[Чиполлино]

Средневековое право почему-то до сих пор изучено слабо и даже поверхностно, и большинство авторов старается показать его неразвитость, бесчеловечность и примитивность. Между тем, обычно такие упрёки оказываются некритическим набором слов, лишённых всякого критического содержания. Право тогда, как и в любую другую эпоху, было ровно таким, какое было необходимо людям, иначе и быть не может, поскольку функция права всегда заключается в том, чтобы опосредовать уже существующие общественные отношения. Плох может быть конкретный закон, но не вся система.

Кроме того, о «примитивности» средневекового права могут говорить только последователи нормативистской точки зрения на право, которые ошибочно сводят его только к письменно зафиксированному законодательству, оставляя без внимания договоры, правовую доктрину, устоявшиеся обычаи, судебную практику и т.п. Стоит ли говорить, что такой подход совершенно ошибочен. Нормативные акты, может быть, не носили всеохватывающего характера и не отличались высокой юридической техникой, но зато в Средние века действовало огромное число иных социальных регуляторов, которые часто оказывались даже более эффективными, нежели воля общества или власть суверена.

Таким образом, общая система норм в ту эпоху оказывается чуть ли не сложнее современной, где уж тут «недоразвитость»! О «бесчеловечности» уголовного права Средних веков надо вообще говорить отдельно, потому что это вопрос спорный.

Читать далее (Reveal)

Главная причина, по которой мы так мало продвинулись в изучении правовой системы Средневековья, связана с тем, что правосознание и социальная психология того времени сегодня трудно уловимы, и мы не можем полностью понять, как преломлялась в сознании людей конкретная норма, какое значение придавалось различным явлениям. Судить же о прошлом всегда следует не с позиции стороннего и равнодушного наблюдателя чужой культуры, не по впечатлению, которое она на нас производит, а беря во внимание чувства и мысли людей минувшего времени, творцов той далёкой жизни. И тогда мы сможем ближе встать к пониманию смысла, который вкладывали они во внешнюю, легко видимую на поверхности форму.

Без такого подхода, например, будет непонятна практика judicium Dei, «судов божьих». Нам, детям века развитой криминалистики, уголовно-процессуальных кодексов и детектора лжи, с первого взгляда ордалии кажутся жуткими бессмысленными ритуалами, плодами суеверия и темноты тех веков, воплощением примитивной сущности средневекового суда. Люди, плохо знающие исторические факты и очарованные какой-нибудь глупостью вроде суда присяжных, даже утверждают будто ордалия тогда была единственным и основным средством доказывания. Такой точки зрения придерживался, например, знаменитый юрист А. Ф. Кони, не зная, что нарисованная им линия прогресса просто смешна: даже суд присяжных является средневековым изобретением, пытки придуманы вовсе не Церковью, а ордалии были слишком редки. По сути, их значение просто чрезмерно раздули чувствительные люди, которые дрожат от одной только мысли, что когда-то их могли заставить взять в руки раскалённое железо.

А.Ф. Кони писал, объясняя происхождение ордалии: «Римский принцип, что обвинение в преступлении должно быть возбуждено и доказано, и что не изобличённый доказательствами виновности должен считаться невинным, был непонятен германцам, обычаи которых исходили из противоположного начала: обвиняемый или диффамированный должен доказать свою невинность своею собственной присягой и присягой других лиц, помощников, удостоверяющих, что присягнувший есть человек, достойный доверия, и что, следовательно, присяге его можно верить». Тут он не просто ошибается, но ещё и смешивает в одну кучу принцип судопроизводства и принцип допустимости одного из видов доказательств — клятвы, которую римское право на самом деле знало прекрасно. Германцы же на самом деле применяли принцип презумпции невиновности.

Причина появления «суда божьего» заключается не в отдельных суевериях, а в том, как вообще строилось сознание средневекового человека. Люди тогда мало отличали идеальное от материального, и мир был наполнен для них сверхъестественными силами, они твёрдо верили в существование души, колдовства, привидений. Абсолютно реальным для них было и божье око, следящее за каждым ежеминутно. Практически все преступники сознавали, что нарушают не только человеческий, но и божественный закон, им было очень трудно перебороть в себе ощущение вины и ожидание кары преследовало их после тяжкого преступления более неотвратимо, чем правосудие.

Поскольку, по мнению людей, сверхъестественные силы знали всё о жизни на земле, к ним обращались с вопросом в безвыходных ситуациях. Ордалии ведь проводились только в случае, когда не существовало иных доказательств или их было явно недостаточно для установления факта виновности или невиновности. Это исключительный способ разрешения дела, а не обычная процедура, и именно поэтому нельзя говорить, будто они являются воплощением древнего права. Основными доказательствами тогда всё равно были задержание с поличным, вещественные улики, собственные показания и показания свидетелей. Иллюзию простоты даёт только то, что не существовало тогда публичных обвинителей — государственных следователей и прокуроров, — а потому уголовный процесс проходил по правилам современного гражданского, когда обиженный истец сам доказывает причинение ему ущерба ответчиком.

Указания на «суд божий» встречаются в древнейших памятниках права, так что это вовсе не средневековый институт. По самому раннему письменному источнику права, законам Хаммурапи, если кому-то предъявляют обвинение в чародействе, то этот человек бросается в воду и будет считаться невиновным, если вода его примет. Тогда уже обвинителя казнили за ложный донос.

Согласно древнеиндийским Законам Ману различались человеческое и божественное свидетельства. Последнее включало в себя клятвы и ордалии: «если огонь его не обожжёт, и в воде он удержится, и несчастье в скором времени его не настигнет — значит, принося клятву (śapatha), он был чист». Смысл ордалии там объясняется так: злодеи думают, что под покровом ночи их никто не видит, но они ошибаются — преступления видит бог и их совесть. Как пишет Н.А. Корнеева в докладе «Древнеиндийские ордалии», число ордалий, представленных в различных дхармашастрах, значительно колеблется: от двух у Ману до девяти у Брихаспати и Питамахи. Помимо клятвы это были:

1) Ордалия весами, которая заключается во взвешивании обвиняемого дважды в небольшой промежуток времени, в течение которого произносятся восхваления Весам как воплощению истины и правосудия. Если он весит меньше при вторичном взвешивании, то считается невиновным; если больше или даже одинаково, то виновным.

2) При ордалии огнём обвиняемый должен преодолеть некоторое расстояние, неся в руке раскалённое до красна железо, при этом его ладони обмотаны семью листьями дерева ашваттха. Если, после прохождения испытания, на его руках нет ожогов, он считается невиновным.

3) Ордалия водой требует, чтобы обвиняемый нырнул под воду и находился там, держась за ноги другого человека в течение времени, необходимого для того, чтобы сбегать и принести стрелу, выпущенную с места, где он стоит в воде. Если испытуемый за это время не покажется над водой, то считается, что он невиновен, если показалась над водой даже только какая-то часть его тела, то виновен.

4) Ордалия ядом заключается в том, что испытуемый выпивает яд и решение о его невиновности зависит от того, какое воздействие оказывает этот яд на человека по истечения некоторого времени.

5) Ордалия со священной водой состоит в питье воды, которая использовалась для омовения изображения божества. Человек будет объявлен виновным, если в течение одной-двух недель его или его близких родственников постигнет любой вид бедствия: болезнь, потеря собственности и т.д.

6) При ордалии зёрнами риса человек должен пожевать зерна риса предварительно замоченные определённым образом. Затем он их выплёвывает и если его слюна смешана с кровью или повреждены десны, то он считается виновным.

7) При ордалии раскалённой монетой обвиняемый должен прикоснуться к монете, брошенной в кипящее масло. Если он не обжёгся, то считается невиновным.

8) При ордалии раскалённым лемехом обвиняемый считается невиновным, если, лизнув докрасна раскалённый лемех, он не обожжёт язык.

9) При ордалии жребием символические изображения Дхармы и Адхармы (Правды и Лжи) закатывают в одинаковые шарики из глины или навоза и предлагают обвиняемому вытянуть один из горшка. Если он вытягивает Дхарму, то невиновен.

Кроме того, для представителей разных Варн различалась сумма дела, при которой можно прибегнуть к ордалии. Для некоторых определённых преступлений предписывались конкретные виды ордалии.

При назначении ордалий учитывался также возраст, пол, физическое состояние: для детей, женщин, больных и пожилых людей рекомендуется ордалия весами; профессия: кузнецы не должны подвергаться ордалии огнем, люди, чья профессия связана с водой — рыбаки и т.п., не должны быть подвергнуты испытанию водой; варна: брахман может подвергаться ордалии весами, но не ядом, кшатрий — ордалией огнём, но не горячим кусочком золота, вайшья только водой и шудра огнём, водой и зернами риса. Важным фактором для выбора определённой ордалии является время года: ордалия весами — единственная, которая может назначаться в любое время года, но при условии, что не дует ветер. Ордалии огнём предписывается избегать летом и осенью, отдавая предпочтение времени, когда идёт дождь; ордалия водой не должна назначаться в холодный сезон, а предпочтительно летом; ордалию ядом, напротив, предписывается избегать в дождливый сезон, отдавая предпочтение холодной погоде и т.д. При попытке воспринять все эти противоречащие друг другу указания мозг просто отключается.

Естественно, не забыты ордалии и в ранних средневековых документах, но только то, как скрупулёзно излагаются их условия в дхармических текстах, оставляет все средневековые тексты далеко позади. В них всё так просто, без сложностей с кшатриями и шудрами, что действительно возникает чувство примитивности (если только кому-то захочется считать ордалию прогрессивным и важным институтом права). Скажем, в Польской правде ордалии описаны относительно подробно, до мельчайших действий, так что если вам захочется узнать, как правильно ходить по раскалённому железу и устанавливать по результату виновность, то загляните именно в этот источник права, но даже он не сравнится с индийскими обычаями.

Вообще, интересно отметить, что в разные времена и у совершенно непохожих друг на друга народов часто были практически одинаковые методы проведения «суда божьего» раскалённым железом, кипящей водой и холодной водой, за исключением небольших особенностей.

У древних германцев, например, испытание раскалённым железом мало чем отличалось от польского варианта — обвиняемые ходили по нему или брали в руку, а затем забинтовывали обожжённую конечность льняным полотном, покрытым свиным салом, и через три дня проверяли, насколько хорошо зажили ожоги.

Точно так же испытывали и в соответствии с сербским Законником короля Стефана Душана — разве что перед ордалией железо клали на алтарь, тем самым сильнее акцентируя внимание на том, что вердикт вынесет господь.

А вот кипящую воду кое-где затейники заменяли маслом или даже расплавленным свинцом. Степень погружения руки в некоторых странах зависела от степени преступления.

