[Qebedo]

Аспарух

До XIII, и даже XIV века эти земли в основном населяли славяне и тюрки. О молдавском этносе тогда ещё ни кто и слыхом не слыхивал.

А потом внезапно из-под земли выскочили, а славяне как испарились... Как в сказке. А если серьезно?

[Аспарух]

Atkins

Камрад Восточная Пруссия сейчас Калининградская область ЭРефии, ну и что. Да при чём здесь бродники. Объясните свою мысль. Если вас интересует происхождение молдавского народа. так давайте об этом в соотвествующей теме.
-Добавлено-

Atkins

А потом внезапно из-под земли выскочили, а славяне как испарились...

Они не внезапно из-под землм выскочили, а постепенно освоили эти земли в течении почти полутораста лет. Какая-то часть волохов (преков молдаван и румын) жила там видимо и раньше. Но до середины XIV в. там доминировали славяне и тюрки. В разные периоды поразному.

Но прошу вас если что есть по бродникам давайте, мы с интересом послушаем. А о румынах лучше в другой теме.

[Qebedo]

Аспарух

Камрад Восточная Пруссия сейчас Калининградская область ЭРефии, ну и что.

Ну и всего-то надо привести факты завоевания территории молдаванами и истребления (уничтожения, покорения?) "коренного населения". Где они? Нет их. Просто Берлад становится столицей молдаван... а поскольку молдаване - ни разу не славяне, то и не стоило бы приплетать к Берладу и берладникам их (славян) всуе.

[Аспарух]

Quote

На Дону от смешения ясов с русскими образовался народ особенный; что эти закаленные в боях воины, затерявшиеся среди чуждых им иноплеменников, все необходимое для себя добывали войной, охотой и рыбной ловлей. Неблагоприятные условия жизни не позволяли им возводить дорогих построек и иметь большие многолюдные города; почти полукочевой образ жизни требовал от них возможно меньше уделять времени на подобные сооружения; они лишь для защиты от холода и непогоды строили для себя землянки и кухни из плетней и камыша… Они не отказывали своим женам и дочерям в изысканных нарядах: „жены их украшали головы подобно француженкам и опушивали низ своего платья белками, выдрами (поречной) и горностаями”. Мужчины одевались скромнее: „летом и зимой они носили высокие, черные бараньи шапки и кафтаны”.

To view the link Register

Вот ещё нашёл информацию о связи бродников и казаков. Автор там даёт ссылку на Рубрука. Однако у Рубрука, я пока что подобной информации не нашёл. Скорее всего автор выдаёт желаемое за действительное.

Зато у Рубрука есть вот что. Это конечно перевод на русский, а не оригинал. Но тем не мение.

Quote

Рубрук о славянах на Дону:
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
О тягостях, которые мы испытали, и о могилах команов
Итак, мы с великим трудом странствовали от становища к становищу, так что не за много дней до праздника блаженной Марии Магдалины 52 достигли большой реки Танаида, которая отделяет Азию от Европы 53, как река Египта Азию от Африки. В том месте, где мы пристали, Бату и Сартах приказали устроить на восточном берегу поселок (casale) русских, которые перевозят на лодках послов и купцов. Они сперва перевезли нас, а потом повозки, помещая одно колесо на одной барке, а другое на другой; они переезжали, привязывая барки друг к другу и так гребя. Там наш проводник поступил очень глупо. Именно он полагал, что они должны дать нам коней из поселка, и отпустил на другом берегу животных, которых мы привезли с собою, чтобы те вернулись к своим хозяевам; а когда мы потребовали животных у жителей поселка, те ответили, что имеют льготу от Бату, а именно они не обязаны ни к чему, как только перевозить едущих туда и обратно. Даже и от купцов они получают большую дань. Итак, там, на берегу реки, мы стояли три дня. В первый день они дали нам большую свежую рыбу — чебак (borbotam), на второй день — ржаной хлеб и немного мяса, которое [108] управитель селения собрал наподобие жертвы в различных домах, на третий день — сушеной рыбы, имевшейся у них там в большом количестве. Эта река была там такой же ширины, какой Сена в Париже. И прежде чем добраться до того места, мы переправлялись через много рек, весьма красивых и богатых рыбою, но татары не умеют ее ловить и не заботятся о рыбе, если она не настолько велика, что они могут есть ее мясо, как мясо барана. Эта река служит восточной границей Руссии и начинается из болот Меотиды 54, которые простираются к северу до океана. Течет же река к югу, образуя, прежде чем достигнуть моря Понта, некое Великое море в семьсот миль 55, и все воды, через которые мы переправлялись, текут в те стороны. Упомянутая река имеет также на западном берегу большой лес. Выше этого места татары не поднимаются в северном направлении, так как в то время, около начала августа, они начинают возвращаться к югу; поэтому ниже есть другой поселок, где послы переправляются в зимнее время. Итак, мы были там в великом затруднении, потому что не находили за деньги ни лошадей, ни быков. Наконец, когда я доказал им, что мы трудимся на общую пользу всех христиан, они дали нам быков и людей; самим же нам надлежало идти пешком. В то время они жали рожь. Пшеница не родилась там хорошо, а просо имеют они в большом количестве. Русские женщины убирают головы так же, как наши, а платья свои с лицевой стороны украшают беличьими или горностаевыми мехами от ног до колен. Мужчины носят епанчи, как и немцы, а на голове имеют войлочные шляпы, заостренные наверху длинным острием. Итак, мы шли пешком три дня, не находя народа, и, когда сильно утомились сами, а равно и быки и не знали, в какой стороне можем найти татар, прибежали внезапно к нам две лошади, которых мы взяли с великою радостью, и на них сели наш проводник и толмач, чтобы разведать, в какой стороне можем мы найти народ. Наконец, на четвертый день найдя людей, мы обрадовались, как будто после кораблекрушения пристали к гавани. Тогда, взяв лошадей и быков, мы поехали от становища к становищу, пока 31 июля не добрались до местопребывания Сартаха.

