t1aro
alZarif
Dr.Schmeisser
KhanBagatur
gurvinek2005
Crusader556
Haktar
Mady
Valyrian_Legionnaire
DinarMayor
Corrector
kosak4
Farin Frostgeir
Spoiler (expand)
На дне морском, среди качающейся тины
покоятся останки старой бригантины
у группы островов и берегов скалистых.
Там вечным криком оглашают птицы
ход времени, потерянный для тех,
кто выбрал из двух зол морской удел,
и стал опорожнять чужие сундуки со златом,
и делал богача навек богатым.
Там глубоко внизу, где остов корабля
совсем ушел в песок, зарывшись носом,
в каюте капитана, возле круглого окна,
в которое заглядывают рыбы одним глазом,
сидит покачиваясь в такт волне едва
скелет немолодого человека.
На нем камзол и треуголка, за поясом кинжал
и пистолета два, а на столе пред ним
среди прогнивших книг, переплетенных кожей,
карт океанов и морей,
лежит чудная и изогнутая трубка.
Помнит она те дни минувшие,
когда стелился над водою
дым пушечный, и кто-то шел на дно,
успев проклятьями осыпать негодяя.
Прошли века и золото, умывшись в крови,
с тех пор осталось здесь навеки,
и давным-давно уж нет тех смельчаков,
и черный парус не хлопает на утреннем ветру
To view the link Register
Один из самых извесных и самый малокравожадный пират.
Эдвард Тич (Edward Teach) по прозвищу "Черная Борода" (Blackbeard) родился в 1680 году в Бристоле. Его настоящее имя Джон. О его детстве и юношестве практически ничего не известно, хотя существует любопытная гипотеза, что когда-то он был наемником-инструктором, о чем говорит его первое прозвище "Тич" от английского слова teacher - учитель. Первые документальные упоминания о нем относятся к 1713 году, когда он уже пиратствовал под началом капитана Бенждамина Хонгхолда.
Эдвард Тич. (Старинная гравюра)
Тич послужил прототипом для образа пирата Флинта в романе Р. Стивенсона "Остров сокровищ". Будет весьма интересным сказать пару слов о его бороде и его страшном лице, которые сыграли не последнюю роль в том, что капитана считали одним из самых ужасных злодеев в этих местах. Плутарх и другие историки давно заметили, что многие великие римляне получили свои прозвища от некоторых особенных примет на своих лицах. Так, Марк Туллий получил имя Цицерон от латинского слова "cicer", безобразной бородавки, которая "украшала" нос знаменитого оратора. Тич получил прозвище Черная Борода из-за своей пышной бороды, которая почти полностью покрывала его лицо. Эта борода была иссиня-черной; хозяин позволял ей расти, где вздумается; она закрывала всю его грудь и поднималась на лице до самых глаз.
У капитана была привычка заплетать бороду в косички с лентами и оборачивать их вокруг ушей. В дни сражений он обычно носил что-то вроде шарфа, который был накинут на плечи с тремя парами пистолетов в футлярах наподобие портупей. Он привязывал под своей шляпой два зажженных фитиля, которые свешивались справа и слева от его лица. Все это вкупе с его глазами, взгляд которых от природы был диким и жестоким, делало его таким страшным, что невозможно было себе представить, что в аду проживают еще более ужасные фурии.
Его нрав и привычки были под стать его варварскому виду. Среди пиратского общества тот, кто совершил наибольшее число преступлений, рассматривался с некоторой завистью как человек выдающийся, необыкновенный; если к тому же он выделялся среди других каким-нибудь умением и был полон отваги, то, безусловно, это был большой человек. Тич по всем пиратским законам подходил на роль главаря; у него были, правда, некоторые капризы, столь экстравагантные, что он порой казался всем сущим дьяволом. Однажды в море, будучи немного пьяным, он предложил: "Давайте здесь сейчас устроим себе сами ад и посмотрим, кто дольше выдержит". После этих диких слов он спустился в трюм с двумя или тремя пиратами, закрыл все люки и выходы на верхнюю палубу и поджег несколько стоявших здесь бочонков с серой и другими воспламеняющимися материалами. Он молча сносил мучения, подвергая опасности свою жизнь и жизни других Людей, до тех пор, пока пираты в один голос не стали кричать, чтобы их выпустили из этого "ада", после чего он был признан самым смелым.
В начале своей пиратской карьеры Тич предпринял множество морских набегов с корсарами Ямайки во время последней войны против французов. И хотя он всегда выделялся своей неустрашимостью в боях, ему никогда не удавалось получить командную должность вплоть до конца 1716 года, когда, став уже пиратом, он получил от капитана Хонгхолда командование захваченным шлюпом.
В начале 1717 года Тич и Хонгхолд отбыли с острова Нью-Провиденс, держа курс на американский материк. По дороге они захватили барк, шедший под началом капитана Тюрбара с Бермудских островов со ста двадцатью бочонками с мукой и с корабельной шлюпкой. Пираты взяли с барка только вино и отпустили. Затем им удалось захватить корабль, нагруженный в Мадере для Южной Каролины, с этого корабля они забрали богатую добычу. После приведения в порядок своих плавучих средств на побережье Виржинии, пираты пустились в обратный путь к Вест-Индским островам.
Севернее 24-градусной широты они присвоили себе французский корабль, шедший из Гвинеи на Мартинику. Добыча с корабля оказалась очень богатой, в числе прочего на нем оказалось изрядное количество золотого песка и драгоценных камней. После раздела добычи Тич стал капитаном этого корабля с согласия Хорниголда, который вернулся на остров Нью-Провиденс, где с прибытием губернатора Роджерса подчинился властям и не был казнен в соответствии с королевским указом о помиловании.
Эдвард Тич. (Старинная гравюра)
Тем временем Тич вооружил свой новый корабль сорока пушками и назвал его "Queen Anne's Revenge" (Месть королевы Анны). Признаться, для историков такое название корабля звучит весьма загадочно. Кроме того, современники Тича свидетельствуют, что он частенько именовал себя "Мстителем испанских морей". За кого он мстил англичанам? За казненную королеву Анну, вторую жену короля Генриха VIII? И тем самым намекал, что он носитель старинной английской фамилии Болейн? Французский историк Жан Мерьен выдвинул предположение, что настоящее имя его было Эдвард Дэммонд. Возможно это так, возможно нет, пока это является очередным белым пятном в истории.
На "Мести" Тич отправился курсировать в окрестностях острова Сент-Винсент, где захватил большой английский торговый корабль, находившийся под командованием Кристофа Тейлора. Пираты сняли с этого корабля все, что могло им понадобиться, и, высадив экипаж на остров, подожгли корабль.
Дефо пишет, что через несколько дней Тич встретил сорокапушечный корабль "Скарборо", с которым он вступил в бой. Бой длился несколько часов и удача стала склонятся к Тичу. Вовремя сообразив, что в открытом бою они проиграют, капитан " Скарборо" решил воспользоваться быстротой своего кораблся. Он прекратил бой и, подняв все паруса, повернул на Барбадос, к месту своей стоянки. Ощутимо уступая "Скарборо" в скорости, корабль Тича прекратил преследование и направился в сторону испанской Америки. К сожалению, ни в судовом журнале, ни в письмах Тич о столкновении со "Скарборо" ничего не сообщает, так что достоверность этой информации лежит целиком на совести Дефо.
В декабре-январе 1718 года, пополнив экипаж (теперь на борту "Мести" было около трех сотен головорезов), Тич, курсируя у островов Сент Киттс и Краб, захватил несколько британских шлюпов. А в конце января прибыл в залив Окракок, к городу Бат (Северная Каролина). Хитрый капитан понимал, что этот городок (в то время его население было немногим более 8 тысяч человек) является великолепным убежищем для кораблей, идущих из Атлантики в залив Пимлико, а сражающиеся колонисты согласны были платить Тичу за пиратскую добычу больше, чем профессиональные скупщики на Багамах.
В марте 1718 года, отпавившись к Гондурасскому заливу, Тич наткнулся на пиратский шлюп "Revenge" с десятью орудиями под командованием майора Стида Боннета. Тич нагнал шлюп и, убедившись через некоторое время в неопытности Боннета в морском деле, поручил командование судном некоему Ричардсу. В то же время он взял майора на борт своего корабля, сказав ему, что тот "не предназначен для трудностей и забот такого ремесла и что будет лучше расстаться с ним и жить в свое удовольствие на таком корабле, как этот, где майор сможет всегда следовать своим привычкам, не нагружая себя излишними заботами".
Вскоре пираты вошли в воды Гондурасского залива и встали на якорь вблизи низменных берегов. Пока они стояли здесь на якоре, в море появился барк. Ричардс быстро перерубил канаты на своем шлюпе и бросился за ним в погоню. Но барк, заметив черный флаг Ричардса, спустил свой флаг и подплыл прямо под корму корабля капитана Тича. Барк назывался "Adventure", принадлежал английскому пирату Дэвиду Харриоту* и прибыл в эти воды с Ямайки. Весь его экипаж был взят на борт большого корабля, а Израэль Хэндс, старший офицер с корабля Тича, с несколькими своими товарищами был назначен командующим нового трофея.
* Об этом пирате известно очень мало. Лишившись командования своим шлюпом, он присоединился к команде Тича и участвовал в нападении на Чарлстон, а вскоре после этого Тич "Приключение" затонул при странных обстоятельствах. Взбешенный Хэрриот присоединился к Стиду Боннету (после того, как последний вырвался из компании Тича) и вместе с ним угодил в плен к правительственным войскам. Вместе с Боннетом он бежал из тюрьмы и погиб от рук преследователей.
9 апреля пираты покинули Гондурасский залив. Теперь они направили свои паруса в сторону одной из бухт, где обнаружили корабль и четыре шлюпа, три из которых принадлежали Джонатану Бернарду с Ямайки, а другой - капитану Джеймсу. Корабль был из Бостона, назывался "Протестант Цезарь" и находился под командованием капитана Виара. Тич поднял свои черные флаги и дал один залп из пушки; в ответ на это капитан Виар и весь его экипаж быстро покинули судно и на ялике добрались до берега. Тич и его люди подожгли "Протестанта Цезаря", предварительно полностью его разграбив. Они поступили так, потому что судно пришло из Бостона, где многие их товарищи были повешены за пиратство; между тем, три шлюпа, принадлежавшие Бернарду, были ему возвращены.
Отсюда пираты взяли курс на Большой Кайман, небольшой остров примерно в тридцати лье к западу от Ямайки, где они захватили маленький барк; отсюда их путь лежал на Багамские острова, а затем, наконец, они отправились к Каролине, захватив по дороге бригантину и два шлюпа.
Совместная попойка команд Тича и Вейна. (Старинная гравюра)
В мае 1718 года Тич со своей уже разросшейся флотилией блокировал Чарлстон, город в Южной Каролине, где оставался несколько дней у выхода из пролива, захватив сразу по прибытии корабль под командованием Роберта Кларка, везущий в Лондон 1500 фунтов в монетах и другой груз, а также несколько состоятельных пассажиров. На следующий день пираты захватили еще один корабль, выходящий из Чарлстона, а также две длинные лодки, которые хотели войти в пролив, и бригантину, имеющую на борту четырнадцать негров. Все эти захватнические операции, проходящие на виду у города, нагнали такой страх на мирных жителей и повергли их в еще большее отчаяние, учитывая, что незадолго до описываемых событий другой знаменитый пират Вейн уже нанес им похожий визит. В порту стояли восемь кораблей, готовые поднять паруса, но никто не осмеливался выйти навстречу пиратам из страха попасть к ним в руки. Торговые суда находились в таком же положении, опасаясь за свой груз; можно сказать, что торговля в этих местах была полностью остановлена. Дополнительное несчастье доставляло жителям города то обстоятельство, что они вынуждены были претерпеть войну против туземцев, от которой они все обессилели, и теперь, когда та война только что с трудом была закончена, появились новые враги - грабители, пришедшие разорить их моря.
От губернатора Чарлстона Тич потребовал, чтобы ему передали медицинскую аптечку и некоторые лекарства, общей суммой менее чем на 400 фунтов. Когда лодка с посланниками Тича перевернулась, задержав выполнение условий на пять дней, пленники пришли в отчаяние. В конце концов они все-таки вернулись домой. Тич отпустил корабль и пленников, не причинив им никакого вреда. Чарлстонцы недоумевали, почему Тич удовлетворился таким небольшим выкупом. Непонятно также, почему он потребовал лекарства, которые вполне мог получить в Бате. Некоторые историки утверждают, что матросы Тича нуждались в ртути для лечения сифилиса.
