Комиссия Маленкова
Доклад от 11 апреля 1944 г. комиссии в составе члена ГОКО тов. Маленкова (председатель), генерал-полковника т. Щербакова, генерал-полковника т. Штеменко, генерал-лейтенанта т. Кузнецова и генерал-лейтенанта т. Шимонаева о недостатках в работе командования и штаба Западного фронта
Товарищу Сталину
По приказу Ставки Верховного Главнокомандования Чрезвычайная комиссия в составе члена ГОКО тов. Маленкова (председатель), генерал-полковника Щербакова, генерал-полковника Штеменко, генерал-лейтенанта Кузнецова и генерал-лейтенанта Шимонаева проверила работу штаба Западного фронта и на основании этой проверки установила следующее:
I. Неудовлетворительные боевые действия Западного фронта за последние полгода
Начиная с 12 октября 1943 года по 1 апреля 1944 года Западный фронт под командованием генерала армии Соколовского на Оршанском и Витебском направлениях провел одиннадцать операций, а именно:
Оршанская операция 12−18 октября 1943 г.
Оршанская операция 21−26 октября 1943 г.
Оршанская операция 14−19 ноября 1943 г.
Оршанская операция 30 ноября-2 декабря 1943 г.
Витебская операция 23 декабря 1943 г. — 6 января 1944 г.
Богушевская операция 8−24 января 1944 г.
Витебская операция 3−16 февраля 1944 г.
Частная операция на Оршанском направлении 22−25 февраля 1944 г.
Витебская операция 29 февраля — 5 марта 1944 г.
Оршанская операция 5−9 марта 1944 г.
Богушевская операция 21−29 марта 1944 г.
Все эти операции закончились неудачно, и фронт поставленных Ставкой задач не решил. Ни в одной из перечисленных операций не была прорвана оборона противника хотя бы на ее тактическую глубину, операции заканчивались в лучшем случае незначительным вклинением в оборону противника при больших потерях наших войск.
Наступление на Оршанском направлении 12−18 октября закончилось вклинением на 1−1,5 километра. Наши потери: убитых — 5858 человек, раненых — 17 478 человек. Всего — 23 336 человек.
Наступление на Оршанском направлении 21−26 октября — продвижение от 4 до 6 километров. Наши потери: убитых — 4787 человек, раненых — 14 315 человек. Всего — 19 102 человека.
Наступление на Оршанском направлении 14−19 ноября — продвижение от 1 до 4 километров. Наши потери: убитых — 9167 человек, раненых — 29 589 человек. Всего — 38 756 человек.
Наступление на Оршанском направлении 30 ноября — 2 декабря — вклинение от 1 до 2 километров. Наши потери: убитых — 5611 человек, раненых — 17 259 человек. Всего — 22 870 человек.
Наступление на Витебском направлении 23 декабря — 6 января — продвижение на 8−12 км. Противник отошел на ранее подготовленный рубеж. Наши потери: убитых — 6692 человека, раненых — 28 904 человека. Всего — 35 596 человек.
Наступление на Богушевском направлении 8−24 января — вклинение на 2−4 километра. Наши потери: убитых — 5517 человек, раненых — 19 672 человека. Всего — 25 189 человек.
Наступление на Витебском направлении 3−16 февраля — продвижение на 3−4 километра. Наши потери: убитых — 9651 человек, раненых — 32 844 человека. Всего — 42 495 человек.
Частная операция на Оршанском направлении 22−25 февраля никакого результата не дала. В эту операцию части 52−го Укрепленного района сами попали в окружение, и с большими потерями было восстановлено первоначальное положение. Наши потери: убитых — 1288 человек, раненых — 4479 человек. Всего — 5767 человек.
Наступление на Витебском направлении 29 февраля — 5 марта — продвижение от 2 до 6 километров. Наши потери: убитых — 2650 человек, раненых — 9205 человек. Всего — 11 855 человек.
Наступление на Оршанском направлении 5−9 марта успеха не имело. Наши потери: убитых — 1898 человек, раненых — 5639 человек. Всего — 7537 человек.
Наступление на Богушевском направлении 21−29 марта — вклинение от 1 до 3,5 километра. Наши потери: убитых — 9207 человек, раненых — 30 828 человек. Всего — 40 035 человек.
В этих безрезультатных операциях, в период с 12 октября 1943 г. по 1 апреля 1944 г., только на участках активных действий фронт понес потери убитыми — 62 326 человек, ранеными — 219 419 человек, а всего убитыми и ранеными — 281 745 человек. Если к этому добавить потери на пассивных участках фронта, то за период с октября 1943 г. по апрель 1944 г. Западный фронт потерял 330 587 человек. Кроме того, за это же время из войск Западного фронта в госпитали поступило 53 283 человека больных.
В указанных выше операциях с октября 1943 г. по апрель 1944 г. Западный фронт израсходовал очень большое количество боеприпасов, а именно: 7261 вагон. За год же, с марта 1943 г. по март 1944 г., фронт израсходовал 16 661 вагон боеприпасов. За это же время, то есть за год, Белорусский фронт израсходовал 12 335 вагонов, 1−й Украинский фронт — 10 945 вагонов, 4−й Украинский фронт — 8463 вагона, и каждый из остальных фронтов израсходовал боеприпасов меньше перечисленных фронтов. Таким образом, Западный фронт израсходовал боеприпасов гораздо больше любого другого фронта.
Безуспешные действия Западного фронта за последние полгода, большие потери и большой расход боеприпасов объясняются не наличием сильного противника и непреодолимой обороны перед фронтом, а исключительно неудовлетворительным руководством со стороны командования фронтом. Западный фронт при проведении всех операций всегда имел значительное превосходство в силах и средствах перед противником, позволяющее, безусловно, рассчитывать на успех.
