добиваться с середины XIII века помощи французского короля.
Эта тенденция еще усилилась, когда с начала следующего века авиньонские
папы стали сами назначать епископов, значительно урезав, таким образом,
избирательные права капитулов. Действительно, с тех пор французский
король, в качестве защитника или господина папства, стал оказывать
исключительное влияние на епископские выборы, и если в X и XI вв.
епископский посох и кольцо были наградой за верность императору, то
отныне для получения их нужно было обнаруживать преданность и
повиновение французскому королю. Этим объясняется быстрый рост
французского влияния в Льежской области в интересующий нас период.
Кроме того, с тех пор как стало возможно получить епископство,
опираясь на поддержку парижского двора при авиньонском дворе, младшие
сыновья семей , искавшие себе положения, достойного их происхождения,
и совершенно чуждые интересам Льежа, не могли не пытаться использовать
столь подходящий случай. Это и случилось после смерти Теобальда
Барского, который, последовав за императором Генрихом VII в Италию,
умер 13 мая 1312 г. от ран, полученных во Флоренции на поединке .
Один каноник из монастыря св. Ламберта, по происхождению льежец,
Вильгельм Жюльмон, выставил свою кандидатуру на епископскую кафедру.
Но в это время в Орлеанском университете учился молодой брат графа

---------------------
Hocsem,
Gesta episcop. Leod., с. 402. ср . Jean d'Outremeuse, Chronique de Liege, ed. A. Borgnet et
St. Bormans, t. VI, p. 507 (Bruxelles, 1880). — Согласно Positio pro justificatione pacis (Forschungen
zur Deutschen Geschichte, Bd. XXI [1881], s. 287) уже Иоанн II питал аналогичные
надежды.
---------------------

Маркского, который, будучи уже с некоторого времени вормским пробстом,
решил, что настало время получить диоцез
. Смерть Теобальда, оставившая
1
вакантным одно из богатейших епископств в Лотарингии, случилась для него
вовремя. Он поспешил устроить так, чтобы его родные и его друзья
рекомендовали его Филиппу Красивому и благодаря вмешательству короля он
добился от Климента V грамоты на возведение его в епископский сан. В течение
нескольких недель он получил последовательно саны иподиакона, диакона и
священнослужителя , после чего он был посвящен в епископы кардиналом
Тускуланским.
Разумеется, Филипп Красивый не без серьезных политических оснований
оказал эту услугу молодому клирику. Для его планов относительно границ
Империи ничто не могло быть полезнее, чем иметь в Льеже своего человека, и
дальнейшие события показали, что он не ошибся, выбрав с этой целью Адольфа
Маркского. Действительно, Адольф в течение своего долгого правления был
деятельным и преданным проводником французской политики, и не его вина,
если Льеж не постигла в XIV веке та же участь, что и Вер ден
. Во всяком случае,
2
хотя он усердно повиновался всем приказам Капетинга, идя ему так далеко
навстречу, что обещал ему даже помощь против германского императора
, хотя
3
он получал из личной шкатулки короля ежегодную ренту в 2000 золотых реалов
,
4
но он ни на минуту не терял из виду интересов своего дома.
До этого времени ни один льежский епископ не обращал так мало внимания
на свой духовный сан, как этот прелат, всегда готовый вскочить на коня, драться
в рукопашном бою и самому вести среди града стрел и камней свои войска на
штурм крепости''. Ни один из них, кроме того, не обнаруживал такой
беззаботности по отношению к княжеству, население которого против своей воли
стало его подданными. Блестящие доказательства этого он дал в 1336 г.,
пренебрегши случаем присоединить к епископству графство Лооз и предоставив
своему шурину Теодориху, сиру Гейнсбергскому, завладеть этой терр иторией
.
6

---------------------------
«Aptum tempus promotioni suae considerans».
Hocsem,
Gesta episcop. Leod., с 364.
A.
Leroux,
Recherches critiques sur les relations politiques de la France avec l'Allemagne de
1292, a 1378, p. 157 (Paris, 1882). Известно, что Верден, романский город подобно
Льежу и, подобно Льежу, зависевший от Империи, был в конце XIII в.
присоединен к Франции.
Неизданное письмо от ноября 1320 г . (Arch. Nat. de Paris, s. 527).
Hocsem,
Gesta episcop. Leod., с 389. Относительно выплат Адольфу, производившихся
французским королем, см . также /.
Viard,
Les journaux du tresor de Philippe VI
Leod., с
de Valois, № 5331, 5598, 5896 (Paris, 1899).
Hocsem,
Gesta
episcop.
3 63, 381-382.
В 1336 г. папа упрекал его в том, что он оказывается «quoad comitatum Lossensem,
utique nobilem ас in redditibus ac proventibus opulentem... nimis tepidum et remissum»
(«слишком небрежен и равнодушен по отношению к Лоозскому графству, весьма
благородному и богатому доходами »)
Riezler,
Valikanische Akten, № 1840
(Innsbruck, 1891). Ср.
Hocsem,
loc. cit., с 432. Людовик IV, граф
--------------------------

