[Laszlo]

Как марраны перехитрили испанскую корону

Выбор и жизнь - марраны

Марраны и инквизиция. Галина Зеленина

Марра́ны (мара́ны, исп. marrar — «заблуждаться», араб. محرّم‎, мухаррам — «запрещённое») — термин, которым христианское население Испании и Португалии называло евреев, принявших христианство, и их потомков, независимо от степени добровольности обращения (конец XIV—XV веков). Указ испанской правящей королевской четы Фердинанда II Арагонского и Изабеллы Кастильской, принятый в 1492 году, предписывал всем евреям Испании в трёхмесячный срок либо креститься, либо покинуть пределы страны. Большинство евреев бежало либо в Португалию (где через 5 лет история повторилась), оттуда — на север Европы, либо в Италию, Османскую империю, страны Северной Африки. Однако часть евреев в Испании, а затем в Португалии, приняла христианство. Похожая участь в 1502 году постигла и мусульман (мавров), а через сто с небольшим лет — и морисков — потомков мавров, номинально принявших христианство.Сегодня с марранами себя идентифицируют некоторые жители города Порту, острова Мальорка и северо-восточных областей Бразилии.


Часто марраны и их потомки втайне продолжали сохранять верность иудаизму (полностью или частично). Еврейская традиция рассматривает марранов как наиболее значительную группу анусим (אֲנוּסִים‎ — букв. «принуждённые») — евреев, насильственно обращённых в иную религию. Марраны, тайно продолжавшие исповедовать иудаизм, являлись главным объектом преследований испанской инквизиции, как и мориски.
На протяжении следующих нескольких столетий, во время колонизации Испанией и Португалией Южной Америки и островов Карибского моря, многие марраны поселились там. Часть из них присоединилась к сефардским евреям, нашедшим убежище в голландских колониях. Однако основная масса марранов растворилась в испаноязычном населении.
Согласно генетическим исследованиям Лидского университета, проведённым в 2008 году, 20% современного населения Испании имеют еврейские корни по мужской линии и 11% имеют арабские и берберские корни.
Названия происходит от восклицания «маран-афа» во время еврейской молитвы, что означает «Господь, приди», но на испанском языке — это презрительное прозвище. По-испански marrano означает «свинья». Евреи, принявшие христианство, на самом деле не отказывались от своей веры и читали свои молитвы. Поэтому созвучие слов «маран» и «маррано» закрепило презрительное прозвище для иноверцев. Существуют, однако, и другие версии этимологии термина — מראית עין‎ (марит аин — «внешняя видимость»); מר אנוס (мар анус — «принуждённый»); מומר‎ (мумар — «выкрест») с испанским окончанием -ano; араб. murain‎ («ханжа»).
Марраны часто подвергались погромам наравне с иудеями. Преследование марранов было одной из основных задач испанской инквизиции (1478—1835). Первоначально многие марраны достигали высокого положения в обществе. Но с 1449 года сначала кортесы, цехи, монашеские ордены и университеты, а позднее также королевская и папская власть ограничивали права марранов. Последний подобный закон был отменён в 1870 году. Тем не менее ещё в 1941 году святой Хосемария Эскрива де Балагер, происходивший из марранов, был арестован франкистами. Несмотря на то что в годы гражданской войны он призывал католиков воевать на стороне Франко, его подвергли допросам с целью выяснить, не влияет ли его происхождение на его деятельность и не является ли созданная им организация «Опус Деи» «еврейской ветвью масонства».
Традиционная еврейская историография полагала, что марраны эмигрировали исключительно по религиозным причинам. Однако ряд современных историков (например, Бенцион Нетаньяху и А. Ж. Сарайва) считали, что инквизиция пыталась не просто заставить марранов отказаться от тайного иудаизма, но и овладеть их имуществом. Для этого обвинения возводились на вполне искренних христиан, и они также эмигрировали, спасаясь от инквизиции.

[Hanesydd]

Я знаю про них, это к ним прилетел Урфин Джюс на орле Карфаксе!

[Laszlo]

Сегодня с марранами себя идентифицируют некоторые жители города Порту, острова Мальорка и северо-восточных областей Бразилии.