По отдельным операциям соотношение в силах выглядит следующим образом:
Оршанская операция 12−18 октября 1943 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 19 стрелковых дивизий, из них в 1−м эшелоне — 8 сд, во 2−м эшелоне — 11 сд; танковый корпус, кавкорпус, 12 артиллерийских бригад, 20 артполков РГК, 3 танковых бригады, 6 танковых и самоходных полков. Всего было танков — 134. Артиллерийская плотность от 150 до 200 стволов на 1 км фронта.
Силы противника. Две пехотных дивизии, 3−5 артполков и около 30 танков. Впоследствии были подтянуты: одна пд, две мд и 3−4 артполка.
Оршанская операция 21−26 октября 1943 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 11 стрелковых дивизий, из них в 1−м эшелоне — 8 сд, во 2−м эшелоне — 3 сд; танковый корпус, 13 артбригад, 19 артполков РГК, 2 танковых бригады, 3 танковых и самоходных полка.
Всего было танков — 172. Артиллерийская плотность от 115 до 260 стволов на 1 км фронта.
Силы противника. 4 пехотных дивизии, одна бригада СС, 6−7 артполков и до 60 танков.
Оршанская операция 14−19 ноября 1943 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 32 стрелковых дивизии, из них в 1−м эшелоне – 18 сд, во втором эшелоне — 14 сд; танковый корпус, 16 артбригад, 23 артполка РГК, 4 танковых бригады, 7 танковых и самоходных полков. Всего было танков — 410. Артиллерийская плотность от 120 до 260 стволов на 1 км фронта.
Силы противника. 4 пехотных дивизии, 2 танковых дивизии, бригада СС, до 12 артполков. Всего было танков около 70 штук.
Оршанская операция 30 ноября по 2 декабря 1943 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 34 стрелковых дивизии, из них в 1−м эшелоне — 24 сд, во 2−м эшелоне — 10 сд; 13 артбригад, 24 артполка РГК, 4 танковых бригады, 10 танковых и самоходных полков. Всего было танков — 284. Артиллерийская плотность от 120 до 170 стволов на 1 км фронта.
Силы противника. 43 пехотных дивизии, 2 танковых дивизии, до 10 артполков. Всего было танков около 200 штук.
Витебская операция с 23 декабря 1943 г. по 6 января 1944 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 11 стрелковых дивизий, из них в 1−м эшелоне — 5 сд, во 2−м эшелоне — 6 сд; танковый корпус, 10 артбригад, 4 артполка РГК, 4 танковых бригады, 5 самоходных артполков. Всего было танков — 147. Артиллерийская плотность 110 стволов на 1 км фронта.
Силы противника. 2 пехотных дивизии, до 5 артполков и около 60 танков. К концу операции было подброшено еще три пехотных дивизии.
Богушевская операция 8−24 января 1944 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 16 стрелковых дивизий, из них в 1−м эшелоне — 11 сд, во 2−м эшелоне — 5 сд и одна сбр; танковый корпус, 12 артбригад, 6 артполков РГК, 6 танковых бригад, 8 самоходных артполков. Всего было танков — 295.
Силы противника. 4 пехотных дивизии, части 2−х мотодивизий, до 9 артполков и до 130 танков.
Витебская операция 3−16 февраля 1944 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 16 стрелковых дивизий, из них в 1−м эшелоне — 9 сд, во 2−м эшелоне — 7 сд; танковый корпус, 15 артбригад, 9 артполков РГК, 2 танковых бригады, 2 самоходных полка. Всего было танков — 129. Артиллерийская плотность от 115 до 140 стволов на 1 км фронта.
Силы противника. 5 пехотных дивизий, до 9 артполков и около 140 танков. Впоследствии было подброшено около 2−х пехотных полков.
Витебская операция 29 февраля — 5 марта 1944 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 15 стрелковых дивизий, из них в 1−м эшелоне — 13 сд, во 2−м эшелоне — 2 сд и сбр; 7 артбригад, 10 артполков РГК, 6 танковых бригад. Всего было танков — 87.
Силы противника. 5 пехотных дивизий, 10 артполков и около 90 танков.
Оршанская операция 5−9 марта 1944 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 8 стрелковых дивизий, из них в 1−м эшелоне — 3 сд, во 2−м эшелоне — 5 сд; 3 артбригады, 6 артполков РГК, 1 танковая бригада, 2 танковых полка. Всего было танков — 80. Артиллерийская плотность — 100 стволов на 1 км фронта.
Силы противника. 1 пехотная дивизия, три артполка и до 35 танков.
Богушевская операция 21−29 марта 1944 г.
Наши силы. Для проведения операции было сосредоточено: 9 стрелковых дивизий, из них в 1−м эшелоне — 6 сд, во 2−м эшелоне — 3 сд; 10 артбригад, 6 артполков РГК, 5 танковых бригад, 4 самоходных полка. Всего было танков — 73. Артиллерийская плотность — от 100 до 150 стволов на 1 км фронта.
Силы противника. 2 пехотных дивизии, до 5 артполков и до 40 танков.
Таким образом, Западный фронт во всех проводимых операциях имел явное превосходство перед противником в силах и средствах. Несмотря на это, все операции кончались неудачно, и фронт с октября месяца вперед не продвинулся.
В результате застойного положения на Западном фронте и продвижения соседних фронтов создалось крайне невыгодное для нас начертание линии фронта на Смоленско-Минском направлении. Противник на этом направлении имеет выступ в нашу сторону глубиной до 150 километров.
Такое положение оказывает неблагоприятное влияние на соседние фронты, дает возможность противнику иметь в треугольнике Лепель, Могилев, Минск свою авиацию и воздействовать ею по кратчайшим направлениям по тылам Прибалтийских и Белорусского фронтов. Со стороны Западного фронта противник находится ближе всего к Москве.