[Аспарух]

Atkins

Камрад а почему сразу уничтожение и истребление. Существуют такие способы как преселение и ассимиляция. Вообще-то волохи жили в тех землях и в период Древней Руси, и в период Галицко-Волынской державы, и в "Татарский" период, просто тогда они не были доминирубщей силой. А то что граждане "русские историки", замалчивают какие-то факты, так не все ж наверное. Точно так же поступают и некоторые граждане "молдавские историки", граждане "украинские историки", граждане "болгарские историки" и другие.
-Добавлено-А на счёт того куда делись бродники после XIII в., когда и так достаточно скудные сведения о них вообще исчезают из источников, они скорее всего растворились в этнических средах родственных им по языку, религии, образу жизни и роду занятий. Возможно какая-то часть бродников вошла и в состав молдавского этноса.

[Qebedo]

Аспарух

Существуют такие способы как преселение и ассимиляция.

И какие источники об этом сообщают?

[Аспарух]

Atkins
Кое-что я сбрасывал в другой теме. А у вас есть что по бродникам сказать или так и будете флуд разводить.
-Добавлено-А славян в тех землях зачистили частично татары, а частично и "чёрная смерть". источники, я могу вам конечно набросать. а надо ли. Вас же всё равно не убедить. Вы спорите просто ради спора. Создайте лучше отдельную тему по вопросу возникновения Молдовы и Валахии, и там можно будет этот вопрос обсуждать. А здесь будем обсуждать бродников!
-Добавлено-Последнее упоминание о бродниках относится к 1254 году, это упоминание содержится в письме короля Венгрии Белы IV Папе Римскому, где он отмечает что татары завоевали восточных соседей Венгрии, к которым причислял русских и бродников. Видимо это косвенно говорит о том, что бродники занимали какую-то часть территории современной Молдавии.
Вот ещё статья о бродниках, правда снова на українській мові.
To view the link Register

[Аспарух]

А на счёт этнического состава бродников, я думаю он был не однородным, но основу видимо составляли выходцы из Древнерусского государства, был видимо так же довольно значительным и тюркский, а также аланский элемент. Ну и другие мелкие вкрапления, в том числе видимо и волохи, у так называемых "западных" бродников.

[Аспарух]

Вот ещё нашёл инт ересную версию происхождения бродников, или по крайней мере их названия. Она связана с ветвью германского племени герулов - Броднингов. Кстати герулы входили в состав готского союза племён, так называемого протокоролевства Рейдготланд, существовавшего в Приазовье и Причерноморье в III - IV вв., и разгромленного гуннами.

Quote

Кроме восточнороманской, тюркской и славянской версий этнического происхождения карпато-днестровских бродников существует еще одна версия, едва намеченная и по сути не замеченная в литературе. В. Васильевский в рецензии 1879 г. на книгу Ф. Успенского "Образование Второго Болгарского царства" отметил, что верность словопроизводства бродников от слова "бродить" "не вполне очевидна в силу существования германского народа Броднингов (ветвь Герулов), имя которого очень близко по звукам к бродникам" (Цит. по: Грот 1881: 273).

Данная версия связи броднингов и бродников, на наш взгляд, не только любопытна, но и в определенной степени возможна. В ее пользу могут быть предложены некоторые данные. Известно, что остатки германских племен сохранялись в Трансильвании еще в IX в. (Horedt 1958; Федоров, Полевой 1973). Трансильвания представляла собой своеобразный «заповедник», в котором многие столетия сохранялись народы, попадавшие в него. Можно высказать и предположение, что германские по происхождению броднинги оказались в Восточном Прикарпатье в конце XII-начале ХIII вв., в ходе активизации в этом районе Венгерского королевства, сопровождавшейся колонизацией его населением из внутренних районов. Возможно, что ряд "бродницких" топонимов, отмеченных В.П. Шушариным в Трансильвании и Словакии, отражает пребывание "бывших" броднингов еще до их миграции на восток.

"Германская" версия позволяет объяснить некоторые факты. Например, молчание русских летописей о бродниках карпато-днестровских и западных источников о бродниках на Руси. Бродники в Карпато-Поднестровье резко отличаются своим поведением от своих русских тезок. Все известия о них характеризуют их как не воинственных и оседлых.

Учитывая ситуацию в регионе, карпато-днестровские бродники могли неоднократно воинственно "проявить себя" на страницах источников. Но они не участвуют в событиях, связанных с Иваном Берладником, как полагает В.Б. Перхавко (Коновалова, Перхавко 2000: 79), но нет даже косвенных указаний на это письменных источников. Нет и фактологических оснований видеть в бродниках потомков берладников (Тихомиров 1947: 154; Он же 1956: 209). Они не известны в качестве участников событий, связанных с чрезвычайной активностью половцев на Дунае в конце XII - начале XIII вв., в то время, как бродники в Подонье, как уже отмечалось, постоянно активны в "половецких" событиях. Да и вообще, не слишком ли много "казаков-полукочевников" названо в Карпато-Поднестровье письменными источниками - берладники, бродники, галицкие выгонцы? В.Б. Перхавко в новейшем исследовании подтвердил эту давнюю традицию русской историографии видеть во всех трех группах населения предшественников казачества (Коновалова, Перхавко 2000: 79-80). Не находятся ли исследователи в плену созвучия названий бродников карпато-днестровских и донских? И археологические материалы, в отличие от материалов Подонья, не дают нам возможности судить о воинственности населения региона.