Словом , подобно Людовику Неверскому во Фландрии, он остался
чужеземцем в Льежской области, и его правление наполнено было не-
прерывной борьбой с «добрыми городами» и капитулом . Окруженный
немецкими родственниками и советниками , вассалами или подзащитными
его семьи, он использовал свое влияние в пользу своих родных
1
и
благодаря своему положению при французском дворе добился передачи
своего наследства своему племяннику, молодому Энгельберту, точно епис-
копство стало одним из феодов графов Маркских. Таков был тот человек к
которому Иоанн Богемский собирался обратиться для совместной борьбы с
герцогом Брабантским . Его предложения были, разумеется , встречены
благосклонно. Во-первых, Адольфу приходилось не раз сносить высоко-
мерие герцога , но, кроме того, он знал, что война с Иоанном III входила в
планы французского короля, и этого было достаточно, чтобы склонить его
на сторону богемца .
С 1327 г. Иоанн Богемский фактически вел уже войну с брабантским
герцогом. Однако поглощенный множеством проектов и планов он
сначала ограничивался тем, что поддерживал против Иоанна III сира
Фокмонского, который, выйдя на свободу тотчас же начал воевать с
герцогом. Последний овладел (9 мая 1329 г.) после долгой осады
Фокмоном, и тогда Регинальд, не будучи больше в состоянии сопро-
тивляться, обратился к французскому королю за посредничеством . Это
был ловкий ход, ибо Филипп Валуа, тесно связанный с Люксембургским
домом, из внимания к последнему поспешил взять на себя защиту
интересов побежденного.
Но Иоанн III твердо решил сохранить плоды своей победы. Он поручил
передать в Париже, что, не будучи вассалом французской короны, он не
2
допускает ее вмешательства
. Этот ответ, бесспорный признак упадка
французского престижа в Лотарингии после смерти Филиппа Красивого,
должен был глубоко оскорбить короля . Но поведение герцога вскоре дало
ему еще больше оснований для возмущения. Действительно, два года
спустя Иоанн без всяких колебаний принял в Брюсселе, который
впоследствии так часто давал убежище французским изгнанникам и
беглецам, Роберта Артуа, привлеченного к суду парламента в качестве
фальшивомонетчика и врага королевства.

--------------------------
Лоозский, умер бездетным 22 января 1336 г. и капитул претендовал «quod comite sine
prole legitima decedente ad ecclesiam a qua tenetur in feudum, reverti debeat comitatus»
(«так как граф умер без законного наследника , то графство должно вернуться к
церкви, от которой он получил его в качестве феода ».)
Hocsem,
loc. cit., с. 429.
Некоторые примеры этого см . в
Levold de Norihof,
Chron. corriit. de Marka,
ed. Meiboom, Script, rer. german., т. I, c. 377, 398 (Helmst'adt, 1688); Gesta
abbat. Trudon., ed. C. de Borman, т . И, с 251, 268 (Льеж, 1877).
Dynter,
Chron. due. Brab., с 556.
---------------------------

-Добавлено-

Spoiler (expand)

Иоанн Богемский поспешил воспользоваться благоприятным случаем.
Поддерживаемый Филиппом Валуа, он быстро сорганизовал союз, в котором
объединил разных клиентов и вассалов французского короля, а также врагов
Брабанта, прельщенных надеждой получить по окончании войны кусок
герцогства. Епископ Льежский тотчас же созвал милицию своих «добрых
городов », и в конце апреля 1332 г. Иоанн Слепой, Регинальд II — граф
Гельдерна, Вильгельм V — граф Юлиха, Людовик IV — граф Лооза, Иоанн II —
граф Намюра, Рауль IV — граф д'Э, коннетабль Франции — Теодорих III
Фокмонский и Иоанн Генегау, сир Бомонский, присоединились к нему в Фексе и
перешли брабантскую границу.
Внезапное нападение застало герцога врасплох. Он принял посредничество
графа Генегау, дочь которого уже несколько лет была обручена с его сыном, и
поручил ему вести переговоры с союзниками. Он отлично понимал, что душой
коалиции был французский король, и в то время как Вильгельм Генегау всячески
пытался заключить мир, он без всяких угрызений совести сблизился с Филиппом
Валуа, согласившись, чтобы его наследник, обрученный с генегауской
принцессой, стал женихом Марии, дочери французского короля. Этот ловкий
маневр спас его. Филипп, не заботясь больше о союзе, провозгласил 20 июня
1332 г. перемирие на год, оставив за собой пр аво разобрать за это время пункты
обвинения против герцога
.
1
Союзники, считавшие, что настал момент расчленить Брабант и разделить его
между собой, оказались одураченными. Не осмеливаясь сопротивляться решению
короля, они, однако, остались втайне верны решению возобновить во йну .
Лишившись поддержки Франции, они могли теперь рассчитывать на графа
Генегау, который не мог простить ловкому брабантцу, что он так хитро обманул
его , и особенно на графа Фландрского, которого Адольф Маркский привлек к
коалиции, продав ему город Мехельн.
Территория Мехельна была подарена Нотгеру Отгоном II 6 января 980 г., т. е.
в то время, когда императоры задаривали поместьями, доходами и иммунитетами
лотарингскую церковь, на обязанности ко торой лежало сдерживать светскую
аристократию и следить за ней. Но епископам не удалось связать с основным
ядром своих владений в долине Мааса этот передовой пост против графов
лувенских , и когда в течение XI и XII вв. лувенские графы окончательно
консолидировали свое территориальное могущество , Мехельн оказался
отрезанным от столицы диоцеза и изъятым, в силу сложившегося порядка вещей,
из -под непосредственной власти льежской церкви. Одна из местных знатных
семей, семья Берту, происходившая от старых церковных фогтов , создала себе
здесь независимую сеньорию, между тем как вокруг церкви св. Ромбо возник
«portus»

