t1aro
alZarif
Haktar
Mady
Corrector
kosak4
Irongor
Камрад, не что просто шикарное Вы сочинили!
В обязательном порядке буду голосовать за Ваше творчество 
Камрад, не что просто шикарное Вы сочинили!
В обязательном порядке буду голосовать за Ваше творчество
Dr.Schmeisser Dr.Schmeisser
KhanBagatur
gurvinek2005 gurvinek2005 Dr.Schmeisser Dr.Schmeisser Dr.Schmeisser
Crusader556 Dr.Schmeisser Dr.Schmeisser
Valyrian_Legionnaire
DinarMayor KhanBagatur DinarMayor gurvinek2005 Dr.Schmeisser Dr.Schmeisser Dr.Schmeisser KhanBagatur KhanBagatur gurvinek2005
Farin Frostgeir Dr.SchmeisserCommunity ImperialMedieval 2: Total War
Medieval 2: Total War
ААR Medieval 2 Total War: Kingdoms
AAR`ы по Эпохе Средневековья
Vkontakte
Глава 24. Велика и могуча Новгородская Русь!
Теперь, после того, как на Волге был поставлен прочный заслон – в Булгаре и Итиле усилены гарнизоны, а по обоим берегам реки выставлены секреты и разосланы патрули, ничто не мешало выжечь каленым железом остатки той заразы, которая еще оставалась на русских землях.
Посвятив своего второго сына в воины, из Смоленска со своим вышел князь Мстислав Юрьевич. Светлый князь, засидевшись в городе, решил вспомнить ратную молодость. Путь его лежал в бывшее Тмутараканское княжество, уже давно находившееся под властью монголов. Не теряя времени на остановку в городах, армия Мстислава быстро двигалась к своей цели. По пути к князю присоединялись пополнения из Рязани и Наровчата.
Проходя в тридцати верстах от Шарукани, Мстислав подумывал о том, чтобы, сделав крюк, помочь киевлянам раз и навсегда выбить монголов из города. Но главной целью была Тмутаракань, да и его отец, Великий князь Владимир Юрьевич в последнем письме указывал на то, что для помощи Киеву на Шаруканском направлении уже готовятся войска в Новгород-Северском. Поэтому Мстислав продолжил свой путь, не отвлекаясь на менее важные цели.
Этим же летом в течение недели в повышенной боеготовности находился столичный гарнизон: к новгородскому порту на Варяжском море подошел крупный норвежский флот. Несколько боевых кораблей, переданных шведской королевой, оставались в порту, даже не пытаясь выйти в море – соотношение сил было в пользу норвежцев. Но и те не предпринимали никаких попыток напасть на порт. Еще больше напряжение возросло, когда с запада появилось несколько сотен датчан. Вряд ли это были друзья.
Через день, после того как норвежцы стали на якорь, они прислали делегацию в портовую крепость с просьбой продать им припасы и позволить морякам погулять по суше. Посовещавшись, командир крепости дал такое разрешение, но с условием, чтобы норвежские моряки не высаживались большими группами. Он же отдал распоряжение открыть портовые склады для продажи провизии. После того, как формальности были утрясены, комендант пригласил к себе командующего флотом.
Как выяснилось в разговоре за кубком вина, норвежцы в настоящее время находились на ножах с датчанами, и по этой причине пополнить припасы в датском Ревеле не могли. То, что Датские и Норвежские королевства, мягко говоря, не дружат, было приятной новостью. В честь этого комендант приказал одну бочку крепкого меда доставить на флагманский корабль морского конунга Гуннара. Хорошие отношения не повредят, тем более что Новгород не имел сухопутных границ с Норвегией, а значит, было меньше поводов для конфликта.
Через неделю норвежцы снялись с якоря и ушли на запад. А через несколько дней они осадили порт Ревеля. Теперь уж точно можно было не остерегаться угрозы ни от датчан, ни от норвежцев – соседи нашли друг друга.
В начале осени войско Мстислава Юрьевича было уже у Тмутаракани. Воспользовавшись тем, что кроме гарнизонных вояк город защищал только один отряд тяжелых турхагутов, князь приказал начать штурм.
Гарнизон не доставил особых проблем при штурме города. Небольшая заминка произошла у разбитых ворот, после того как в город хлынули сотни русских воинов. Защитники стойко оборонялись, но когда монголов удалось оттеснить дальше от ворот, за стены прорвалась конная дружина и, ударив по степнякам сразу с двух флагов, полностью подавила сопротивления. Остатки защитников бежали вглубь города.
Тут явились турхагуты во главе с тарханом Абоком. Вот они-то и остановили дальнейшее продвижение новгородцев. Даже фланговые атака кавалерии не принесли ожидаемого результата. Лишь ценой громадных усилий удалось опрокинуть врага. Но и окруженные, турхагуты продолжали яростно сопротивляться. Одним из последних пал сам тархан. Путь в город был открыт.