Данная версия, назовем ее «германской», представляет собой гипотезу. Германское по происхождению название бродников Карпато-Поднестровья вовсе не отрицает славянскую этническую принадлежность этого населения в ХIII в. Возможно также и то, что карпато-днестровские бродники были в указанное время полиэтничным населением.

Археологически древности бродников в Карпато-Днестровских землях не идентифицированы (возможно, им принадлежат памятники типа Петруха-Лукашевка - Рабинович 1990), этому препятствуют не столько относительно редко находимые для этого периода памятники, сколько неопределенность информации письменных источников. Предлагаемая нами интерпретация памятников типа Петруха-Лукашевка - принадлежность их населению, на этнический облик которого повлияло активное смешение местных славян и пришлых носителей салтово-маяцкой культуры (Рабинович 1990). Если наше предположение о том, что памятники типа Петруха-Лукашевка принадлежали карпато-днестровским бродникам, верна, то это пока единственное, что позволяет едва наметить через «аланский след» историческую связь между ними и донскими бродниками.

[Аспарух]

Вот статья на украинском про бродников, берладников и галицких выгонцов (вигнанців).
Осіле населення степів та лісостепів Правобережжя Дніпра в удільну добу

Spoiler (expand)

Осіле населення степів та лісостепів Правобережжя Дніпра в удільну добу

Корона Данила Галицького: Волинь та Галичина в державно-політичному розвитку Центрально-Східної Європи раннього та класичного середньовіччя.
Головко О.Б.- Київ: ВД „Стилос”, 2006.-575 с.

Поява половців у середині XI ст. у причорноморських степах на багато десятиліть загострила ситуацію в південноруському регіоні, проте поступово, починаючи з перших десятиліть XII ст., у стосунках Русі зі степовим світом створилися умови для співіснування і взаємодії. Цьому значно сприяли і заходи південноруських князів, спрямовані на зміцнення позицій Русі на півдні. Причому, крім широкомасштабних воєнних акцій у степах, побудови нових фортифікаційних укріплень на кордоні зі степом, важливе значення мало виникнення своєрідної прикордонної буферної зони. У цей час значно збільшилося населення прикордоння (ареал «Змійових валів») як за рахунок мігрантів з півночі, так і внаслідок запрошення сюди представників тюркських племен: торків, печенігів, берендеїв, турпеїв, коуїв, - котрі у XII ст. створили в басейні р. Росі політичне об'єднання «Чорноклобуцький союз». Це об'єднання мало особливий статус у рамках адміністративно-територіальної структури Давньоруської держави, підтримувало з населенням Русі тісні економічні, політичні та культурні зв'язки. Зокрема значних розмірів серед «чорних клобуків» набула місіонерська діяльність православної церкви. Є підстави думати, що значна чисельність тюркського неполовецького населення мешкала також у середній течії Дністра та в басейні Південного Бугу.

Наразі важко з'ясувати, яким був ступінь залежності в середині XII ст. згаданої вище Берладі від Галича, але є підстави вважати, що цей ареал у той час не входив до державної території Галицького князівства, хоча тоді спостерігалися (нехай і не дуже активні) спроби підкорення («окняжіння») краю з боку галицького князя. Активна участь берладників у згаданому вище конфлікті між Володимирком Володаревичем та Іваном Рости-славичем значною мірою свідчить про певну причетність берладників до політичного життя Галичини. Виступ галичан проти свого нового князя Володимирка є доказом того, що процес об'єднання галицьких земель не був безболісним, а в галицькому середовищі існували різні політичні табори. Один із них упродовж тривалого часу підтримував племінника Володимирка Івана Ростиславича, який із цього часу одержав прізвисько «Берладник».

Розглядаючи питання про берладників, М.Ф. Котляр припускає, що назва «берладники» мала відношення лише до насе-лення Подунав'я, котре приєдналося до Івана Ростиславича і було частиною слов'ян Півдня, а саме бродників. «Недарма згадки про берладників, - пише вчений, - тісно пов'язані, з діяльністю Івана у Причорномор'ї і зникають з його смертю (1162 р.)» Такий же погляд поділяє І.О. Князькій.

На нашу думку, таке твердження є дещо категоричним, бо стан джерел не дозволяє достатньою мірою чітко уявити картину виникнення назви, часу та обставин існування берладників. На наш погляд, назва «берладники» стосується конкретної місцевості - Берладі. її територія складалася із частини Правобережжя Нижнього Дунаю, а також частини Нижнього та Середнього Попруття. Хоча населення Берладі не мало чітко виражених етнічних ознак, можна думати, що головною складовою в ньому були колишні східні слов'яни - уличі та тиверці. Вірогідно, за суттю Берладь була своєрідною слов'янською «вольницею», тобто територією, куди переселялося слов'янське населення з півночі і яка не мала виразної державно-політичної структури.