-------------------------
Bulletin de la Commission royale d'histoire, 4 serie, t. IX [1881], p. 276.
-------------------------

(портовый город), который благодаря своему превосходному положению на Диле
и близости Рупеля и Шельды стал в XIII веке одним из крупных экономических
центров области. Епископы не пытались подчинить себе этот могущественный
город. Они оставили в покое это отдаленное владение, которое по своим
учреждениям и своим интересам коренным образом отличалось от льежских
городов и обнаруживало, наоборот, сильное тяготение к соседним брабантским
городам, занимавшимся подобно ему суконной про мышленностью. Но хотя
епископы отказались от реального обладания Мехельном, однако они
неоднократно использовали свои права собственности на него. Надежда
присоединить этот крупный город к своим владениям не могла не соблазнять
соседних князей, и епископы умели искусно пользоваться этим для поправки
своих финансовых дел . Уже трижды с начала XIV в. Мехельн был заложен за
крупные суммы сначала — герцогу Брабантскому, затем — графу Генегау, потом
— графу Гельдернскому
. После жалкого краха коалиции, созданной против
1
Иоанна III, Адольф, нуждавшийся в деньгах и союзниках, снова устремил свои
взоры на Мехельн. В июне 1333 г. он уступил его графу Фландрскому за 100000
турских ливров
.
2
Для Людовика Неверского эта покупка являлась ценной компенсацией за
потери, недавно понесенные Фландрией. Она обеспечивала ему dominium
(го сподство) над течением Шельды , служившим с давних пор пр едметом спора
между графами и герцогами
, делала его господином Рупеля и всей системы
3
связанных с ним речек, а главным образом позволяла ему чинить препятствия
торговле Антверпена, возраставшее благосостояние которого стало тревожить
фландрцев.
Но
чем
выгоднее
было
приобретение
Мехельна
для
Фландрии,
тем более
чувствительным ударом это было для Брабанта. Герцог не для того завоевывал
Маас, чтобы позволить отнять у себя Шельду, и по этому ожидавшийся его
противниками casus belli (повод для войны) вскоре представился . Готовясь к
борьбе, Иоанн III чувствовал, впрочем, за собой поддержку всего Брабанта. То,
что он продолжал еще называть своим наследственным достоянием, стало
государственной территорией, принадлежавшей одновременно государю и его
подданным, территорией, которую они намерены были защищать общими
силами. Брабантская политика с столь давних пор объединявшая интересы
династии с интересами страны , принесла свои плоды . Герцогство предстало
теперь как некая моральная величина, некое коллективное существо,
одушевленное единой волей и едиными помыслами. Крупные брабантские
города не замедлили предо-

-------------------------
Kempeneer,
Les alienations de Malines au XIV siecle в Bulletin du Cercle
archeologique de Malines, 1905.
St. Bormans et E. Schoolmeesters,
Cartulaire de l'eglise Saint-Lambert de Liege,
t. Ill, p. 417 (Bruxelles, 1898).
з
Ch. Duvivier,
La juridiction de I'Escaut au moyen age. Bullet, de l'Acad. royale de
Belgique, Classe des Lettres, 1900.
----------------------

ставить в распоряжение герцога свои денежные ресурсы. В несколько недель
была навербована значительная армия наемников, между тем как мехельнцы ,
которые не хотели позволить распоряжаться своей судьбой без спроса, закрыли
свои вор ота перед графом Фландрским.
По сравнению с этим мощным проявлением брабантского патриотизма, союз
врагов герцога был хрупкой коалицией династических интересов, тайной вражды
и алчности. Одна только Фландрия была заинтересована в том, чтобы поддержать
Людовика Неверского, и она, несомненно, по ддержала бы его , если бы он не
погубил здесь бесповоротно своей популярности и если бы страна не страдала
еще от недавно потрясавших ее волнений
. Что касается других союзных князей,
1
то они действовали только под влиянием личных интересов. Их города
оставались равнодушными к этому конфликту, которого они не искали и
причины которого были им чужды . Одно только рыцарство отозвалось на призыв
го сударей. Но обнищавшее и опустившееся, оно представляло лишь
притупившееся оружие и не способно было справиться с брабантской армией,
снаряженной на деньги городов. Поэтому союзники тщательно избегали
сражения. Они ограничились блокадой Брабанта. Они заперли герцогство в его
гр аницах «как цыпленка в клетке»
, надеясь взять его таким образом измором.
2
Но надежда эта оказалась напрасной. Несмотря на то, что торговля
совершенно замерла, население брабантских городов не оставило своего государя
и, после многомесячных бесплодных попыток (ноябрь 1332 г. — сентябрь 1333
г.), коалиция должна была признать свое бессилие. Впрочем — враждебные
действия тянулись еще до лета 1334 г. Но король французский вмешался уже в
пользу герцога. Он добился от папы приказа Людовику Неверскому вернуть
Мехельн (октябрь 1333 г.)
. Со своей стороны Адольф Маркский, хлопотавший с
3
сентября о получении Майн-цского епископства
, перестал интересоваться
4
безнадежной кампанией. В результате — феодальная коалиция разбилась о
твердое сопротивление герцогства. Иоанн III покончил с этим делом, взяв на себя
обязательство выплатить воюющим сторонам военные издержки (август 1334 г.).
В действительности он вышел из борьбы более сильным, чем когда-либо . В год
подписания мира он заключил союз также с архиепископом Кельнским и
графами"
— Генегауским, Гельдернским и Юлихским, между тем как
4