В Англии ходьбе по железу вообще придали интересный вид: испытуемому завязывали глаза, затем клали на землю девять раскалённых до красна плужных лемехов, и надо было пройти до конца площадки, не наступив ни на один, иначе вина считалась доказанной.

Я затрудняюсь сказать, в каком из известных нам литературных произведений впервые описывается ордалия. Можно только сказать, что многочисленные испытания греческих героев, вынужденных нырять в воду за перстнями, кубками и прочими предметами, подвернувшимися под руку царям, к ордалиям не относятся, поскольку проводились не в рамках уголовного процесса и не с целью установления виновности-невиновности. Да и результат по идее должен был зависеть от личных способностей, а не божественного суда, хотя всякие посейдоны и помогали тезеям избавлять моря от золотого мусора. Дело в том, что греки и римляне вообще не использовали ордалии такого вида, только ритуальные клятвы перед лицом богов.

В легендах же германских племён ордалии описываются часто. Например, Изольда должна пройти по горящим углям, чтобы доказать истинность своих слов. Тристан, переодетый попрошайкой, внезапно подхватывает её и переносит через угли, после чего целует, и королева с чистой совестью заявляет, что никто не касался её губ кроме «этого человека». Странный сюжет — ведь она так и не прошла испытания, да и как его назначили, если в саксонско-норманском праве «суд божий» огнём не мог назначаться для представителей высшего сословия.

По Русской правде (пространная редакция) ордалии применялись, только если речь шла о серьёзных преступлениях, таких как убийство или кража, и только если у обвиняемого нет свидетелей защиты — тогда уж ему ничего не остаётся, кроме как призвать в свидетели бога. В отличие от западного права, у нас испытание можно было назначить и против воли обвиняемого. Некоторые советские авторы считали, будто это было придумано правящим классом, только чтобы осудить неугодного простолюдина, потому что, якобы, «суд божий» огнём всегда оставлял ожоги, указывающие на преступника. Это конечно не так — эти нормы применялись одинаково для бедных и богатых, да и суд часто вершила сама община. А что до ожогов, то ордалия вовсе не обязательно должна была приводить к обвинению испытуемого, поскольку не всегда через три дня ожоги остаются незаживающими, кроме того, не требовалось полного заживления. «Суд божий» применялся в Европе до XVII в. и не просуществовал бы так долго, если бы всегда давал отрицательный результат, ведь люди не были тогда такими уж глупцами.

Но ордалии на Руси не были особенно популярны или разнообразны. Так, у нас не было испытания кипящей водой, известного на Западе со времён Салической правды. В числе доказательств в Древней Руси преобладал судебный поединок, получивший особенное развитие в XI и XII столетиях. В Европе тоже нередко к нему прибегали, но у нас он использовался так часто, что почти совершенно упразднил свидетельские показания. Это явление само по себе очень интересно и требует отдельного рассмотрения, так что здесь описываться не будет.

Надо сказать, что в разных уголках мира применялись и другие виды ордалий, не всегда болезненные и опасные для жизни. В той же Европе и России намного чаще «суда божьего огнём» применялась ритуальная очистительная клятва: обвиняемый мог произнести специальную длинную формулу провозглашения своей невиновности со ссылкой на бога, и если запинался или искажал фразы, то судьба его была плачевна. В наше время по методу этой ордалии принимают экзамен некоторые преподаватели...

По похожему принципу проходило испытание святым причастием, когда хлеб не должен был застрять в горле, а молитву следовало произносить громко и чётко.

Согласно Торе женщина, подозреваемая в неверности подвергается «Sotah»: она должна выпить «горькую воду», и смысл этого в том, что безвредная вода превратится в яд, если женщина виновна.

В древнем Китае преступнику давали пожевать горсть риса — у виновного от волнения пересыхало во рту, и рис оказывался сухим.

В Индии существовали следующие виды клятв: «От брахмана нужно требовать клятвы истиной, от кшатрия — колесницей и оружием, от вайшьи — коровами, зерном, деньгами, от шудры — всеми грехами». В поздний период было и кое-что оригинальное: обвиняемому называли в быстром темпе различные слова, и с каждым словом он должен ударять в гонг: когда произносят критические слова, связанные с преступлением, он машинально наносит более сильные удары.

Старообрядцы определяли вора в деревне следующим образом: на пень клали ружьё с лёгким спуском, и мужчины по очереди целовали его в дульный срез. Когда это делал вор, раздавался выстрел.

В одном африканском племени все встают в круг, и колдун с завязанными глазами бьёт в барабан, стоя в центре. Под этот ритм танцуют, кружась вокруг колдуна, пока он внезапно перестаёт играть, и виновным считается тот, кто оказывается перед ним.

В другом племени колдун вручает людям яйцо какой-то птицы с очень тонкой, почти прозрачной скорлупой. Его передают из рук в руки, и преступник должен выдать себя, раздавив его.

Мы обычно подсознательно считаем, что люди в другие времена были такими же, как мы, просто носили другую одежду, говорили на странном языке и обходились без компьютеров и телефонов. Но это лишь наш самообман. Тот мир был совершенно иным, потому что в сознании людей он принимал совсем другие формы. Исследование принципов ордалий должно проводиться с учётом их влияния прежде всего именно на средневекового человека. Торжественная церемония, мрачный ритуал, сознание гнева божьего — всё это, конечно, должно было лишить спокойствия того, кто считал себя виновным. Сегодня нам уже трудно представить себе такое состояние разума, но насколько можно судить о людях той эпохи на основании письменных источников, они подходили к ордалии предельно серьёзно, и ощущение того, что судит сам бог, давало спокойствие или рождало сильнейший трепет — в зависимости от сознания своей вины.

Современные учёные отмечают поразительно сильное влияние страха на организм. Умереть от него можно вовсе не в шутку. Однажды над осуждённым преступником даже провели интересный опыт: ему сообщили, что он будет казнён через вскрытие вен, затем завязали глаза, сделали несколько поверхностных надрезов, не повреждая сосуды, и поливали раны тёплой водой, имитируя текущую кровь. Человек начал слабеть, и, что поразительно, у него проявились все признаки смерти от потери крови.

При сильном страхе мысли становятся навязчивыми, фокусируясь вокруг чего-то одного, тормозится деятельность других нервных центров. Страх выплёскивает в кровь адреналин, и по всему организму прокатывается сигнал тревоги, усиливается снабжение жизненно важных органов, и одновременно происходит ослабление периферийных центров. Возможно именно с этой реакцией связано то, что у человека виновного ожоги на руках и ногах заживают дольше, чем у убеждённого в правоте, организм которого работает в нормальном режиме и под мощным самовнушением «Я невиновен, господь не причинит мне вреда». Не зря ведь говорили, что на победителе и раны исцеляются быстрее. Но проверить эту гипотезу сегодня вряд ли получится: наш мир давно потерял религиозность, и не найти такого человека, который бы воспринял ордалию с теми же чувствами, что и в Средние века.

Таким образом, можно сказать, что во многом смысл «суда божьего» — контроль за динамикой отдельных физиологических процессов, достигаемый за счёт чувствительных регистраторов изменений в организме при прохождении испытаний. Используемый сегодня полиграф действует по тому же принципу.

Однако нельзя сказать, что ордалии в 100% случаев давали истинный результат. Прежде всего, они даже в идеале определяли не факт совершения определённого деяния, а отношение к нему испытуемого, личную уверенность в правоте или виновности, которая иногда может отличаться от объективного положения вещей. Нельзя забывать, что несмотря на глубокую религиозность средневекового общества, в нём должны были находиться редкие люди, которые либо не испытывали страха на «суде божьем», либо умели его побороть, а были и такие, кто боялся утонуть даже будучи невиновным. Главное же то, что физические особенности у всех разные, и раны заживают с неодинаковой скоростью. Я, например, часто встречал людей, которые не обжигаясь пили чай чуть ли не стоградусной температуры.

Если воздействием страха, угнетающего способности виновного, можно оправдать обычный «суд божий огнём» или поединок, то как быть с испытанием водой? По Польской правде обвиняемого окропляли святой водой и обвязывали вокруг пояса верёвкой, чтобы не дать утонуть, а руки прикручивали к голеням и вставляли между ними бревно, дабы исключить возможность плавания. Виновным считался утонувший. Можно было бы предположить, что человек, не боящийся «суда божьего», спокойно предавал себя на его волю и потому оставался на поверхности, как при упражнении «поплавок». А страх вызывал конвульсивные движения, преступник барахтался и потому шёл ко дну.

Но как быть с тем, что народы мира вовсе не были единодушны во мнении, кого считать невиновным: тонущего или того, «кого вода не принимает»? И как с точки зрения гипотезы страха можно объяснить такие виды ордалии, как вышеописанный английский проход с завязанными глазами между раскалённых лемехов?

В любом случае, даже если «суд божий» нельзя считать надёжной заменой уголовно-процессуального кодекса, он имел безусловно положительное значение благодаря тому, что его наличие побуждало людей обвинять другого, только имея достаточные доказательства, потому что голословные утверждения приходилось доказывать с куском раскалённого железа в руке.

Ордалии были следствием того периода, когда люди в основном жили тесными общинами, и внутри этих общин решали возникающие проблемы. Когда в обществе повысился уровень правосознания, произошло усиление центральной государственной власти и появились специально обученные судьи, роль ордалий стала стремительно падать.

Ещё Папа Стефан писал: «Земной власти дано раскрывать преступления посредством добровольного признания или же посредством свидетельских показаний; сокрытое же и таинственное должно быть предоставлено тому, кто один только знает человеческое сердце». Но затем сама Церковь стала выступать против ордалий, считая это признаком не веры, а суеверия, которое греховно. Ведь Иисус не стал доказывать свою божественность Дьяволу, когда тот предлагал ему прыгнуть с дома и посмотреть, поймают ли ангелы сына бога. С XII века католическая церковь издавала всё более жёсткие указания, добиваясь полной отмены ордалий, а в 1215 году полностью запретила их.

Королевская власть была в этом с ней солидарна: не должно было быть обвинения другого, нежели именем суверена. Дальше всех и раньше всех в этом направлении пошёл Генрих II Плантагенет, издав сначала Великую ассизу (дата неизвестна), а за ней в 1166 году Кларендонскую. В соответствии с ними значение сеньориальных судов упало, в основном судебную власть стали осуществлять королевские судьи, вводилось жюри присяжных, и предпочтение следовало отдавать этим формам процесса, а не «суду божьему». Формально ордалии и поединки всё же не отменялись, и отдельные случаи имели место в будущем, но всё реже, пока вовсе не исчезли. В связи с этим необходимо заметить, что учёные сегодня уже доказали абсолютную необоснованность и неподтверждённость историй о испытании в реке ведьм, но легенда оказалась живучей, и где только не найдёшь рассказов о том, что якобы обвиняемых женщин бросали в реку, и либо они тонули, либо сжигались как ведьмы (это тем более смешно, что, как указывалось выше, утонуть на ордалии не давали никогда).