Подунайське слов'янське населення мало й інші найменування. Коли 1190 р. «чорні клобуки» звернулися до князя Ростислава Рюриковича з пропозицією розпочати воєнні дії проти половців, вони порівнювали своє становище із життям слов'ян на Дунаї: «...сє Половци сее зимы воюють ны часто, а не вєдаємь, Подуйци ли єсм что ли» . Натяк «чорних клобуків» стосувався-незалежного становища подунайців, яких не підтримували князі Русі. Зазначимо, що інколи доля степових угруповань Причорномор'я, що мешкали за сотні кілометрів одне від одного, була тісно пов'язана. Так, у 1188 р. київські князі й «чорні клобуки» здійснили спільний похід проти зимовищ половців у Придніпров'ї, оскільки основні сили кочовиків у цей час були на Дунаї, можливо, брали участь у воєнних діях у Болгарії, про що йшлося вище. Інша назва подунайсько-подністровського населення - «выгонцы Галичькыя» - є доказом його незалежного від адміністративного князівського контролю існування і вказує, що значна частина цього населення переселилася сюди з Галицької землі.

Особливого розгляду заслуговує питання про місце подунайських міст в історії Русі та її сусідів. Уже в X ст. вони були предметом підвищеної уваги Святослава Ігоревича, який хотів перенести сюди столицю своєї величезної держави-імперії. На межі XI—XII ст. їм приділяв увагу теребовльський князь Василько Ростиславич, а згодом за ці міста воював з візантійцями Володимир Мономах, який послав сюди воєводу Фому Ратиборича. Володарі Галичини другої половини XII ст. продовжували традиційну політику просування на південь, що не могло не призвести до ускладнень відносин з Константинополем. Якщо князь Галичини Володимирко в середині XII ст. через політичну конфронтацію з Угорщиною підтримував приязні відносини з константинопольською адміністрацією, то з 60-х рр. XII ст., після вокняжіння в Галичі Ярослава Володимировича та встановлення приязних взаємин з угорським двором, політика Галицького князівства щодо Візантії ускладнилася. Ці зміни значною мірою були пов'язані з галицько-візантійським суперництвом на Нижньому Подунав'ї. Центром цих земель був Доростол (Дерестер, Дерестра, Сілістрія). Можна думати, що означений ареал у XII ст. періодично належав Візантії або руським князям, або частина земель перебувала під впливом Русі, а частина належала візантійцям, тобто тут спостерігалася система полівасалітету або кондомініуму. У 1162 р. візантійський василевс Мануїл Комнін дав князям Васильку та його братам (синам Юрія Довгорукого) чотири міста по Дунаю: «...и дасть цєсарь Василкови в Дунаи 4 городы» . Через три роки до Галича прибув двоюрідний брат Мануїла Андронік, якому Ярослав Володимирович теж надав для підтримки якісь міста. Є всі підстави думати, що це були також подунайські володіння. На наш погляд, зазначені дунайські міста були частиною Берладі, незалежної території в Дунайсько-Дністровському межиріччі, але рівень суспільно-політичного розвитку цих міст та їхньої округи був вищим, ніж інших берладських земель.

У другій чверті XII ст., на думку І.О. Князькія, спостерігався процес зменшення чисельності слов'янського населення у дністровсько-карпатському регіоні, що він пояснює посиленням активності кочовиків, зокрема пересуванням на початку 20-х рр. торків і берендеїв з Придніпров'я на Балкани. Але є підстави думати, що принаймні із середини XII ст. чисельність слов'янського населення у степовій зоні Причорномор'я знову почала зростати. Особливо чітко цей процес простежується на прикладі Середнього Подністров'я. Осіле населення Прутсько-Дунайського межиріччя відігравало помітну роль в історії не тільки Південної Русі, причорноморських степів, а й Болгарії. На початку XI ст. ця південнослов'янська країна була захоплена візантійцями, однак болгарський народ протягом десятиліть вів боротьбу за визволення. 1186 р. у вирішальних битвах з візантійськими військами, крім половецьких загонів, активну участь як союзники болгар брали якісь «тавроскіфи». Як установив Ф.І. Успенський, під останніми грецький історик Нікіта Хоніат розумів русів. Можна припускати, що цим фактом участь русів-подунайців у болгаро-візантійській війні повністю не вичерпувалася, проте інформація візантійських джерел не дає достатньо чіткої картини про етнічну характеристику союзників болгар в інших епізодах боротьби останніх з Візантійською імперією.

І в наступні часи східнослов'янське населення Подунав'я продовжувало активно впливати на перебіг подій у Болгарському царстві. Так, у 1207 р., за повідомленням Георгія Акрополіта, «на Русі» знайшов притулок племінник болгарського царя Калояна Іван-Асень, звідси він на чолі руського та половецького війська вирушив до Болгарії і, захопивши столицю країни, став болгарським царем. Деякі науковці вважають, що Іван-Асень перебував у Галицькому князівстві, однак у давньоруських джерелах ніякої інформації про це немає. До того ж, у той час у Галичині відбувалася запекла політична боротьба і про надання місцевими володарями допомоги болгарському царевичу не могло бути й мови. Тому, на наш погляд, більш вірогідно, що допомогу Івану-Асеню надали слов'яни-подунайці.

У болгарській історіографії поширена думка про входження території Дунайсько-Дністровського межиріччя до складу відновленого Болгарського царства аж до часів монгольської навали середини XIII ст., але, на нашу думку, участь половців у війнах болгар з візантійцями не є вагомим аргументом для викладеного вище погляду. Більш виваженим є погляд В. Типкової-Заїмової, яка вважає, що землі на північ від Дунаю не перебували під стабільним контролем Болгарської держави. Увагу істориків віддавна привертає проблема бродників. Більшість дослідників вважає, що цей термін охоплював населення переважно слов'янського походження, що мешкало в основному в степах. Іншу точку зору висловлює О.Б. Бубенок, який вважає, що головним елементом у складі бродників був алано-яський компонент.