II. Крупные недостатки в работе артиллерии
В проведенных операциях наша артиллерия, несмотря на сосредоточение ее в больших количествах и превосходство над артиллерией противника, не подавляла, как в период артиллерийской подготовки, так и в процессе боя, огневую систему противника. Зачастую артиллерия вела огонь по пустому месту, не выполняла заявок пехоты, теряла с ней взаимодействие, иногда вела огонь даже по своей пехоте. Пехота шла в атаку на неподавленную огневую систему противника, несла громадные потери и не продвигалась вперед. Огневая деятельность нашей артиллерии и особенно контрбатарейной, во всех периодах боя была неполноценной и не отвечала предъявляемым к ней требованиям.
В 33−й, 31−й и 5−й армиях были неоднократные случаи, когда артиллерия вела огонь по районам (квадратам), данным штабами артиллерии армии, а на самом деле в этих квадратах целей не было, и артиллерия вела огонь по пустому месту, а нашу пехоту расстреливали огневые точки противника из других районов.
В операции 33−й армии 23 декабря 1943 г. на наблюдательных пунктах некоторых артполков были не офицеры, а рядовые бойцы. Не везде были наблюдатели в первом эшелоне пехоты. В результате этого 199−я стр. дивизия была обстреляна своей артиллерией. В этой же артиллерии дело доходило до того, что орудия прямой наводки вели огонь по своей пехоте.
При наступлении 33−й армии 3 февраля с. г. в ряде дивизий не было организовано взаимодействие артиллерии с пехотой. Так, например, 144−я сд наступала на Павлюченки, а поддерживающая ее артиллерия вела огонь западнее Павлюченки. В это же время при наступлении 222−й сд поддерживающая ее артиллерия молчала.
О неудовлетворительной работе артиллерии Западного фронта свидетельствуют многие показания пленных немцев.
Командующий Западным фронтом генерал армии т. Соколовский, бывший член Военного Совета фронта генерал-лейтенант т. Булганин и командующий артиллерией фронта генерал-полковник артиллерии т. Камера повинны в том, что они не вскрыли крупных недостатков и ошибок в работе артиллерии. Среди артиллеристов царит самоуспокоенность, чванство и зазнайство. Артиллеристы своих ошибок и недостатков не вскрывают, не изучают, а пытаются замазать их. Фронт и армии до последнего времени не издавали приказов по недочетам в действиях артиллерии и не указывали мер по устранению их. В результате такого неправильного отношения командования фронтом к делу руководства артиллерией в каждой операции повторялись грубые ошибки и недостатки в действиях артиллерии.
В период подготовки операции артиллеристы во всех звеньях исключительно плохо ведут разведку целей и не вскрывают огневой системы противника. Вследствие незнания целей артиллерия не может вести прицельного огня по конкретным целям, а, как правило, ведет малоэффективный огонь по площадям. В этот же период артиллеристы медленно развертывают разведывательные органы, разведку ведут пассивным наблюдением, мало применяют подвижные и выдвинутые к переднему краю обороны противника наблюдательные пункты. Старшие артиллерийские командиры и их штабы лично разведку почти не ведут и свои функции в этом важнейшем вопросе ограничивают сбором и фиксацией сведений от нижестоящих и менее квалифицированных инстанций, к тому же поступающие сведения не проверяются. Особенно плохо ведется разведка во время наступления пехоты. Разведорганам не нарезаются конкретные полосы и секторы наблюдения, а поэтому внимание разведчиков рассеивается по всему полю, и они занимаются беспредметным наблюдением картины боя, а не розыском огневых точек противника. Во многих артиллерийских частях разведывательные подразделения содержатся в некомплекте, при полной штатной укомплектованности небоевых подразделений. Для целей разведки и корректировки огня плохо используется авиация и совсем не используются аэростаты наблюдения.
Огонь артиллерии, как правило, планируется в высших штабах, без учета конкретных данных об огневой системе противника, вследствие этого он планируется не по целям, а по площадям. Исполнителям огневые задачи на местности ставятся очень редко. Во многих случаях командиры батарей и дивизионов получают схемы, которые не отвечают действительному положению целей. Такое планирование и доведение задач до исполнителей приводит к стрельбе по пустому месту и тем самым не обеспечивает подавления огневых точек противника. В период подготовки операции высшие артиллерийские штабы для своей работы по планированию забирают большую часть времени, отведенного на подготовку. В результате этого низшим артиллерийским звеньям почти не остается времени, особенно светлого, для отработки задач на местности и организации взаимодействия.
Артподготовка проводится по шаблону. Начало артподготовки обозначалось залпом РС, затем проводился период разрушения и в конце — налет артиллерии по переднему краю. Противник привык к этому шаблону и, зная порядок огня, умело сохранял свою живую силу в укрытиях. Вследствие же того, что в период артподготовки наша артиллерия, как правило, вела огонь по площадям и не подавляла огневую систему противника, наша пехота встречалась противником организованным огнем всех видов, несла большие потери и во многих случаях с самого начала не могла продвигаться вперед.