[Laszlo]

Сразу же после окончания Реконкисты короли обнародовали указ от 31 марта 1492 года об изгнании всех евреев из обоих королевств — Кастилии и Арагона. Указ мотивирует это крайнее решение «великим ущербом для христиан от общения, разговоров и связей с евреями, относительно коих известно, что они всегда стараются всевозможными способами и средствами отвратить верующих христиан от святой католической веры и отдалить их от неё и привлечь и совратить их в свою нечестивую веру», и т. д.
Евреям был дан срок до конца июля, причём им запрещено было не только возвращаться в Испанию, но даже проезжать через испанские земли под страхом смерти и конфискации всего имущества. До истечения этого срока евреи оставались под «защитой и покровительством короля», чтобы они могли «безопасно проходить и продавать и менять и отчуждать всё своё имущество, движимое и недвижимое, и распоряжаться им свободно». Однако все эти гарантии в действительности были малоэффективны. Насильственная продажа часто приносила огромный убыток продавцу, особенно из-за конкуренции, которая должна была возникнуть при почти одновременной продаже имущества всех евреев. А так как к тому же им запрещалось вывозить из Испании «золото, серебро, иную чеканную монету и другие вещи, запрещённые к вывозу законами нашего королевства, кроме товаров, не запрещённых или не приобретённых путём обмена», то ясно, что потери изгнанников были огромны. Но многие из них старались обойти закон, прибегая к денежным переводам за границу, используя свои связи с еврейскими банкирами и купцами различных стран. 14 мая, по просьбе самих изгнанников, опасавшихся насилия, была дана королевская грамота с новыми гарантиями и обнародовано распоряжение о порядке продажи и обмена имущества евреев. До 31 июля всех евреев выселить не удалось, и окончательный срок был продлён до 2 августа.

Ни сам эдикт, ни иные законы тогдашней Испании не предусматривали ни смерти, ни иного наказания за отказ от крещения. Но так как эдикт делал евреев беззащитными от посягательств на их жизнь и имущество, те, кто не захотел уехать, крестились. Тем не менее часть из них тайно продолжала исповедовать иудаизм. Такие евреи назывались марранами. С точки зрения тогдашнего права такие люди были религиозными клятвопреступниками и подлежали суду инквизиции, который мог покарать за это заключением, конфискацией имущества, а рецидивистов — сожжением на костре.
Попытки евреев обманом сохранить свою традиционную веру, притворяясь крещёнными христианами, легко раскрывались, так как соблюдение обрядов иудаизма требовало некоторых очевидных атрибутов — отказа от некошерной пищи, хранения в доме Торы и отказа работать (и вообще что-либо делать) в субботу. Благодаря этим знакам инквизиция успешно выявляла и наказывала клятвопреступников.
Точное число изгнанников, лишённых имущества и вынужденных покинуть страну, в которой их предки жили более 1500 лет, не может быть установлено и оценивается разными историками от 50 тысяч до 150 тысяч и более. Тем не менее, число избравших крещение было велико.
Согласно генетическим исследованиям Лидсского университета, проведённым в 2008 году, 20 % современного населения Испании имеют сефардские еврейские корни по мужской линии (и 11 % имеют арабские и берберские корни).

[Laszlo]

Сефардские евреи были приглашены турками-османами для заселения балканских городов, захваченных после поражения Византии. Султаны Баязет, Селим I и Сулейман I не только разрешили иммиграцию евреев, но и старались всеми средствами привлекать их к себе. Евреи получили полную религиозную свободу, могли организовать свои общины, а некоторые заняли даже государственные должности. Благоприятные политические и экономические условия привели к тому, что сефарды вскоре приступили к упорядочению культа и школьного дела. При этом образовались сперва известные «земляческие общины». Выходцы одной испанской или португальской области (или города) образовывали особую общину, центрами которой были синагога и школа.
Пальму первенства в этом взяли Фессалоники. В целях уменьшения возвращения в захваченный город греков и славян-христиан из соседних деревень и возникновения новых столкновений, турки предпочли заселить его евреями. Вплоть до начала XX века евреи составляли свыше половины населения 100-тысячного города, а его основным языком стал ладино. Холокост в годы немецкой оккупации и массовая эмиграция оставшихся евреев в США и Израиль привели к исчезновению некогда богатого и довольно влиятельного национального большинства в Фессалониках.