Из Чарлстона Тич направился в Северную Каролину. Проходя через пролив Топсель (теперь пролив Бофорт), и "Месть королевы Анны", и "Приключение" сели на мель. Похоже, что Тич нарочно разрушил корабли, чтобы не делить добычу. Несколько десятков матросов взбунтовались, и их бросили на мели. Сам Тич на своем безымянном шлюпе уплыл с сорока матросами и почти всем награбленным добром.
В июне 1718 года Тич предпринял новую морскую экспедицию, направив свои паруса к Бермудским островам. По дороге он встретил два или три английских корабля, с которых забрал только провизию и некоторые другие необходимые ему вещи. Но когда он оказался вблизи Бермуд, он встретил два французских корабля, плывущих на Мартинику, один из которых был нагружен сахаром и какао, а другой - пустой. Тич приказал экипажу первого сдаться и перейти на борт второго, после чего он привел корабль с грузом в Северную Каролину.
В Бате Тича встретили благожелательно. Как только они прибыли на место, Тич и четверо разбойников из его отряда пошли навестить губернатора; они все поклялись, что обнаружили в море этот корабль, на котором не было ни единого человека; в ответ на эти заявления было вынесено решение "считать данный корабль удачной добычей". Губернатор получил свою долю в виде шестидесяти ящиков сахара, а некий мистер Найт, который был его секретарем и сборщиком налогов в провинции, получил двадцать ящиков; остальное было поделено между пиратами. Губернатор Иден "простил" его пиратские поступки. Вице-адмиралтейство закрепило за ним корабль. Тич купил себе дом наискосок от дома губернатора и поставил свой корабль у южной оконечности острова Окракок. Он женился на шестнадцатилетней дочери плантатора, его щедро угощало местное дворянство, а он в благодарность устраивал для них приемы.
По английскому обычаю заключение браков проводится в присутствии священников, но в этих краях функцию церкви берет на себя магистрат: поэтому церемония бракосочетания пирата и его избранницы была проведена губернатором. Доподлинно известно, что это была четырнадцатая по счету жена Тича и что всего у него их было двадцать шесть жен.
Следует сказать, что по свидетельствам современников, Тич был, как сейчас принято говорить, сексуальным извращенцем. Жизнь, которую он вел со своими женами, была в высшей степени необыкновенной. Он оставался с женою на всю ночь, а на следующее утро он имел привычку приглашать к себе пять или шесть своих компаньонов и в его присутствии заставлял бедную девочку удовлетворить их всех по очереди. Кроме своих собственных жен, это животное зачастую пользовалось "услугами" жен своих пленников и дружественных плантаторов (судя по описаниям, последние мало чем отличались от пленников, разве что не были связаны).
Тич на фоне своего корабля.
Тич опасался не без основания, что обман рано или поздно раскроется; корабль мог быть узнан кем-нибудь, кто причалит к этому берегу. Поэтому он обратился к губернатору, сказав ему, что этот большой корабль имеет пробоины в нескольких местах и что он в любое время может пойти ко дну, причем есть опасность, что, затонув, он перекроет выход из бухты. Под этим вымышленным предлогом Тич получил разрешение губернатора отвести корабль к реке и там сжечь его, что и было немедленно проделано. Верхняя часть корабля пылала над водой, как яркий цветок, а киль тем временем погружался в воду: так пираты избавились от страха быть преданными суду за обман.
Капитан Тич, провел три или четыре в Бате: иногда он стоял на якоре в бухтах, иногда он выходил в море, чтобы курсировать от одного острова к другому и торговать со встречными шлюпами, которым он отдавал часть добычи с борта своего корабля в обмен на продовольствие, (разумеется, если он был в хорошем настроении, чаще случалось, что он забирал себе все, что попадалось ему на пути, не спрашивая на то разрешения, совершенно уверенный в том, что никто не осмелится попросить с него плату). Несколько раз он отправлялся в глубь берега, где день и ночь развлекался с хозяевами плантаций. Тич был достаточно хорошо принят среди них; случались дни, когда он был с ними очень любезен, дарил им ром и сахар в обмен на то, что мог получить с их плантации; но что касается тех чудовищных "вольностей", которые он и его друзья позволяли себе по отношению к их женам и дочерям, то я не могу быть уверен, что пираты платили за это настоящую цену.
Хозяева шлюпов, которые плавали туда и обратно по реке, так часто становились жертвами ограблений и насилий со стороны Черной Бороды, что начали искать способы прекратить этот беспредел. Они были убеждены, что губернатор Северной Каролины, который должен был по их мнению наладить порядок в данном районе, не обратит никакого внимания на их жалобы и что пока они не найдут помощь в другом месте, Черная Борода будет безнаказанно продолжать свои грабежи. Тогда правдоискатели тайно обратились к губернатору Виржинии с настойчивыми просьбами выслать значительные военные силы, чтобы схватить или уничтожить пиратов. Губернатор повел переговоры с капитанами двух военных кораблей "Жемчужина" и "Лима", которые в течение десяти месяцев стояли в порту, но, по неясной причине, не договорился.
Тогда было решено, что губернатор наймет два небольших шлюпа, чтобы укомплектовать их членами экипажей военных кораблей, и предоставит командование ими Роберту Мейнарду (Robert Maynard), первому офицеру "Жемчужины". Шлюпы были снабжены в большом количестве всевозможными боеприпасами и мелким оружием, но пушечного вооружения не имели.
Губернатор также собрал совет, на котором было решено опубликовать прокламацию, которая предусматривала выплату награды тому, кто сможет в течение года схватить или убить пирата. Ниже я привожу ее дословное содержание:
"От имени губернатора Ее величества и Главнокомандующего колонии и провинции Виржиния. Прокламация, обещающая награды тем, кто захватят или убьют пиратов.
Настоящим актом Совета в Уильямсбурге от 11 ноября в пятый год правления Ее величества, названным "Актом содействия уничтожению пиратов", среди других положений оговаривается, что любой человек, который в период времени от 14 ноября 1718 года по 14 ноября 1719 года между 33-м и 39-м градусами северной широты и в районе, простирающемся на сто лье от континентальной границы Виржинии, включая провинции Виржинии, в том числе Северную Каролину, схватит или в случае сопротивления убьет пирата на море или на суше таким образом, что для губернатора и Совета будет очевидно, что пират действительно убит, получит из общественной казны и из рук казначея данной колонии следующие награды: за Эдварда Тича, прозванного в народе капитаном Тичем или Черной Бородой, - 100 фунтов стерлингов; за каждого пирата, командующего большим военным кораблем или шлюпом, - 40 фунтов; за каждого лейтенанта, старшего офицера, старшего унтер-офицера, мастера или плотника - 20 фунтов; за каждого младшего офицера - 15 фунтов; за каждого матроса, взятого на борту аналогичных большого военного корабля или шлюпа, - 10 фунтов.
Те же награды будут выданы за каждого пирата, который будет захвачен каким-нибудь большим военным кораблем или шлюпом, принадлежащими данной колонии или Северной Каролине, согласно квалификации и должности этого пирата.
Вот почему, чтобы воодушевить тех, кто рад служить Ее величеству и данной колонии, принять участие в таком справедливом и почетном деле, как истребление той части народа, которую справедливо можно назвать врагом рода человеческого, я нашел правильным среди прочих документов с разрешения и согласия Совета опубликовать данную прокламацию: заявляю настоящей бумагой, что упомянутые выше награды будут выплачены точно в срок деньгами, находящимися в обращении на территории Виржинии, согласно размерам, установленным вышеприведенным Актом.
И приказываю сверх того, чтобы данная прокламация была опубликована всеми шерифами и их представителями, а также всеми священниками и проповедниками церквей и приделов.
Составлена в зале заседаний Совета в Уильямсбурге 24 ноября 1718 года, в пятый год правления Ее величества.
А. Спотсвуд".
Несколькими днями ранее, 17 ноября 1718 года, лейтенант Роберт Мейнард вышел в плавание, и 21 ноября вечером прибыл к маленькому острову Окракок, где и застал пиратов. Эта экспедиция держалась в строгом секрете и проводилась военным офицером со всей необходимой для этого осторожностью; он арестовывал все корабли, которые встречал на своем пути, чтобы помешать Тичу получить от них предупреждение и одновременно самому получить сведения о месте нахождения скрывающегося пирата. Но, несмотря на все предосторожности, Черная Борода был извещен самим губернатором провинции о планах, замышляемых против него.
Черная Борода часто выслушивал подобные угрозы, но никогда не видел, чтобы они выполнялись, поэтому и на этот раз он не придал значения предупреждениям губернатора, пока сам не увидел шлюпы, с решительным видом подходящие к его островку. Как только он понял реальность нависшей над ним опасности, он привел свой корабль в состояние боевой готовности, и, хотя его экипаж насчитывал только двадцать пять человек, он распространил везде весть, что у него на борту находятся сорок отпетых разбойников. Отдав все необходимые указания для боя, он провел ночь, распивая вино с хозяином торгового шлюпа.
Во время этой пирушки, так как все знали, что завтра будут атакованы вражескими шлюпами, кто-то спросил у капитана, знает ли его жена, где спрятаны его деньги, потому что всякое может случиться во время боя. Капитан ответил "Только я и дьявол знаем это место и последний, кто останется в живых, заберет себе все". Позднее пираты из его отряда, которые были схвачены в результате боя, рассказывали историю, совершенно невероятную: при выходе в море с целью заняться морским разбоем они заметили среди экипажа необычного человека, который в течение нескольких дней то прогуливался по палубе, то спускался в трюм, и никто не знал, откуда он появился; затем незнакомец исчез незадолго до того, как корабль потерпел крушение. Пираты верили, что это был сам Дьявол.
Тем временем, наступило утро 22 ноября 1718 года. Лейтенант Мейнард встал на якорь, так как в данном месте было много мелей и он не мог ночью ближе подойти к Тичу; но на следующий день он поднял якорь и, пустив впереди шлюпов ялик для промеров глубины, прибыл наконец на расстояние выстрела из пушки, который не заставил себя долго ждать. В ответ на это Мейнард поднял королевский флаг и приказал поднять все паруса и приналечь на весла, чтобы устремиться вперед к острову. Черная Борода в свою очередь обрубил канаты и сделал все возможное, чтобы избежать абордажа, ведя продолжительную пальбу из пушек. Мейнард, у которого на борту не было пушек, не переставая стрелял из своего мушкета, в то время как большинство его людей изо всех сил налегали на весла.
Шлюп Тича вскоре сел на мель, но так как корабль Мейнарда имел большую осадку, чем пиратский корабль, лейтенант не мог к нему подойти. Поэтому ему ничего не оставалось, как бросить якорь на расстоянии, меньшем, чем расстояние выстрела из вражеской пушки, с намерением облегчить свой корабль, чтобы иметь возможность идти на абордаж. С этой целью он приказал выбросить в море весь балласт и откачать всю воду, которая могла залиться в трюм, после чего он устремился на всех парусах к пиратскому кораблю.
Тич, увидев, что враг уже на подходе, решил пуститься на хитрость. Он спросил у Мейнарда, кто он и откуда взялся. На что лейтенант ответил: "Вы можете видеть по нашим флагам, что мы не пираты". Черная Борода, пытаясь сыграть на благородстве Мейнарда, попросил его пересесть в ялик и подплыть к нему, чтобы он смог поближе рассмотреть, с кем имеет дело. Мейнард ответил, что не может полагаться на ялик, но прибудет сам на борту своего шлюпа как можно быстрее. На что Черная Борода, приняв стакан ликера, прокричал в ответ, что пусть дьявол заберет его к себе, если он пощадит врага или сам попросит пощады. Мейнард ответил: "Я не жду от тебя пощады, и ты тоже не дождешься ее от меня". Хитрость не удалась.
Пока шли эти "дружеские" переговоры, сильная волна и начавшийся прилив сняла шлюп Черной Бороды с мели и он вновь помчался в открытое море, стремясь уйти от Мейнарда. Королевский корабль изо всех сил пытался догнать пиратов. Когда он подошел уже близко, пиратский корабль выстрелил по нему из всех своих орудий картечью, что привело к большим потерям среди экипажа лейтенанта. Мейнард имел на своем борту двадцать человек убитых и раненых и девять человек - на другом шлюпе. И так как на море наступило затишье, то он был вынужден пользоваться только веслами, чтобы помешать пиратскому кораблю скрыться.