Очевидно, це поняття бродників є ширшим, ніж поняття берладники, подунайці, «выгонцы Галичькыя» тощо. Усі згадані категорії населення, а також мешканці факторій, розташованих на берегах «Великого Дону» (Сіверського Дінця та Нижнього Дону), Дніпра, Дністра, у своїй переважній більшості входили до складу бродників. Щоправда, у літературі поширене твердження про те, що бродники - це лише населення Подунав'я та низин Карпат.1 нібито для такого погляду є підстави, оскільки в більшості джерел бродниками названо саме мешканців цього регіону. Але, на нашу думку, треба враховувати те, що автори візан-тійських, угорських і римських пам'яток, де йдеться про бродників, мали уявлення лише про найближче до кордонів їхніх держав населення причорноморських степів. Тим більше, що ці відомості були пов'язані з конкретними політичними подіями. (Відомості папських булл про бродників є вторинними, оскільки їхні автори спиралися на інформацію з документів угорської королівської канцелярії). Так, угорський король Андрій II надав у 1211 р. землі в Трансільванії рицарям Тевтонського ордену, володіння яких досягали земель «Продників». У 1227 та 1231 рр. римський папа Григорій IX доручив католицьким місіонерам проводити місіонерську діяльність «у землях половців і бродників» (in Cumania et Brodnia terra) , «в областях половців та бродників» ( in Cumanorum et Brodnicorum provinciis) .

Для з'ясування питання про район мешкання бродників важливо, на нашу думку, проаналізувати й нечисленні згадки про них у давньоруських літописах. Так, під 1147 р. розповідається, що під час міжусобних чвар, які призвели до воєнних дій у В'ятицькій землі, до чернігівського князя Святослава Ольговича прийшла допомога від бродників і половців: «Бродничи и Половци придоша к нєму мнози» . Під час Липицької битви 1216 р. між володимиро-суздальськими князями Юрієм і Ярославом Всеволодовичами та новгородським князем Мстиславом Мстиславичем Удатним підтримку двом першим надали «Муромъци, и Бродници, и Городчане, и вся сила Суздальськой зєлми» . І в першому і в другому випадках бродники - це не мешканці якоїсь землі чи міста. Можна припускати, що вони мешкали поза територіями, що складали державно-адміністративну структуру Русі. Ясна річ, як і в першому випадку, бродники й половці прийшли з півдня, хоча немає підстав робити висновок про появу їх з Подунав'я. Ще більшою мірою неможливість останнього стосується другого епізоду.

На користь думки про мешкання бродників на дуже широкому ареалі Східної Європи свідчить опис у літописах подій, пов'язаних з першою появою монгольських військ у Східній Європі. Вторгнення їх до причорноморських степів у 1223 р., безумовно, порушило традиційний перебіг життя Північного Причорномор'я, оскільки несло катастрофічну загрозу для цього регіону. Тому не випадково в давньоруських літописах збереглося два дуже важливих свідчення про слов'ян-степовиків. У Галицько-Волинському літописі розповідалося, що десь на початку 1223 р., після з'їзду південноруських князів у Києві, де було прийнято рішення про надання допомоги половцям у боротьбі з монголами, вниз по Дністру вирушили «выгонци Галичьскыя» , флотилія яких спустилася в Чорне море, а звідти по Дніпру піднялася до порогів. Літописець повідомляє, що «выгонци Галичьскыя» мали близько тисячі човнів. В.В. Мавродін припускає, що на них могло бути 35-40 тис. воїнів. Хоча, імовірно, джерело істотно перебільшило реальну чисельність цього війська, вказана цифра не тільки свідчить про значні мілі-тарні можливості слов'янської «вольниці» на Дніпрі та Дністрі, а є доказом значної кількості осілого населення Північного Причорномор'я.

Літописець не пише про долю цих воїнів після завершення битви на р. Калці, проте допоміжну інформацію дав арабський хроніст Ібн аль Асір, який розповів, що після битви якісь руські купці на човнах вийшли в Чорне море"0. Безумовно, основну частину цих людей складали «выгонцы Галичьскыя» , що традиційним шляхом поверталися додому.

Розповідь Суздальського літопису про степових слов'ян стосується також заключної фази подій на р. Калці. У ньому йдеться про перехід на бік монголів бродників, воєвода яких Плоскиня після завершення битви допоміг монголам захопити фортецю, побудовану на березі Дніпра воїнами київського князя Мстислава: «Ту же и Бродници кыша старые и воєвода их Плоскыня. И тъи окаянный целовав крест кы князю Мстиславу и обема князема [союзники Мстислава. - Авт.], яко их не избити и пустити их на искупе, и сългав окаянный, предаст их связав Татаром» .

Порівняння текстів Галицько-Волинського та Суздальського літописів дає підставу припускати, що під час подій 1223 р. різні частини слов'янського населення степу опинилися в різних воюючих таборах. Бродники, про яких згадує Суздальський літопис, мешкали в регіоні від Дону до Дніпра. їм безпосередньо загрожувала небезпека з боку монголів, особливо після розгрому східного об'єднання половців на чолі з Юрієм Кончаковичем. Тому на початку весни 1223 р. вони були вимушені перейти на бік ворогів. Населення ж Придністров'я та низин Дунаю - «выгонцы Галичьскыя», про яких, як вище зазначалось, повідомляє Галицько-Волинський літопис, підтримувало коаліцію південно-руських князів. Загалом, усі наведені факти дають підставу для висновку, що бродники, у широкому розумінні цього слова, - це переважно східнослов'янське населення, яке мешкало в Південно-Східній Європі й не підкорялося або підкорялося на якихось особливих умовах князівській адміністрації. Безперечно, слід вважати спрощенням думку про те, що бродники - це слов'яни, які перейшли до кочового способу життя". Незалежні й напівзалежні території бродників були не тільки у степах, а й на землях, що входили до регіонів компактного розселення східних слов'ян у межах Русі.