Позже возникли сефардские общины на Западе, в Нидерландах (преимущественно в Амстердаме) и в Бельгии. Из амстердамских выходцев образовалась община в Лондоне. Из этих же элементов составились богатые общины в Гамбурге, Альтоне, Глюкштадте и другие еврейские поселения на берегу Северного моря. В Италии общины образовались ещё из первых эмигрантов (в 1492 и 1497 годах), но здесь сефарды должны были подчиниться итальянскому еврейству, стоявшему с ними на равной ступени культурного развития, и хотя сефардский ритуал упрочился в итальянских синагогах, в прочих отношениях сефарды оставили по себе лишь слабые следы.
Между сефардскими и остальными (ашкеназскими) евреями существовало в первые столетия их совместного проживания известное отчуждение, доходившее со стороны первых иногда до отвращения. Сефарды отличались от ашкеназов различием религиозных обрядов, литургиею, произношением древнееврейского языка и многими обычаями обыденной жизни. К этому присоединялось различие в разговорном языке, которое, впрочем, с течением времени потеряло значение. Сефарды были сначала богатыми купцами или врачами и занимали более высокое положение в общественной жизни, чем ашкеназы. Сефарды стояли выше в смысле образования; они выступали смелее и самостоятельнее, чем немецко-польские евреи, подавленные бедностью и политическим гнётом. В то время как на Востоке не было других общин, кроме сефардских, в голландских, бельгийских и немецких городах на Северном море, а также в Лондоне постепенно возникли ашкеназские общины немецко-польских евреев, начавших соперничать с сефардскими общинами. В Палестине также усилился приток ашкеназских евреев. Это нередко создавало между общинами натянутые отношения.

Терминология в применении к сефардскому языку разнообразна и неустойчива. В научной литературе все большее распространение получает термин «сефардский», который охватывает все устные и письменные разновидности речи; как самоназвание не употребляется. Таким же широким смыслом обладает и термин «еврейско-испанский», однако иногда его применяют в более узком смысле, для обозначения языка еврейско-испанских письменных текстов начиная со второй половины XIX в. В этом значении он противостоит термину «ладино», который относится к традиционному языку еврейско-испанской религиозной литературы, сложившемуся к XIII в., то есть ещё во время пребывания евреев на Пиренейском полуострове. Термином «ладино» нередко называют сефардский язык в целом; в этом значении он был употребителен до конца XIX в.; в качестве самоназвания никогда не употреблялся.
Наиболее распространенным самоназванием является «джидио» или «джудио» (Турция, Босния, частично Греция), а также «джудезмо» (Болгария, Македония, частично Греция и Румыния); последний термин употребляется также в научной литературе. В Израиле и Турции бытует самоназвание «(э)спаньоль»; в Израиле также употребляются названия «эспаньолит», «спаньоло». Группа этих диалектов рассматривается как восточная группа диалектов сефардских языков.
Западная группа диалектов — язык сефардов Северной Африки (Алжир, Тунис, Марокко) имеет самоназвание «хакития», «хакетия», употребляющееся и в научной литературе для обозначения соответствующих диалектов. Для хакетия характерно наличие значительного пласта североафриканской арабской лексики. В отличие от восточной группы диалектов, хакетия не имел литературной традиции. В настоящее время эта группа близка к исчезновению.

Евреи, принявшие христианство, были известны как новые христиане и всегда находились под постоянным наблюдением инквизиции. Гнетущее присутствие Святой Канцелярии в Португалии длилось почти триста лет, пока португальская инквизиция не была отменена в 1821 году «Общими чрезвычайными и учредительными Кортесами португальского народа». Многие из этих новых христиан были криптоиудеями, которые продолжали тайно исповедовать свою религию; в конце концов в следующие века они покинули Португалию и снова открыто приняли свою еврейскую веру в других странах. Так было, например, с предками Баруха Спинозы в Нидерландах. Некоторые другие немногочисленные группы португальских евреев, такие, как евреи Белмонти, выбрали иное и радикальное решение, исповедуя свою веру строго секретным образом в сельской и изолированной общине. Известные как «Последние из марранов», некоторые из них сохранились до сегодняшнего дня (в частности, еврейская община из Белмонти в Каштелу-Бранко, а также несколько разрозненных семей) благодаря практике родственных браков и очень ограниченному культурному контакту с внешним миром. Только недавно, в конце XX века, они восстановили связь с международной еврейской общиной и открыто исповедуют свою религию в общественной синагоге с формальным раввином.