С XIII века борьба с ордалиями медленно шла по всей Европе и закончилась созданием централизованных судебных систем и инквизиционной формы процесса (просьба не путать его с инквизицией). Именно он должен считаться сутью средневекового уголовного права. Но об этом как-нибудь в другой раз...

Источник: To view the link Register

[ZhoiYn]

Система именно недоразвита, ибо любое слово может быть подкреплено причинением себе боли, волей случая или смертельно опасными испытаниями вроде: а давайте проверим, тонут ли грешники. Но Раннее Средневековье - эпоха упадка, поэтому такая система, основанная на суевериях, действительно давала видимость всевидящего Ока(Большого Брата)

[Чиполлино]

Вообще, интересно кто придумал (откуда истоки) каждый из видов ордалий. Например, ордалия рисом, скорее всего, родом из Древнего Китая. Я так понимаю, раз ордалия - это божественный суд, то, по идее, испытание должно в каком-то роде содержать "божественную сущность", что ли. Например, таким образом, ордалия огнём исторически может восходить к огнепоклонникам, например, к зароастрийцам.

Статья "Огненные ордалии" из журнала "Митра" № 11 (15) 2011 год (Reveal)

В зороастризме есть такое понятие, как «ордалии». По легенде, первые ордалии как некое испытание прошел Заратуштра при получении откровения от Творца Ахура Мазды. В зороастрийских мифах об этом говорится следующее.

«Творец явил пророку Заратуштре свой Божественный Разум – так, что Заратуштра лицезрел его во всем блеске и великолепии. Ему открылось, что Небеса противостоят царству Беско нечной Тьмы — обиталищу Ангра Майнью. И столь велик и всеобъемлющ был Божественный Разум Ахура Мазды, что голова его каса лась купола небес, ноги – дна, а руки – краев неба, востока и запада.
Затем Амеша Спента торжественно посвятили Заратуштру в таин ства истинной веры, открывшейся ему. Сперва Заратуштра, повторяя заповедь Ахуры: «благие помыслы, благие слова, благие дела», прошел сквозь пылающий огонь – и огонь не причинил ему вреда. Потом на грудь Заратуштре вылили чашу расплавленного металла. Когда металл стал застывать, пророк взял его руками и вручил Бессмертным Святым.
И сказал Ахура Мазда:
– После того как восторжествует вера маздаяснийская, если только в ней случится раскол или закрадется какая-нибудь ересь, подлинные твои последователи, о Заратуштра праведный, также пройдут испытание огнем и металлом и еще крепче уверуют в того, кто пре выше всех телесных творений – в тебя, Заратуштра, и убедятся, чьи правота и Истина на твоей стороне. А дэвопоклонникам испытания не пройти!
Третьим [испытанием] было вспарывание ножом [живота Заратуштры]; стали видны органы, которые внутри живота, истекающие кровью; но, когда на них были возложены руки, они исцелились. И это тоже было отмечено [Ахурой] – вот какими [словами]:
– Ты и твои единоверцы, принявшие пречистую религию, спо собны пройти эти три испытания– пламенем, расплавленным метал лом и острым инструментом».
(Мифы Древнего и раннесредневекового Ирана
(зороастризм) / под ред. И.В. Рака. СПб. С. 271–272)

В зороастрийской истории также хорошо известен Адурбад, сын Мараспента. На него обычно ссылаются как на последнего толкователя зороастрийской ортодоксии в сасанидское время. Пехлевийские книги, которые пережили его, трактуют труды Мараспента как канон ортодоксии, и Денкард, претендуя на авторитет своего учения, восходит к нему.

Адурбад жил в период царствования Шапура II (309–379 гг. до Р.Х.), в то время, когда зороастрийская ортодоксия была еще слабо очерчена. Его главные оппоненты, по-видимому, были фаталистами, считавшими Фатум, или Время, независимым принципом, против которого человек был бессилен. Они отрицали, следовательно, основную зороастрийскую доктрину о свободе человеческой воли, что означало разрушение самой основы зороастрийского дуализма. Чтобы опровергнуть эту и другие ереси, Адурбад добровольно принял на себя ордалию расплавленной меди. Металл был излит на его грудь, но он вышел из ордалии невредимым. Память об этом чудесном событии поддерживалась, как доказательство того, что взгляды Адурбада были единственно правоверными, а таковыми они были объявлены Великим царем. После того как Адурбад, проявив стойкость, доказал неизменность своих взглядов, царь заявил перед всеми этими представителями других сект, доктрин и школ мудрости: «Теперь, когда мы видели религию здесь, на земле, мы не потерпим ложных религий и в этом мы будем исключительно ревностны». И так он и сделал.

В истории зороастризма известно несколько случаев, когда первосвященники для доказательства своей правоты подвергали себя ордалии. Кроме Адурбада, подобную ордалию прошел известный подвижник зороастризма Мехр-Нарсе. Когда лжепророку Мани предложили пройти подобную ордалию, он отказался.

Согласно учению Заратуштры, грядущее всеобщее воскрешение людей будет связано с тем, что все они пройдут через реку расплавленного металла, которая для праведников будет как парное молоко, грешники же сгорят в этой реке и исчезнут навсегда. В Авесте описывается огненная река, которая должна очистить мир перед фрашегирдом. В славянской мифологии тоже есть описание огненной реки под Калиновым мостом. Образ огненной реки разделяет мир живых и мертвых. В огне происходит суд над мировым злом. Огонь является символом бессознательных психических процессов. Он приближает нас к богам. Огненные ритуалы отражают глубинную взаимосвязь народов и культур с высшим миром. В этих ритуалах человек соединяется с огнем и образует сущность, близкую к божественной.

В древности у индоиранцев судебные споры часто разрешались с помощью водной или огненной ордалии. По указанию вождей и жрецов испытуемый должен был пробежать по узкому проходу между пылающими поленницами. Если при этом он оставался жив, то считался невиновным. Так, в поэме Фирдоуси «Шахнаме», содержащей в себе мифы и героические сказания иранских народов, также описывается и прохождение огненной ордалии. В главе «Сиявуш проходит сквозь огонь» рассказывается о том, как Сиявуш (авест. Сьяваршан), сын Кей Кавуса, был оклеветан мачехой и свою правоту смог доказать, только достойно пройдя ордалию огнем.

Древние греки также часто прибегали к огненным ритуалам. Иранская идея очищения мира от зла в огненной реке расплавленного металла получила дальнейшее развитие и очень сильно повлияла на греческих ученых и философов. Ван-дер-Варден в «Рождении астрономии» писал: «Мы должны предположить, что иранская идея испытания огнем перешла в Вавилон ранее конца VI в. до н. э. и была там соединена с древними вавилонскими идеями о потопе и мировых периодах. Из Вавилона учение о периодически повторяющихся огненных катастрофах перешло в Грецию». Таким образом, очищающая сила огня является наиважнейшим качеством этой священной стихии.

В дальнейшем данный принцип ордалий применялся и в других странах и культурах. Например, в районе Керчи были широко распространены факельные шествия, которые стали воинским ритуалом. А в районе Анапы до сих пор сохраняются сведения о спортивных соревнованиях с факелами. Каждый из 40 юношей должен был пронести зажженный факел 25 метров и затем передать его другому. Таким образом, огонь переносился на 1000 метров. Если факел гас, команда выходила из соревнования. Выигрывала и провозглашалась сильнейшей та команда, последний участник которой приходил на финиш первым с горящим факелом.

В латинском языке слово «ordalium» означает приговор, суд, в русском языке слово «орден» означает награду, которую человек заслужил, пройдя испытания. Орден вешается на грудь. Его синоним – «медаль». Происхождение этого слова также неслучайно. Его корень – медь, а именно расплавленная медь выливалась на грудь во время ордалии.

Ордалии в широком смысле то же, что и «Божий суд»; в узком – суд путем испытания огнем и водой. Испытание огнем состояло в том, что испытуемый должен был держать руки на огне, проходить через горящий костер, держать руками раскаленное железо. Выдержавший эти испытания признавался оправданным, не выдержавший – виновным. При испытании водой нужно было достать кольцо из кипятка, прыгнуть в реку с быстрым течением, испытуемого опускали в холодную воду связанным и т.п.

Ордалии имели распространение у многих народов, встречались и в период Средневековья. Во время Первого крестового похода после обнаружения Святого копья на ордалию пошел и погиб от ожогов Пьер Бартелеми.

Существовало мнение, что прошедший через огонь как бы переходит в иной мир, превосходит самого себя, становится сверхчеловеком, которому суждена особая социальная функция. Огонь является символом правды, олицетворением истины. Он приближает нас к вечности.

В Болгарии до сих пор сохранился такой религиозно-культурный феномен, как нестинары. Центром нестинарства является регион, расположенный на крайнем юго-востоке страны в горах Странджа. Главная особенность нестинарства – обрядовый танец на раскаленных углях. В нестинарстве можно проследить смешение древних языческих и православных традиций. Считается, что нестинары своего рода избранные, способные не только к танцу на углях, но и к пророчествам, целительству и ясновидению. Нестинары рассказывают, что впадают в состояние духовного транса во время танца и могут провидеть будущее. Историк из Болгарской Академии наук Валерия Фол, которая занимается исследованием нестинарства с 1972 г., описывает в своей книге «Огонь и музыка» пророчество греческого нестинара, предсказывающего войны в бывшей Югославии.

История нестинарства прослеживается до времен фракиян – древнего населения этих земель, почитающего Солнце как бога и верящего в бессмертие. Этнологи считают, что нестинарство тесно связано с экстатической религией фракиян и проистекает из Дионисовых ритуалов. Однако нестинары из Болгарии утверждают, что обычай ими унаследован от прадедов как чисто христианская обязанность – пока его соблюдают, люди здоровы и собирают богатый урожай, если же он нарушается – наступает период болезней и бедности.

Известное в несторианстве хождение по огню, по углям является также отголоском древней традиции – огненных ритуалов, обладающих очистительной функцией.

Сиявуш проходит сквозь огонь (отрывок из "Шахнаме" Фирдоуси) (Reveal)

Ответил владыке верховный мобед:
«От мира не скроешь негаданных бед.
Коль истину хочешь раскрыть, государь,
Ты камнем о ковш, размахнувшись, ударь.
Душа твоя тяжким сомненьем полна:
И сын их внушает тебе, и жена,
Властителя хамаверанского дочь;
Тебе отогнать подозренья невмочь.
Когда ты и в ней усомнился, и в нем –
Его иль ее испытай ты огнем.