Лейтенант заставил всех своих людей спуститься в трюм из боязни, как бы еще один такой залп не положил конец всей экспедиции и не разрушил полностью его корабль. Он остался один на верхней палубе, кроме рулевого, который постарался по возможности укрыться. Те, кто находились в трюме, получили приказ держать наготове ружья и сабли и подняться на палубу при первой команде. У палубных люков приготовили лестницы. Как только шлюп лейтенанта взял на абордаж шлюп капитана Тича, пираты бросили на его палубу несколько самодельных гранат: бутылки, наполненные порохом, кусками железа, свинцом и другими составляющими, которые произвели невероятные разрушения на корабле, повергнув экипаж в крайнее замешательство; к счастью, гранаты не причинили большого вреда людям. Основная часть команды лейтенанта находилась, как было сказано, в трюме, поэтому Черная Борода, не видя никого на палубе, окутанной дымом, обратился к своим людям: "Все наши враги погибли за исключением, возможно, трех или четырех. Разрубим их на куски и сбросим их трупы в море".
Сразу после такой короткой речи, под покровом густого дыма от одной из бутылок, он с четырнадцатью своими разбойниками прыгнул на палубу шлюпа лейтенанта Мейнарда, который заметил непрошеных гостей только тогда, когда дым немного рассеялся. Тем не менее, он успел подать сигнал тем, кто находились в трюме, и они разом выскочили на палубу и напали на пиратов со всей отвагой, какую можно было от них ожидать в подобной ситуации. Черная Борода и лейтенант выстрелили друг в друга из пистолетов, и пират был ранен. Затем они начали драться на саблях; к несчастью, сабля Мейнарда сломалась, он отступил немного, чтобы перезарядить свой пистолет, и в это время непременно был бы проткнут огромным палашом Тича, если бы один из людей лейтенанта не успел вовремя разрядить свой пистолет в шею пирата; это спасло Мейнарда, который отделался лишь легкой царапиной на кисти руки.
покоятся останки старой бригантины
у группы островов и берегов скалистых.
Там вечным криком оглашают птицы
ход времени, потерянный для тех,
кто выбрал из двух зол морской удел,
и стал опорожнять чужие сундуки со златом,
и делал богача навек богатым.
Там глубоко внизу, где остов корабля
совсем ушел в песок, зарывшись носом,
в каюте капитана, возле круглого окна,
в которое заглядывают рыбы одним глазом,
сидит покачиваясь в такт волне едва
скелет немолодого человека.
На нем камзол и треуголка, за поясом кинжал
и пистолета два, а на столе пред ним
среди прогнивших книг, переплетенных кожей,
карт океанов и морей,
лежит чудная и изогнутая трубка.
Помнит она те дни минувшие,
когда стелился над водою
дым пушечный, и кто-то шел на дно,
успев проклятьями осыпать негодяя.
Прошли века и золото, умывшись в крови,
с тех пор осталось здесь навеки,
и давным-давно уж нет тех смельчаков,
и черный парус не хлопает на утреннем ветру
To view the link Register
Один из самых извесных и самый малокравожадный пират.
Эдвард Тич (Edward Teach) по прозвищу "Черная Борода" (Blackbeard) родился в 1680 году в Бристоле. Его настоящее имя Джон. О его детстве и юношестве практически ничего не известно, хотя существует любопытная гипотеза, что когда-то он был наемником-инструктором, о чем говорит его первое прозвище "Тич" от английского слова teacher - учитель. Первые документальные упоминания о нем относятся к 1713 году, когда он уже пиратствовал под началом капитана Бенждамина Хонгхолда.
Эдвард Тич. (Старинная гравюра)
Тич послужил прототипом для образа пирата Флинта в романе Р. Стивенсона "Остров сокровищ". Будет весьма интересным сказать пару слов о его бороде и его страшном лице, которые сыграли не последнюю роль в том, что капитана считали одним из самых ужасных злодеев в этих местах. Плутарх и другие историки давно заметили, что многие великие римляне получили свои прозвища от некоторых особенных примет на своих лицах. Так, Марк Туллий получил имя Цицерон от латинского слова "cicer", безобразной бородавки, которая "украшала" нос знаменитого оратора. Тич получил прозвище Черная Борода из-за своей пышной бороды, которая почти полностью покрывала его лицо. Эта борода была иссиня-черной; хозяин позволял ей расти, где вздумается; она закрывала всю его грудь и поднималась на лице до самых глаз.
У капитана была привычка заплетать бороду в косички с лентами и оборачивать их вокруг ушей. В дни сражений он обычно носил что-то вроде шарфа, который был накинут на плечи с тремя парами пистолетов в футлярах наподобие портупей. Он привязывал под своей шляпой два зажженных фитиля, которые свешивались справа и слева от его лица. Все это вкупе с его глазами, взгляд которых от природы был диким и жестоким, делало его таким страшным, что невозможно было себе представить, что в аду проживают еще более ужасные фурии.
Его нрав и привычки были под стать его варварскому виду. Среди пиратского общества тот, кто совершил наибольшее число преступлений, рассматривался с некоторой завистью как человек выдающийся, необыкновенный; если к тому же он выделялся среди других каким-нибудь умением и был полон отваги, то, безусловно, это был большой человек. Тич по всем пиратским законам подходил на роль главаря; у него были, правда, некоторые капризы, столь экстравагантные, что он порой казался всем сущим дьяволом. Однажды в море, будучи немного пьяным, он предложил: "Давайте здесь сейчас устроим себе сами ад и посмотрим, кто дольше выдержит". После этих диких слов он спустился в трюм с двумя или тремя пиратами, закрыл все люки и выходы на верхнюю палубу и поджег несколько стоявших здесь бочонков с серой и другими воспламеняющимися материалами. Он молча сносил мучения, подвергая опасности свою жизнь и жизни других Людей, до тех пор, пока пираты в один голос не стали кричать, чтобы их выпустили из этого "ада", после чего он был признан самым смелым.
В начале своей пиратской карьеры Тич предпринял множество морских набегов с корсарами Ямайки во время последней войны против французов. И хотя он всегда выделялся своей неустрашимостью в боях, ему никогда не удавалось получить командную должность вплоть до конца 1716 года, когда, став уже пиратом, он получил от капитана Хонгхолда командование захваченным шлюпом.
В начале 1717 года Тич и Хонгхолд отбыли с острова Нью-Провиденс, держа курс на американский материк. По дороге они захватили барк, шедший под началом капитана Тюрбара с Бермудских островов со ста двадцатью бочонками с мукой и с корабельной шлюпкой. Пираты взяли с барка только вино и отпустили. Затем им удалось захватить корабль, нагруженный в Мадере для Южной Каролины, с этого корабля они забрали богатую добычу. После приведения в порядок своих плавучих средств на побережье Виржинии, пираты пустились в обратный путь к Вест-Индским островам.
Севернее 24-градусной широты они присвоили себе французский корабль, шедший из Гвинеи на Мартинику. Добыча с корабля оказалась очень богатой, в числе прочего на нем оказалось изрядное количество золотого песка и драгоценных камней. После раздела добычи Тич стал капитаном этого корабля с согласия Хорниголда, который вернулся на остров Нью-Провиденс, где с прибытием губернатора Роджерса подчинился властям и не был казнен в соответствии с королевским указом о помиловании.
Эдвард Тич. (Старинная гравюра)
Тем временем Тич вооружил свой новый корабль сорока пушками и назвал его "Queen Anne's Revenge" (Месть королевы Анны). Признаться, для историков такое название корабля звучит весьма загадочно. Кроме того, современники Тича свидетельствуют, что он частенько именовал себя "Мстителем испанских морей". За кого он мстил англичанам? За казненную королеву Анну, вторую жену короля Генриха VIII? И тем самым намекал, что он носитель старинной английской фамилии Болейн? Французский историк Жан Мерьен выдвинул предположение, что настоящее имя его было Эдвард Дэммонд. Возможно это так, возможно нет, пока это является очередным белым пятном в истории.
На "Мести" Тич отправился курсировать в окрестностях острова Сент-Винсент, где захватил большой английский торговый корабль, находившийся под командованием Кристофа Тейлора. Пираты сняли с этого корабля все, что могло им понадобиться, и, высадив экипаж на остров, подожгли корабль.
Дефо пишет, что через несколько дней Тич встретил сорокапушечный корабль "Скарборо", с которым он вступил в бой. Бой длился несколько часов и удача стала склонятся к Тичу. Вовремя сообразив, что в открытом бою они проиграют, капитан " Скарборо" решил воспользоваться быстротой своего кораблся. Он прекратил бой и, подняв все паруса, повернул на Барбадос, к месту своей стоянки. Ощутимо уступая "Скарборо" в скорости, корабль Тича прекратил преследование и направился в сторону испанской Америки. К сожалению, ни в судовом журнале, ни в письмах Тич о столкновении со "Скарборо" ничего не сообщает, так что достоверность этой информации лежит целиком на совести Дефо.
В декабре-январе 1718 года, пополнив экипаж (теперь на борту "Мести" было около трех сотен головорезов), Тич, курсируя у островов Сент Киттс и Краб, захватил несколько британских шлюпов. А в конце января прибыл в залив Окракок, к городу Бат (Северная Каролина). Хитрый капитан понимал, что этот городок (в то время его население было немногим более 8 тысяч человек) является великолепным убежищем для кораблей, идущих из Атлантики в залив Пимлико, а сражающиеся колонисты согласны были платить Тичу за пиратскую добычу больше, чем профессиональные скупщики на Багамах.
В марте 1718 года, отпавившись к Гондурасскому заливу, Тич наткнулся на пиратский шлюп "Revenge" с десятью орудиями под командованием майора Стида Боннета. Тич нагнал шлюп и, убедившись через некоторое время в неопытности Боннета в морском деле, поручил командование судном некоему Ричардсу. В то же время он взял майора на борт своего корабля, сказав ему, что тот "не предназначен для трудностей и забот такого ремесла и что будет лучше расстаться с ним и жить в свое удовольствие на таком корабле, как этот, где майор сможет всегда следовать своим привычкам, не нагружая себя излишними заботами".
Вскоре пираты вошли в воды Гондурасского залива и встали на якорь вблизи низменных берегов. Пока они стояли здесь на якоре, в море появился барк. Ричардс быстро перерубил канаты на своем шлюпе и бросился за ним в погоню. Но барк, заметив черный флаг Ричардса, спустил свой флаг и подплыл прямо под корму корабля капитана Тича. Барк назывался "Adventure", принадлежал английскому пирату Дэвиду Харриоту* и прибыл в эти воды с Ямайки. Весь его экипаж был взят на борт большого корабля, а Израэль Хэндс, старший офицер с корабля Тича, с несколькими своими товарищами был назначен командующим нового трофея.
* Об этом пирате известно очень мало. Лишившись командования своим шлюпом, он присоединился к команде Тича и участвовал в нападении на Чарлстон, а вскоре после этого Тич "Приключение" затонул при странных обстоятельствах. Взбешенный Хэрриот присоединился к Стиду Боннету (после того, как последний вырвался из компании Тича) и вместе с ним угодил в плен к правительственным войскам. Вместе с Боннетом он бежал из тюрьмы и погиб от рук преследователей.
9 апреля пираты покинули Гондурасский залив. Теперь они направили свои паруса в сторону одной из бухт, где обнаружили корабль и четыре шлюпа, три из которых принадлежали Джонатану Бернарду с Ямайки, а другой - капитану Джеймсу. Корабль был из Бостона, назывался "Протестант Цезарь" и находился под командованием капитана Виара. Тич поднял свои черные флаги и дал один залп из пушки; в ответ на это капитан Виар и весь его экипаж быстро покинули судно и на ялике добрались до берега. Тич и его люди подожгли "Протестанта Цезаря", предварительно полностью его разграбив. Они поступили так, потому что судно пришло из Бостона, где многие их товарищи были повешены за пиратство; между тем, три шлюпа, принадлежавшие Бернарду, были ему возвращены.
Отсюда пираты взяли курс на Большой Кайман, небольшой остров примерно в тридцати лье к западу от Ямайки, где они захватили маленький барк; отсюда их путь лежал на Багамские острова, а затем, наконец, они отправились к Каролине, захватив по дороге бригантину и два шлюпа.