[Laszlo]

На заседании ко́ртесов в Мадригале в 1476 году Католические короли, Фердинанд II и Изабелла I, вернулись к давно вступившему в силу, однако, не всегда строго исполнявшемуся, указу 1412 года, который устанавливал правила в отношении евреев, — исключал ношение дорогостоящей одежды, обязывал вешать на правое плечо круглый рыжий отличительный знак, запрещал вступать в должности, при замещении которых в подчинении оказывались христиане, иметь слуг — христиан, предоставлять денежные займы под проценты и др. Четыре года спустя на заседании кортесов в 1480 было решено продолжить вести политику в этом же направлении: евреев обязали жить в отдельных районах, выходить из которых разрешалось лишь днем — для исполнения рабочих обязанностей. С этого времени еврейские кварталы превратились в обнесенные стенами гетто, в которых евреи были заключены, чтобы избежать «позора и вреда для нашей святой веры» (Жозеф Перес).
По просьбе инквизиторов, которые приступили к выполнению своих функций в Севилье в начале 1480-х, в 1483 году короли приняли ещё одно суровое решение: изгнать евреев из Андалусии. Инквизиторы убедили монархов, что до тех пор пока обращенные поддерживают контакт с евреями, покончить с криптоиудаизмом не удастся.
31 марта 1492 года, чуть позже завершения Гранадской войны, которая покончила с последним мусульманским редутом на Пиренейском полуострове, Католические короли подписали в Гранаде Альгамбрский эдикт (правда, обнародован документ был не сразу — лишь в конце апреля). Инициатива издания указа принадлежала Инквизиции, Великий инквизитор которой — Томас Торквемада — был назначен ответственным за его редакцию. Затем, на протяжении четырёх месяцев, до 10 августа, он сосредотачивался на работе по исполнению этого указа — чтобы все евреи окончательно покинули Арагонскую корону и Корону Кастильи: «решаем выслать всех евреев и евреек из наших королевств, и никогда ни один из них не вернется сюда». Евреям предоставлялся определенный период времени, в течение которого они могли продать своё недвижимое имущество и забрать оплату за него в виде векселей (вывоз чеканных монет, золота и серебра был запрещен законом) или продуктами.


Хотя в эдикте не упоминалась возможность обращения в христианство, эта альтернатива, безусловно, предоставлялась иудеям. Как пишет историк Луис Суарес, евреи имели в распоряжении «четыре месяца, чтобы принять самое страшное решение в жизни: забыть свою веру, чтобы объединиться с ним [с королевством, с политическим и гражданским обществом] или покинуть с родную землю для её сохранения». В действительности в течение этих четырёх месяцев, предоставленных для обращения, многие евреи, в особенности богатые и образованные, приняли христианство, среди них большинство составляли раввины.
Евреи, решившие не обращаться в католицизм, в связи с весьма ограниченными сроками для выезда были вынуждены продавать за бесценок своё имущество, и зачастую приходилось принимать попросту смешное количество разрешенного к вывозу товара, предлагаемое взамен; возможность получения оплаты векселями также была малопривлекательной — банкиры, в основном итальянцы, требовали огромные проценты. Кроме того, евреям пришлось столкнуться с большими трудностями при попытках возвратить ранее одолженные христианам деньги. Также им было необходимо разрешить вопросы, связанные с расходами на переезд, — на транспорт, продукты питания, оплату морской переправы, дорожные пошлины и пр.
В указе объяснялась причина изгнания иудеев: для обращенных они служили примером и побуждали вернуться к своей старой религии. В первой части документа говорится: «Хорошо известно, что в наших владениях проживают нехорошие христиане, которые исповедуют иудаизм и совершили вероотступничество от святой католической церкви, основной причиной этого являются близкие отношения между христианами и евреями» (Жозеф Перес, Луис Суарес).