Кто зла не свершил, на костре не сгорит –
Так небо высокое нам говорит».
И вот объявил повелитель, к себе
Призвав Сиявуша и с ним Судабе:
«Покоя не знает мой дух и сейчас,
Не знаю досель, кто виновен из вас.
Одно остается: пусть жаркий костер
Виновнику вынесет свой приговор».
Ему отвечает на то Судабе:
«Я правды слова говорила тебе,
И мертворожденных ты видел детей:
Бывало ли в мире злодейство лютей!
В огонь Сиявуша пошли: это он
Свершил преступленье, грехом соблазнен».
Властитель на сына взглянул своего:
«Решенье твое – вопросил – каково?»
Ответ был: «Доколь от стыда мне гореть!
Мучения ада готов я презреть.
Велишь мне пройти через гору огня,
Пройду я – позор нестерпим для меня».

Sijavuh.jpg
Сиявуш проходит сквозь огонь. Миниатюра к поэме «Шахнаме»

Кавус, изнывая в душевной борьбе,
О сыне скорбит и о злой Судабе:
«Его ли, ее ли постигнет позор,
Кто звать меня станет владыкой с тех пор?
Жена – мое сердце, и кровь моя – сын,
Добра не сулит мне исход ни один.
И все же готов я прибегнуть к огню,
Сомненья сей страшной ценой отгоню.
Вождь, мудрости полный, говаривал встарь:
В груди подозренье носящий – не царь...
Везиру погонщиков звать он велит,
Им сто караванов пригнать он велит.
На рыжих верблюдах он множество дров
Доставить велит, непреклонен, суров.

И стали поленья везти без числа.
Все выше гора поднималась, росла;
Уж издали можно ее различить.
Царь дольше неведенья бремя влачить
Не мог. С каждым часом страдая сильней,
Искал он виновника боли своей.
Запомни, о сын мой, правдивую речь:
От женских сетей должно сердце беречь.
Женись, коли честную выбрал жену:
С порочной – изведаешь муку одну...
В степи возвели две горы дровяных,
Народ с содроганьем взирает на них.
Меж теми горами проход неширок,
Там мог бы проехать один лишь ездок.
По воле владыки, обильно сперва
Горючею нефтью полили дрова.
Вот с сотнями факелов слуги идут,
Подносят, и дуют все разом, и тут
День сделался ночью, – не видно ни зги.
Но встали из дыма огня языки,
И вот уж земля небосклона светлей,
И пламя бушует при воплях людей.

Явился в степи Сиявуш, между тем.
На нем золотой, ослепительный шлем,
Вид бодрый, одежда бела и проста,
Дух полон надежды, смеются уста.
И всех в этот миг опалила печаль.
Цветущего юношу каждому жаль.
Себя Сиявуш осыпал камфорой,
Как будто свершая обряд гробовой,
Как будто его не в палящий огонь,
А в рай унести приготовился конь.
На гордом своем вороном скакуне,
Что тучею пыль поднимает к луне,
Приблизился к шаху и спешился он,
И отдал властителю низкий поклон.
На лике у шаха смущенье и стыд,
Он ласково с сыном своим говорит.
В ответ Сиявуш: «Не кручинься. Увы,
Превратности жизни людской таковы!
Удел мой сегодня – печаль и позор.
Да будет небесный свершен приговор!
Коль прав я – создателем буду спасен,
Коль грешен – меня не помилует он.
Но верю я, благость Йездана меня
Живым проведет сквозь громаду огня».

И вот уж пред самым костром Сиявуш,
И молит создателя праведный муж:
«О, дай мне живым через пламя пройти,
Меня от отцовской вражды защити!».
Стремительно, словно клубящийся дым,
Уносится конь с седоком молодым.
Народ возмущеньем и горем объят,
Равнина и город от воплей дрожат.
До слуха царицы те вопли дошли;
На кровлю идет, видит пламя вдали,
И в бешенстве, мстительной злобы полна,
Погибели князю желает она.

А люди глядят на владыку страны
Сурово: слова осужденья слышны.
Несется, меж тем, вороной сквозь огонь:
Сдружился, сказал бы ты, с пламенем конь!
Багровое пламя встает, как стена,
Не видно ни всадника, ни скакуна.
Все замерли, тяжкой тревогой томясь:
Сквозь адское пламя прорвется ли князь?

И вдруг невредимым явился ездок,
Уста улыбаются, лик — что цветок.
И радостно грянуло: «Сладил с бедой,
Прошел сквозь огонь властелин молодой!».
Казалось, его лишь душистый жасмин
Касался – так светел и свеж властелин.
В воде был бы княжеский плащ увлажнен,
В огне – не покрылся и копотью он.
Сравнится, когда пожелает Йездан,
С дыханьем весны огневой ураган.
Веселья огонь в каждом взоре сверкнул,
В столице, в степи ликования гул.
Равнина дирхемами устлана сплошь.
И топотом конским повергнута в дрожь.
Ликуют и празднуют все, как один,
Пируют и знатный, и простолюдин.
Благое известье друг другу несут:
Свершился создателя праведный суд!
Льет в ярости слезы, меж тем, Судабе,
Рвет волосы, щеки терзает себе.
Предстал Сиявуш пред очами царя
В одежде нетронутой, свеж, как заря.

Спустился с коня своего властелин,
За пешим владыкой – строй пеших дружин.
И вот Сиявуш пред венчанным отцом
Склонился, к земле припадая лицом:
Мол, вышел из пламени я невредим
На горе врагам вероломным моим!
Восклинул Кавус: «Богатырь молодой,
Муж славного рода, с великой душой!
Да славится та, что тебя родила,
Такого властителя миру дала!».
И крепко обняв Сиявуша, в слезах
Прощенье просил даровать ему шах.
Ликуя, прошествовал он во дворец,
Надел драгоценный кеянский венец,
Потребовал руд и певцов, и вина,
И с сыном пируя, сидел допоздна.
Три дня веселился он с кубком в руках:
Забыла казна о ключах и замках.

Фирдоуси. Шахнаме.
М.: Ладомир, 1994. Т. 2. С. 126–131

[Чиполлино]

Ордалия — «божий суд» (А.Я. Гуревич, Словарь средневековой культуры. М., 2003)

В варварских королевствах, созданных на территории завоеванной германцами империи, свободные люди пыткам не подвергались, и личное достоинство германца было несовместимо с применением подобных мер. Лицо свободного происхождения очищалось от обвинения при содействии соприсяжников из числа сородичей и друзей, которые свидетельствовали о его невиновности и добропорядочности. Телесные наказания были уделом несвободных.

Тем не менее такая специфическая разновидность пытки, как ордалия («божий суд»), получила распространение в правовой практике. Ордалия не была средством насильственного исторжения признания вины, в ней пытка играла иную роль. Божий суд представлял собой средство установления юридической истины путем обращения к воле Творца. Тяжущиеся лица добровольно соглашались подвергнуться испытанию, сопряженному с пыткой, для того чтобы обнаружить, на чьей стороне правда. В основе ордалии лежало убеждение в том, что Бог постоянно вмешивается в людские дела и поэтому его можно побудить к участию в судебной тяжбе. Ритуальный характер ордалии как нельзя лучше соответствовал культурным представлениям и верованиям того периода. Ордалия не предполагала признания подозреваемого, и об истине судили на основании следов оставленных судебным испытанием.

Участники божьего суда проходили испытание раскаленным железом, которое они держали в руках или ходили по нему босиком (обычно по плужным лемехам), либо кипящей водой, в которую опускали руку. Обожженную руку или ноги забинтовывали, а на третий день повязку снимали и по состоянию полученных ран судили о виновности или невиновности участников ордалии.

Читать далее (Reveal)

Составными частями этой процедуры были благословение огня и железа, месса, молитвы, принятие тела Христова, т.е. евхаристии. В народе божий суд считался наиболее надежным методом доказательства правоты; в ордалии вера в постоянное вмешательство Бога в человеческие дела переплеталась с магическими представлениями. К божьему суду прибегали и в делах, связанных с религией. Любопытно, как Григорий Турский изображает богословский спор между ортодоксальными верующими и арианами. В своей «Истории» он повествует о диспуте между франкскими священниками и вестготскими еретиками: они не сумели переубедить друг друга, и словопрение закончилось ничем. Между тем в сочинении агиографического характера Григорий представляет этот же эпизод в виде божьего суда: в котелок с кипящей водой бросили кольцо, и католический священник извлек его оттуда, не повредив руки; когда же кольцо стал вылавливать арианин, он получил тяжелые ожоги. «История» была написана для образованных, тогда как житийная литература адресовалась ко всем, включая неграмотное простонародье, которому требовались наглядные доказательства правоты церкви.

Процедура ордалии оставляла подвергавшееся ей лицо пассивным, и истина должна была раскрыться помимо каких-либо его усилий. В этом отношении от испытаний огнем, водой и железом отличались судебные поединки, унаследованные средневековьем от германской древности. Но исход поединка, по тогдашним убеждениям, опять-таки определялся божественным вмешательством. Применялось также «испытание крестом»: тяжущиеся становились перед большим распятием с распростертыми руками, имитируя его форму, и тот, кто первым опускал руки, считался проигравшим.

Посредством ордалии можно было установить справедливость утверждений лишь того лица, которое ей подвергалось. Как сообщает «Сага о Сверрире», Эйрик, заявлявший, что он — брат Сверрира, этого норвежского узурпатора, согласился подвергнуться испытанию раскаленным железом для доказательства того, что он - сын конунга, однако настаивал на том, что таким способом докажет лишь собственные права, но не права Сверрира.

Ордалия могла происходить без применения физической пытки и служить для демонстрации божественной истины. Ей могли подвергнуться не одни только люди. Так, существует легенда (XI в.), согласно которой в костер были брошены сочинения св. Доминика и сочинения еретика; первые трижды вылетали из огня невредимыми, вторые сгорели.

Божий суд повсеместно применялся с начала средневековья, хотя всегда встречал ученую оппозицию. Один из наиболее авторитетных его критиков, Агобард Лионский, написал сочинение «Против божьего суда» почти одновременно с опубликованием Карлом Великим предписания «без каких-либо сомнений верить в силу и справедливость ордалий» (Ахенский капитулярий, 809 г.). Агобард высмеивает глупость тех, кто называет подобные процедуры «божьим судом», как если бы Господь, заповедовавший всеобщую, любовь, стал служить человеческим выдумкам и вражде и решать, кому принадлежит тот или иной участок земли, лошадь или свинья, из-за которых разгорелась тяжба. Напротив, Хинкмар Реймсский, другой видный деятель каролингского времени, решительно отметал все возражения против применения божьего суда. Бурхард Вормсский (нач. XI в.) в свою очередь исходил из мысли о правомерности подобных испытаний. Вполне в духе эпохи и противники, и сторонники божьего суда в своей аргументации опирались на авторитет Библии. Возобладала общепринятая практика, и она была подтверждена церковными соборами (847, 895, 1023 гг.).