To view the link Register
-Добавлено-И вот ещё о бродниках.

Spoiler (expand)

После вхождения племен уличей и тиверцев в состав Киевской Руси их имя исчезло со страниц летописей. Этот факт в историографии традиционно объясняется тем, что днестровские славянские племена влились в древнерусскую этническую общность и даже приняли участие в ее формировании. Славянское население продолжало проживать значительными массами в Карпато-Днестровских землях, но пройдет не более двухсот лет, прежде чем письменные источники откроют нам новые названия для населения этого региона. Причем, не все из них могут считаться этническими. В ХII-ХIII вв. в Карпато-Поднестровье существует довольно разнородное в культурном и этническом плане население, и некоторые его группы, например, берладники, бродники и галицкие выгонцы могут претендовать на принадлежность к славянству.

Среди групп населения, помимо волохов, проживающих в Карпато-Днестровских землях в ХII-ХIII вв., берладники, бродники и галицкие выгонцы сникали себе в историографии славу, если не таких загадочных как тиверцы, то, по крайней мере, вызывающих постоянный интерес. Впрочем подобная ситуация вызвана в первую очередь чрезвычайной скудостью информации об этих группах населения (например, о галицких выгонцах нам известно всего лишь одно письменное летописное свидетельство), и в целом о населении региона в эти «темные века» исторического прошлого Карпато-Поднестровья. Нехватка сведений привела к тому, что многие стороны жизни берладников, бродников, выгонцев давно уже стали весьма вольно реконструироваться, домысливаться на основе недостаточно обоснованных гипотез, общеисторических соображений и не всегда корректных параллелей. Подобные «свободные» реконструкции проникают и на страницы достаточно авторитетных академических трудов, где излагаются в позитивном, лишенном полемичности стиле и без должных оснований приобретают статус обоснованного знания по этим сложным вопросам.

Среди населения Карпато-Днестровских земель в первой половине ХIII в. письменные источники первыми упоминают бродников. Сведения о бродниках чрезвычайно скудны. Это обстоятельство привело к тому, что многие деяния, характерные для бродников, живших на юго-восточной окраине русских земель, на русско-половецком пограничье в Подонье, приписываются исследователями и карпато-днестровским бродникам. В историографии со второй половины XIX в. и по настоящее время единодушно бытует представление о дунайских бродниках, как о вольнице, полукочевом воинственном населении, прообразе казачества. На наш взгляд, необходимо обратить внимание на следующее.

Во-первых, русские летописи, многократно говорят о бродниках в Подонье, но ни разу не сообщают о бродниках дунайских. Во-вторых, русские летописи упоминают донских бродников только как военную силу. Достоверные известия источников о бродниках дунайских ни разу не упоминают их в военном контексте. Насколько связаны между собой эти две группы населения?

В связи с упоминанием бродников и в Подонье и в Подунавье большинство российских исследователей исключает трактовку этого названия как этнонима, хотя и подразумевают под бродниками восточнославянское по происхождению население. По их мнению, слову "бродник" синонимично слово "казак" (Волынкин 1949; Котляр 1969 и др.). Исключение составляет мнение В.П. Шушарина, полагающего, что слово "бродники" - это этноним-самоназвание (Шушарин 1978: 42). Те же авторы, это в основном, румынские исследователи, которые придерживаются идеи восточнороманского происхождения бродников, не акцентируют внимание на славянской этимологии этого названия и стараются "не замечать" упоминания о бродниках в Подонье русскими летописями.

Впервые русские летописи сообщают о бродниках в 1146 (1147) г. как о союзниках черниговского князя Святослава Ольговича в его борьбе с киевским князем Изяславом Мстиславичем. После этого известия о донских бродниках продолжаются во второй половине этого столетия и переходят в ХIII столетие. Бродники участвуют в 1216 г. в Липецкой битве между русскими князьями, а позже и в битве при Калке (ПСРЛ 1856: VII, 38, 39, 121, 132). Бродники, как уже отмечалось, упоминаются только в военном контексте. Их наемную силу использовали и русские князья, и половецкие ханы. В летописном повествовании они, как правило, связаны с какой-нибудь донской ордой (в 1147 г. - с Токсобичами; в 1172 г. - с Кончаком и т.д.) (Плетнева 1975: 281). Известие об участии донских бродников в битве на Калке указывает на христианство бродников, по крайней мере, их воевода Плоскыня перед сражением "целовал крест князю Мстиславу Романовичу" (ПСРЛ 1856: VII, 132).