----------------------
См. дальше гл. III.
Wat sal Brabant nu doen?
Het sit besloten als een hoen
Dat in ene Kevie sit ghevaen. («Что теперь делать Брабанту?
Он заперт как цыпленок в клетке»). Brab. Yeesten, т. I, с. 513.
S.
Riezler,
Vatikanische Akten zur Deutschen Geschichte in der Zeit Ludwigs des
Bayern, № 1631. О дальнейшем ходе дела см. в № 17 5, 1787 (Инсбрук
1891); С
Daumet,
Lettres de Benoit, т. XII. № 125, 155. 613 (Paris, 1899).
Он добивался раньше Кельнского архиепископства .
Riezler,
loc. cit. № 1515.
------------------------

его сын Иоанн женился на Изабелле Генегауской, а Вильгельм Генегауский стал
супругом Иоанны Брабантской
. Его примирение с домом д'Авенов стало полным
1
и таким образом планы Иоанна Богемского окончательно рухнули, а с ними и
планы епископа Льежского. Что касается сеньории Мехельн, которую поручено
было сперва охранять французскому королю, то она была окончательно
присоединена к Брабанту в 1347 г., а деньги, уплаченные за нее Людовиком
Неверским Адольфу Маркскому, были возвращены ему.

[Аспарух]

Spoiler (expand)

II
Победу Иоанна III можно рассматривать, как окончательное разрешение в
пользу Брабанта старого Воррингенского спора. Она произошла лишь на
одиннадцать лет позже примирения домов д'Авенов и Дампьеров (1323 г.), так
что к началу XIV века можно отнести ликвидацию двух крупных феодальных
проблем, занимавших Нидерланды с середины прошлого века и определивших их
политику. Теперь они покончили с прошлым, и, когда разразилась Столетняя
война, они могли свободно сообразовать свое поведение с новой ситуацией. Но
чтобы понять их поведение, необходимо в нескольких словах остановиться на
династии, которая призвана была отныне играть доминирующую роль, именно —
династии графов Генегауских и Голландских.
Как мы указывали выше, граф Генегауский, Иоанн д'Авен, унаследовал в 1299
г. графства Голландское и Зеландское и, несмотря на попытки германского
императора, Альбрехта Австрийского , вернуть себе эти территории, сумел их
сохранить за собой. Создавшейся таким образом личной унии между графством
Генегауским — на юге и графством Голландским с его зеландскими и
фрисландскими придатками — на севере Нидерландов предстояло сохраниться
вплоть до бургундских времен. Это был еще один шаг на пути к
территориальному объединению, предвестник еще пока далекого дела Филиппа
Доброго. Наряду с Брабантом и Лимбургом, объединенными после битвы при
Воррингене, Генегау и Голландия-Зеландия составляли, так сказать, с ко нца XIII
в . первые основы Бургундского государства. Империя не сумела вернуть себе
феоды , остававшиеся вакантными после того, как угасли владевшие ими
династии. Освободившееся место немедленно занималось местным князем, так
что уменьшение числа правящих домов Лотарингии шло параллельно с ростом
значения тех из них , кото рые сохранились .
Став графом Голландским, Иоанн д'Авен очутился в положении, совершенно
сходным с тем, в котором находился сто лет тому назад его предшественник
Балдуин VI, когда он 'унаследовал Фландрию. Центр
--------------------------
Dynter,
Chron. due. Brab., с . 276.

--------------------------

его интересов оказался внезапно смещенным. Го лландия и Зеландия со своими
городами, торговля которых начинала соперничать в это время с торговлей
фландрских портов, и с предоставляемой ими их государям возможностью
обширных завоеваний в фрисландских областях , являлись более обширным
полем деятельности, нежели Генегау, сжатый между Брабантом и французской
границей и лишенный выходов к морю. Получив это богатейшее наследство, дом
д'Авенов сразу оказался во главе морской и колониальной державы. Он сумел
показать себя достойным этой задачи. Сын Иоанна, Вильгельм I (1304—1337
гг.)
, был во всех отношениях одной из замечательнейших фигур своего времени.
1
Популярность, приобретенная им как в Голландии, так и в Генегау, красноречиво
свидетельствует о его талантах и уме. Совсем не похожий хотя бы, например , на
Людовика Неверского, этот валлонский князь, призванный в 17 лет управлять
чисто германской областью Нидерландов , удивительно сумел приспособиться к
обстоятельствам, акклиматизироваться среди своих новых по дданных и
избегнуть всяких поводов для столкновения с ними. С поистине изумительной
гибкостью, равную которой можно встретить лишь у некоторых австрийских
государей нового времени, он устроил себе какую-то двойную жизнь, наподобие
того, как он организовал для обеих частей своего государства двоякое
управление. В Генегау он, подобно своим предкам, отправлял правосудие под
дубом в Кену а, ломал копья на поединках , устр аивал празднества и пиршества в
своем Валансьенско м дворце; находясь же в Го лландии, он посещал плотины и
польдеры , занимался работами по осушению болот, раздавал грамоты своим
городам, беседовал с купцами, организовал управление в Западной Фрисландии.
В каждой из своих территорий у него был особый совет, составленный из
местных жителей. Хотя его родным языком был французский, но он
предусмо трительно не пользовался им в делах, касавшихся его нижнегерманских
подданных
. Но в одном из его обоих графств его нельзя было обвинить в том,
2
что он покровительствует чужестранцам за счет туземного населения, изменяет
обычаи страны или нарушает ее привилегии. Результаты его правления были
одинаково благотворны для Генегау и Голландии. Генегауское дворянство,
которому брат графа, Иоанн Бомон-ский, служил образцом всех рыцарских
доблестей и изысканности, поражало тогда тем ярким блеском, которому
предстояло вдохновить Иоанна Красивого и очаровать поэтическое воображение
Фруассара. Одновременно в Голландии и в Зеландии была создана превосходная
система управления,
-------------------------