Во Франции и Германии на протяжении столетий ордалия оставалась признанной составной частью судопроизводства. Между тем папы в течение IX—XIII вв. постоянно возражали против судебных поединков и запрещали их. Постановлением IV Латеранского собора (1215 г.) духовенству было запрещено участвовать в проведении ордалий. С критикой божьего суда — греховного нарушения заповеди «не испытывать Бога» — выступали и известный парижский ученый второй половины XII в. Петр Кантор, и поэт Готфрид Страсбургский, и Фома Аквинский, и, что более существенно с практической точки зрения, император Фридрих II Штауфен, запретивший ордалии своими «Мельфийскими конституциями» 1231 г. Но одновременно «Саксонское зерцало», а вслед за ним (в 70-х гг. XIII в.) и «Швабское зерцало» одобрили эти процедуры в качестве законных средств судебного доказательства, и божий суд просуществовал в Германии вплоть до XV столетия. Вопреки оппозиции ученых людей и просвещенных законодателей народ и значительная масса духовенства продолжали твердо верить, что Бог постоянно вмешивается в повседневную жизнь и, в частности, в судопроизводство. Эта вера в безошибочность божьих приговоров намного полнее отвечала их общему мировосприятию, нежели суждения критиков. Сцены божьего суда изображены в рыцарских романах и хрониках в качестве неотъемлемых сторон общественной жизни.

[Valerius]

Наверно самым распространенным местом применения ордалий была Индия родина ЙОГИ

[Чиполлино]

Н.А. Корнеева, "Ордалии раскалённой монетой: текст и реальность"

Статья продолжает тему ордалий, начатую на прошлых Зографских чтениях, и посвящена ордалии раскаленной монетой.

Я вновь остановилась на теме ордалий, т.к. каждая ордалия представляет определенный интерес, и их внимательное изучение дает новый материал, подтверждающий некоторые предположения, связанные с формированием текстов дхармашастр. Это позволяет историку, говоря словами А.Я. Гуревича, «за прямыми сообщениями текстов обнаружить те аспекты миропонимания их создателей, о которых последние могли только невольно “проговориться”, за “планом выражения” найти “план содержания”» [Гуревич 1999: 21].

Так, испытание кошей, о котором речь шла на прошлых чтениях, являясь по существу клятвой, тем не менее считалось ордалией, т.к. было включено «Яджнавалкьей» в список пяти основных ордалий и к нему вынуждены были относиться как к ордалии. Ордалия водой ярко демонстрирует тяготение составителей дхармашастр к соответствию структуре ритуала жертвоприношения. Ордалия весами, предписания по проведению которой задавали схему проведения других ордалий, применялась крайне редко, что, очевидно, было связано с тем, что для ее проведения требовалось сооружение громоздких весов. Описание практического применения этой ордалии демонстрирует, как разночтения в текстах оборачиваются трагическими последствия в реальности, и т.д.

Ордалия раскаленной монетой (taptamàùa) или ее разновидности, у которых могли быть и другие названия, интересна тем, что была самой распространенной, в нашем распоряжении имеются многочисленные описания ее проведения. При этом в до-шедших до нас текстах она представлена лишь в одной, вероятно,поздней версии Нарады¹ и в «Сканда-пуране»², а также у Бриха-спати³ и Питамахи⁴, которые известны нам лишь по цитатам комментариев и нибандх. Как и в случае с другими ордалиями, наи-более подробные описания этого испытания дает Питамаха.

Читать дальше (Reveal)

Питамаха дает три варианта проведения этой ордалии, причем один вариант полностью совпадает с предписаниями Брихаспати и частично с Нарадой, что позволяет поставить вопрос о заимствовании или одном источнике, второй вариант встречается только у Питамахи, третий — это фрагмент, который цитируется только в дигесте XV в. «Смрити-чинтамани»⁵.

Разъяснения по проведению этого испытания дают комментарии и нибандхи, цитируя стихи, связанные с темой ордалий. Согласно предписаниям этих текстов, при ордалии раскаленной монетой обвиняемый должен был достать монетку или какой-то другой металлический предмет из кипящего масла. Если он не обжигался, то считался невиновным.

Дхармашастры не включают эту ордалию в число пяти основных, хотя Нарада, начиная предписания по ее проведению, говорит, что это испытание установлено самим Брахмой для определения чистоты и нечистоты⁶.

Тексты не дают указаний, кого можно было подвергать этой ордалии, не дается и время ее проведения.

Как и другие виды ордалий, ордалию раскаленной монетой предписывалось проводить в сабхе, у ворот царского дворца, на перекрестке, в храме или около храма. Проходящий испытание должен был предварительно поститься, совершить омовение и оставаться в мокрой одежде.

Ордалия начиналась с ряда предварительных церемоний. Ритуалы, предшествовавшие непосредственно испытанию, — это отдельная большая тема, отчасти я ее затрагивала в прошлом году, когда рассказывала об ордалии кошей. Эти предварительные церемонии являются общими для всех ордалий, а предписания по их проведению даются на примере ордалии весами.

Отмечу лишь основные моменты.

Место проведения ордалии освящали обмазыванием навозом, окроплением водой и чтением мантр. Так создавалось некое сакральное пространство, где проводилось испытание.

Главный судья, обратившись лицом к востоку, призывал божества, используя гирлянды и умащения, под звуки барабанов и других музыкальных инструментов. Сначала он призвал Дхар-му, затем Хранителей мира, Васу, Адитьев и Марутов, потом приглашались остальные божества, которым предлагалось расположиться по сторонам света. Все божества почитались соответствующими подношениями — «почетной» водой аргхья, водой для омовения ног, водой для ачаманы, водой для омовения, свя-щенными шнуром, мадхупаркой, украшениями и т.п.

Четыре жреца-ритвиджа в четырех направлениях совершали жертвоприношение «хома» в специально разведенные для этой цели огни. Предписывалось 108 возлияний, их совершали, про-износя «Савитри», начиная пранавой и заканчивая возгласом «Сваха!»

На листе писали обвинение и прикрепляли его к голове обви-няемого, сопровождая мантрой «Солнце, луна, ветер и огонь, небо, земля, вода, сердце и Яма; день и ночь, утренние и вечерние сумерки и Дхарма знают поступки человека!».

В круглом невысоком горшке из золота, серебра, меди, железа или глины разогревали масло. Согласно Питамахе, использовался горшок-катаха (kañàha) — неглубокий круглый горшок с ручками для разогрева масла.

В Бомбейском газеттире 1885 г. сообщается, что при проведении этой ордалии среди касты воров учли (uchlia) специально заказывался горшок kadai — большой глиняный горшок в форме чаши с широким плоским краем. За один kadai платили 1,5 рупии. Такая высокая оплата была связана с определенными требованиями, которые предъявлялись к изготовлению этого священного горшка. Начиная работу над горшком, гончар совершал омовение, горшок обжигался в специальной печи, необходимо было проследить, чтобы не было контакта с ритуально-нечистым [Gazetteer 1885: 468–469].

Три описания выполнения этой ордалии, которые дает Питамаха, можно свести к двум вариантам, отличающимся используемым маслом, предметом, который бросали в масло, и тем, как проходивший испытание доставал этот предмет.

Питамаха предписывает использовать смесь растительного и топленого масла (1-й вариант) или только топленое масло (2-й вариант). Хотя комментаторы, например Деванабхатта в «Смрити-чандрике» (кон. XII — нач. XIII в.)⁷, отмечают, что возможны только эти два варианта, на практике чаще использовалось и чистое растительное масло.

Более того, Ричард Бёртон пишет, что в XIX в. в Синде при выполнении этой ордалии масло заменялось кипящим навозом [Burton 1851: 54].

В надписи Викрамадитьи VI, обнаруженной около Бомбея и датируемой 1078 г. упоминается применение кипящей воды [Вarnett 1919, цит. по: DiTa: 43].

Согласно Питамахе, растительное масло считалось готовым тогда, когда поднимается пена, топленое — когда пена успокаивается. Чтобы удостовериться, достаточно ли нагрелось масло, в горшок бросали сочный зеленый лист или плод, если масло начинало шипеть или издавать звук «чу-чу», то оно считалось готовым.

Когда масло считалось готовым, в него бросали кусочек весом в машаку (1-й вариант). «Смрити-чинтамани» приписывает Питамахе утверждение, что машака по весу должна соответствовать восьми ратикам (ratikà). Ратика равна 2,2 г, или 1/5 машаки, трем или двум зернам ячменя, четырем зернам риса или двум зернам пшеницы. Комментаторы поясняют, что кусочек должен быть золотой, т.к. маша золота (suvarõamàùa) равна 1/16-й карши, или 5 кришналам, а серебряная маша (rajatamàùa) равна двум кришна-лам, и кусочек таким весом слишком мал, чтобы его ухватить. Также могла использоваться медная маша (tamramàùa)⁸.

Согласно второму варианту, в масло бросали блестящее золотое, серебряное, медное или железное кольцо. То есть, если использовалась смесь топленого и растительного масла, нужно было бросать золотой или медный кусочек, если чистое топленое масло — кольцо.

На практике же маратхи в Махараштре бросали кусочек железа ravā, и ордалия называлась Ravādivya. В племени воров учли бросали камень. В большинстве племен при проведении этой ордалии обвиняемого просто просили опустить пальцы в кипящее масло.

Среди дошедших до нас свидетельств очевидцев чаще фигурирует горячее растительное масло с погружением в него пальцев, а испытание чаще называется не как в дхармашастрах — taptamàùa, или ордалия раскаленной монетой, а ордалия горячим маслом.

Прадвивака обращался к маслу с мантрой: «О Гхрита! Ты — лучшее средство очищения, ты — амрита при жертвоприношениях. Обожги, о Павака, [если он] грешен, если чист, будь ты холодным как лед!» (Pi 178).

При использовании смеси топленого и растительного масла кусочек золота или меди требовалось доставать большим, указа-тельным и средним пальцем. Когда использовалось чистое топленое масло, брошенное в него кольцо нужно было доставать, используя только указательный палец (Pi 172, YMt II.113).

Считалось, что испытание успешно пройдено, если руки обвиняемого не дрожат, не покраснели и нет волдырей. В остальных случаях он признавался виновным.

Все описания проведения этой ордалии очевидцами близки к текстам дхармашастр. Даже среди племен, далеких от брахманской традиции, проведение этой ордалии очень схоже с предписаниями дхармических текстов.