Донские бродники селились на русском пограничье со степью, так же как и дикие половцы. По мнению С.А. Плетневой, дикие половцы были изгоями половецких кочевий, а бродники - изгоями русских земель (Плетнева 1975: 281). Исследовательница полагает, что бродники не считали себя подданными русского князя, поддерживали мирные отношения с половцами и были под покровительством одной из орд, кочевавших на Дону. Важно замечание С.А. Плетневой по поводу этнического состава бродников: "...в число бродников, безусловно, входили и выходцы из степи: алано-болгары и сами половцы" (Плетнева 1964: 30-32). Киевский автор О.Б. Бубенок еще более определенней считает бродников близкими к аланам и потомками скифо-сарматского населения (Бубенок 1997: 125-137). Чрезвычайную воинственность летописных бродников, по мнению С.А. Плетневой, подтверждают и археологические материалы. Одно из погребений интерпретируется ею как принадлежащее бродническому "атаману" (Плетнева 1964: 32).

Теперь обратимся к данным по бродникам в Подунавье. Достоверно относящиеся к бродникам в Карпато-Днестровских землях сведения содержатся в пяти венгерских и папских грамотах 1222-1250 гг. В Днестровско-Карпатских землях бродники впервые упоминаются в подтвердительной грамоте 1222 г. венгерского короля Андрея II рыцарям Тевтонского ордена, владевшими Землями Бырсы. Наиболее определенное известие о бродниках содержится в послании короля Венгрии Белы IV папе Иннокентию IV 1250 г. Король просит помощи у папы против монголов и обосновывает это тем, что "страны... которые граничат с востока с владением нашего королевства, а именно Русь, Кумания, Бродники [Brodnici], Болгария, в большей их части ранее подчиненные нашей власти", стали данниками татар (Шушарин 1978: 40).

Размещение этих бродников к востоку от Карпат не вызывает сомнений у исследователей (Успенский 1879: 37; Батюшков 1892: 36; Шушарин 1978: 40-42; Параска 1981: 10). Спорные моменты возникают, когда пытаются точнее определить места проживания бродников уже непосредственно на территории Карпато-Поднестровья. Наиболее аргументированным и распространенным в литературе является мнение, что западным пределом земли бродников была река Сирет. Об этом свидетельствует и ряд топонимов, указанных в Прутско-Сиретском междуречье П.Н. Батюшковым (Батюшков 1892: 36; Параска 1981: 10-11). В грамотах 1227 и 1231 гг. речь идет о крещении жителей Земли Бродников. Можно согласиться с В.П. Шушариным, что бродники, по этим документам, представляются не православными, а язычниками, поскольку в других документах четко различаются язычники и православные (схизматики) (Шушарин 1978: 42).

Необходимо отметить, что ни один венгерский или папский документ не указывает на воинственность бродников или на участие их в каких-либо военных действиях. Наоборот, они подчинились власти Венгерского королевства (вероятно, мирно, раз нет упоминаний о военных столкновениях), приняли католических миссионеров, а затем подчинились монголам. По мнению В.П. Шушарина (он анализировал топонимы в венгерских источниках), бродники переселялись на основную территорию Венгерского королевства - в районы, компактно заселенные венграми, в современных Словакии и Трансильвании (Шушарин 1978: 42).

Не подвергая сомнению тезис В.П.Шушарина о переселении бродников в венгерские районы, которое могло объясняться монгольской угрозой, выскажем предположение, что наличие в указанных районах "бродницких" топонимов может быть связано и с более ранним пребыванием в них бродников или тех этнических групп, которые позднее стали так именоваться. Таким образом, мы подходим к проблеме этнического происхождения карпато-днестровских бродников.

Этническое происхождение карпато-днестровских бродников (впрочем, как и их донских "тезок") издавна является вопросом спорным. В русской историографии ни у кого из исследователей не вызывает сомнение их, если не русское, то славянское происхождение. В румынской литературе со второй половины XIX в. распространено мнение о восточнороманском происхождении бродников. Особняком стоит мнение румынского историка В. Спинея, считающего бродников кочевым или полукочевым населением тюркского происхождения (Spinei 1994: 177-180; там же литература).

Восточнороманская версия этнического происхождения бродников не подтверждается убедительными аргументами, основанными на данных письменных источников (Шушарин 1978: 43). Тюркская версия В. Спинея также основана только на общеисторических соображениях. Славянская версия, в отличие от двух указанных, подкрепляется, как кажется, более основательными данными.

Во-первых, по мнению большинства русских исследователей, этимология слова "бродники" - достаточно прозрачна и связана со славянским словом "бродить". Отсюда и представление о полукочевом и военном характере этой группы населения в Карпато-Поднестровье, в то время как данные письменных источников такие представления вовсе не подтверждают.

Во-вторых, основанием служит небесспорная интерпретация Ф. Успенского жителей области "Вордоны" как бродников. Никита Хониат в речи по поводу похода византийцев в 1190 г. против болгар коснулся событий 1186 г. и, говоря о союзниках болгар, потерпевших вместе с ними поражение, сообщил следующее: "...Куманы, народ доселе непорабощенный ... и весьма воинственный и те, что происходят из Вордоны, презирающие смерть, ветвь русских (Тавроскифов), народ любезный богу войны, оказавшие помощь балканским варварам... склонились вместе с ними побежденными и погибли. " (Успенский 1879: 35-36).

Часть исследователей согласилась с отождествлением Ф. Успенского, часть считает его гипотетическим или невозможным (Пашуто 1968: 115,203; Батюшков 1892: 35-36; Шушарин 1978: 43). Если данное сообщение Никиты Хониата действительно имеет отношение к бродникам (причем, именно к бродникам Карпато-Поднестровья, а не бродникам - соседям половцев в Подонье), то оно указывает на славянскую принадлежность бродников.