В Голландии он назывался Вильгельмом III.
Тем не менее отношения между Генегау и Голландией , установившиеся благодаря
династической унии , сильно содействовали проникновению в нидерландский язык
французских слов. Г. Сальверда де Грав показал (Les mots dialectaux du francais en
moyen neerlandais, в Romania, t. XX [1901], p. 65 и далее), что большинство этих
заимствований почерпнуто из генегауского наречия.

--------------------------------------------
обуздывались буйные нравы дворянства', а города достигли невиданного
дотоле благосостояния.
Внешняя политика Вильгельма I был не менее успешной , чем его
внутренняя политика. Мир, заключенный им в 1323 г. с Людовиком
Неверским, оказался в итоге исключительно выгодным для него, ибо взамен
пустых устаревших претензий на имперскую Фландрию , он получил реальное
и бесспорное обладание Зеландией. С тех пор он всегда — если исключить
только его кратковременное участие в коалиции 1333 г. против Брабанта ,
объяснявшееся его антипатией к герцогу — тщательно "* избегал
вмешательства в распри своих соседей. Соблюдавшийся им нейтралитет , не
вызывая ни в ком подозрения, позволил ему повсюду усилить свое влияние и
свой авторитет . В 1323 г. он заключил монетный договор с Брабантом, а
позже — в 1334 г. — он получил руку Иоанны, наследницы герцогства, для
своего сына; он был посредником в кровавой борьбе , происходившей в
Льежской области между епископом и городами. Он был интимным
советником и союзником графа Гельдернского и мог рассчитывать на
преданность епископов Камбрэ и Утрехта.
Эта политика нейтралитета, столь плодотворная в Нидерландах, ока -
залась еще более выгодной во внешних сношениях. Вильгельм был сначала ,
как и его отец, союзником и почти подзащитным Франции. Эта политика,
вызывавшаяся его положением по отношению к Дампьерам, потеряла,
разумеется , всякий смысл после мира 1323 г. Не имея оснований бояться
больше Фландрии , граф мог отныне обходиться без поддержки фран-
цузского короля, и , если он остерегался порвать с ним, то во всяком
случае с этого времени он обнаруживал по отношению к нему полнейшую
независимость . В следующем году германский император, Людовик Ба -
варский, возложил на него деликатную миссию: выяснить точные границы
между Францией и Империей вдоль Генегау
1
. Впрочем, к этому времени
хорошие отношения между Людовиком и Вильгельмом успели уже ут-
вердиться . В 1314 г. граф присоединился к сторонникам баварца и получил
в награду за это торжественный отказ от притязаний на Голландию и
2
Зеландию, завещанных Альбрехтом Австрийским германским государям
.
Впрочем, с этих пор он ограничивался чисто платонической преданностью ,
стараясь не быть втянутым в религиозно-политические смуты, потрясавшие
3
тогда Империю
, и не поссориться ни с папой, ни с Францией из-за дела,
интересовавшего его лишь постольку, поскольку оно могло быть
выгодным для него. Он продолжал придерживаться этой линии поведения
даже тогда , когда Людовик в самый год своего отлучения от церкви
--------------------------------------
Monuments pour servir a l'histoire des provinces de Hainaut. Namur et Luxembourg, t. Ill,
p. 154 Bruxelles, 1876).
Ibid., p. 43.
K. Kunze,
Die politische Stellung der niederrheinischen Fursten in
2
1314-1334 (Gottingen, 1880).
den Jahren
------------------------------
(1324 г.) вступил в брак с его дочерью Маргаритой. Это отлучение не только не
по вредило Вильгельму , но, наоборот, оказалось ему на руку, ибо папская курия,
боясь, чтобы он не примкнул к партии своего зятя-императора, стала выказывать
ему с тех пор совершенно исключительное благоволение. Так, граф получил в
1327 г. разрешение, необходимое для брака его дочери Филиппины с молодым
английским королем Эдуардом III.
Этот брак , скрепивший старый союз дома д'Авенов с Плантагенетами, не был
простым делом случая. Уже в первые годы своего правления Вильгельм,
руководствуясь торговыми интересами голландских городов, должен был завязать
тесные сношения с Англией. Поэтому когда королева Изабелла, спасаясь от своего
мужа Эдуарда II, появилась на материке со своим сыном, то она прежде всего
обратилась к графу Генегаускому с просьбой помочь ей в ее смелой попытке
низвергнуть Эдуарда и посадить на трон принца Уэльского. Вильгельм без всяких
колебаний обещал ей свою помощь. Он предоставил в ее распоряжение
блестящее. генегауское рыцарство и суда своих портов. Известен успешный исход
этого предприятия , которым руководил Иоанн Бомонский (сентябрь 1326 г.) и
известно также то, как Эдуард III получил корону, отнятую у его отца. Брак с
Филиппиной в Иорке (25 января 1328 г.) явился наградой за услуги Вильгельма.
С тех пор последний, будучи в одно и то же время тестем германского
императора и английского короля, пользовался авторитетом, какого не имел до
тех пор ни один из нидерландских государей. Он призван был играть среди них
важнейшую роль в начале Столетней войны. Но это великое событие задело не
только бельгийских князей. Оно слишком близко затрагивало интересы городов,
так что они не могли остаться в стороне и вынуждены были принять в нем
участие, вмешавшись в связи с этим еще раз в большую политику.

