t1aro
alZarif
Dr.Schmeisser
KhanBagatur
gurvinek2005
Crusader556
Haktar
Mady
Valyrian_Legionnaire
DinarMayor
Corrector
kosak4
Farin Frostgeir
KAST
В книге говорилось, что нуменорские короли, не дожидаясь финальной стадии старения, отдавали трон наследнику, уединялись и впадали в сон, переходящий в смерть.
Арагорн, например, так и поступил.
В книге говорилось, что нуменорские короли, не дожидаясь финальной стадии старения, отдавали трон наследнику, уединялись и впадали в сон, переходящий в смерть.
Арагорн, например, так и поступил.
Spoiler (expand)
Королевою Эльфов и Людей прожила она с Арагорном сто двадцать лет в великой славе и блаженстве; но вот Арагорн почувствовал приближение старости и понял, что пришли к концу отпущенные ему годы, хоть и долгими они были. Сказал тогда Арагорн Арвен:
- О Госпожа Вечерняя Звезда, прекраснейшая и возлюбленнейшая в этом мире! Моя жизнь увядает. Вспомни! Мы собирали, мы тратили, и вот близится время расплаты.
Давно предвидела это Арвен и поняла его сразу; и однако же горе охватило ее.
- Значит, государь, ты до срока покидаешь свой народ? - спросила она.
- Не до срока, - отвечал он. - Ибо если я не уйду теперь, то буду вынужден сделать это вскоре. А Элдарион, наш сын, уже достиг зрелости и может стать королем.
И после этих слов Арагорн вошел в Дом Королей на Улице Молчания и возлег на ложе, приготовленное для него. Там он простился с Элдарионом и передал ему крылатую корону Гондора и скипетр Арнора; затем все оставили его, а Арвен встала у его ложа. И вся ее мудрость и знатное происхождение не смогли сдержать мольбы к нему остаться еще немного. Ее дни не томили ее. Так вкусила она горечь взятой на себя смертности.
- Госпожа Ундомиэль, - сказал Арагорн, - воистину труден этот час, но ведь он был предрешен в день, когда мы встретились под белыми березами в саду Элронда, где теперь никого не встретишь. И на холме Керин-Амроте, отвергнув и Тьму, и Сумерки, приняли мы эту судьбу. Подумай же, о возлюбленная, действительно ли ты хочешь, чтобы я ждал, покуда не иссохну и не упаду со своего высокого трона, беспомощный и потерявший рассудок. Нет, госпожа, я - последний из Нуменорийцев и последний Король Предначальных Дней; и мне дана не только жизнь длиною втрое против людей Средиземья, но и милость уйти по желанию и вернуть дар. Теперь я засну.
Я не утешаю тебя, ибо такая боль безутешна на кругах этого мира. Но последний выбор - перед тобой: раскаяться в своем решении - и уйти в Пристанища, и унести на Запад память о прожитых нами днях, которая будет там вечноцветущей, но всего лишь памятью; или же покориться Року Человеческому.
- О нет, возлюбленный государь, - отвечала она, - этот выбор давно сделан. Нет теперь корабля, который мог бы унести меня туда, и я воистину должна покориться Року Человеческому, хочу я этого или нет, - гибели и молчанию. Но послушай, Король Нуменорийцев: только теперь поняла я историю твоего народа и его падения. Я смеялась над ними, презренными безумцами, но теперь мне жаль их. Ибо если воистину, как говорят Элдары, таков дар Единого Людям, его горько принять.
- Похоже, это так, - отвечал он, - но не будем повержены последним испытанием, мы, издавна отвергшие Тьму и Кольцо. В печали разлучаемся мы, но не в отчаянии. Ибо, пойми! - мы не прикованы навечно к кругам этого мира, и за ними есть больше, чем память. Прощай!
- Эстел, Эстел! - вскричала она, и, поцеловав ей руку, Арагорн погрузился в сон. Великая красота раскрылась тогда в нем, и в изумлении смотрели на него люди, ибо видели слитые воедино красу юности, доблесть зрелости и мудрость и величие его лет. И долго лежал он там, образ великолепия Королей Человеческих, в славе, незатемненной до конца света.
- О Госпожа Вечерняя Звезда, прекраснейшая и возлюбленнейшая в этом мире! Моя жизнь увядает. Вспомни! Мы собирали, мы тратили, и вот близится время расплаты.
Давно предвидела это Арвен и поняла его сразу; и однако же горе охватило ее.
- Значит, государь, ты до срока покидаешь свой народ? - спросила она.
- Не до срока, - отвечал он. - Ибо если я не уйду теперь, то буду вынужден сделать это вскоре. А Элдарион, наш сын, уже достиг зрелости и может стать королем.
И после этих слов Арагорн вошел в Дом Королей на Улице Молчания и возлег на ложе, приготовленное для него. Там он простился с Элдарионом и передал ему крылатую корону Гондора и скипетр Арнора; затем все оставили его, а Арвен встала у его ложа. И вся ее мудрость и знатное происхождение не смогли сдержать мольбы к нему остаться еще немного. Ее дни не томили ее. Так вкусила она горечь взятой на себя смертности.
- Госпожа Ундомиэль, - сказал Арагорн, - воистину труден этот час, но ведь он был предрешен в день, когда мы встретились под белыми березами в саду Элронда, где теперь никого не встретишь. И на холме Керин-Амроте, отвергнув и Тьму, и Сумерки, приняли мы эту судьбу. Подумай же, о возлюбленная, действительно ли ты хочешь, чтобы я ждал, покуда не иссохну и не упаду со своего высокого трона, беспомощный и потерявший рассудок. Нет, госпожа, я - последний из Нуменорийцев и последний Король Предначальных Дней; и мне дана не только жизнь длиною втрое против людей Средиземья, но и милость уйти по желанию и вернуть дар. Теперь я засну.
Я не утешаю тебя, ибо такая боль безутешна на кругах этого мира. Но последний выбор - перед тобой: раскаяться в своем решении - и уйти в Пристанища, и унести на Запад память о прожитых нами днях, которая будет там вечноцветущей, но всего лишь памятью; или же покориться Року Человеческому.
- О нет, возлюбленный государь, - отвечала она, - этот выбор давно сделан. Нет теперь корабля, который мог бы унести меня туда, и я воистину должна покориться Року Человеческому, хочу я этого или нет, - гибели и молчанию. Но послушай, Король Нуменорийцев: только теперь поняла я историю твоего народа и его падения. Я смеялась над ними, презренными безумцами, но теперь мне жаль их. Ибо если воистину, как говорят Элдары, таков дар Единого Людям, его горько принять.
- Похоже, это так, - отвечал он, - но не будем повержены последним испытанием, мы, издавна отвергшие Тьму и Кольцо. В печали разлучаемся мы, но не в отчаянии. Ибо, пойми! - мы не прикованы навечно к кругам этого мира, и за ними есть больше, чем память. Прощай!
- Эстел, Эстел! - вскричала она, и, поцеловав ей руку, Арагорн погрузился в сон. Великая красота раскрылась тогда в нем, и в изумлении смотрели на него люди, ибо видели слитые воедино красу юности, доблесть зрелости и мудрость и величие его лет. И долго лежал он там, образ великолепия Королей Человеческих, в славе, незатемненной до конца света.
), энты, балроги, драконы и тролли ничего особо не привнесли, у эльфов с кузнечным делом, кораблестроением, искусством и медициной, а люди во ВСЕХ (или почти всех) областях что-нибудь понаизобретали.