Совместная попойка команд Тича и Вейна. (Старинная гравюра)
В мае 1718 года Тич со своей уже разросшейся флотилией блокировал Чарлстон, город в Южной Каролине, где оставался несколько дней у выхода из пролива, захватив сразу по прибытии корабль под командованием Роберта Кларка, везущий в Лондон 1500 фунтов в монетах и другой груз, а также несколько состоятельных пассажиров. На следующий день пираты захватили еще один корабль, выходящий из Чарлстона, а также две длинные лодки, которые хотели войти в пролив, и бригантину, имеющую на борту четырнадцать негров. Все эти захватнические операции, проходящие на виду у города, нагнали такой страх на мирных жителей и повергли их в еще большее отчаяние, учитывая, что незадолго до описываемых событий другой знаменитый пират Вейн уже нанес им похожий визит. В порту стояли восемь кораблей, готовые поднять паруса, но никто не осмеливался выйти навстречу пиратам из страха попасть к ним в руки. Торговые суда находились в таком же положении, опасаясь за свой груз; можно сказать, что торговля в этих местах была полностью остановлена. Дополнительное несчастье доставляло жителям города то обстоятельство, что они вынуждены были претерпеть войну против туземцев, от которой они все обессилели, и теперь, когда та война только что с трудом была закончена, появились новые враги - грабители, пришедшие разорить их моря.
От губернатора Чарлстона Тич потребовал, чтобы ему передали медицинскую аптечку и некоторые лекарства, общей суммой менее чем на 400 фунтов. Когда лодка с посланниками Тича перевернулась, задержав выполнение условий на пять дней, пленники пришли в отчаяние. В конце концов они все-таки вернулись домой. Тич отпустил корабль и пленников, не причинив им никакого вреда. Чарлстонцы недоумевали, почему Тич удовлетворился таким небольшим выкупом. Непонятно также, почему он потребовал лекарства, которые вполне мог получить в Бате. Некоторые историки утверждают, что матросы Тича нуждались в ртути для лечения сифилиса.
Из Чарлстона Тич направился в Северную Каролину. Проходя через пролив Топсель (теперь пролив Бофорт), и "Месть королевы Анны", и "Приключение" сели на мель. Похоже, что Тич нарочно разрушил корабли, чтобы не делить добычу. Несколько десятков матросов взбунтовались, и их бросили на мели. Сам Тич на своем безымянном шлюпе уплыл с сорока матросами и почти всем награбленным добром.
В июне 1718 года Тич предпринял новую морскую экспедицию, направив свои паруса к Бермудским островам. По дороге он встретил два или три английских корабля, с которых забрал только провизию и некоторые другие необходимые ему вещи. Но когда он оказался вблизи Бермуд, он встретил два французских корабля, плывущих на Мартинику, один из которых был нагружен сахаром и какао, а другой - пустой. Тич приказал экипажу первого сдаться и перейти на борт второго, после чего он привел корабль с грузом в Северную Каролину.
В Бате Тича встретили благожелательно. Как только они прибыли на место, Тич и четверо разбойников из его отряда пошли навестить губернатора; они все поклялись, что обнаружили в море этот корабль, на котором не было ни единого человека; в ответ на эти заявления было вынесено решение "считать данный корабль удачной добычей". Губернатор получил свою долю в виде шестидесяти ящиков сахара, а некий мистер Найт, который был его секретарем и сборщиком налогов в провинции, получил двадцать ящиков; остальное было поделено между пиратами. Губернатор Иден "простил" его пиратские поступки. Вице-адмиралтейство закрепило за ним корабль. Тич купил себе дом наискосок от дома губернатора и поставил свой корабль у южной оконечности острова Окракок. Он женился на шестнадцатилетней дочери плантатора, его щедро угощало местное дворянство, а он в благодарность устраивал для них приемы.
По английскому обычаю заключение браков проводится в присутствии священников, но в этих краях функцию церкви берет на себя магистрат: поэтому церемония бракосочетания пирата и его избранницы была проведена губернатором. Доподлинно известно, что это была четырнадцатая по счету жена Тича и что всего у него их было двадцать шесть жен.
Следует сказать, что по свидетельствам современников, Тич был, как сейчас принято говорить, сексуальным извращенцем. Жизнь, которую он вел со своими женами, была в высшей степени необыкновенной. Он оставался с женою на всю ночь, а на следующее утро он имел привычку приглашать к себе пять или шесть своих компаньонов и в его присутствии заставлял бедную девочку удовлетворить их всех по очереди. Кроме своих собственных жен, это животное зачастую пользовалось "услугами" жен своих пленников и дружественных плантаторов (судя по описаниям, последние мало чем отличались от пленников, разве что не были связаны).
Тич на фоне своего корабля.
Тич опасался не без основания, что обман рано или поздно раскроется; корабль мог быть узнан кем-нибудь, кто причалит к этому берегу. Поэтому он обратился к губернатору, сказав ему, что этот большой корабль имеет пробоины в нескольких местах и что он в любое время может пойти ко дну, причем есть опасность, что, затонув, он перекроет выход из бухты. Под этим вымышленным предлогом Тич получил разрешение губернатора отвести корабль к реке и там сжечь его, что и было немедленно проделано. Верхняя часть корабля пылала над водой, как яркий цветок, а киль тем временем погружался в воду: так пираты избавились от страха быть преданными суду за обман.
Капитан Тич, провел три или четыре в Бате: иногда он стоял на якоре в бухтах, иногда он выходил в море, чтобы курсировать от одного острова к другому и торговать со встречными шлюпами, которым он отдавал часть добычи с борта своего корабля в обмен на продовольствие, (разумеется, если он был в хорошем настроении, чаще случалось, что он забирал себе все, что попадалось ему на пути, не спрашивая на то разрешения, совершенно уверенный в том, что никто не осмелится попросить с него плату). Несколько раз он отправлялся в глубь берега, где день и ночь развлекался с хозяевами плантаций. Тич был достаточно хорошо принят среди них; случались дни, когда он был с ними очень любезен, дарил им ром и сахар в обмен на то, что мог получить с их плантации; но что касается тех чудовищных "вольностей", которые он и его друзья позволяли себе по отношению к их женам и дочерям, то я не могу быть уверен, что пираты платили за это настоящую цену.
Хозяева шлюпов, которые плавали туда и обратно по реке, так часто становились жертвами ограблений и насилий со стороны Черной Бороды, что начали искать способы прекратить этот беспредел. Они были убеждены, что губернатор Северной Каролины, который должен был по их мнению наладить порядок в данном районе, не обратит никакого внимания на их жалобы и что пока они не найдут помощь в другом месте, Черная Борода будет безнаказанно продолжать свои грабежи. Тогда правдоискатели тайно обратились к губернатору Виржинии с настойчивыми просьбами выслать значительные военные силы, чтобы схватить или уничтожить пиратов. Губернатор повел переговоры с капитанами двух военных кораблей "Жемчужина" и "Лима", которые в течение десяти месяцев стояли в порту, но, по неясной причине, не договорился.
Тогда было решено, что губернатор наймет два небольших шлюпа, чтобы укомплектовать их членами экипажей военных кораблей, и предоставит командование ими Роберту Мейнарду (Robert Maynard), первому офицеру "Жемчужины". Шлюпы были снабжены в большом количестве всевозможными боеприпасами и мелким оружием, но пушечного вооружения не имели.
Губернатор также собрал совет, на котором было решено опубликовать прокламацию, которая предусматривала выплату награды тому, кто сможет в течение года схватить или убить пирата. Ниже я привожу ее дословное содержание:
"От имени губернатора Ее величества и Главнокомандующего колонии и провинции Виржиния. Прокламация, обещающая награды тем, кто захватят или убьют пиратов.
Настоящим актом Совета в Уильямсбурге от 11 ноября в пятый год правления Ее величества, названным "Актом содействия уничтожению пиратов", среди других положений оговаривается, что любой человек, который в период времени от 14 ноября 1718 года по 14 ноября 1719 года между 33-м и 39-м градусами северной широты и в районе, простирающемся на сто лье от континентальной границы Виржинии, включая провинции Виржинии, в том числе Северную Каролину, схватит или в случае сопротивления убьет пирата на море или на суше таким образом, что для губернатора и Совета будет очевидно, что пират действительно убит, получит из общественной казны и из рук казначея данной колонии следующие награды: за Эдварда Тича, прозванного в народе капитаном Тичем или Черной Бородой, - 100 фунтов стерлингов; за каждого пирата, командующего большим военным кораблем или шлюпом, - 40 фунтов; за каждого лейтенанта, старшего офицера, старшего унтер-офицера, мастера или плотника - 20 фунтов; за каждого младшего офицера - 15 фунтов; за каждого матроса, взятого на борту аналогичных большого военного корабля или шлюпа, - 10 фунтов.
Те же награды будут выданы за каждого пирата, который будет захвачен каким-нибудь большим военным кораблем или шлюпом, принадлежащими данной колонии или Северной Каролине, согласно квалификации и должности этого пирата.
Вот почему, чтобы воодушевить тех, кто рад служить Ее величеству и данной колонии, принять участие в таком справедливом и почетном деле, как истребление той части народа, которую справедливо можно назвать врагом рода человеческого, я нашел правильным среди прочих документов с разрешения и согласия Совета опубликовать данную прокламацию: заявляю настоящей бумагой, что упомянутые выше награды будут выплачены точно в срок деньгами, находящимися в обращении на территории Виржинии, согласно размерам, установленным вышеприведенным Актом.
И приказываю сверх того, чтобы данная прокламация была опубликована всеми шерифами и их представителями, а также всеми священниками и проповедниками церквей и приделов.
Составлена в зале заседаний Совета в Уильямсбурге 24 ноября 1718 года, в пятый год правления Ее величества.
А. Спотсвуд".
Несколькими днями ранее, 17 ноября 1718 года, лейтенант Роберт Мейнард вышел в плавание, и 21 ноября вечером прибыл к маленькому острову Окракок, где и застал пиратов. Эта экспедиция держалась в строгом секрете и проводилась военным офицером со всей необходимой для этого осторожностью; он арестовывал все корабли, которые встречал на своем пути, чтобы помешать Тичу получить от них предупреждение и одновременно самому получить сведения о месте нахождения скрывающегося пирата. Но, несмотря на все предосторожности, Черная Борода был извещен самим губернатором провинции о планах, замышляемых против него.
Черная Борода часто выслушивал подобные угрозы, но никогда не видел, чтобы они выполнялись, поэтому и на этот раз он не придал значения предупреждениям губернатора, пока сам не увидел шлюпы, с решительным видом подходящие к его островку. Как только он понял реальность нависшей над ним опасности, он привел свой корабль в состояние боевой готовности, и, хотя его экипаж насчитывал только двадцать пять человек, он распространил везде весть, что у него на борту находятся сорок отпетых разбойников. Отдав все необходимые указания для боя, он провел ночь, распивая вино с хозяином торгового шлюпа.
Во время этой пирушки, так как все знали, что завтра будут атакованы вражескими шлюпами, кто-то спросил у капитана, знает ли его жена, где спрятаны его деньги, потому что всякое может случиться во время боя. Капитан ответил "Только я и дьявол знаем это место и последний, кто останется в живых, заберет себе все". Позднее пираты из его отряда, которые были схвачены в результате боя, рассказывали историю, совершенно невероятную: при выходе в море с целью заняться морским разбоем они заметили среди экипажа необычного человека, который в течение нескольких дней то прогуливался по палубе, то спускался в трюм, и никто не знал, откуда он появился; затем незнакомец исчез незадолго до того, как корабль потерпел крушение. Пираты верили, что это был сам Дьявол.
Тем временем, наступило утро 22 ноября 1718 года. Лейтенант Мейнард встал на якорь, так как в данном месте было много мелей и он не мог ночью ближе подойти к Тичу; но на следующий день он поднял якорь и, пустив впереди шлюпов ялик для промеров глубины, прибыл наконец на расстояние выстрела из пушки, который не заставил себя долго ждать. В ответ на это Мейнард поднял королевский флаг и приказал поднять все паруса и приналечь на весла, чтобы устремиться вперед к острову. Черная Борода в свою очередь обрубил канаты и сделал все возможное, чтобы избежать абордажа, ведя продолжительную пальбу из пушек. Мейнард, у которого на борту не было пушек, не переставая стрелял из своего мушкета, в то время как большинство его людей изо всех сил налегали на весла.