С начала наступления плохо организуется сопровождение пехоты артиллерией. Как правило, связь и взаимодействие пехоты с артиллерией и минометами в этот период теряется. Обнаруженные и мешающие нашей пехоте цели или совсем не подавляются, или подавляются с большим опозданием. Чрезмерная централизация артиллерии, при продвижении пехоты вперед, в руках командиров стрелковых дивизий и выше — лишает командира батальона средств подавления и возможности реагировать на обстановку. Особенно плохо воспитаны минометчики, в ряде случаев они просто уклоняются от связи с пехотой, задерживаются в тылу, вследствие чего минометы бьют куда попало. Радиостанций в низовом звене мало и питанием они не обеспечены, хотя во фронте радиостанций достаточно для того, чтобы обеспечить наступающие войска. Орудия прямой наводки, несмотря на обилие их в боевых порядках пехоты, используются плохо и неумело. Подчиненность этих орудий неопределенна, конкретных целей они зачастую не имеют. От пехоты орудия прямой наводки часто отстают и вследствие этого иногда бьют по своим. Самоходные орудия используются неумело и должного эффекта не дают. Борьба с самоходными орудиями противника не организована и никем не планируется. Управление огнем в динамике боя осуществляется слабо. Вследствие незнания целей, старший начальник бессилен в определении огневых задач подчиненным. Штабы артиллерии, как правило, находятся на большом удалении от наблюдательных пунктов, а следовательно, выключаются из управления огнем артиллерии.
Особенно плохо организуется контрбатарейная и контрминометная борьба с артиллерией и минометами противника как в период артподготовки, так и при продвижении пехоты вперед. Наши контрбатарейные и контрминометные группы не подавляют артиллерию и минометы противника, вследствие чего продвижение пехоты сдерживается сильным артиллерийским и минометным огнем противника, и она несет большие потери, о чем свидетельствует тот факт, что в некоторых операциях процент осколочных ранений доходил до 70−80%. Огонь контрбатарейных артгрупп вследствие плохого знания целей и отсутствия корректировки мало эффективен. Артиллерия дальнего действия привыкла стрелять по площадям, по знакам разрыва стреляет плохо, не умеет быстро и точно переносить огонь. Контрминометные группы подавлять минометные батареи противника не умеют, стреляют плохо и не метко.
Контроль за выполнением огневых задач почти не осуществляется. С исполнителя не спрашивают результатов огня, на него возлагается ответственность только за своевременное его открытие. Такое положение порождает безответственность у офицерского состава артиллерии.
III. Недостатки в планировании и подготовке операций
При планировании операций имели место факты неправильной группировки войск фронта, о чем командованию фронта указано директивой Ставки от 15.10.43 года за № 30225. В этой директиве говорилось:
«Войска Западного фронта не выполнили поставленную им задачу — овладеть к 12.10 Орша — и ведут затяжные, безрезультатные бои, приводящие к потере времени, сил и средств. Происходит это вследствие неправильной группировки войск фронта.
Основная группировка, до половины всех стрелковых дивизий фронта с большей частью средств усиления, создана в центре фронта.
Эта группировка, в случае ее успешного продвижения, упрется в р. Днепр, и таким образом дальнейшее развитие ее наступления будет ограничено. В то же время правое крыло фронта может наступать без форсирования р. Днепр и имеет возможность очистить Днепр путем удара во фланг и тыл войскам противника, обороняющимся на Днепре».
Вопреки сложившемуся опыту войны командование Западным фронтом в некоторых операциях организовывало прорыв на очень узких участках: в Витебской операции 23 декабря — на фронте 6 км, в Оршанской операции 5 марта — на фронте 5 км. Это позволяло противнику сосредоточить губительный фланкирующий огонь и в сочетании с контратакующими небольшими резервами исключить возможность продвижения нашей пехоты и нанести ей большие потери.
Штаб фронта от планирования операций был отстранен и фиксировал только ход событий, развивающихся по армейским планам. Никаких планирующих оперативных документов по проведенным операциям штаб фронта не имеет. Все проведенные операции планировались только в армиях и устно утверждались командующим фронтом. Вследствие этого штаб фронта не вносил своих предложений командованию по планированию и проведению операций и не осуществлял надлежащего контроля за выполнением решений командования.
Что касается подготовки операций, то и здесь были крупнейшие недостатки, отрицательно влияющие на исход операции.
Перегруппировка войск и подготовка к операциям проводились без должной скрытности и дезинформации противника, в результате чего почти во всех операциях внезапность была потеряна, и операции протекали в условиях готовности противника к встрече нашего наступления, хотя формально фронтом и не издавалось никаких документов и все хранилось якобы в строжайшей тайне.
В некоторых операциях стрелковые дивизии и пополнение вводились в бой с хода. В операции 5−й армии 22−25 февраля 184−я сд в ночь на 21 февраля сдала свой участок обороны 158−й сд и к утру 22 февраля вышла на исходное для наступления положение, и с 8.00 этого же дня, после 10−минутного артналета, перешла в наступление и, конечно, успеха не имела. В операции 33−й армии 3−16 февраля 222−я, 164−я, 144−я и 215−я стр дивизии накануне наступления получили по 1500 человек пополнения и на следующее же утро ввели его в бой. Офицерский состав, прибывший на пополнение, принимал свои подразделения на исходном положении, а через несколько часов повел их в наступление.
При подготовке операций высшие штабы забирают для своей работы большую часть времени, отведенного на подготовку, а для производства рекогносцировок, отработки задач низшими звеньями на местности и на организацию взаимодействия времени почти не остается.
IV. О неправильном построении боевых порядков при наступлении
В большинстве операций, проведенных фронтом армии, особенно 33−я армия, наступали, глубоко эшелонируя свои боевые порядки, и создавали излишнюю плотность живой силы, нарушая тем самым приказ Ставки № 306. Такое построение боевых порядков приводило к тому, что в дивизии атаковало 2−3 батальона, а остальные батальоны стояли в затылок. При этих условиях ударная сила дивизии использовалась не одновременно, а расходовалась по частям, и огневые средства замораживались. Все это приводило к большим потерям еще до вступления войск в бой, а, понеся такие потери и находясь под непрерывным огневым воздействием, части теряли свою боеспособность еще до боя.
V. О недостатках в использовании танков
Как известно, опыт войны показал, что крупные танковые соединения должны использоваться для развития успеха после прорыва основной оборонительной полосы противника.