Однако есть один момент, который существенно отличает предписание текстов от реальной практики. Согласно дхармашастрам, результат ордалии фиксировался сразу после погружения руки в горячее масло — все описания очевидцев сообщают, что результат испытания оглашался через три дня, что, собственно, понятно, т.к. результаты ожога становятся видны не сразу, а через какое-то время.

Понятна и причина игнорирования составителями дхармашастр этого факта. Похоже, что ордалия раскаленной монетой была включена в дхармические тексты по причине того, что часто применялась на практике, и произошло это достаточно поздно, когда уже сложилось представление о различии между клятвами и ордалиями. Это различие не всегда было достаточно отчетливо. Напротив, самые ранние тексты не разделяют «божественное свидетельство» на клятвы и ордалии, используя термины divya, daiva — «ордалия» или «божий суд»⁹ (а также общее обозначение «божественное свидетельство») и ÷apatha — «клятва». Напри-мер, у Ману употребляется только термин ÷apatha, даже когда речь явно идет об ордалиях, которые в более поздних текстах обо-значаются термином divya или daiva¹⁰, подобное можно встретить и у Нарады¹¹.

Комментаторская традиция уже четко разделяет клятвы и ордалии по двум основным признакам. При проведении ордалий решение выносится сразу, а в случае клятв должно пройти какое-то время. Ордалии назначаются при рассмотрении серьезных дел. Далее NarSmç (1. 218) предписывает: «Если даже и [эти] аргументы напрасны (имеются в виду два предыдущих способа — постоянное напоминание о долге и аргументирование посредством косвенных доказательств. — Н.К.), пусть его подвергнут испытанием клятвами (÷apatha) — огнем, водой, [своими] добрыми делами и прочим, в зависимости от сути дела, времени года и его сил». (mahàbhiyoga), клятвы же — в случае дел менее значительных (alpàbhiyoga).

Как уже говорилось, ордалия раскаленной монетой предписывалась при воровстве, и с позиции серьезности обвинений, исходя из стоимости, была самой низшей. И только ее частое применение вынудило составителей дхармашастр включить ее в тексты. Интересна адаптация этой ордалии брахманской традицией.

Дхармашастры и некоторые комментаторы, например Виджнянешвара в «Митакшаре» (кон. XI — нач. XII в.), считают ордалию раскаленной монетой второстепенной, но уже Харадатта в комментарии на «Апастамба-дхармасутру» II.29.6 (XI–XIII вв., согласно Кане, 1100–1300 гг.), объясняя слово ордалия, называет ее первой, добавляя «adi» (taptamàùàdinà), что говорит о том, что в его время ордалия раскаленной монетой уже считалась основной.

Субодхини (Subodhinã) в комментарии на «Митакшару» (согласно Кане, 1375 г.), т.е. в комментарии на комментарий, описывает ордалию раскаленной монетой как «горячую» среди «великих ордалий»¹².

Далапатираджа (Dalapatiràja) автор трактата «Нрисимха-прасада» (согласно Кане, 1490–1512 гг.) говорит об ордалии раскаленной монетой как хорошо известной (prasiddhaþ)¹³.

Таким образом, со временем статус ордалии раскаленной монетой в дхармической литературе повышался — чем позднее текст, тем выше статус ордалии.

Из нешастрических источников самое раннее свидетельство ордалии раскаленной монетой дает Аль Бируни (XI в.), считая, что это «высокая степень испытания» (следующая, самая высокая степень — это ордалия огнем)¹⁴.

Эта была самая важная ордалия среди маратхов в Махараштре. В.Т. Гуне в работе «The Judicial System of the Marathas» пишет, что согласно документальным свидетельствам испытание, напоминающее ордалию раскаленной монетой, применялось в Махараштре и называлось «Ravā Divya», или ордалия раскаленным кусочком металла. За 500 лет — в период с XIII по XVIII в. — засвидетельствованы 16 случаев ее применения, 13 из которых использовались в делах, связанных с наследственными правами, и три случая при определении границ. В.Т. Гуне дает детальное описание ордалии Ravā Divya. Ученый пишет, что в надписи царя Кадамбов Виры Джаякешидевы, датируемой 1201 г., описана ордалия под названием «Pal Divya», похожая на ордалию Ravā Divya. Гуне считает, что эта ордалия в ее древней форме применялась даже в поздний индуистский период, хотя и с измененным названием [Gune 1953: 92– 94]. Но, похоже, просто использовалось местное название для «маша», pal(n) на языке каннада означает кусочек золота или се-ребра, что соответствует rava на маратхи — кусочек металла.

Есть масса свидетельств, что эта ордалия была наиболее важной у различных племен.

Подробное описание проведения ее на Малабаре дает португальский путешественник Дуарте Барбоза (1480–1521 гг.). Барбоза отмечает, что эта ордалия предназначалась для язычников. Прежде чем погрузить два пальца до суставов в горячее масло, обвиняемый три раза произносил перед изображением божества: «Я не совершал воровство, в котором этот человек меня обвиняет, и я не знаю, кто его совершил». Когда он вытаскивал руку, ее перевязывали, затем его помещали под стражу, а через три дня осматривали руку. Если рука была обожжена, его подвергали пыткам, вынуждая признаться в содеянном, если нет, то освобождали, а обвинителя убивали, заставляли платить денежный штраф или изгоняли [Dames 1921: 29].

Англичане нередко контролировали ордалию раскаленной монетой. Джеймс Форбс, который сам, как агент Ост-Индской компании, принимал в этом участие, сообщает, что в XVIII в. использовались печати компании для того, чтобы запечатать повязку на руке обвиняемого, после того как он извлекал монету и отправлялся на три дня под стражу [Forbes 1913, I: 3].

Д.Г. Гроуз в работе «A Voyage to the East Indies» пишет, что предпринимались все меры предосторожности, чтобы избежать мошенничества, и англичане поражались, как часто проходившие эту ордалию совершенно не обжигались [Grose 1772: 198–199]. Имеются многочисленные свидетельства британских чиновников об успешном прохождении ордалии горячей монетой¹⁵.

В соответствующей литературе часто приводится эпизод, который описывает Гроуз, как одна англичанка, присутствовавшая при успешном завершение этой ордалии, засомневалась, что масло было горячим, и, проверив его пальцем, обожглась.

Однако скептицизм был свойствен не только европейцам. Александр Каннингем в «Отчете о поездке по центральным провинциям 1881/82 г.» излагает легенду, связанную с городом Hanswa. Злобный министр раджи обвинял сына раджи в дурном характере и привычке отсутствовать по ночам. Принц поклялся, что это ложные обвинения, но министр настаивал и посоветовал радже подвергнуть сына ордалии кипящим маслом. Большой металлический котел для приготовления сладостей (karai) наполнили маслом и нагрели, принц вступил в него, но не обжегся. Министр стал настаивать, что масло недостаточно горячее, тогда раджа приказал для проверки бросить в масло плод бела. От горячего масла плод взорвался, его куски разлетелись, один попал министру в лоб и поразил его насмерть. Сообщается, что это произошло в I в. до н.э. [Cunningham 1884: 98–99].

Ордалия раскаленной монетой была самой распространенной на Юге. Главный центр ее проведения был храм Шучиндрам (øucãndram) около Канья Кумари. Этой ордалии подвергались только брахманы касты намбудири, и она называлась pratyaya, или на тамильском kaimmukku. К.К. Пилай в работе «The øucãndram Temple» предоставил детальное описание проведения этой ордалии, привлекая обширные храмовые отчеты [Pillay 1953: 299–325]. Начало традиции проведения этой ордалии в храме датируется XIII–XV вв. [Ibid.: 324], но отчеты имеются лишь за период 1755–1833 гг. Есть детальные отчеты проведения восьми ордалий, которые в основных моментах полностью совпадают с предписаниями дхармашастр. В отчетах приводятся сообщения о платежах, сделанных храму и жрецам. Этого, конечно же, нет в дхармашастрах. В храме Шучиндрам ритуал проводился не менее двух дней, а приговор выносился спустя три дня, все это время рука обвиняемого была забинтована. Ордалия проводилась у основания огромного флагштока (dhvajastambha), именно там, где предписывают шастры.

Все зарегистрированные случаи ордалий в храме Шучиндрам — испытания брахманов намбудири. Их подвергали ордалии на основании признаний женщин, уличенных в супружеской неверности. Подозреваемых женщин подвергали безжалостному процессу — смартавичарам (smàrtavicàram) [Pillay 1953: 306– 308]. Как только вина женщины была доказана, ее заставляли назвать партнеров. Именно эти мужчины проходили ордалии, чтобы установить свою невиновность. Для того чтобы провести ордалию в храме Шучиндрам, требовалось разрешения судьи (smàrta), который председательствовал в суде над виновной женщиной. Из восьми случаев, о которых имеются подробные отчеты храма, четверо обвиняемых не были обожжены, в трех случаях отсутствует запись приговора, и только в одном случае обвиняемый был обожжен.

О силе этой традиции на Юге говорят неудачные попытки британцев покончить с этой практикой. Вступив на престол в 1811 г., рани Лакшми Бай обратилась к резиденту в Траванкоре полковнику Джону Манро (John Munro), намеревавшемуся реорганизовать администрацию. Полковник следовал административной линии, намеченной британцами в Мадрасе. Одним из условий, сформулированных в его плане реорганизации, было прекращение испытаний ордалиями и замена их свидетельством под присягой. Однако рани просила эту традицию сохранить. После не-которых сомнений было принято решение разрешить испытание ордалией только в отдельных случаях и со специальной санкцией дивана [Velupillai 1940: 76–83, цит. по: DiTa: 46].

На Юге иногда даже христиане участвовали в ордалиях, что вызывало протест со стороны иезуитов. В 1599 г. церковь запретила ордалии всем христианам, но это не мешало им от случая к случаю улаживать споры посредством ордалий (DiTa: 47).

В 1816 г. в храме Шучиндрам произошел случай, который стал началом конца ордалии раскаленной монетой в этом храме. Скептик, вынужденный подвергнуться этой ордалии, бросил вызов жрецам храма утверждением, что если существует божественное вмешательство, то нет необходимости в горячем масле для того, чтобы узнать правду. Если божественная сила ради спасения невиновного защищает его от ожога, то почему она не может обжечь виновного холодным маслом? Священнослужители были обеспокоены подобным вызовом, тем более что такой вопрос ставил и Бхаручи в комментарии на «Ману» VIII.115. Однако они приняли этот вызов и позволили обвиняемому достать кусочек золота из холодного масла. Предание гласит, что человек обжегся, и результатом этого инцидента явилось то, что все последующие ордалии проводились с холодным маслом. Ордалии еще проводились в правление Шри Свати Тируналы (1829–1845), однако к ним уже не относились с прежним почтением, встречались случаи злоупотреблений, и в 1834 г. Тирунала запретил проводить их в храме Шучиндрам [Pillay 1953: 220–322].