-Добавлено-ГЛАВА ВТОРАЯ
ГОРОДА В XIV ВЕКЕ

Spoiler (expand)

XIV век, начавшийся победой фландрских цехов при Куртрэ, закончился
их разгромом при Вест -Розебеке (27 ноября 1382 г.). В промежуток между
этими двумя датами города продолжали оставаться на политической
авансцене в южных Нидерландах. История этих областей сохранила нам
наряду с именами князей имена множества вождей и трибунов бюргерства:
Николая Заннекина, Вильгельма Де Декена, обоих Артевельде, Иоанна
Гейенса, Франца Аккермана , Петера Коутереля, Петера Андрикаса и
многих других. Руководители городской политики выступили теперь от -
крыто; они вышли из безвестности, скрывавшей их от нас почти в течение
всего XIII в., и это обстоятельство убедительнее всего доказывало уси -
лившееся значение городской политики и все более проявлявшийся ею
индивидуализм.
Но города XIV века коренным образом отличались от того, чем они
были в предыдущий период. В каждом из них на место власти патрициата
стала власть цехов, на место исключительного влияния крупных купцов и
рантье (otiosi) влияние ремесленников . Нигде в Европе, за исключением
Северной Италии, возникновение и рост городов не были столь быстрыми,
как в Бельгии. Точно так же только во Флоренции можно встретить нечто
аналогичное тому, чем они стали с этого времени. Как и в
могущественной тосканской республике, не только политический вопрос
делил здесь партии на враждебные лагеря , но демократическая революция,
развертывавшаяся здесь, осложнялась социальной проблемой. В этих
рабочих городах извечная проблема, раздирающая промышленное общество,
возникла с давних пор, и они пытались по-своему решить ее . Бельгия
являлась тогда , более чем когда -либо, опытным полем для Европы.
Поражения или победы народной партии встречали более сочувственный
отклик, чем где-либо, в этих больших городах, где борьба интересов и
страстей происходила среди населения более многочисленного и более
пронизанного резкими противоречиями, чем где-либо в другом месте.
Казалось, будто общая судьба всех бедных и униженных разыгрывается в
волнующей трагедии, ареной которой они являлись . И нетрудно понять

тот страстный интерес, с каким во Франции Этьен Марсель , а затем —
парижские и руанские «Maillotins» следили за перипетиями восстания
гентцев против Людовика Мальского, а также и то, что кельнские ткачи
немедленно переняли режим, созданный победившими льежскими ремес-
1
ленниками после их торжества в 1393 г. над патрициями
. Могучая сила
движения, сотрясавшего города, была так велика , притяжение, оказывав-
шееся им, так сильно, что оно перекинулось даже в деревню и вызвало во
Фландрии грозное аграрное восстание , задолго до французской Жакерии и
восстания Уота Тайлера в Англии.
Интерес , представляемый бельгийскими городами XIV века, заклю-
чается не только в их внутренней истории. Хотя они и растратили
бесконечно много сил на ожесточенную партийную борьбу, тем не менее
у них все же осталось еще достаточно энергии для того, чтобы бороться
со своими сюзеренами и соседями , чтобы господствовать над деревней ,
чтобы вырвать у своих государей исключительные привилегии и, наконец,
чтобы установить в различных территориях политический строй, отводив-
ший исключительное место их влиянию. Они вмешивались даже в об-
щеевропейские дела, и постоянные попытки английских королей обеспечить
себе их помощь в борьбе с Францией красноречивее всего свидетельствуют
об их могуществе .
Хотя городские революции XIV века повсюду вызывались в основном
одними и теми же причинами, однако в различных областях страны они
имели свои своеобразные особенности. В Льежской области революция
протекала иначе, чем в Брабанте, в Брабанте — иначе, чем во Фландрии;
чтобы понять все значение ее , необходимо сначала изучить ее в ее
различных проявлениях.