Вопреки опыту войны и указаниям Ставки по вопросу использования танковых соединений, командование Западного фронта имеющийся у него 2−й гв. Тацинский танковый корпус бросало на нерасстроенную оборону противника, вследствие чего танковый корпус не мог продвинуться вперед и нес большие потери. В операции на Оршанском направлении 14−19 ноября танковый корпус был введен в бой, когда пехота на фронте 3 км едва вклинилась в оборону на глубину 2−3 км. В операции 33 -йармии на Витебском направлении 23 декабря ввод танкового корпуса в бой планировался после овладения пехотой р. Лучеса (18 км в глубине обороны). На этом основании танковый корпус при продвижении пехоты в первые три дня наступления на глубину до 8−10 км в бой не вводился, а когда пехота была остановлена организованным огнем противника с заранее подготовленных рубежей и впереди продолжала оставаться р. Лучеса, танковый корпус бросается в бой и после потери 60 танков, не добившись успеха, отводится за боевые порядки пехоты. В операции на Богушевском направлении 8 января танковый корпус был введен в бой, когда по существу никакого успеха пехота не имела. Понеся до 70% потерь, танковый корпус продвинулся вместе с пехотой на 2−4 км и после этого был выведен из боя.
Таким образом, постоянное стремление командования фронтом добиться прорыва обороны посредством преждевременного ввода в бой танкового корпуса не дало результатов и привело к тому, что в танковом корпусе в настоящее время осталось два танка.
В танковых бригадах, действующих непосредственно с пехотой, во всех боях наблюдаются исключительно большие потери. Основная причина этих потерь заключается в том, что противотанковые средства противника не подавляются нашим артиллерийским огнем и отсутствует взаимодействие между танками, поддерживающей артиллерией и пехотой.
VI. О штабе фронта
Штаб Западного фронта не выполняет своей роли. Штаб обезличен, оторван от командования фронтом и от насущных задач, решаемых войсками, и по существу является каким-то статистическим бюро, собирающим только данные по обстановке, и то с опозданием. Вопросы планирования операций, организации боя и контроля за выполнением принятых командованием решений на деле изъяты из функций штаба. В течение четырех месяцев начальник штаба и весь штаб находятся на расстоянии около 100 километров от расположения командования фронтом, и за это время командующий и начальник штаба встречались не более 3−4 раз. С командующим на ВПУ (хотя в данном случае это название не подходит) находится от штаба один полковник, выполняющий по существу обязанности адъютанта. Такое невиданное в практике положение командующий фронтом тов. Соколовский считает вполне нормальным.
На такое положение низвел штаб не только командующий фронтом, но в этом повинен и начальник штаба генерал-лейтенант Покровский, который боится ответственности и не может самостоятельно принять решения даже по мелкому вопросу. Покровский не принимает никаких мер к выправлению создавшегося ненормального положения со штабом, работает формально и бюрократически. Начальник оперативного отдела генерал-майор Чирков безынициативный работник и на роль руководителя оперативного отдела фронта не годится.
VII. О состоянии разведки
Разведка на Западном фронте ведется совершенно неудовлетворительно. Добываемые ею данные зачастую являются недостоверными. Разведотдел штаба фронта не руководит деятельностью разведывательных органов армий, корпусов и дивизий и развалил агентурную разведку. Начальник разведотдела полковник Ильницкий сомнительные и преувеличенные сведения о противнике выдавал за достоверные.
Войсковая разведка не организована, ведется беспланово. Разведывательные операции подготавливаются и проводятся плохо. При больших потерях разведчиков, в среднем до 5 человек на одного захваченного пленного, войсковая разведка нужных для командования данных не добывает.
Разведка боем ведется нецелеустремленно и проводится без тщательной подготовки и организации, часто не обеспечивается огневой поддержкой, вследствие чего большая часть всех разведывательных действий войск фронта заканчивалась неудачно и с большими потерями.
Крупные недостатки имеют место в подготовке и проведении поисковых разведывательных операций, и особенно в тылу противника. Основная задача поиска — захват контрольных пленных — во многих случаях не выполняется. Так, в декабре месяце в 192−й сд проведено 23 разведоперации с целью захвата «языка». Ни одного пленного в этих операциях не захвачено, а потери наших разведгрупп составили 26 человек убитыми и ранеными. В 192−й, 247−й и 174−й сд с 1 января по 15 февраля проведены сотни поисковых разведопераций и не захвачено ни одного пленного. В 331−й и 251−й сд разведчики неоднократно подрывались на своих минных полях, так как им не было указано их расположение.
Служба наблюдения в войсках фронта организована формально. Этим видом разведки никто не руководит, наблюдение ведется необученными людьми и зачастую превращается в беспредметный обзор местности, а конкретное наблюдение за противником отсутствует.
Указания Ставки, запрещающие использование в бою разведывательных подразделений как обычной пехоты, на Западном фронте систематически нарушаются. Так, в январе 1944 года в 33−й армии все разведывательные подразделения соединений и частей участвовали в наступлении как линейные подразделения и почти полностью были уничтожены.
Особенно крупные недостатки имеют место в агентурной разведке. Агентурная разведка на Западном фронте засорена сомнительными людьми, ведется примитивно и шаблонно. Добываемые этим видом разведки сведения зачастую не подтверждаются и нередко являются источником дезинформации.
Вербовка агентуры производится без достаточной проверки, не индивидуально. Агентура часто набирается группами из лиц, не проверенных и не имеющих жизненного опыта. В число агентов нередко попадали люди политически сомнительные, ненадежные, перевербовываемые немцами тотчас же после их выброски.