Доказательством того, что ордалия раскаленной монетой полностью не сошла с индийской сцены, является сообщение «Times of India» от 6 апреля 1978 г.: двенадцать медсестер-стажеров из Сагары были сильно обожжены, т.к. сестра-наставница вынудила их доказать невиновность в воровстве, помещая их руки в кипящую воду. Полиция сообщила, что, когда медсестры подвергались испытанию, некий садху читал мантры, уверив сестру-наставницу, что пострадать могут только виновные. И садху, и сестре-наставнице было предъявлено обвинение (DiTa: 48).

Примечания (Reveal)

¹ NarSmç (J 1 343–348).
² SkPur (I.II.44.65–69).
³ В реконструкции Ю. Йолли — две строфы, в реконструкции Р. Айянгара — семь (BrSmç J X.26–27/I.8.72–78).
⁴ В реконструкции К. Скриба — 11 строф, в реконструкции автора статьи — 18.
⁵ SmçCi (757 a–r).
⁶ NarSmç (J 1.343).
⁷ SmçCa: 278.
⁸ SmçCa: 278; ViMi: 216.
⁹ В индийской традиции термин «божий суд» используется в узком смысле, т.е. включает только клятвы и ордалии.
¹⁰ М (VIII. 109): «При тяжбах между двумя спорящими при отсутствии свидетелей, если суть дела остается неясной, истину следует выяснять, даже прибегая к клятве (÷apathena)». М (VIII. 115): «Кого пылающий огонь не обожжет, и вода не заставит всплыть, и несчастье в скором времени не настигнет — его следует считать чистым, ибо, принося клятву (÷apatha) [при выполнении этих ордалий], он был чист».
¹¹ В NarSmç (1. 214–215) говорится, что, если по беззаботности кредитора отсутствуют документы и свидетели, возврата долга можно добиться тремя способами, одним из которых является клятва (÷apatha). Согласно толкованиям комментаторов Асахаи (Asahàya) и Бхавасвамина (Bhavasvàmin), имеются в виду как клятвы, так и ордалии [NarSmç, Vol. II: 92–93].
¹² taptamàùasya tãkùõatvena mahàdivyatvàt … taptamàùànusàreõa (YMt II.96).
¹³ tatràpi prasiddhas taptamàùo (NçPra: 74).
¹⁴ «Берут топленое и кунжутное масла поровну и кипятят в котле. Туда бросают розу, увядание и сгорание которой служит для них признаком, что смесь готова. Когда кипение достигает высшей точки, в котел бросают ку-сок золота и приказывают ответчику достать его рукой. Если он сказал прав-ду, он достанет его» [Бируни 1995: 473].
¹⁵ Ордалия проводилась даже в 1885 г., см.: [Gazetteer 1885: 468–469].

Библиография (Reveal)

Источники (Reveal)

BrSmç — «Брихаспати-смрити»: Bçhaspatismçti / Reconstr. by K.V. Rangaswami Aiyangar. Baroda, 1941 (Gaekwad’s Oriental Series. 85).

BrSmç J — Bçihaspati / Tr. by J. Jolly // The Minor Law-Books / Tr. by J. Jolly. Pt. I. Narada, Brihaspati. Oxford, 1889 (Sacred Books of the East. Vol. XXXIII).

DiTa — «Дивьятаттва» Рагхунанданы: Divyatattva of Raghunandana Bhattacharya, Ordeals in Classical Hindu Law / Ed. and tr. by R. Lariviere. Delhi, 1982.

М, Ману — «Ману-смрити»: Manusmçti. With the «Manubhàùya» of Medhàtithi / Ed. by G. Jha. In 10 vols. Calcutta, 1920–1939. Delhi, 1999 (2nd ed.).

NarSmç, Нарада — «Нарада-смрити»: The Nàradasmçti / Ed. with an introduction, annotated translation and appendices by R. W. Lariviere. In 2 vols. Philadelphia, 1989.

NçPra — Nçsiühaprasàdaþ: Vyavahàrasàraþ, by ørã Dalapatiràja / Ed. by Vinàyaka øàstrã Tillå. Benares, 1934 (Princess of Wales Sarasvati Bhavana Series 53).

Pi — «Питамаха-смрити»: Die Fragmente des Pitàmaha / Hrsg. von K. Scriba. Leipzig, 1902.

SkPur — «Сканда-пурана»: Skandapuranam with Fifth Volume (Uttarardham), Avantikhanda with Rewakhanda by Maharshi Vedavyas. Calcutta, 1962 (Gurumandal Series. No XX).

SmçCa — «Смритичандрика»: Smritichandrika by Devana-Bhatta. Vol. III. Vyavahara Kanda. Pt. I / Ed. by L. Srinivasacharya. Mysore, 1914 (Government Oriental Library Series. Bibliotheca Sanskrita, No 45).

SmçCi — «Смрити-чинтамани»: Smçti-cintàmaõi of Gaïgàditya / Critically ed. by L. Rocher. Baroda: Oriental Institute, 1976.

Yàj¤Smç — «Яджнавалкья-смрити»: The Yàj¤avalkyasmçti with the Commentary Bàlakrãóà of Visvaråpàchàrya / Ed. by M.T. Ganapati Sastri. Delhi, 1982 (2nd ed.).

YMt — «Митакшара»: The Mitàkshara with Vi÷varåpa and Com-mentaries of Subōdhini and Bàlambhatti / Ed. by S. S. Setlur. Madras, 1912.

Исследования и переводы (Reveal)

Бируни Абу Рейхан. Индия / Изд. подгот. А.Б. Халидов, Ю.Н. Зава-довский, В.Г. Эрман. М., 1995 (1-е изд.: Ташкент, 1963).

Гуревич А.Я. Избранные труды. М., СПб., 1999. Т. 2. Средневековый мир.

Вarnett L.D. Gadag Inscriptions of Vikramāditya VI: the twenty-third year // Epigraphia Indica. 1919. Vol. 15 (1919–20). Р. 348–363.

Burton R.F. Sindh and the Races that Inhabit the Valley of the Indus. L., 1851.

Cunningham A. Report of a Tour in the Central Provinces and Lower Gangetic Doab in 1881/82. Calcutta, 1884.

Dames M.L. The Book of Duarte Barbosa. Vol. II. The Hakluyt Society, 49 (second series). L., 1921.

Gazetteer Of The Bombay Presidency. Vol. XVIII. Pt. I. Poona. 1885. Grose J.H. A Voyage to the East Indies. L., 1772. Vol I.

Gune V.T. The Judicial System of the Marathas [A detailed study of the Judicial Institutions in Maharashtra, from 1600–1818 A.D., based on original decisions called Mahzars, Nivadpatras and offi cial orders]. Poona, 1953.

Forbes J. Oriental Memoirs: In 4 vols. L., 1913. Pillay K.K. The Śucīndram Temple. Madras, 1953.

Velupillai Sadasyatilaka T.K. The Travancore State Manual: In 4 vols. Trivandrum, 1940.

[Чиполлино]

Испытания водой, огнем и чудом
Ордалии в средневековых законах, а также в исторических, литературных и назидательных текстах
Подготовила To view the link Register

Ордалия водой (Reveal)

Григорий Турский «О славе мучеников» (Reveal)

Григорий Турский (ок. 539 — ок. 594) — епископ города Тура, франкский историк, автор «Истории франков» (в 10 книгах), важнейшего источника по истории раннесредневековой Франции. Помимо нее Григорий Турский написал книгу «О славе мучеников», в которую вошли короткие рассказы о чудесах, явленных христианскими святыми и мучениками.
Перевод с латинского Елены Марей

I.81 (80). О споре католического дьякона с пресвитером-еретиком

Арианский пресвитер держал спор с дьяконом нашей веры, произнося, как это у них в обычае, ядовитые речи против Сына Божьего и Святого Духа. И поскольку тот уже долго приводил истинные доводы за нашу веру, но еретик, ослепленный туманом неверия, отвергал их в соответствии с тем, что «в лукавую душу не войдет премудрость», дьякон сказал: «Для чего мы утомляем себя длинными беседами? Да будет доказана истина делами; пусть поставят на огонь медный котел и бросят в кипящую воду чье-либо кольцо. Кто достанет его из кипятка, на стороне того и будет правда, и после этого другая сторона должна признать эту правду. Итак, внемли и ты, еретик, что наша сторона пройдет это [испытание] с помощью Святого Духа, и ты признаешь, что нет в Святой Троице ничего несхожего, ничего различающегося». Еретик согласился с предписанием, и, заключив соглашение, они разошлись до утра, однако жар веры, которым так горел сначала дьякон, стал ослабевать из-за козней дьявола. Поднявшись на рассвете, он натер руку елеем и мазью, затем он подошел к святому месту и стал молиться Господу. Что ж дальше? Около третьего часа они сошлись на площади. Сбежался народ посмотреть это зрелище. Разжигают огонь, ставят на него медный котел, бросают в кипящую воду кольцо. Первым дьякон зовет еретика, чтобы тот вытащил его из жара. Однако он отказался со словами: «Коли ты это предложил, тебе и вытаскивать». И дьякон хоть и испугался, но обнажил руку. Увидев, что она намазана, пресвитер-еретик воскликнул: «Я вижу, ты хочешь победить с помощью уловок, поэтому умастился мазью; все, что ты делаешь, не будет иметь силы!» Пока они препирались, подошел дьякон из Равенны по имени Гиацинт и, разузнав, о чем спор, дабы явить истину, незамедлительно оголил правую руку и опустил ее в котел. То кольцо, которое он вытащил, было очень маленьким и легким, и вода носила его так же, как ветер иногда носит соломинку, поэтому он искал его долго и нашел только через час. Между тем пламя под котлом горело очень сильно, и раскаленное кольцо не так-то легко было взять в руку, но все же, вытащив его, дьякон ничего не почувствовал, но даже заявил, что оно находилось в холодном котле и вода лишь на поверхности была теплой. Подумав так же, сбитый с толку еретик дерзко сунул руку в котел со словами: «Да поможет мне моя вера!» Как только он сделал это, кожа с его руки сошла до самых костей; и так был положен конец спору.