Шлюп Тича вскоре сел на мель, но так как корабль Мейнарда имел большую осадку, чем пиратский корабль, лейтенант не мог к нему подойти. Поэтому ему ничего не оставалось, как бросить якорь на расстоянии, меньшем, чем расстояние выстрела из вражеской пушки, с намерением облегчить свой корабль, чтобы иметь возможность идти на абордаж. С этой целью он приказал выбросить в море весь балласт и откачать всю воду, которая могла залиться в трюм, после чего он устремился на всех парусах к пиратскому кораблю.
Тич, увидев, что враг уже на подходе, решил пуститься на хитрость. Он спросил у Мейнарда, кто он и откуда взялся. На что лейтенант ответил: "Вы можете видеть по нашим флагам, что мы не пираты". Черная Борода, пытаясь сыграть на благородстве Мейнарда, попросил его пересесть в ялик и подплыть к нему, чтобы он смог поближе рассмотреть, с кем имеет дело. Мейнард ответил, что не может полагаться на ялик, но прибудет сам на борту своего шлюпа как можно быстрее. На что Черная Борода, приняв стакан ликера, прокричал в ответ, что пусть дьявол заберет его к себе, если он пощадит врага или сам попросит пощады. Мейнард ответил: "Я не жду от тебя пощады, и ты тоже не дождешься ее от меня". Хитрость не удалась.
Пока шли эти "дружеские" переговоры, сильная волна и начавшийся прилив сняла шлюп Черной Бороды с мели и он вновь помчался в открытое море, стремясь уйти от Мейнарда. Королевский корабль изо всех сил пытался догнать пиратов. Когда он подошел уже близко, пиратский корабль выстрелил по нему из всех своих орудий картечью, что привело к большим потерям среди экипажа лейтенанта. Мейнард имел на своем борту двадцать человек убитых и раненых и девять человек - на другом шлюпе. И так как на море наступило затишье, то он был вынужден пользоваться только веслами, чтобы помешать пиратскому кораблю скрыться.
Лейтенант заставил всех своих людей спуститься в трюм из боязни, как бы еще один такой залп не положил конец всей экспедиции и не разрушил полностью его корабль. Он остался один на верхней палубе, кроме рулевого, который постарался по возможности укрыться. Те, кто находились в трюме, получили приказ держать наготове ружья и сабли и подняться на палубу при первой команде. У палубных люков приготовили лестницы. Как только шлюп лейтенанта взял на абордаж шлюп капитана Тича, пираты бросили на его палубу несколько самодельных гранат: бутылки, наполненные порохом, кусками железа, свинцом и другими составляющими, которые произвели невероятные разрушения на корабле, повергнув экипаж в крайнее замешательство; к счастью, гранаты не причинили большого вреда людям. Основная часть команды лейтенанта находилась, как было сказано, в трюме, поэтому Черная Борода, не видя никого на палубе, окутанной дымом, обратился к своим людям: "Все наши враги погибли за исключением, возможно, трех или четырех. Разрубим их на куски и сбросим их трупы в море".
Сразу после такой короткой речи, под покровом густого дыма от одной из бутылок, он с четырнадцатью своими разбойниками прыгнул на палубу шлюпа лейтенанта Мейнарда, который заметил непрошеных гостей только тогда, когда дым немного рассеялся. Тем не менее, он успел подать сигнал тем, кто находились в трюме, и они разом выскочили на палубу и напали на пиратов со всей отвагой, какую можно было от них ожидать в подобной ситуации. Черная Борода и лейтенант выстрелили друг в друга из пистолетов, и пират был ранен. Затем они начали драться на саблях; к несчастью, сабля Мейнарда сломалась, он отступил немного, чтобы перезарядить свой пистолет, и в это время непременно был бы проткнут огромным палашом Тича, если бы один из людей лейтенанта не успел вовремя разрядить свой пистолет в шею пирата; это спасло Мейнарда, который отделался лишь легкой царапиной на кисти руки.
Spoiler (expand)
Схватка Мейнарда с Тичем.
Схватка была жаркой, море покраснело от крови вокруг сцепившихся кораблей. Мейнард, который имел вокруг себя только двенадцать человек, дрался, как лев, против Тича, окруженного четырнадцатью пиратами. Черная Борода получил еще одну пулю из пистолета лейтенанта. Тем не менее, он продолжал драться с бешеной яростью, несмотря на свои двадцать пять ран (так утверждали очевидцы), пять из которых были получены от огнестрельного оружия, до тех пор, пока не упал замертво в тот момент, когда перезаряжал свой пистолет. Большинство пиратов тоже были убиты; оставшиеся в живых, почти все раненные, попросили пощады, что продлило их жизни лишь на короткое время. Второй королевский шлюп в то же самое время атаковал пиратов, оставшихся на борту корабля Тича, и те тоже попросили пощады.
Так погиб капитан Тич, грязное развращенное животное, не сделавшее ни одного доброго дела за всю свою жизнь, и попавшее на наш сайт лишь только для того, чтобы отдать должное высочайшим боевым качествам лейтенанта Мейнарда и его людей. Существовала легенда, согласно которой обезглавленный труп Тич, сброшенный в воду долгое время кружил вокруг корабля Мейнарда и не тонул...
Возможно, кто-то скажет, что Мейнард и его люди понесли бы меньшие потери, если бы находились на борту военного корабля, оснащенного пушками. К сожалению, они были вынуждены воспользоваться шлюпами со скромным вооружением, так как было невозможно подойти на больших или тяжелых кораблях к тому месту, где скрывались пираты.
Лейтенант приказал отрубить голову Черной Бороды и поместить ее на конец бушприта своего шлюпа, после чего он направился в Бат, где хотел вылечить своих раненых. На шлюпе Черной Бороды были найдены письма и другие бумаги, которые открыли всем договор, заключенный между пиратом, губернатором Иденом, его секретарем и некоторыми торговцами из Нью-Йорка. Можно с уверенностью полагать, что капитан Тич в случае потери всякой надежды на спасение сжег бы все эти бумаги, чтобы они не попали в руки его врагов.
Голова Тича на бушприте шлюпа Мейнарда. (Старинная гравюра)
Как только лейтенант Мейнард прибыл в Бат, он забрал из магазинов губернатора шестьдесят ящиков сахара и двадцать ящиков - из магазинов Найта, которые были частью добычи с французского корабля, захваченного пиратами. Произошел громкий скандал, документы были переданы в суд в качестве доказательства подлого сговора. После такого позорного разоблачения Найт прожил недолго, так как страх предстать перед судом и ответить по закону за свой поступок свалил его в постель с ужасной лихорадкой, от которой он через некоторое время скончался.
Когда все раны были залечены, лейтенант Мейнард подставил ветру паруса, чтобы вновь присоединиться к военным кораблям, стоявшим на реке Сент-Жак в Виржинии; на бушприте его шлюпа по-прежнему торчала голова Черной Бороды, а на борту находились пятнадцать пленников, тринадцать из которых были позже повешены.
Судя по некоторым документам, один из пленников по имени Самюэль Оделл был схвачен ночью, предшествовавшей бою, на борту торгового шлюпа. Этот несчастный человек слишком дорого заплатил за свое новое место пребывания, так как во время описанной жестокой схватки он получил около семидесяти ран (слабо верится в такое количество ран, но так толкуют документы). Второй пленник, избежавший виселицы, был уже известный нам Израэль Хэндс, старший офицер с корабля Тича и одно время капитан захваченного барка, пока большой корабль "Реванш королевы Анны" не потерпел крушение вблизи маленького острова Топсел.
Хэндс не принимал никакого участия в бое, но был схвачен в Бате. Незадолго до этого он был здорово покалечен Тичем. Это произошло следующим образом: ночью, когда Черная Борода пьянствовал в компании с Хэндсом, лоцманом и еще одним пиратом, он незаметно вытащил из кармана два пистолета, зарядил их и положил около себя. Пират заметил эти действия капитана и посчитал за лучшее покинуть "веселую" компанию; он поднялся на верхнюю палубу, оставив Хэндса и лоцмана с капитаном. В этот момент Черная Борода, потушив свечу, выстрелил из двух пистолетов, хотя никто не дал ему ни малейшего повода для такого поступка. Хэндс был ранен в колено и остался калекой на всю жизнь; лоцман отделался просто испугом. Когда у Черной Бороды спросили, какова причина этого его поступка, он ответил: "Если я не буду убивать время от времени кого-нибудь из своих людей, они забудут, кто я есть на самом деле".
Итак, Хэндс был тоже схвачен и приговорен к виселице; но в то время, когда казнь должны были привести в исполнение, прибыл корабль с королевским указом, который гарантировал помилование тем пиратам, которые подчинятся приказам властей и прекратят разбойничать. Хэндс получил помилование.
Недавно американские подводные археологи нашли на дне небольшой бухты в устье James River в штате Северная Каролина корабль Эдварда Тича. Если это действительно так, то это и есть корабль под названием "Месть королевы Анны", потопленный капитаном Мейнардом.
Итак, почти через 270 лет корабль Тича найден под метровым слоем ила. Руководил экспедицией Уайльд Ремсинг. Более полугода ему удавалось скрыть от прессы свою находку, справедливо опасаясь, что любители-аквалангисты и искатели сокровищ, а также просто любители "пиратских сувениров" мгновенно растащат не только содержимое трюмов, но и сам корабль. Наконец, когда пресса и телевидение сообщили о находке Ремсинга на дне бухты в Северной Каролине, толпы туристов на автомашинах и катерах облепили все побережье. Их интерес к Тичу можно понять: согласно последним архивным данным, его штурман Билли Бонс был реальным лицом, которого так живо описал Стивенсон в своем романе, а главное, он был автором знаменитой пиратской песни "Сундук мертвеца" о пятнадцати пиратах, высаженных без воды и провизии на крошечный остров.
По словам Ремсинга, корабль Тича изрядно пострадал от времени, но вполне подлежит реставрации, если его бережно поднять на поверхность и подвергнуть тщательной консервации. Это потребует больших расходов, но, как говорится, "игра стоит свеч" в силу того, что люди нашего времени отнюдь не равнодушны к истории.
Осмотр 18-метрового судна подводными археологами показал, что в трюмах сохранилось множество всевозможных предметов и утвари, представляющей большую археологическую ценность, как то: посуда, великое множество бутылок из-под рома, кривые сабли, пистолеты с дорогой насечкой, медный сектант, много пушек и еще все признаки жаркого абордажного боя...
Ремсинг категорически опроверг слухи о несметных сокровищах, награбленных коварным Тичем, имеющихся якобы на корабле, тем не менее он заметил, что точное местоположение корабля держится в тайне.
"Историкам хорошо известно, - сказал Ремсинг, - что Тич надежно прятал награбленные драгоценности и деньги на необитаемом острове Амелия, а свидетелей убирал, что было для пирата, обладавшего чудовищной физической силой, не очень трудным делом. Судя по сохранившимся старинным гравюрам, Тич всегда имел при себе хороший мушкет, длинный кортик и множество пистолетов в специальных кожаных карманах. Всем этим набором оружия он владел превосходно."
Участники экспедиции Ремсинга уверены, что когда корабль Тича будет поднят, отреставрирован и станет музейным экспонатом, он привлечет множество туристов, ибо велика слава Тича и его литературного двойника - капитана Флинта.
Ну конечно! Как можно было не узнать этого "рыцаря удачи", властелина флибустьерского моря, отличавшегося не только на редкость отталкивающей внешностью и злым нравом, но и дурной "мокрой" славой даже среди пиратов. Моргану убить товарища или спалить разграбленный город вместе с жителями было так же просто, как нам, уставшим после долгих съемок и взмокшим от тропического зноя, опрокинуть в горло стаканчик доброго рома... Кстати, о выпивке. Наш проводник в Картахене что-то быстро сказал улыбчивой креолке, и на столе как по волшебству выросли крепкие стеклянные стаканы. "Запомните: если снова захотите того же ? Кэп-тэн Мор-ган Блэк Лэйбл, ? по слогам произнес наш гид. ? Дамам советую запивать соком или какао". Ямайский ром горячей волной провалился в горло... "А говорят, что Морган умер законченным алкоголиком", ? сказал кто-то из нас. На портрет великого пирата набежала короткая тень от проехавшего мимо окон грузовика.