Выстроив все отряды уже внутри городских стен, Мстислав приказал добить противника. Новгородцы устремились на площадь, где их ждали оставшиеся защитники. Осыпав врага стрелами, воины вытащили мечи и набросились на монголов. Ярость атакующих была так сильна, что противник ничего не смог противопоставить. Оборона Тмутаракани была сломлена. Город был освобожден от монгольских захватчиков.
Таким образом, после освобождения Тмутаракани, Великий Новгород получил прямой доступ к Черному морю. Перспективы новых торговых маршрутов были огромны, но самое главное, что теперь западная часть княжества была почти полностью отгорожена от нашествий с Востока.
Для того, чтобы окончательно замкнуть границу на надежный новгородский замок осталось взять Магас. К походу на этот город начали готовиться заранее. Основной ударной силой должна была стать армия самого Великого князя Владимира Юрьевича. Его войско пополнили несколько отрядов Остромира, московского князя и моего старого друга, который не смог удержаться в своем уделе и прибыл для участия в захвате Магаса. Ну, и собственно, в конце зимы я с лучшими своими бойцами также выдвинулся из Итиля. Забрать с собой все свое проверенное войско я не мог – Итиль был слишком лакомым кусочком, и оставлять его без надлежащей защиты явно не стоило.
Мы условились провести сбор на границе, севернее пока еще оккупированного Магаса.
Но сначала необходимо было вырезать монгольскую опухоль с тела русских земель – Шарукань, долгое время остававшийся непреступным для киевских войск, должен был быть освобожден. Поэтому князь Данила Минин, уже проявивший себя во взаимодействии с киевлянами, со своим войском вышел из Новгород-Северского на помощь киевскому воеводе Евпатию, взявшему Шарукань в очередную осаду.
К весне Данила Минин был уже у города, где его с огромной радостью встретил Евпатий – теперь уже можно было не опасаться вылазки довольно сильного монгольского гарнизона. Разбив лагерь недалеко от северных стен Шарукани, новгород-северский князь приказал готовить осадные машины.
Евпатий и Данила договорились начать штурм, когда сойдет снег. Монголы в последнее время взяли привычку лить с вечера на стены воду, чтобы к утру те превращались в неприступный ледяной бастион. Когда-то, еще на заре завоевания восточных русских земель, они столкнулись с таким способом обороны. Теперь уже степнякам самим пришлось применять такой опыт против русских войск. Но зима не вечна. И вот, когда ледяные шапки на стенах начали расползаться под лучами весеннего солнца, русичи пошли на штурм.
На вражеские стены две армии союзников двинулись одновременно. Но из-за того, что единственные ворота в город-крепость находились со стороны новгородского войска, это направление было усилено монголами в большей степени. Киевлянам же предстояло взбираться на стены с помощью штурмовых лестниц и давно готовой осадной башни.
Защищая ворота, навстречу воинам, тащившим таран, выскочил отряд гарнизонной кавалерии. Это и предопределило судьбу данного участка обороны стен. Монголы увязли в плотном строю мечников, а подоспевшие три сотни копейщиков не оставили ни одного шанса врагу. На плечах двух степняков, отчаянно пришпоривавших своих коней, новгородцы ворвались за стены. Монголы не были готовы к столь быстрому прорыву. Их нерасторопность позволила не только ввести большую часть войск в город, но и занять стены, скинув с них защитников. Освободившиеся башни заняли новгородские лучники, и началась потеха. Под градом стрел монголы были вынуждены отступать вглубь Шарукани, но и там их доставали неумолимые вестники смерти – почти каждая стрела опытного лучника наносила если не смертельную, то уж точно тяжелую рану.
К сожалению, киевляне не могли похвастаться успешными действиями. Мало того, что их штурмовые атаки были отражены, так к тому же степняки умудрились поджечь осадную башню. Киевским войскам не оставалось ничего другого, как войти в город через отбитые новгородцами ворота.
Видимо, чувствуя вину перед союзниками, что не удалось поддержать атаку, киевский воевода Евпатий очертя голову бросился прямо на монголов, столпившихся на площади. Когда пехота двух армий подоспела туда, уже было поздно – весь отряд Евпатия погиб. Пока воины в совместной атаке начали крушить оборонительные порядки степняков, монгольский военачальник, тархан Мендагай, попытался по боковым улицам покинуть обреченный город, но его уже ждали. В короткой схватке с новгородскими ратниками полег весь отряд монгольской конницы. В этот же момент новгородцы с киевлянами ворвались на площадь и положили конец сопротивлению монгольского гарнизона. Город был взят, хоть и немалой кровью.