Подготовка агентов проходит неорганизованно и наспех, без надлежащего обучения. Многие агенты, не получая достаточной подготовки, быстро проваливались. Элементарные правила конспирации нарушались. Большие группы агентов общались между собой и хорошо знали друг друга. Так, разведгруппы Христофорова, Юрченко, Кални-Болотского и Ситникова, предназначенные для работы в тылу у противника в разных районах, общей численностью в 28 человек, в течение всей подготовки размещались вместе, в одном помещении. Экипировка агентов, отправляемых в тыл противника, нередко являлась стандартной и позволявшей легко раскрывать нашего агента. На территорию, оккупированную немцами в 1941 г., посылались агенты в 1942 г. и 1943 г. в одежде с пометкой о производстве ее Москвошвеем в 1942 г. и 1943 г. Стандартность же их одежды в случае провала одного агента позволяла легко раскрыть других наших агентов.
(Лишь в этом месте прервем доклад Маленкова нашим вольным комментарием. Помните анекдот о советском разведчике Исаеве-Штирлице, который под эсэсовской формой носил красные трусы с серпом и молотом?.. Оказывается, на реальной войне было почти так же. — С. К.)
Разведотдел фронта не стремился к внедрению своей агентуры в штабы и воинские учреждения противника. Работа агентов протекала по линии наименьшего сопротивления и ограничивалась простым наблюдением и сбором слухов среди местного населения. Связь разведотдела со своими агентами, работающими в тылу, находится в очень плохом состоянии. Многие агенты перестали присылать донесения исключительно потому, что нет питания для радиостанций. Разведывательный отдел, имея все возможности к бесперебойному снабжению агентов питанием для раций, относится к этому важному делу халатно и безответственно.
Авиационная разведка хотя формально и проводится, но данные, получаемые от авиации, своевременно не обрабатываются, не сверяются с другими источниками и зачастую не доводятся до войск. Фотосхемы и фотопланы застревают в высших штабах и в войска своевременно не направляются.
Радиоразведка, несмотря на большое количество радиосредств, работает плохо, очень часто дает абсолютно неправильные данные и вводит наши штабы в заблуждение.
Разведывательный отдел штаба Западного фронта с возложенными на него задачами не справляется. Переоценка сил противника, бесплановость в разведке, оторванность от войск, неумение добывать своевременно нужные сведения, отличить ложное от достоверного, таковы характерные черты в работе разведотдела штаба Западного фронта.
Начальник разведотдела полковник Ильницкий, при попустительстве командования фронтом и начальника штаба фронта, систематически преувеличивал силы противника перед Западным фронтом. Это выразилось в увеличении количества дивизий и численного состава дивизий противника перед Западным фронтом.
VIII. О положении в 33−й армии в период командования генерал-полковника Гордова
33−я армия во многих операциях на Западном фронте занимала центральное место, ей придавались значительные средства усиления, командование фронтом уделяло армии большое внимание и считало командарма Гордова лучшим командующим армии.
ГОРДОВ Василий Николаевич, Герой Советского Союза, генерал-полковник. Родился 30 ноября 1896 г. в селе Матвеевка Мезелинского района (Татарстан). Участник Первой мировой войны, старший унтер-офицер. В декабре 1917 г. вступил в Красную Гвардию. В годы Гражданской войны командовал ротой, батальоном, полком на Восточном и Западном фронтах, участвовал в ликвидации военных формирований Н. И. Махно. После войны – на командных и штабных должностях; в 1925–1926 годах — инструктор в Монгольской народной армии. С 1927 года — помощник командира стрелкового полка, помощник начальника отдела управления боевой подготовки Сухопутных войск. С 1933 по 1935 годы — начальник штаба Московской военной пехотной школы, затем начальник штаба стрелковой дивизии. С 1937 г. командовал стрелковой дивизией, с 1939 г. — начальник штаба Калининского военного округа, с 1940 г. — ПриВО. Во время Великой Отечественной войны — начальник штаба (июнь—октябрь 1941 г.), затем — командующий 21−й (август 1941 года и октябрь1941 года — июнь 1942 года). В июле-августе 1942 г. командовал Сталинградским фронтом. Допустил ряд ошибок, которые привели к прорыву противником внешнего оборонительного обвода Сталинграда, за что был освобожден от командования фронтом. В последующем командовал 33−й армией (октябрь 1942 года — март 1944 года) и 3−й гвардейской армией (апрель 1944 года — июль 1945 года). После войны командовал войсками ПриВО. Расстрелян в 1950 году. Реабилитирован в 1954 году.
Однако факты показывают обратное. Нигде так плохо не был организован бой, как в армии Гордова. Вместо тщательной подготовки операции и организации боя, вместо правильного использования артиллерии Гордов стремился пробить оборону противника живой силой. Об этом свидетельствуют потери, понесенные армией. Общее количество потерь, понесенных 33−й армией, составляют свыше 50% от потерь всего фронта.
Вопреки указаниям Ставки, запрещавшим использование в бою специальных подразделений как обычную пехоту, Гордов нередко вводил в бой разведчиков, химиков и саперов.
К числу наиболее тяжких проступков Гордова следует отнести факты, когда Гордов весь офицерский состав дивизии и корпуса направлял в цепь.
В своем приказе от 4 сентября 1943 г., адресованном командиру 173 стр дивизии полковнику Зайцеву и командирам полков подполковнику Милованову, подполковнику Сизову, майору Гуслицер, Гордов требовал: «Весь офицерский состав поставить в боевые порядки и цепью пройти лес, назначив небольшие отряды для выкуривания автоматчиков из их гнезд».
И дальше Гордов в приказе писал: «Лучше нам быть сегодня убитыми, чем не выполнить задачу».
Четвертого сентября 1943 г. Гордов приказал начальнику штаба 70−го ск генерал-майору Иконникову: «Немедленно все управление корпуса отправить в цепь. Оставить в штабе только начальника оперативного отдела».