А ведь правда, так и было. Но до этого... Сын зажиточного фермера из графства Монмут с юных лет отличался строптивым и задиристым нравом. В 20 лет, когда на забавы юноши уже перестали смотреть сквозь пальцы, его терпение лопнуло окончательно, и 3 мая 1655 года Генри, в компании таких же как он зеленых искателей славы и повидавших всякое морских волков, ступил на палубу английского судна, взявшего курс на Вест-Индию. Однако за проезд ему заплатить было нечем, и юнга был за
долги продан на Барбадос. Семь долгих лет рабства не только сделали его профессиональным сборщиком сахарного тростника, но и научили закону джунглей ? ешь сам, или... Это "или" с тех самых пор чувствовали на своей шкуре не только жертвы его грабежей. Буйный малый, вкусивший нужды, пошел наверстывать упущенное для "настоящих мужских дел" время в разноязыкую шайку морских бродяг. Начиная с 1662 г. он учился на практике флибустьерскому мастерству на Ямайке и у берегов Гондураса, жег принадлежащие испанцам владения и набивал карманы конфискованным серебром. Очень быстро крепкие кулаки и скандальная известность позволили ему сколотить вокруг своей решительной персоны отряд головорезов, и уже в 29 лет Морган по прозвищу Рыжий командовал собственным кораблем под оскалом Веселого Роджера. Карьеру он сделал стремительно. Помимо заслуженного авторитета у бандитов, "родному человечку порадел" дядя ? полковник Эдвард Морган, назначенный в 1644 г. вице-губернатором Ямайки, английской колонии с дурной славой крупной пиратской базы, где отребье всех национальностей спускало награбленное на женщин и выпивку, заодно ремонтируя свои корабли и пополняя запасы продовольствия. Официальные власти даже формально не пытались "журить" обветренных бродяг: еще со времен Елизаветы Первой частью внешней политики Британии было доставлять как можно больше неприятностей испанским колониям на американском континенте, а про отнятие награбленного золота и говорить нечего. Испанские каравеллы были вроде моллюсков, набитых сокровищами, а пираты умели их профессионально вскрывать, набивая свои карманы и пополняя королевскую казну в Лондоне. Генри Морган был просто неутомим в этой своей роли: став во главе целой разбойничьей флотилии, он захватил у мексиканского берега несколько шаланд, груженных драгоценным кампешевым деревом; испанское поселение Рио-Гарта разорил прямо в базарный день, прихватив все товары; а после добрался до Гранады, посадив свою армию на индейские пироги. Через два года такой бурной активности его именем стали пугать детей, но Морган внезапно притормозил, осел на Ямайке и даже женился. Неужели успокоился? Как бы не так. Просто влияния дяди не хватило на то, чтобы возвести его в ранг непризнанного адмирала пиратов, и главного соперника ? Эдварда Мансфельта ? надо было устранять каким-то иным способом. В 1668 г. тот внезапно умер от острого отравления, и Морган снова вышел в море.
Стоит ли перечислять все его подвиги? Пожалуй, ставить такую задачу было бы самонадеянно. Но о трех самых ярких деяниях "величайшего негодяя эпохи негодяев" упомянуть стоит. Морган первым из карибских пиратов понял, что захват крупных, хорошо защищенных населенных пунктов на берегу сулит значительно более крупную добычу, нежели промысел на море. "Там, где испанцы сопротивляются, есть чем поживиться. Наиболее укрепленные города ? самые богатые", ? утверждал он, планируя свои будущие десанты. И, нельзя не признать, проявил себя неплохим полководцем.
Распотрошив городок Мароккайбо, довольные пираты собирались было возвращаться на ямайскую базу, однако путь в открытое море им блокировали испанские военные корабли. Моргану было предложена возможность в обмен на пленных (выкуп тоже был доходной статьей) и возврат награбленного убраться восвояси. Но корсары сами обратились к главарю с требованием послать испанцев к чертям. По приказу Моргана они самый большой свой корабль начинили от трюма до палубы порохом, живописно расставили возле мачт чучела в треуголках и с саблями, вместо пушек приладили раскрашенные чурбаны, подняли на гроте английский флаг и пустили сие творение навстречу испанцам. Дело было в сумерках, поэтому те усмотрели в смело приближающемся судне желание пойти на абордаж. Когда корабли сблизились, взрыв серы и дегтя осветил море как днем. Паника позволила пиратам взять уже настоящим абордажем второй военный корабль испанцев, а третий те, дабы не доставался морским бандитам, затопили сами. Такая стратегия не могла не вызывать восхищения. И даже нашелся один испанский гранд, которому уважение к врагу внушило дерзкую мысль вызвать его на рыцарский поединок. Капитан Мануэль Пардал широко оповестил всю общественность Карибского моря о том, что готов скрестить с Генри Морганом свою бойкую дворянскую шпагу. Посмеялся ли над этим коварный пират, история умалчивает, но судьбе было угодно вскоре свести противников в устье реки Чагрес, где пиратам приглянулась лакомая крепость Сан-Лоренсо. Можно не сомневаться в том, что испанец шпагу свою обнажил. Но нашли его после встречи с пиратом с простреленной шеей.
Однако этот эпизод кажется милым анекдотом на фоне вероломства, проявленного Морганом при взятии другого пункта испанского золотого берега. В мае 1668 г., поставив корабли на якорь и пересадив своих головорезов на каноэ, он внезапно напал с суши на Портобело. Поверив данным разведки и успев запереть город, защитники его во главе с комендантом сопротивлялись с отчаянием обреченных. После нескольких кровавых, но неудачных попыток штурма пират переловил в окрестном монастыре монахинь и заставил их подносить его воякам лестницы. Когда тем удалось не только забраться наверх, но и проломить стену Портобелло, "живой щит" просто перерезали. Но и после осатанелого грабежа беды для жителей города не кончились: две недели пираты до полусмерти напивались в местных кабачках, растаскивали по камушку церкви и забавлялись с уцелевшим женским полом. Убрались они лишь после того, как губернатор Панамы наскреб выкуп в размере 100 тысяч пиастров. Однако чиновник, выполнив свой долг, не удержался от наивного вопроса ? как флибустьерам удалось взять форпост без правильной осады и пушек? Еще большей глупостью с его стороны была просьба к Моргану прислать ему образец "секретного оружия", обеспечившего подобный успех. Пират тем же курьером отослал ему пистолет с несколькими пулями и обещание лично показать, как им пользоваться. Примерно через год.
Ничего не скажешь, на этот раз Морган свое слово сдержал. Он знал, что Панама является как бы большим транзитными складом для драгоценностей и золота из ограбленного испанцами Перу, а ее кафедральный собор располагает огромным количеством уникальной утвари. Однако и местный гарнизон слыл чуть ли не самым крепким. Тайком Морган разослал по самым злачным местам своих вербовщиков, зная, что его имя послужит лучшей рекламой, а о конкретной цели пиратам знать не надо, дабы сведения о походе не дошли до испанской разведки. Вся крепкая на кулак рвань Карибского моря, белые переселенцы и даже загонщики диких быков откликнулись на зов. Помимо этих пропащих душ, в распоряжении Моргана оказался могучий флот из 37 кораблей, самый крупный из которых нес 8 парусов и 32 пушки. Однако в этом предприятии морскому разбойнику было рискованно полагаться только на свою необыкновенную удачливость. И он придумал обманный маневр: нагрянуть не со стороны моря, откуда его могли ждать, а с суши. Отобрав около полутора тысяч "нормальных героев", способных идти в обход через джунгли налегке без продовольствия, но с боеприпасами, 18 января 1671 г. он двинулся в путь. Между тем испанцы все же прознали о его дерзком плане и применили тактику выжженной земли: в деревенских садах на перешейке были оборваны даже незрелые плоды, то и дело на бандитов наскакивали индейцы. Но околдованные мечтой о добыче корсары продолжали свой голодный марш по сельве. Кожаные ремни и сумки крошили в лапшу, разминали камнями и варили с корнями и листьями в болотной воде, а муки голода и несварения желудка скрашивали безудержным употреблением табака. Никакой другой отрады не было: знающий не понаслышке вкусы своей армии, Морган запретил употребление спиртного, соврав, что все оно намеренно отравлено испанцами. Через 9 дней на них свалилось удача: на пути попалось стадо коров. Однако из опасений, что дым и огонь выдадут их месторасположение, костры тоже были запрещены ? говядину употребили в сыром виде. Едва подкрепившись, оборванные и измученные пираты вышли на опушку леса и увидели, какую роскошную встречу им приготовили испанцы. На фоне башен Панамы гарцевала конница, сияли начищенные кирасы, а негры нервировали стадо диких быков, готовясь устроить пришельцам веселую корриду. Но в Рыжем Моргане жил отличный полководец. Выстроив своих озверевших в диком лесу громил ромбом, что не позволяло атаковать их с тыла и флангов, он дал команду "пли!". Становясь на одно колено, пираты открыли шквальный огонь, причем каждый стрелок имел в запасе десять ружей, которые перезаряжали внутри ромба. Испанцев буквально выкосили, только 50 всадников спаслись бегством. Быков же просто отпугнули воплями и флагами, и те понеслись топтать своих. Даже пушки со стен Панамы не остановили последовавший затем яростный штурм. Дальше все пошло как полагается ? грабеж, пожары, на огне которых пираты сплавляли золото с роскошных одежд в слитки. Но обещанных сокровищ, загодя эвакуированных жителями, найти не удавалось. Морган пытал пленных, невзирая на возраст и цвет кожи: клал их ногами в костер, сжимал головы, пока глаза не выкатывались из орбит, разрывал пополам, привесив к ступням камни. Всего этого казалось мало. Среди корсаров зрел заговор. Тогда великий пират приказал возвращаться, погрузив все награбленное на 175 мулов. Уже в гавани он Объявил: "Делиться будем честно" ? и учинил поголовный обыск, для убедительности вывернув свои карманы и стащив сапоги. Это сработало. А за день до назначенного дележа погрузил львиную долю стоимостью в 500 тысяч реалов на свой флагман и отплыл, кинув соратников на произвол судьбы.
На Ямайке Моргана ждал сюрприз: поскольку на Панаму он напал аккурат спустя неделю после заключения мирного договора Испании с Англией, от той потребовали наказать бандита. Отправленный под конвоем в Лондон, он ждал худшего. Однако вместо суда Карл Второй посвятил его в рыцари и прислал обратно уже в чине верховного судьи, наказав бороться с пиратством нещадно. (Моргану везло и до этого: однажды во время военного совета в открытом море на его флагмане кто-то из матросов спьяну палил в белый свет, а попал в пороховой отсек. Корабль взлетел на воздух, все находившиеся на борту погибли, уцелел только сам Рыжий и сидевшие с ним за столом капитаны.)
Но постаревший сэр Генри Морган, отстраненный спустя некоторое время за неизлечимое казнокрадство от губернаторства Ямайки, судя по всему, просто устал. Он даже стал призывать своих бывших коллег воспользоваться королевской амнистией и переквалифицироваться в мирные плантаторы. Врач Ханс Слоун диагностировал у этого толстого человека с синюшным цветом лица туберкулез и цирроз печени в результате неумеренного увлечения алкоголем. Умершего 25 августа 1688 г. Генри Моргана похоронили на Ямайке со всеми почестями, какие полагались высокопоставленному дворянину. Но разве так должен был закончить свой путь корсар? Конечно, не так... Через четыре года во время землетрясения огромная прожорливая волна смыла кладбище вместе с его могилой. Море взяло себе то, что ему причиталось по праву, и унесло с собой тайну сокровищ Моргана, которую так и не удалось раскрыть стае рыдающих домочадцев.
Где они сейчас, пиратские сокровища? Искатели неустанно ищут тот самый флагман, что взлетел на воздух после пьяной пальбы, рыщут по острову Кокос в экваториальной части Тихого океана и Каймановым островам к северо-западу от Ямайки, где пират нередко отсиживался в пещерах, даже подняли со дна Карибов его шхуну "Merchant Jamaica". Пока все без толку. Не пятнадцать ? куда больше человек тщетно облизываются на сундук мертвеца. Йо-хо-хо...
Все так же шумит неумолчный прибой овеянного жуткими легендами океана, а рыжий пират продолжает загадочно ухмыляться с портрета в кабачке колумбийской Картахены, пока кто-то опрокидывает в горло обжигающий ром, названный его именем.
Есть предположение, что Вераццано и известный французский пират Жан Флорин (Флери), нападавший на торговые суда, курсировавшие между Испанией и ее колониями, одно и то же лицо. В 1523 году Флорин ограбил испанский корабль, везший испанскому императору сокровища, в свою очередь награбленные Кортесом в Мексике.