Еще более недостоверным представляется соотнесение Д. Дьёрффи и В.Т. Пашуто бродников со славянским племенем "прэденеценти", находившимся в начале IX в. на Дунае в районе современной Восточной Сербии (Пашуто 1968: 115,325,403). Анналы королевства франков упоминают их в связи с их отношением с франкской империей в 822 и 824 гг. В сообщении о славянских послах на Франкфуртский сейм (822 г.) прэденеценти выступает, как одно из племен "всех восточных славян" (наряду с ободритами) (Шушарин 1978: 43). Л. Нидерле по поводу этого упоминания замечает, "неясно, не идет ли здесь речь о балтийских ободритах" (Нидерле 1956: 87). Второе известие более четкое: "Ободриты, которые в просторечии называются прэденеценти и проживают по соседству с болгарами в Дакии, прилегающей к Дунаю" (Шушарин 1978: 43). Сообщения о "прэденецентах" столь туманны, что Л. Нидерле не решился высказать мнение даже по вопросу, были ли это племя болгарским или сербским (Нидерле 1956: 87). В.П. Шушарин полагает, что известия о прэденеценти не имеет отношения к бродникам (Шушарин 1978: 43).

Кроме восточнороманской, тюркской и славянской версий этнического происхождения карпато-днестровских бродников существует еще одна версия, едва намеченная и по сути не замеченная в литературе. В. Васильевский в рецензии 1879 г. на книгу Ф. Успенского "Образование Второго Болгарского царства" отметил, что верность словопроизводства бродников от слова "бродить" "не вполне очевидна в силу существования германского народа Броднингов (ветвь Герулов), имя которого очень близко по звукам к бродникам" (Цит. по: Грот 1881: 273).

Данная версия связи броднингов и бродников, на наш взгляд, не только любопытна, но и в определенной степени возможна. В ее пользу могут быть предложены некоторые данные. Известно, что остатки германских племен сохранялись в Трансильвании еще в IX в. (Horedt 1958; Федоров, Полевой 1973). Трансильвания представляла собой своеобразный «заповедник», в котором многие столетия сохранялись народы, попадавшие в него. Можно высказать и предположение, что германские по происхождению броднинги оказались в Восточном Прикарпатье в конце XII-начале ХIII вв., в ходе активизации в этом районе Венгерского королевства, сопровождавшейся колонизацией его населением из внутренних районов. Возможно, что ряд "бродницких" топонимов, отмеченных В.П. Шушариным в Трансильвании и Словакии, отражает пребывание "бывших" броднингов еще до их миграции на восток.

"Германская" версия позволяет объяснить некоторые факты. Например, молчание русских летописей о бродниках карпато-днестровских и западных источников о бродниках на Руси. Бродники в Карпато-Поднестровье резко отличаются своим поведением от своих русских тезок. Все известия о них характеризуют их как не воинственных и оседлых.

Учитывая ситуацию в регионе, карпато-днестровские бродники могли неоднократно воинственно "проявить себя" на страницах источников. Но они не участвуют в событиях, связанных с Иваном Берладником, как полагает В.Б. Перхавко (Коновалова, Перхавко 2000: 79), но нет даже косвенных указаний на это письменных источников. Нет и фактологических оснований видеть в бродниках потомков берладников (Тихомиров 1947: 154; Он же 1956: 209). Они не известны в качестве участников событий, связанных с чрезвычайной активностью половцев на Дунае в конце XII - начале XIII вв., в то время, как бродники в Подонье, как уже отмечалось, постоянно активны в "половецких" событиях. Да и вообще, не слишком ли много "казаков-полукочевников" названо в Карпато-Поднестровье письменными источниками - берладники, бродники, галицкие выгонцы? В.Б. Перхавко в новейшем исследовании подтвердил эту давнюю традицию русской историографии видеть во всех трех группах населения предшественников казачества (Коновалова, Перхавко 2000: 79-80). Не находятся ли исследователи в плену созвучия названий бродников карпато-днестровских и донских? И археологические материалы, в отличие от материалов Подонья, не дают нам возможности судить о воинственности населения региона.

Данная версия, назовем ее «германской», представляет собой гипотезу. Германское по происхождению название бродников Карпато-Поднестровья вовсе не отрицает славянскую этническую принадлежность этого населения в ХIII в. Возможно также и то, что карпато-днестровские бродники были в указанное время полиэтничным населением.

Археологически древности бродников в Карпато-Днестровских землях не идентифицированы (возможно, им принадлежат памятники типа Петруха-Лукашевка - Рабинович 1990), этому препятствуют не столько относительно редко находимые для этого периода памятники, сколько неопределенность информации письменных источников. Предлагаемая нами интерпретация памятников типа Петруха-Лукашевка - принадлежность их населению, на этнический облик которого повлияло активное смешение местных славян и пришлых носителей салтово-маяцкой культуры (Рабинович 1990). Если наше предположение о том, что памятники типа Петруха-Лукашевка принадлежали карпато-днестровским бродникам, верна, то это пока единственное, что позволяет едва наметить через «аланский след» историческую связь между ними и донскими бродниками.

Подведем итоги. Группа населения, известная в источниках под названием "бродники", достоверно зафиксированная с 1222 г., локализуется в Карпато-Днестровских землях, предположительно в Сиретско-Прутском междуречье. Вопрос об этнической принадлежности бродников нельзя считать решенным. Наиболее аргументированной представляются «славянская», но достаточно перспективными также «германская» и «аланская» версии. Связь между бродниками Подонья и Карпато-Поднестровья не очевидна и едва намечается. Данных о полукочевом воинском образе жизни карпато-днестровских бродников нет.

To view the link Register