Такие недопустимые действия Гордова приводили к дезорганизации управления боем и ни чем не оправдываемым потерям в офицерском составе. За последние полгода в 33−й армии под командованием Гордова убито и ранено 4 командира дивизии, 8 заместителей командиров дивизий и начальников штабов дивизий, 38 командиров полков и их заместителей и 174 командира батальона.
Гордов преступно нарушил приказ Ставки о запрещении прибегать к расстрелам командиров без суда и следствия. Так, 6 марта по приказу Гордова без суда и следствия был расстрелян майор Трофимов якобы за уклонение от боя. На самом деле, как установлено следствием, майор Трофимов не был виноват.
Во время боевых действий управление со стороны Гордова сводилось к ругани и оскорблениям. Гордов часто прибегал по отношению к своим подчиненным к угрозам расстрела. Так было в отношении командира 277−й сд генерал-майора Гладышева и командира 45−го ск генерал-майора Поплавского. По заявлению ряда командиров, работавших с Гордовым, нечеловеческое отношение к людям, сплошная истерика так издергали их, что были случаи, когда командиры не могли командовать своими соединениями и частями.
Командование фронтом проходило мимо всех этих безобразий в действиях Гордова, не поправляло его и продолжало считать его лучшим командующим армией.
IX. О командовании фронтом
Главной причиной неуспехов операций на Западном фронте является неудовлетворительное руководство войсками со стороны командования фронтом.
Командование Западным фронтом вместо изучения недостатков и их устранения проявляло самодовольство, зазнайство, не вскрывало недостатков, не учитывало ошибок, не учило людей, не воспитывало кадры командиров в духе правдивости. Крупнейшие недостатки и ошибки повторялись во всех операциях. Причиной этого является тот недопустимый факт, что разборы операций и издания итоговых приказов по недостаткам и результатам боевых действий на Западном фронте не практиковались.
Несмотря на то что одним из крупнейших недостатков при проведении операций была плохая работа артиллерии, этот недостаток не изживался и продолжал повторяться. Артиллерия во всех операциях, проводимых фронтом, не подавляла огневую систему противника и, следовательно, не обеспечивала продвижения пехоты. Командование фронтом знало о больших потерях в людях вследствие плохой работы артиллерии, о громадном расходе боеприпасов, и, однако, мер к выправлению работы артиллерии не принимало.
Командование фронтом критики не терпит, попытки критиковать недостатки встречаются в штыки. Характерными в этом отношении являются резолюции генерала армии Соколовского на докладе офицера Генштаба, в котором освещались недостатки подготовки и руководства операцией, проводившейся 31 армией 29 октября 1943 г. Резолюции эти следующие:
«Цена документа очень ничтожная, даже в хороший базарный день».
«Подполковник Некрасов, видимо, не думал, что писал. Человек, видимо, привык болтать вообще».
«Вранье!»
«Глупое вранье».
«Вранье».
«Писатель совершенно не понимает боя по прорыву обороны».
«Слова, и не больше!»
Во фронте создана такая атмосфера и люди так воспитаны, что боятся ставить перед командованием фронта вопросы о недостатках. Со стороны отдельных командующих родами войск были робкие попытки указать на недостатки в действиях родов войск и разобрать их в приказе, но командующий фронтом отклонял такие попытки.
Указания командования по устранению недостатков носили характер устных, семейных наставлений, никого ни к чему не обязывающих. Так, например, положение в армии Гордова не изменилось вплоть до его отстранения Ставкой с должности командарма 33−й, хотя т. Соколовский и заверяет, что он давал устные указания Гордову о ликвидации творящихся в армии безобразий.
Командование фронтом не представляло докладов в Ставку о недостатках и причинах провала операций и тем самым правдиво не вскрывало ни для себя, ни для Ставки причин невыполнения фронтом задач, поставленных Ставкой. Замалчивание действительных причин провала операций являлось в данном случае не чем иным, как формой обмана Ставки.
Командование фронтом плохо разбиралось в людях, не критически относилось к их недостаткам. Этим объясняется тот факт, что генерал-полковник Гордов совершенно необоснованно считался лучшим командующим армии, а генерал-полковник артиллерии Камера считается хорошим артиллеристом, несмотря на то что артиллерия не выполняла своих задач, полковник Ильницкий считается хорошим разведчиком, а на самом деле работа разведотдела фронта находится в разваленном состоянии.
Командующий фронтом т. Соколовский оторван от своих ближайших помощников — командующих родами войск и начальников служб, по много дней не принимает их и не решает их вопросов. Некоторые заместители командующего не знали о задачах своих родов войск в связи с проводившимися операциями, не говоря уже о том, что они не привлекались к разработке операций. Например, командующий БТ и МВ генерал-лейтенант танковых войск Родин заявил:
«Меня ни разу не спрашивали, как лучше использовать танки. Я только диспетчер и посылаю танки то в одну, то в другую армию. Задачи танковых войск я узнавал в армиях или от подчиненных танкистов».
Командование фронтом оперативно не реагирует на нужды войск. Вследствие этого, например, в некоторых наступающих дивизиях, особенно в 33−й армии, на ручные пулеметы приходилось по одному диску, на станковый пулемет по одной ленте. Это приводило к тому, что в разгар боя пулеметчики не могли поддерживать пехоту, а большую часть времени занимались набивкой дисков и лент. В ряде операций артиллерия отставала от пехоты вследствие отсутствия тяги к орудиям. Между тем во фронте имеется достаточное количество тяги для того, чтобы полностью обеспечить артиллерию наступающих войск, надо было только командованию фронта реагировать на нужды армии и своевременно сманеврировать средствами фронта. В низовых звеньях артиллерии и пехоты не хватало раций, вследствие чего нарушалось взаимодействие между пехотой и артиллерией. А между тем в тылах и штабах фронта и армий раций имелось в достаточном количестве для обеспечения наступающих войск. По вине командования фронтом в ноябре и декабре 1943 г., то есть в разгар операций, во многих дивизиях имели место серьезные перебои в питании. По некоторым основным продуктам (мясо, рыба, хлеб, крупа) обеспеченность была не больше 5−7 суточных дач с учетом имеющегося наличия продуктов в дивизиях, армиях и фронте.