Если Веррацано и Флорин действительно одно и то же лицо, то это нападение объясняет, где он достал денег, чтобы в следующем году отправить на поиски Китая флот из четырех кораблей. Корабли попали в шторм, получили повреждения и вынуждены были вернуться к берегам Бретани. После починки судов Вераццано на одном из них отправился сперва на остров Мадейра, а затем дальше на запад. Спасаясь от бури, он отклонился к северу от своего курса и попал к берегам Америки около 34° северной широты, то есть между мысом Фэйр и мысом Гатгераса в нынешней Северной Каролине. Вераццано описал низкую песчаную косу, которая отделяла его от материка и за которой снова была видна вода. Он долго не мог найти прохода или места, удобного для причала.
В поисках его он проплыл сперва немного к югу, затем повернул к северу и таким образом достиг устья реки Гудзон. Его описание косы вполне соответствует современной картине побережья Каролины.
Вот что увидели первые европейские мореплаватели, прибывшие туда ^ в 1524 году: "Мы нашли очень приятное место, заключенное между двумя небольшими продолговатыми холмами, обрамлявшими берег большой гки, глубокой около устья... Так как мы стояли на якоре в хорошо защи-шенном месте, на некотором расстоянии от берега, то не считали нужным рисковать, не изучив входа.
Поэтому мы на маленькой лодке вошли в реку, берега которой оказались густо заселенными. Народ, одетый в разноцветные птичьи перья, весело выбежал на берег, громкими криками выражая свое восхищение и указывая нам, где безопаснее причалить. Мы проплыли по реке около двух миль и увидели, что здесь она образует великолепное озеро окружностью около 13 миль. По озеру плавали индейцы, пересекая его от края до края на шлюпках числом около тридцати. Бесчисленные толпы народа сбегались к берегам, чтобы посмотреть на нас. Внезапно, как это случается при мореплавании, налетела буря со стороны моря, и мы были вынуждены вернуться на корабль, с большим огорчением покинув эту землю, так как она была не только удобна и красива, но, вероятно, имела также большую ценность, ибо все ее холмы указывали на присутствие минералов".
Схватка была жаркой, море покраснело от крови вокруг сцепившихся кораблей. Мейнард, который имел вокруг себя только двенадцать человек, дрался, как лев, против Тича, окруженного четырнадцатью пиратами. Черная Борода получил еще одну пулю из пистолета лейтенанта. Тем не менее, он продолжал драться с бешеной яростью, несмотря на свои двадцать пять ран (так утверждали очевидцы), пять из которых были получены от огнестрельного оружия, до тех пор, пока не упал замертво в тот момент, когда перезаряжал свой пистолет. Большинство пиратов тоже были убиты; оставшиеся в живых, почти все раненные, попросили пощады, что продлило их жизни лишь на короткое время. Второй королевский шлюп в то же самое время атаковал пиратов, оставшихся на борту корабля Тича, и те тоже попросили пощады.
Так погиб капитан Тич, грязное развращенное животное, не сделавшее ни одного доброго дела за всю свою жизнь, и попавшее на наш сайт лишь только для того, чтобы отдать должное высочайшим боевым качествам лейтенанта Мейнарда и его людей. Существовала легенда, согласно которой обезглавленный труп Тич, сброшенный в воду долгое время кружил вокруг корабля Мейнарда и не тонул...
Возможно, кто-то скажет, что Мейнард и его люди понесли бы меньшие потери, если бы находились на борту военного корабля, оснащенного пушками. К сожалению, они были вынуждены воспользоваться шлюпами со скромным вооружением, так как было невозможно подойти на больших или тяжелых кораблях к тому месту, где скрывались пираты.
Лейтенант приказал отрубить голову Черной Бороды и поместить ее на конец бушприта своего шлюпа, после чего он направился в Бат, где хотел вылечить своих раненых. На шлюпе Черной Бороды были найдены письма и другие бумаги, которые открыли всем договор, заключенный между пиратом, губернатором Иденом, его секретарем и некоторыми торговцами из Нью-Йорка. Можно с уверенностью полагать, что капитан Тич в случае потери всякой надежды на спасение сжег бы все эти бумаги, чтобы они не попали в руки его врагов.
Голова Тича на бушприте шлюпа Мейнарда. (Старинная гравюра)
Как только лейтенант Мейнард прибыл в Бат, он забрал из магазинов губернатора шестьдесят ящиков сахара и двадцать ящиков - из магазинов Найта, которые были частью добычи с французского корабля, захваченного пиратами. Произошел громкий скандал, документы были переданы в суд в качестве доказательства подлого сговора. После такого позорного разоблачения Найт прожил недолго, так как страх предстать перед судом и ответить по закону за свой поступок свалил его в постель с ужасной лихорадкой, от которой он через некоторое время скончался.
Когда все раны были залечены, лейтенант Мейнард подставил ветру паруса, чтобы вновь присоединиться к военным кораблям, стоявшим на реке Сент-Жак в Виржинии; на бушприте его шлюпа по-прежнему торчала голова Черной Бороды, а на борту находились пятнадцать пленников, тринадцать из которых были позже повешены.
Судя по некоторым документам, один из пленников по имени Самюэль Оделл был схвачен ночью, предшествовавшей бою, на борту торгового шлюпа. Этот несчастный человек слишком дорого заплатил за свое новое место пребывания, так как во время описанной жестокой схватки он получил около семидесяти ран (слабо верится в такое количество ран, но так толкуют документы). Второй пленник, избежавший виселицы, был уже известный нам Израэль Хэндс, старший офицер с корабля Тича и одно время капитан захваченного барка, пока большой корабль "Реванш королевы Анны" не потерпел крушение вблизи маленького острова Топсел.
Хэндс не принимал никакого участия в бое, но был схвачен в Бате. Незадолго до этого он был здорово покалечен Тичем. Это произошло следующим образом: ночью, когда Черная Борода пьянствовал в компании с Хэндсом, лоцманом и еще одним пиратом, он незаметно вытащил из кармана два пистолета, зарядил их и положил около себя. Пират заметил эти действия капитана и посчитал за лучшее покинуть "веселую" компанию; он поднялся на верхнюю палубу, оставив Хэндса и лоцмана с капитаном. В этот момент Черная Борода, потушив свечу, выстрелил из двух пистолетов, хотя никто не дал ему ни малейшего повода для такого поступка. Хэндс был ранен в колено и остался калекой на всю жизнь; лоцман отделался просто испугом. Когда у Черной Бороды спросили, какова причина этого его поступка, он ответил: "Если я не буду убивать время от времени кого-нибудь из своих людей, они забудут, кто я есть на самом деле".
Итак, Хэндс был тоже схвачен и приговорен к виселице; но в то время, когда казнь должны были привести в исполнение, прибыл корабль с королевским указом, который гарантировал помилование тем пиратам, которые подчинятся приказам властей и прекратят разбойничать. Хэндс получил помилование.
Недавно американские подводные археологи нашли на дне небольшой бухты в устье James River в штате Северная Каролина корабль Эдварда Тича. Если это действительно так, то это и есть корабль под названием "Месть королевы Анны", потопленный капитаном Мейнардом.
Итак, почти через 270 лет корабль Тича найден под метровым слоем ила. Руководил экспедицией Уайльд Ремсинг. Более полугода ему удавалось скрыть от прессы свою находку, справедливо опасаясь, что любители-аквалангисты и искатели сокровищ, а также просто любители "пиратских сувениров" мгновенно растащат не только содержимое трюмов, но и сам корабль. Наконец, когда пресса и телевидение сообщили о находке Ремсинга на дне бухты в Северной Каролине, толпы туристов на автомашинах и катерах облепили все побережье. Их интерес к Тичу можно понять: согласно последним архивным данным, его штурман Билли Бонс был реальным лицом, которого так живо описал Стивенсон в своем романе, а главное, он был автором знаменитой пиратской песни "Сундук мертвеца" о пятнадцати пиратах, высаженных без воды и провизии на крошечный остров.
По словам Ремсинга, корабль Тича изрядно пострадал от времени, но вполне подлежит реставрации, если его бережно поднять на поверхность и подвергнуть тщательной консервации. Это потребует больших расходов, но, как говорится, "игра стоит свеч" в силу того, что люди нашего времени отнюдь не равнодушны к истории.
Осмотр 18-метрового судна подводными археологами показал, что в трюмах сохранилось множество всевозможных предметов и утвари, представляющей большую археологическую ценность, как то: посуда, великое множество бутылок из-под рома, кривые сабли, пистолеты с дорогой насечкой, медный сектант, много пушек и еще все признаки жаркого абордажного боя...
Ремсинг категорически опроверг слухи о несметных сокровищах, награбленных коварным Тичем, имеющихся якобы на корабле, тем не менее он заметил, что точное местоположение корабля держится в тайне.
"Историкам хорошо известно, - сказал Ремсинг, - что Тич надежно прятал награбленные драгоценности и деньги на необитаемом острове Амелия, а свидетелей убирал, что было для пирата, обладавшего чудовищной физической силой, не очень трудным делом. Судя по сохранившимся старинным гравюрам, Тич всегда имел при себе хороший мушкет, длинный кортик и множество пистолетов в специальных кожаных карманах. Всем этим набором оружия он владел превосходно."
Участники экспедиции Ремсинга уверены, что когда корабль Тича будет поднят, отреставрирован и станет музейным экспонатом, он привлечет множество туристов, ибо велика слава Тича и его литературного двойника - капитана Флинта.
Ну конечно! Как можно было не узнать этого "рыцаря удачи", властелина флибустьерского моря, отличавшегося не только на редкость отталкивающей внешностью и злым нравом, но и дурной "мокрой" славой даже среди пиратов. Моргану убить товарища или спалить разграбленный город вместе с жителями было так же просто, как нам, уставшим после долгих съемок и взмокшим от тропического зноя, опрокинуть в горло стаканчик доброго рома... Кстати, о выпивке. Наш проводник в Картахене что-то быстро сказал улыбчивой креолке, и на столе как по волшебству выросли крепкие стеклянные стаканы. "Запомните: если снова захотите того же ? Кэп-тэн Мор-ган Блэк Лэйбл, ? по слогам произнес наш гид. ? Дамам советую запивать соком или какао". Ямайский ром горячей волной провалился в горло... "А говорят, что Морган умер законченным алкоголиком", ? сказал кто-то из нас. На портрет великого пирата набежала короткая тень от проехавшего мимо окон грузовика.
А ведь правда, так и было. Но до этого... Сын зажиточного фермера из графства Монмут с юных лет отличался строптивым и задиристым нравом. В 20 лет, когда на забавы юноши уже перестали смотреть сквозь пальцы, его терпение лопнуло окончательно, и 3 мая 1655 года Генри, в компании таких же как он зеленых искателей славы и повидавших всякое морских волков, ступил на палубу английского судна, взявшего курс на Вест-Индию. Однако за проезд ему заплатить было нечем, и юнга был за
долги продан на Барбадос. Семь долгих лет рабства не только сделали его профессиональным сборщиком сахарного тростника, но и научили закону джунглей ? ешь сам, или... Это "или" с тех самых пор чувствовали на своей шкуре не только жертвы его грабежей. Буйный малый, вкусивший нужды, пошел наверстывать упущенное для "настоящих мужских дел" время в разноязыкую шайку морских бродяг. Начиная с 1662 г. он учился на практике флибустьерскому мастерству на Ямайке и у берегов Гондураса, жег принадлежащие испанцам владения и набивал карманы конфискованным серебром. Очень быстро крепкие кулаки и скандальная известность позволили ему сколотить вокруг своей решительной персоны отряд головорезов, и уже в 29 лет Морган по прозвищу Рыжий командовал собственным кораблем под оскалом Веселого Роджера. Карьеру он сделал стремительно. Помимо заслуженного авторитета у бандитов, "родному человечку порадел" дядя ? полковник Эдвард Морган, назначенный в 1644 г. вице-губернатором Ямайки, английской колонии с дурной славой крупной пиратской базы, где отребье всех национальностей спускало награбленное на женщин и выпивку, заодно ремонтируя свои корабли и пополняя запасы продовольствия. Официальные власти даже формально не пытались "журить" обветренных бродяг: еще со времен Елизаветы Первой частью внешней политики Британии было доставлять как можно больше неприятностей испанским колониям на американском континенте, а про отнятие награбленного золота и говорить нечего. Испанские каравеллы были вроде моллюсков, набитых сокровищами, а пираты умели их профессионально вскрывать, набивая свои карманы и пополняя королевскую казну в Лондоне. Генри Морган был просто неутомим в этой своей роли: став во главе целой разбойничьей флотилии, он захватил у мексиканского берега несколько шаланд, груженных драгоценным кампешевым деревом; испанское поселение Рио-Гарта разорил прямо в базарный день, прихватив все товары; а после добрался до Гранады, посадив свою армию на индейские пироги. Через два года такой бурной активности его именем стали пугать детей, но Морган внезапно притормозил, осел на Ямайке и даже женился. Неужели успокоился? Как бы не так. Просто влияния дяди не хватило на то, чтобы возвести его в ранг непризнанного адмирала пиратов, и главного соперника ? Эдварда Мансфельта ? надо было устранять каким-то иным способом. В 1668 г. тот внезапно умер от острого отравления, и Морган снова вышел в море.