Среди историков ведутся широкомасштабные споры о существовании каких-либо других мотивов для изгнания евреев, помимо изложенных Католическими королями в указе. Определенного консенсуса удалось достичь в вопросе изгнания в общеевропейской перспективе: Католические короли стали последними из монархов больших западноевропейских государств, постановивших выдворить иудеев за пределы своих владений — Королевство Англия сделала это в 1290 году, а Франция — в 1394. Во всех случаях целью изгнания было достичь единства вероисповедания в своих государствах — принцип, который получил определение в XVI столетии в виде формулы: «cuius regio, eius religio» (лат. чья страна, того и вера),- согласно которому поданые должны исповедовать ту же религию, что и их государь. Как отмечает Жозеф Перес, изгнание «положило конец тому, что изначально из себя представляла христианская Европа: единую нацию, в которой сосуществовали различные религиозные сообщества». «Задачей, которую тогда поставили монархи, было создание христианского мира посредством ассимиляции евреев и иудействующих. Короли очевидно полагали, что перспектива изгнания заставит их массово принять христианство и, таким образом, постепенная ассимиляция покончит с остатками иудаизма. В этом они ошибались. Большое число евреев предпочло уехать и сохранить свою веру, понимая, что это подразумевало лишения, мучения и притеснения. Они решительно отказались от ассимиляции, которую им предлагали в качестве альтернативы».

К спорным вопросам относится и число изгнанных с полуострова евреев. Цифры колеблются от 45 000 до 350 000, хотя современные исследователи, среди которых, например, Жозеф Перес, останавливаются на 50 000 — с учётом тысяч евреев, вернувшихся по причине дурного обращения, с которым пришлось столкнуться в новых местах поселения, таких как Фес (Марокко). Хулио Вальдеон, ссылаясь также на последние исследования, приводит цифру (без учета возвратившихся) от 70 000 до 100 000, из которых от 50 000 до 80 000 были уроженцами Кастильи.
Как отметил Жозеф Перес, «в 1492 году, пожалуй, заканчивается история испанского иудаизма, который позже существовал лишь в подпольных формах, вечно преследуемых аппаратом инквизиции и подозрительностью общества, которые видели в евреях, иудействующих и даже в честных обращенных закоренелых врагов католицизма и самобытности Испании — такой как её понимали и преподносили некоторые влиятельные духовные лица и интеллигенция, занявшие близкую к расизму позицию».


Большинство изгнанных евреев поселилось на севере Африки (иногда делая остановку сначала в Португалии), а также в других ближайших государствах — Королевстве Португалия, королевстве Наварра или на территории итальянских земель; в последних их, как ни парадоксально, принимали за испанцев. Из Португалии и Наварры их также выгнали несколькими годами позже — в 1497 и 1498 году соответственно. Евреям пришлось опять мигрировать: из Наварры основная часть переселилась в Байонну, а из Португалии — на север Европы, в Англию или во Фландрию. На севере Африки те, кто остановились в Королевстве Фес, страдали от плохого обращения и постоянных грабежей даже со стороны коренных евреев, живших здесь уже долгое время, поэтому многие предпочли вернуться и покреститься. Наиболее удачливыми оказались те, кто выбрал для поселения территории Османской империи — как в Северной Африке и на Ближнем востоке, так и на Балканах после пересечения Италии. Султан Баязид II распорядился, чтобы их хорошо приняли, а его преемник Сулейман I однажды высказал королю Фердинанду: «Поэтому Вы зоветесь королём, что разоряете свои земли и обогащаете мои?». Этот же султан сообщил послу Карла V, что «удивлен, что Кастилия избавилась от евреев — ведь это значило избавиться от богатства».
Так как некоторые евреи отождествляли Испанию, Пиренейский полуостров, с библейским топонимом Сфарад, многих изгнанных евреев стали называть сефардами. Помимо религии они «также сохранили многие унаследованные от предков традиции, в частности, до наших дней они используют испанский язык — разумеется, не язык Испании XV века, а эволюционировавший, переживший со временем заметные изменения, однако, с прежней структурой и основными правилами — как в средневековом испанском. […] Сефарды никогда не забывали землю своих предков, питая к ней противоположные чувства: с одной стороны, злобу из-за печальных событий 1492 года, с другой — с течением времени, — ностальгию по потерянной родной земле» (Жозеф Перес).