X. Выводы
1. С октября 1943 г. по апрель 1944 г. Западный фронт, несмотря на превосходство в силах над противником и большой расход боеприпасов, продвижения вперед не имел. Все проведенные за эти полгода операции по вине командования фронта провалились. Западный фронт не выполнил задач, поставленных перед ним Ставкой Верховного Главнокомандования, и ослаблен в результате тяжелых потерь в людях и технике, явившихся следствием неумелого руководства командования фронтом.
Западный фронт в настоящее время требует укрепления и помощи.
2. Такое положение на Западном фронте явилось результатом неудовлетворительного руководства командования фронтом и, следовательно, в первую очередь, неудовлетворительного руководства со стороны командующего фронтом генерала армии Соколовского, бывшего члена Военного совета Западного фронта генерал-лейтенанта Булганина и работающего ныне членом Военного совета фронта генерал-лейтенанта Мехлиса.
Командование Западным фронтом зазналось, критически к своим недостаткам и ошибкам не относилось и не относится. Несмотря на провал в течение полгода одиннадцати больших и малых операций, командование фронтом уроков из этого не извлекло и не докладывало правдиво Ставке о положении на фронте.
Генерал армии Соколовский оказался как командующий фронтом не на высоте положения.
Тт. Соколовский и Булганин прежде всего несут ответственность за то, что на Западном фронте не было должного воспитания командных кадров в духе правдивости и непримиримости к недостаткам.
Ошибкой ныне работающего членом Военного совета Западного фронта генерал-лейтенанта Мехлиса является то, что он не докладывал в Ставку об истинном положении дел на фронте.
3. Особенно крупные недостатки имеют место в действиях артиллерии. Артиллеристы на Западном фронте ошибок своих не вскрывают, не исправляют их, в то время как плохая работа артиллерии явилась основной причиной неудач наступательных операций. В этом, помимо командования фронта, в первую очередь повинен командующий артиллерией фронта генерал-полковник артиллерии Камера. Ошибкой Главного маршала артиллерии т. Воронова является то, что он, находясь на Западном фронте, не вскрыл крупных недостатков в артиллерии и не доложил Ставке о плохой работе артиллерии на Западном фронте.
4. Штаб Западного фронта обезличен, оторван от командования и от войск и требует укрепления. Нынешний начальник штаба генерал-лейтенант Покровский не справляется со своими обязанностями.
5. Совершенно неблагополучным является положение в разведывательном отделе штаба фронта. Начальник разведотдела полковник Ильницкий требует специальной проверки, и его необходимо заменить.
6. В интересах дела необходимо:
а) снять генерала армии Соколовского с должности командующего Западным фронтом как не справившегося с командованием фронтом и назначить его начальником штаба одного из фронтов. Назначить на Западный фронт нового командующего, способного выправить положение дел на Западном фронте;
б) объявить выговор генерал-лейтенанту Булганину за то, что он, будучи длительное время членом Военного совета Западного фронта, не докладывал Ставке о наличии крупных недостатков на фронте;
в) укрепить штаб Западного фронта и предупредить начальника штаба фронта генерал-лейтенанта Покровского, что если он не исправит своих ошибок, то будет снижен в звании и по должности;
г) снять с должности командующего артиллерией фронта генерал-полковника артиллерии Камера с понижением по должности. Назначить на Западный фронт нового командующего артиллерией, способного устранить недостатки в работе артиллерии. Обязать Главного маршала артиллерии Воронова немедля заняться делом устранения крупных недостатков в артиллерии Западного фронта;
д) снять полковника Ильницкого с поста начальника разведотдела штаба Западного фронта с понижением по должности и снизить его в звании до подполковника. Назначить на должность начальника разведотдела штаба фронта опытного и проверенного командира. Обязать начальника Разведывательного управления Генштаба генерал-лейтенанта Кузнецова принять все необходимые меры к выправлению положения дел в разведотделе штаба Западного фронта;
е) учитывая крупные ошибки генерал-полковника Гордова в командовании 33−й армией, а также ряд его неправильных действий, за что он был отстранен от командования 33−й армией, предупредить Гордова, что при повторении допущенных им ошибок в 33−й армии он будет снижен в звании и должности. Сообщить о недостатках Гордова командующему 1−м Украинским фронтом маршалу Жукову, где Гордов в настоящее время работает в качестве командующего 3−й Гвардейской армией.
Г. Маленков
А. Щербаков
С. Штеменко
Ф. Кузнецов
А. Шимонаев
11 апреля 1944 г.
№ М-715
№ 5606сс. 12 апреля 1944 г.
Постановление Государственного Комитета Обороны
О недостатках в работе командования и штаба Западного фронта
Одобрить доклад от 11 апреля 1944 г. комиссии в составе члена ГОКО тов. Маленкова (председатель), генерал-полковника т. Щербакова, генерал-полковника т. Штеменко, генерал-лейтенанта т. Кузнецова и генерал-лейтенанта т. Шимонаева о недостатках в работе командования и штаба Западного фронта и утвердить как общие, так и организационные выводы комиссии (см. приложение — доклад комиссии).
t1aro
alZarif
Haktar
Mady
Corrector
kosak4
Dr.Schmeisser
KhanBagatur
gurvinek2005
Crusader556
Valyrian_Legionnaire
DinarMayor
Farin Frostgeir