I
Начало демократической эры в нидерландских городах можно дати-
ровать с «Брюггской заутрени» (17 мая 1302 г.). Правда , мы уже видели,
что и до этого события шла борьба между ремесленниками и патрициями,
minores и majores, причем первые вели борьбу во имя завоевания власти,
вторые —- во имя сохранения ее. Но нигде еще усилия народа не привели к
положительным результатам . Неожиданная победа брюггцев над коалицией
французского короля с патрициями, и последовавшее тотчас же за этим
падение олигархического режима во Фландрии, воодушевило
ремесленников других частей Бельгии. Оно внушило им впервые сознание
своей силы, и немедленно же в Брабанте и в Льежской
------------------------------
К . Bader,
Beitrage zur Geschichte des Kblner Verbundbriefes, s.
27
u.
t.
(Darmstadt, 1896).
Cp.
Fr. Lau,
Entwicklung der Kommunalen Verfassung und Verwaltung der Stadt Koln
bis zum Jahre 1396. S. 160, Anm (Bonn, 1898).
-----------------------------

области простонародье, точно по приказу, поднялось, охваченное единым
порывом
.
1
Это восстание имело неодинаковые результаты в Брабанте и Льежской
области. Сурово подавленное в герцогстве, оно, наоборот, явилось в еписко пском
княжестве исходным пунктом периода волнений и конфликтов, придающего этой
области в истории XIV века почти такой же интерес, как и Фландрии. Валлонская
демократия — с берегов Мааса и фламандская демократия — с берегов Шельды
раскрывают перед нами благодаря разнообразию своих тенденций и различию
своего устройства и среды , в которой они возникли, почти полную картину всех
форм городского народного движения в этот период средневековья.
Среди бельгийских городов Льеж , как мы знаем, в течение долгого времени
выделялся своей совершенно особой физиономией. До конца XIV века, когда
стали эксплуатироваться его угольные копи, Льеж не знал крупной
пр омышленности, и торговля его вплоть до то го же времени значительно
уступала торговле Маастрихта, имевшего возможность благодаря своему более
благоприятному положению использовать транзитную торговлю между
пр ибрежными портами и рейнской долиной. Но у Льежа нашлись другие
источники для компенсации этих неблагоприятных обстоятельств. Столица
обширнейшего диоцеза Бельгии, о бъединявшая в своих стенах семь соборов, два
больших аббатства и бесчисленное множество цер квей, Льеж обязан был своей
ведущей ролью не природе, а истории. Благодаря клирикам, монахам, тяжущимся
жизнь кипела здесь ключом. Правда, она была очень отлична от жизни
мануфактурных центров Фландрии и Брабанта, но не менее активна. В стенах
Льежа, в отличие от Гента и Лувена, нельзя было встретить тысяч ремесленников ,
живущих суконной пр омышленностью
; но его купцы всегда имели
2
обширную

------------------------------

«Hoc anno [1302] populares contra insignes quasi universaliter eriguntur ubique. In
Brabantia tamen insurgerent supplantantur, sed in Flandria et Leodio longo tempore
restiterunt». («В этом году [1302] народ повсюду восстал против знатных. Однако в
Брабанте мятежники были разбиты, во Фландрии же и в Льеже они долго
сопротивлялись».)
Hocsem,
Gesta episcop. Leod., т. II, с . 337. Ср. Gesta abbat. Trudon,
ed С . de Barman, t. II, p. 232 Liege, 1877). В Турнэ 31 августа 1302 г., т . е . через
несколько недель после битвы при Куртрэ, некий Иоганес Кварес был заключен «в
яму» за то, что он сказал, будто «ceskeuns devroit avoir autant d'avoir li uns que li
autres» («каждый должен обладать таким же состоянием, как и всякий иной »). Я
обязан знакомством с этим интересным текстом, взятым из рукоп. 216 fol. 87 г
библиотеки Турнэ , любезности г. Лео Верье.
В XIII веке несколько льежских купцов поехали закупать шерсть в Англию
(Hbhlbaum,
Hansisches Urkundenbuch, Bd. Ill, s. 406). Но льежская суконная
промышленность не могла развиватьс я из-за брабантской и фландрской конку -
ренции. В XIV веке льежские ткачи имели лишь чисто местное значение . В 1344 г.
они предложили епископу Адольфу Маркскому помощь в его борьбе с городской
общиной, если он, со своей стороны, согласится на уничтожение ярмарки, созданной
в 1339 г., «ибо она приводит к понижению цен на сукно»
-----------------------------------
клиентелу благодаря духовенству и многочисленным, постоянно жившим, в
го роде иностранцам, и были поставлены здесь в гораздо более благоприятное
положение, чем в любом другом месте. Большинство населения составляли
ремесленники и лавочники, имевшие свои со бственные домики и ведшие
независимое существование.
На основании этого специфического характера льежской мелкой буржуазии
легко сделать соответствующие выводы о характере тамошнего патрициата.
Действительно, отсутствие наемных рабочих в Льеже свидетельствует об
отсутствии здесь того класса работодателей, из которого складывалась во
Фландрии и в Брабанте городская аристократия. Патриции Льежа являлись,
скорее, розничными торговцами сукна, подобно германским Gewandschneider,
или банкирами, получавшими крупные прибыли благодаря денежным
затруднениям церковных учреждений города и епископства, обремененных
огромными долгами, как это характерно было для большинства крупных
земельных собственников во второй половины Средних веков. Несмотря на
скудость наших источников, мы можем предположить с большой вероятностью,
что в XIII и отчасти в XIV вв. Льеж был, подобно Аррасу , городом банкиров
. В
1
то время как во Фландрии патрициев упрекали в снижении заработной платы и в
угнетении рабочих, в епископском городе их обвиняли, главным образом, в
финансовых плутнях и в темных ростовщических операциях
.
2
С очень давних пор между ними и капитулом св. Ламберта, вокруг ко торого
группировалась остальная часть льежского духовенства, разгорелась открытая
вражда. Многочисленность и могущество этого духовенства делали его грозным
противником, но к этому присоединялась еще помощь, оказывавшаяся ему
мелкой буржуазией в его — то скрытой, то явной — борьбе с эшевенами и
знатными родами. Гоксем, этот превосходный хронист, сохранил нам
любопытное свидетельство, характеризующее умонастроение немалого числа
каноников XIV века.
Взвесив достоинства и недостатки «oligarch ia» и «democratia», он решительно
высказывается в по льзу последней, и, несмотря на аристотелевскую форму, в
которую он облекает свою мысль, можно полагать, что современные ему события
оказали известное влияние на этот вывод
.
3
----------------------