Вестготская Правда (Reveal)

Вестготская Правда — свод законов вестготского короля Рецесвинта, обнародованный в 654 году и действовавший на территории Толедского королевства вестготов (современные Испания, Португалия и Южная Франция).
Перевод с латинского Александра Марея

VI.1.3. Каким образом судья должен расследовать дело посредством испытания кипятком

Нам стало известно о многих жалобах, и мы узнали, что проводятся пытки по делам [стоимостью до] трехсот солидов и претерпевается много зла от свободных людей. И потому, для наилучшего порядка, мы устанавливаем и приказываем, чтобы, хотя бы дело по какому-либо обвинению и было незначительным, обвиняемый все же должен быть принужден судьей к испытанию кипятком; и когда обстоятельства дела прояснятся, пусть судья не усомнится подвергнуть его пытке, и после того как тот даст свое признание, пусть он будет подвергнут наказанию, определенному предыдущим законом. Если же он выйдет невиновным из испытания кипятком, то пусть истец не несет никакого наказания. Тот же порядок должен соблюдаться и относительно подозрительных людей, пришедших свидетельствовать.

Салическая Правда (Reveal)

Салическая Правда — одна из варварских правд, содержащая нормы обычного права, записанные около VI века по приказу короля франков Хлодвига I.
Перевод с латинского Николая Грацианского

LIII. О выкупе руки от котелка

§ 1. Если кто будет вызван к испытанию посредством котелка с кипящею водою, то стороны могут прийти к соглашению, чтобы присужденный выкупил свою руку и обязался представить соприсяжников. Если проступок окажется таким, за какой, в случае улики, виновный по закону должен уплатить 600 денариев, что составляет 15 солидов, он может выкупить свою руку за 120 денариев, что составляет 3 солида.
<...>

Капитулярий VI

4. О том, кто вызовет другого на испытание горячей водой
§ 1. Если кто вызовет другого на испытание горячей водой помимо повеления короля, повинен уплатить 600 денариев, что составляет 15 солидов.

Церковный закон об ордалии горячим железом и (кипящей) водой (Reveal)

Фрагмент из сборника описаний ордалий, созданного для нужд церкви. Текст датируется периодом между 938 и 1000 годом.
Перевод Владимира Корецкого

1. Относительно ордалии мы предписываем, согласно повелению Божьему, архиепископа [Кентерберийского] и других епископов, чтобы никто, за исключением священника и того, кто должен пойти на ордалию, не входил в церковь, как только [туда] будет внесен огонь, которым должны быть разогреты для ордалий железо или вода.
1в. И если [ордалия] будет производиться водой, то пусть она будет разогрета до степени кипения, причем котел должен быть железный или медный, свинцовый или глиняный.
2. И если обвинение простое [то есть влекущее простую ордалию], то рука, чтобы [взять] камень, должна быть опущена в кипящий котел до запястья, а если оно тройное, то до локтя.

Ордалия огнём (Reveal)

Церковный закон об ордалии горячим железом и &#91 (Reveal)

водой']4. И пусть затем войдут люди по одинаковому количеству от каждой стороны и станут вдоль церкви по обеим сторонам [места] ордалии; и все эти люди должны поститься и в ночь перед ордалией воздержаться от своих жен.
4.1. И пусть священник окропит их всех освященной водой, и каждый из них да отведает освященной воды; и он пусть даст им всем поцеловать Евангелие и изображение Креста Христова.
4.2. И никто не должен продолжать раздувать огонь после того, как священник начнет освящение; но железо должно лежать на раскаленных угольях вплоть до окончания литургии. Тогда оно должно быть выложено на столбы.
5. И обвиняемый пусть выпьет освященной воды, и затем пусть будет окроплена его рука, которою он должен нести ордалию [железо], и так да приступит [к испытанию].
5.1. 9 отмеренных шагов должны быть разделены на 3 части, по 3 [шага] в каждой: на первый знак у столба [испытуемый] должен стать своей правой ногой; на второй — левой; затем поставить правую ногу на третий знак и, бросив железо, поспешить к святому алтарю.
5.2. И [его] рука должна быть запечатана и на третий день обследована, является ли она под этой печатью виновной или чистой.
6. И кто эти предписания нарушит, по отношению к тому ордалия будет недействительной, и он должен уплатить королю 120 шиллингов в качестве штрафа за неповиновение.

Русская Правда (Reveal)

Русская Правда (XI век) — первый свод законов Древней Руси, составленный в правление Ярослава Мудрого (1016–1054), а затем дополненный при его сыновьях (ок. 1072).
Из Пространной редакции (по Троицкому списку 2‑й половины XV века)

17. Если ответчика обвиняют в убийстве, а свидетелей тяжущиеся не найдут, то подвергнуть их испытанию [раскаленным] железом. Так поступать и во всех тяжбах, в воровстве [или в другом] обвинении; если [обвинитель] не предъявит поличного, а сумма иска составляет до полугривны золотом, то подвергнуть его испытанию железом в неволю; если же сумма иска меньше, до двух гривен [серебра], то подвергнуть его испытанию водой; если же иск еще меньше, то пусть он для получения своих денег принесет клятву.

Жозеф Бедье «Тристан и Изольда» (Reveal)

«Тристан и Изольда» — средневековый рыцарский роман XII века, сложившийся в Ирландии или в Шотландии, а затем распространившийся на континенте. Особенной популярностью история пользовалась во Франции.
Перевод с французского Александра Веселовского

В назначенный для суда день король Марк, Изольда и корнуэльские бароны, доехав до Белой Поляны, появились у реки в прекрасном строе, и собравшиеся вдоль другого берега рыцари Артура приветствовали их своими блестящими знаменами.
<…>
Перед шатром Артура на зеленой траве постлана была богатая шелковая ткань из Никеи, и на нее были положены мощи святых, извлеченные из ковчежцев и рак. Их охраняли Говен, Жирфлет и сенешаль Кей. Помолившись Богу, королева сняла драгоценности с рук и шеи и раздала их бедным нищим, скинула свою пурпурную мантию и тонкое покрывало и отдала их; отдала также сорочку, блио и башмаки, усыпанные драгоценными каменьями. Она оставила на теле только тунику без рукавов и с обнаженными руками и ногами предстала перед обоими королями. Вокруг бароны смотрели на нее молча и плакали. Возле мощей горел костер. Дрожа, протянула она правую руку к мощам святых и сказала:
— Короли Логрии и Корнуэльса, сеньоры Говен, Кей, Жирфлет и вы все, будьте моими поручителями: я клянусь этими святыми мощами и всеми святыми мощами на свете, что ни один человек, рожденный от женщины, не держал меня в своих объятиях, кроме Марка, моего повелителя, да еще этого бедного паломника, который только что упал на ваших глазах. Годится ли такая клятва, король Марк?
— Да, королева. Пусть же Господь явит свой правый суд!
— Аминь! — сказала Изольда.

Она приблизилась к костру, бледная, шатаясь. Все молчали. Железо было накалено. Она погрузила свои голые руки в уголья, схватила железную полосу, прошла десять шагов, неся ее, потом, отбросив ее, простерла крестообразно руки, протянув ладони, и все увидели, что тело ее было здорово, как слива на дереве. Тогда из всех грудей поднялся благодарственный клик Господу.

Сага о Сверрире (Reveal)

«Сага о Сверрире» (нач. XIII века) — одна из древнейших сохранившихся «королевских саг» Скандинавии, то есть саг, рассказывающих о правлении норвежских конунгов.
Перевод с древнеисландского Ивана Стеблин-Каменского

59. Об Эйрике, сыне Сигурда

<...> Эйрик был в Миклагарде и служил у Манули конунга. <…> Он просил у конунга позволения доказать посредством Божьего суда, какого он рода и что он действительно сын Сигурда конунга. <…> Эйрик поблагодарил конунга красивыми словами, ибо он был человеком красноречивым, и сказал, что с радостью принимает предложение конунга доказать, кто его отец, и предает себя воле Бога и конунга.

Немного позднее Эйрик стал поститься, готовясь к суду Божьему. А когда он должен был нести раскаленное железо, Сверрир конунг сказал такую клятву, которую тот должен был произнести:
— Ты кладешь свои руки на святые мощи и священную книгу и просишь Бога, чтобы железо не обожгло твои руки, если ты сын Сигурда конунга и мой брат.

Эйрик отвечает:
— Да сотворит Бог так, что я пронесу железо, не обжегши рук, если я сын Сигурда конунга. Но я не буду нести железо, чтобы доказать, кто отец других людей.

Произнеся эту клятву, он пронес железо и оказался чист. Сверрир конунг признал его родичем и сделал его предводителем в дружине. Эйрика любили, и он не зазнавался. Он заботился о своих людях больше, чем другие.

Ордалия чудом (Reveal)

Английский бестиарий начала XIII века

Бестиарии — это средневековые книги, состоящие из нравоучительных рассказов о животных (как реальных, так и вымышленных). Ниже — фрагмент одного из них.
Перевод Ольги Тогоевой

Миниатюра из швейцарской хроники «Luzerner Schilling». XVI век
Обвиняемого в убийстве жены заставляли коснуться ее трупа. Если труп кровоточил, это считалось доказательством вины

Рассказывают, что в Антиохии жил человек, у которого была домашняя собака и который был убит поздно вечером в отдаленном квартале города. В убийстве с целью грабежа был виновен солдат, который состоял на службе у покойного. Воспользовавшись наступившей темнотой, убийца смог бежать с места преступления. Труп остался лежать на земле, и вокруг него собралась большая толпа любопытных. Собака также держалась рядом с трупом и жалобно выла, оплакивая смерть своего хозяина. В это время человек, совершивший убийство, затесался в толпу, как будто случайно проходя мимо… Он приблизился к трупу, делая вид, что глубоко огорчен произошедшим.

Именно в этот момент собака, на секунду забыв о своем горе и страданиях, решила встать на путь мести: она набросилась на убийцу, не желая выпускать его, и… испустила такой ужасающий вой, что у всех присутствующих разрывалось сердце от скорби и наворачивались слезы на глаза. Добрая воля собаки не могла быть поставлена под сомнение. Она являла собой впечатляющее доказательство [вины убийцы], поскольку в огромной толпе собака выбрала одного-единственного человека и не желала его отпускать. И убийца испугался: как можно было отвести столь правдивое обвинение в преступлении? Он не мог списать [происшедшее] ни на проявление ненависти, ни на враждебность, ни на злой умысел. Перед этим доказательством он остался без аргументов.

Источники (Reveal)

1. Бедье Ж. Тристан и Изольда. М., 1993.
2. Вестготская Правда (Книга приговоров). Латинский текст. Перевод. Исследование. М., 2012.
3. Закон об ордалии горячим железом и [кипящей] водой. Сайт «Восточная литература. Средневековые исторические источники Востока и Запада».
4. Сага о Сверрире. М., 1988.
5. Салическая Правда. М, 1950.
6. Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до 1861 года. М., 1987.
7. Gregorii episcopi Turonensis Liber in Gloria Martyrum. Monumenta Germaniae Historica.
8. Le Bestiaire. Paris, 1988.