Стоит ли перечислять все его подвиги? Пожалуй, ставить такую задачу было бы самонадеянно. Но о трех самых ярких деяниях "величайшего негодяя эпохи негодяев" упомянуть стоит. Морган первым из карибских пиратов понял, что захват крупных, хорошо защищенных населенных пунктов на берегу сулит значительно более крупную добычу, нежели промысел на море. "Там, где испанцы сопротивляются, есть чем поживиться. Наиболее укрепленные города ? самые богатые", ? утверждал он, планируя свои будущие десанты. И, нельзя не признать, проявил себя неплохим полководцем.
Распотрошив городок Мароккайбо, довольные пираты собирались было возвращаться на ямайскую базу, однако путь в открытое море им блокировали испанские военные корабли. Моргану было предложена возможность в обмен на пленных (выкуп тоже был доходной статьей) и возврат награбленного убраться восвояси. Но корсары сами обратились к главарю с требованием послать испанцев к чертям. По приказу Моргана они самый большой свой корабль начинили от трюма до палубы порохом, живописно расставили возле мачт чучела в треуголках и с саблями, вместо пушек приладили раскрашенные чурбаны, подняли на гроте английский флаг и пустили сие творение навстречу испанцам. Дело было в сумерках, поэтому те усмотрели в смело приближающемся судне желание пойти на абордаж. Когда корабли сблизились, взрыв серы и дегтя осветил море как днем. Паника позволила пиратам взять уже настоящим абордажем второй военный корабль испанцев, а третий те, дабы не доставался морским бандитам, затопили сами. Такая стратегия не могла не вызывать восхищения. И даже нашелся один испанский гранд, которому уважение к врагу внушило дерзкую мысль вызвать его на рыцарский поединок. Капитан Мануэль Пардал широко оповестил всю общественность Карибского моря о том, что готов скрестить с Генри Морганом свою бойкую дворянскую шпагу. Посмеялся ли над этим коварный пират, история умалчивает, но судьбе было угодно вскоре свести противников в устье реки Чагрес, где пиратам приглянулась лакомая крепость Сан-Лоренсо. Можно не сомневаться в том, что испанец шпагу свою обнажил. Но нашли его после встречи с пиратом с простреленной шеей.
Однако этот эпизод кажется милым анекдотом на фоне вероломства, проявленного Морганом при взятии другого пункта испанского золотого берега. В мае 1668 г., поставив корабли на якорь и пересадив своих головорезов на каноэ, он внезапно напал с суши на Портобело. Поверив данным разведки и успев запереть город, защитники его во главе с комендантом сопротивлялись с отчаянием обреченных. После нескольких кровавых, но неудачных попыток штурма пират переловил в окрестном монастыре монахинь и заставил их подносить его воякам лестницы. Когда тем удалось не только забраться наверх, но и проломить стену Портобелло, "живой щит" просто перерезали. Но и после осатанелого грабежа беды для жителей города не кончились: две недели пираты до полусмерти напивались в местных кабачках, растаскивали по камушку церкви и забавлялись с уцелевшим женским полом. Убрались они лишь после того, как губернатор Панамы наскреб выкуп в размере 100 тысяч пиастров. Однако чиновник, выполнив свой долг, не удержался от наивного вопроса ? как флибустьерам удалось взять форпост без правильной осады и пушек? Еще большей глупостью с его стороны была просьба к Моргану прислать ему образец "секретного оружия", обеспечившего подобный успех. Пират тем же курьером отослал ему пистолет с несколькими пулями и обещание лично показать, как им пользоваться. Примерно через год.
Ничего не скажешь, на этот раз Морган свое слово сдержал. Он знал, что Панама является как бы большим транзитными складом для драгоценностей и золота из ограбленного испанцами Перу, а ее кафедральный собор располагает огромным количеством уникальной утвари. Однако и местный гарнизон слыл чуть ли не самым крепким. Тайком Морган разослал по самым злачным местам своих вербовщиков, зная, что его имя послужит лучшей рекламой, а о конкретной цели пиратам знать не надо, дабы сведения о походе не дошли до испанской разведки. Вся крепкая на кулак рвань Карибского моря, белые переселенцы и даже загонщики диких быков откликнулись на зов. Помимо этих пропащих душ, в распоряжении Моргана оказался могучий флот из 37 кораблей, самый крупный из которых нес 8 парусов и 32 пушки. Однако в этом предприятии морскому разбойнику было рискованно полагаться только на свою необыкновенную удачливость. И он придумал обманный маневр: нагрянуть не со стороны моря, откуда его могли ждать, а с суши. Отобрав около полутора тысяч "нормальных героев", способных идти в обход через джунгли налегке без продовольствия, но с боеприпасами, 18 января 1671 г. он двинулся в путь. Между тем испанцы все же прознали о его дерзком плане и применили тактику выжженной земли: в деревенских садах на перешейке были оборваны даже незрелые плоды, то и дело на бандитов наскакивали индейцы. Но околдованные мечтой о добыче корсары продолжали свой голодный марш по сельве. Кожаные ремни и сумки крошили в лапшу, разминали камнями и варили с корнями и листьями в болотной воде, а муки голода и несварения желудка скрашивали безудержным употреблением табака. Никакой другой отрады не было: знающий не понаслышке вкусы своей армии, Морган запретил употребление спиртного, соврав, что все оно намеренно отравлено испанцами. Через 9 дней на них свалилось удача: на пути попалось стадо коров. Однако из опасений, что дым и огонь выдадут их месторасположение, костры тоже были запрещены ? говядину употребили в сыром виде. Едва подкрепившись, оборванные и измученные пираты вышли на опушку леса и увидели, какую роскошную встречу им приготовили испанцы. На фоне башен Панамы гарцевала конница, сияли начищенные кирасы, а негры нервировали стадо диких быков, готовясь устроить пришельцам веселую корриду. Но в Рыжем Моргане жил отличный полководец. Выстроив своих озверевших в диком лесу громил ромбом, что не позволяло атаковать их с тыла и флангов, он дал команду "пли!". Становясь на одно колено, пираты открыли шквальный огонь, причем каждый стрелок имел в запасе десять ружей, которые перезаряжали внутри ромба. Испанцев буквально выкосили, только 50 всадников спаслись бегством. Быков же просто отпугнули воплями и флагами, и те понеслись топтать своих. Даже пушки со стен Панамы не остановили последовавший затем яростный штурм. Дальше все пошло как полагается ? грабеж, пожары, на огне которых пираты сплавляли золото с роскошных одежд в слитки. Но обещанных сокровищ, загодя эвакуированных жителями, найти не удавалось. Морган пытал пленных, невзирая на возраст и цвет кожи: клал их ногами в костер, сжимал головы, пока глаза не выкатывались из орбит, разрывал пополам, привесив к ступням камни. Всего этого казалось мало. Среди корсаров зрел заговор. Тогда великий пират приказал возвращаться, погрузив все награбленное на 175 мулов. Уже в гавани он Объявил: "Делиться будем честно" ? и учинил поголовный обыск, для убедительности вывернув свои карманы и стащив сапоги. Это сработало. А за день до назначенного дележа погрузил львиную долю стоимостью в 500 тысяч реалов на свой флагман и отплыл, кинув соратников на произвол судьбы.
На Ямайке Моргана ждал сюрприз: поскольку на Панаму он напал аккурат спустя неделю после заключения мирного договора Испании с Англией, от той потребовали наказать бандита. Отправленный под конвоем в Лондон, он ждал худшего. Однако вместо суда Карл Второй посвятил его в рыцари и прислал обратно уже в чине верховного судьи, наказав бороться с пиратством нещадно. (Моргану везло и до этого: однажды во время военного совета в открытом море на его флагмане кто-то из матросов спьяну палил в белый свет, а попал в пороховой отсек. Корабль взлетел на воздух, все находившиеся на борту погибли, уцелел только сам Рыжий и сидевшие с ним за столом капитаны.)
Но постаревший сэр Генри Морган, отстраненный спустя некоторое время за неизлечимое казнокрадство от губернаторства Ямайки, судя по всему, просто устал. Он даже стал призывать своих бывших коллег воспользоваться королевской амнистией и переквалифицироваться в мирные плантаторы. Врач Ханс Слоун диагностировал у этого толстого человека с синюшным цветом лица туберкулез и цирроз печени в результате неумеренного увлечения алкоголем. Умершего 25 августа 1688 г. Генри Моргана похоронили на Ямайке со всеми почестями, какие полагались высокопоставленному дворянину. Но разве так должен был закончить свой путь корсар? Конечно, не так... Через четыре года во время землетрясения огромная прожорливая волна смыла кладбище вместе с его могилой. Море взяло себе то, что ему причиталось по праву, и унесло с собой тайну сокровищ Моргана, которую так и не удалось раскрыть стае рыдающих домочадцев.
Где они сейчас, пиратские сокровища? Искатели неустанно ищут тот самый флагман, что взлетел на воздух после пьяной пальбы, рыщут по острову Кокос в экваториальной части Тихого океана и Каймановым островам к северо-западу от Ямайки, где пират нередко отсиживался в пещерах, даже подняли со дна Карибов его шхуну "Merchant Jamaica". Пока все без толку. Не пятнадцать ? куда больше человек тщетно облизываются на сундук мертвеца. Йо-хо-хо...
Все так же шумит неумолчный прибой овеянного жуткими легендами океана, а рыжий пират продолжает загадочно ухмыляться с портрета в кабачке колумбийской Картахены, пока кто-то опрокидывает в горло обжигающий ром, названный его именем.
Есть предположение, что Вераццано и известный французский пират Жан Флорин (Флери), нападавший на торговые суда, курсировавшие между Испанией и ее колониями, одно и то же лицо. В 1523 году Флорин ограбил испанский корабль, везший испанскому императору сокровища, в свою очередь награбленные Кортесом в Мексике.
Если Веррацано и Флорин действительно одно и то же лицо, то это нападение объясняет, где он достал денег, чтобы в следующем году отправить на поиски Китая флот из четырех кораблей. Корабли попали в шторм, получили повреждения и вынуждены были вернуться к берегам Бретани. После починки судов Вераццано на одном из них отправился сперва на остров Мадейра, а затем дальше на запад. Спасаясь от бури, он отклонился к северу от своего курса и попал к берегам Америки около 34° северной широты, то есть между мысом Фэйр и мысом Гатгераса в нынешней Северной Каролине. Вераццано описал низкую песчаную косу, которая отделяла его от материка и за которой снова была видна вода. Он долго не мог найти прохода или места, удобного для причала.
В поисках его он проплыл сперва немного к югу, затем повернул к северу и таким образом достиг устья реки Гудзон. Его описание косы вполне соответствует современной картине побережья Каролины.
Вот что увидели первые европейские мореплаватели, прибывшие туда ^ в 1524 году: "Мы нашли очень приятное место, заключенное между двумя небольшими продолговатыми холмами, обрамлявшими берег большой гки, глубокой около устья... Так как мы стояли на якоре в хорошо защи-шенном месте, на некотором расстоянии от берега, то не считали нужным рисковать, не изучив входа.
Поэтому мы на маленькой лодке вошли в реку, берега которой оказались густо заселенными. Народ, одетый в разноцветные птичьи перья, весело выбежал на берег, громкими криками выражая свое восхищение и указывая нам, где безопаснее причалить. Мы проплыли по реке около двух миль и увидели, что здесь она образует великолепное озеро окружностью около 13 миль. По озеру плавали индейцы, пересекая его от края до края на шлюпках числом около тридцати. Бесчисленные толпы народа сбегались к берегам, чтобы посмотреть на нас. Внезапно, как это случается при мореплавании, налетела буря со стороны моря, и мы были вынуждены вернуться на корабль, с большим огорчением покинув эту землю, так как она была не только удобна и красива, но, вероятно, имела также большую ценность, ибо все ее холмы указывали на присутствие минералов".
Тема да...