В связи с гибелью воеводы Евпатия и из-за малочисленности оставшейся киевской армии, Шарукань номинально перешел во владение новгородского князя. Однако, вопрос передачи города Киеву – это был лишь вопрос времени. Новгород не собирался оставлять Шаукань себе.
Тем временем наше войско трех князей, держа в осаде Магас, спокойно подготовилось к его штурму. И когда с запада подошел, предложив помощь, киевский воевода Перенег, мы с удовольствием ее приняли. В конце концов, мы ведь помогли взять Шарукань, обильно окропив кровью новгородцев его стены, пришла пора и Киеву отдать союзнический долг. Согласовав боевые планы, мы начали штурм Магаса.
Даже без подключения к атаке киевлян, город был обречен. Помощь монголам ждать было неоткуда. Дождавшись, пока наши тараны разобьют ворота, а штурмовые отряды возьмут под свой контроль стены, киевские отряды двинулись в город.
Монголы отчаянно сражались. Лишь преимущество в живой силе позволило нам избежать больших потерь: когда тебя атакуют со всех сторон, ты думаешь больше об обороне, не пытаясь атаковать. В тот момент, как на стене с двух сторон оказался зажат последний отряд монгольских копейщиков, под стенами наемные варяги своими гигантскими обоюдоострыми секирами добивали степную конницу. Когда под одним из ударов рухнул вражеский военачальник, тархан Шидегук, лишь единицам защитникам удалось уйти в центр города, к стоящим там резервам. Туда же пришелся и первый залп требушетов, установленных на западе от городских стен.
Пока мы, не спеша, вводили свои войска в город, подоспели и киевляне. Они первыми устремились на площадь, где приняли на себя удар гарнизонной кавалерии. Отбив натиск, киевские копейщики начали постепенно теснить монголов, окружая их в самом центре площади.
Великий князь, который и командовал нашей армией, решил красивым жестом завершить бой: все три княжеских дружины устремились на окруженного врага...
И тут случилось то, чего я никак не ожидал. Пройдя десятки сражений, я не всегда выходил из них невредимым. Однако, я всегда заканчивал бой в полной памяти. А тут, во время одного, не самого тяжелого боя, пусть и очень значимого в плане символизма – штурм последнего оплота монголов на Руси, я был выбит из седла и, грохнувшись с размаха оземь, потерял сознание.
Привиделось мне, и это было очень явственно, как будто стою я перед дверью в своем владимирском тереме. Открыв ее, вижу не княжий двор, а, как видения из давнего сна, стоят многоэтажки. Вокруг них буйная зелень. Мимо проносятся автомобили, на небе оставил белый след самолет. Легкий ветерок с запахом моря дунул в лицо. Ах да, Владивосток..! Вдали был виден залив, по которому, оставляя буруны, шел сверкающий свежей краской морской катер…
Зачерствевшее сердце заныло. Все-таки здесь я жил, учился и работал. Когда-то. В другой жизни. Прежде, чем сделать шаг вперед, я обернулся. Сзади была другая дверь, пока еще закрытая, но я не сомневался в том, что скрывается за нею – моя Русь.
Мне лишь оставалось сделать шаг, и все. Вновь окунуться в ту жизнь, которая давно стала далеким сном. Возможно, вновь стать молодым… И снова выходить на работу, простаивая часами в пробках. Встречаться с друзьями на выходных и в отпуске. Откладывать деньги на новую машину или купить навороченный комп. Видеть следы в подъездах, оставленные «вездесущим госдепом» и реально, на собственной зарплате ощущать настоящие действия западных «партнеров», направленные против интересов моей страны. Наблюдать чистоту помыслов простых людей, отдающих последние копейки на операцию незнакомому, тяжело больному ребенку и ненасытность владельцев «приватизированных» предприятий, просаживающих за ночь в казино месячный бюджет небольшого города.
А за спиной был жестокий мир средневековой Руси. Где могли убить в любой схватке; где слабых легко угоняли в полон; где по земле катились орды алчных захватчиков. Но и где всегда рядом было плечо надежного друга, готового отдать за тебя жизнь. Где тебя окружали честные люди, отвечающие верностью за верность. Темная, еще только развивающаяся Русь… Но – это моя Русь, где когда-то мои предки с мечом в руках отстаивали жизнь и свободу своих близких. Пусть и не всегда успешно, но делали свое дело до конца. И умирали, если приходилось, с достоинством. Где теперь и я обрел друзей, поверг врагов и создал семью.
Что уж тут выбирать. Последний раз взглянув на мир прошлого-будущего, я закрыл дверь и, не оглядываясь, пошел к другой двери. К своей настоящей жизни.
Какой-то неясный шум заставил меня дернуться и открыть глаза. Откуда слева раздался радостный вопль:
- Матушка, Агаша, батька очнулся!