(Mathias de Lewis,
Chronicon, ed. St. Bormans, p. Ill (Liege, 1865). Cp.
de Chestret de Haneffe,
Bullet, de il'Instit. archeol. liegeois, t. XXXIII, p. 43 (1893). D XV веке, сообщает Иоанн из Ставело
Chronique, ed. J. Borgnet, p. 292 [Bruxelles, 1861]), в Льеже было лишь 120—140 ткачей.
В «Miroir des nobles de la Hesbaye» Якова де Гемрикура можно найти
многочисленные сведения о множестве льежских патрицианских семей XIV века. Почти во
всех имелись торговцы сукном и особенно банкиры. См. также С.
de Borman,
Les
echevins de la souveraine justice de Liege, t. I (Liege, 1892).
Hocsem,
Gesta episcop.
Leod., с 317, 328.
Hocsem,
Gesta episcop. Leod., с 283 et suiv.
---------------------------

Перед лицом своих противников льежские патриции не остались изо-
лированными. Благодаря компетенции льежского суда эшевенов, прости-
равшейся, в отличие от того, что было в других городах, на всю
1
территорию княжества
, они находились в постоянных сношениях с дво-
рянством Газбенгау. Вскоре произошло сближение между патрицианскими
семьями города и дворянскими семьями деревни . Это оказалось выгодным
для обеих сторон, ибо если благодаря состоявшимся между ними вскоре
бракам в рыцарское сословие вошло известное число разночинных семейств,
то зато они принесли обедневшей деревенской аристократии богатства
городских банкиров и купцов. Общность интересов все более сплачивала
этот союз, в результате чего в начале XIV века произошли глубокие
изменения в характере патрициата . С этого времени он явно и быстро
утрачивал свой городской характер. Его члены переняли нравы и манеры
2
рыцарства
, приобрели поместья в окрестностях города и ввели множество
дворян в состав бюргерства. Их ряды, в отличие от того, что наблюдалось
в фландрских и брабантских городах, перестали пополняться за счет
разбогатевших ремесленников, и патриции , насколько это было для них
возможно, стали сливаться с классом, чуждым городскому населению по
своим традициям и образу жизни. Это лишь усилило и без того много-
численные недоразумения между патрициями и «простонародьем ». Чем
зажиточнее становились цехи , тем невыносимее делалось для них правление
родовитых семей . Между патрициатом и народом возникла настоящая
классовая ненависть; возраставшее высокомерие одних — непрерывно
питало злобные чувства у других, и нужен был лишь подходящий повод,
3
чтобы они прорвались наружу
.
Союз, заключенный патрициями с дворянством, был далеко не выгодным
для них. Благодаря ему они оказались в конце XIII века вовлеченными в
войну двух знатных семейств — Аванов и Вару, которая в течение 40 лет
захватила все родовитые семьи страны, и под конец привела к почти
полному истреблению газбенгауского рыцарства .
Таково было положение дел, когда появились известия о фландрских
4
событиях. Тотчас же возникли беспорядки в Гюи, где сместили эшевенов
.
------------------------------------
Это произошло потому, что льежские эшевены, став городскими эшевенами , не
перестали быть гражданским судом князя-епископа. Надо заметить, что по мере того,
как на протяжении XIV века, усиливалось демократическое движение, эшевены
довольно быстро утратили свои муниципальные полномочия, ограничившись ролью
судей , назначавшихся епископом. С 1324 г. они больше не появлялись в городском
совете.
Относительно этого см . С.
de Borman,
Les echevins de la souve raine justice de Liege.
Первым льежским патрицием , который получил титул рыцаря, был, по его словам,
Иоанн Сюрле (1285—1312). Ibid., p. 97.
См . в Chronique de Jean d'Outremeuse, t. VI, p. 29, анекдот, ярко показывающий, с
какой ненавистью родовитые семьи смотрели на то, как ремесленники организуются
в корпорации.
Hocsem,
Gesta episc. Leod., с . 336. Ср. Bormans et Schoolmeesters, Cartulaire de l'eglise
de Saint-Lambert de Liege, t. Ill, p. 29 (Bruxelles, 1898).