[Laszlo]

Многие марраны, как португальские, так и испанские, бежали в Марокко, в Голландию (в Антверпен), в пределах Османской империи, включая Эрец-Исраэль. В 16 веке вернувшиеся в этих странах к иудаизму марраны и их потомки проживали в основном в Каире, Иерусалиме, Цфате, Дамаске и Стамбуле (около 50 тысяч евреев в этих городах), а в Салониках они составляли большинство населения. Марраны также поселялись в Великобритании (Лондон), Германии (Гамбург) и т. д. Марраны были в числе первых поселенцев голландских колоний — Суринама и Кюрасао. Марраны селились и на других островах Вест-Индии (Барбадос, Мартиника, Подветренные острова).В Португалии до сих пор существуют марранские общины в городах Ковильян, Белмонти, Браганса, поселении Аргоселу.
Артур Карлуш ди Барруш Башту (1887—1961), португальский марран, официально вернувшийся к иудаизму, пытался увлечь за собой своих собратьев, издавая с этой целью журнал «Ха-лаппид» (на иврите «факел») на португальском языке. В 1920-х годах в Лондоне было основано Общество содействия португальским марранам; с его помощью построена синагога в городе Порту (фактически пустующая). Делегация португальских марранов посетила Израиль в начале 1980-х годах.
В 1941 году Хосемария Эскрива де Балагер, родом из марранов, был арестован франкистами. Несмотря на то, что в годы гражданской войны он призывал католиков воевать на стороне Франко, его подвергли допросам, с целью выяснить, не влияет ли его происхождение на его деятельность и не является ли созданная им организация «Опус Деи» «еврейской ветвью масонства».
В Испании до нашего времени сохранились марранская община шуэтас, проживающая на острове Мальорка (Балеарские острова).



Ответ на вопрос о том, какое событие Второй мировой войны было самым важным, зависит от того, кого вы об этом спросите. Третейским судьёй в этом вопросе может быть Уинстон Черчилль. В своих мемуарах он писал: «Если бы Гитлер овладел Гибралтаром, исход войны был бы другим…» Судьбоносная встреча Гитлера и Франко, единственная их встреча, состоялась в октябре 1940 г. в Эндайе, на франко-испанской границе. Бесноватый фюрер требовал от каудильо пропустить немецкие войска для захвата Гибралтара. Франко ни за что не соглашался. Гитлер вдохновенно живописал: «Мы перебросим танки на африканский берег и двинем их на восток». Франко монотонно возражал: «Танки увязнут в песке». После 10 часов бесплодных переговоров Гитлер в бешенстве покинул встречу. «Я нюхом чую в нём еврея. У него чисто семитская рожа. Один нос чего стоит», — разорялся фюрер. Но двинуть войска на Франко он не решился.
А что же сделал каудильо Франко для спасения евреев во время Второй мировой войны? По его приказу испанские миссии в Венгрии, Румынии, Греции и вишиской Франции получили инструкцию выдавать въездные визы евреям и переправлять их в Испанию. Только за 1940 год приют в Испании нашли 40000 евреев, а за всю войну количество евреев, спасённых испанским диктатором, приближается к 200 тысячам. В частности, в крупнейшем еврейском центре юго-восточной Европы Салониках Франко спас от депортации в Освенцим 5000 евреев, объяснив это тем, что как сефарды, чьи предки были изгнаны из Испании за 460 лет до того, они имеют право на въезд в Испанию. Франко спас также 1600 евреев из нацистского концлагеря Берген-Бельзен на севере Германии. Могут возразить, что мол спасённых им евреев было относительно мало, по сравнению с шестью миллионами жертв Шоа… Во-первых, 200 тыс. это совсем немало, а, во-вторых, происходило это в те времена, когда практически все страны, кроме Испании, закрыли свои границы перед мечущимися европейскими евреями.