Раздался топот ног. Когда я сфокусировал зрение, то увидел вокруг себя такие родные, такие любимые лица, глядевшие на меня сквозь слезы радости, что понял – я сделал правильный выбор. Да и разве могло быть иначе! Здесь моя семья, мой дом, будущее моих детей.
Теперь, когда страшный враг изгнан из наших земель, можно было, наконец, размахнуться на что-то грандиозное, не забывая и о том, чтобы крепить обороноспособность княжества, чтобы не дать врагу, откуда-то бы он не пришел, вновь терзать русские земли и проливать русскую кровь.
И сделал я родовым девизом фразу, известную в моем мире, но так и не появившуюся здесь: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет!».
![Imp]()
Дела в княжестве пошли на лад. Потеря Магаса и Шарукани стало последним гвоздем в крышку гроба для монгольской экспансии. Более того, когда мы штурмовали эти города, намного южнее начали свой путь и армии нашего союзника, Иерусалимского королевства. Так, помимо Магаса и Шарукани, монголы в течение трех месяцев потеряли еще пару городов в древней Сирии. Поэтому, когда наш посол Жировит Боголюбов, успешно обжившийся в монгольском Ургенче, предложил Великому хану перемирие, тот с готовностью ухватился за возможность сохранить хотя бы то, что у него еще оставалось.
Но уже после того, как было заключено перемирие, в личной встрече, дабы не унижать хана перед его нукерами, Боголюбов честно предупредил, что сие перемирие весьма шатко, и горячему князю Ярославу нужен только повод, чтобы продолжить победную поступь своих дружин уже за Волгу. Великий хан проникся предупреждением – его нойоны на своей шкуре испытали всю силу новгородской ярости.
Отсутствие постоянной угрозы, нависшей монгольской саблей над русичами, поспособствовало приросту урожаев, расширению торговли, как следствие, произошел взрывной рост рождаемости. Было возрождено множество старых ремесел, возникли новые. Последнему обстоятельству способствовал и я.
Через пару недель от того дня, как я очнулся, моя дражайшая половина устроила настоящий княжеский пир, на который было приглашено множество гостей и старых друзей. А вечером нас ждал настоящий сюрприз: небо раскрасил фейерверк. Когда я, изумленный, повернулся к тому единственному, кто мог сотворить такое в средневековой Руси, то увидел, как мастер Ляо счастливо улыбается в ответ на мое изумление.
Сенсей так и не смог полностью восстановить работоспособность своей левой руки. Но и с одной рукой он так искусно владел оружием, что даже я, давно признанный мастер двух мечей, чувствовал себя неумехой в учебном бою с Фенгом, которые я, несмотря на возражения Доброгневы стал проводить чуть ли не на второй день после выхода из комы.
Но, все-таки, мастер когда-то ценой своего здоровья спас мою семью, и мне надо было его отблагодарить хоть чем-то. Фенг Ляо и его дочь давно уже обладали всеми правами свободного человека в Новгородском княжестве, но этого было мало. И я, переговорив с Мингю, сделал Фенгу подарок, да еще с выгодой для всего княжества. Выделив деньги из удельной казны, я помог мастеру Ляо создать не что-нибудь, а бумажную фабрику. Его знания о таком ремесле в Поднебесной Империи помогли быстро наладить производство этого, столь дорогого и редкого продукта. Да к тому же и производство фейерверков удалось поставить на широкую ногу. Стоит ли говорить о том, что казна удела, а значит и всего княжества начала расти весьма и весьма неплохо. Да и получение членства Купеческой Гильдии, в чем помог Великий князь, способствовало успеху старого китайца.
Были открыты представительства и в других странах. Конечно, это не могло радовать генуэзцев, имеющих монополию на производство бумаги. В связи с этим в ряде торговых представительств были предприняты попытки проникновения, а кое-где и поджоги. Лишь своевременное обнаружение злоумышленников помогло избежать жертв и убытков. Мастер Ляо и Мингю не оставляли и школу боевых искусств. Теперь такие заведения образовывались по всему княжеству, обучать владению оружием там стали бывшие ученики сенсея. Поэтому, когда вконец обнаглевшие конкуренты предприняли попытку вооруженного нападения на одно из представительств торговой фактории в Италии, им крупно не повезло. Ну, да Бог им судья. О мертвых либо хорошее, либо ничего.
Как бы то ни было, после пары таких фатальных попыток, генуэзские ремесленники сами пришли в гости, предложив партнерство и доступ на пока еще закрытые от нас рынки.
Союзнические отношения с Киевом и Литвой крепли. На празднике по поводу годовщины освобождения русской земли от иноземных захватчиков, Киеву в подарок был преподнесен совместно завоеванный Шарукань. В этот же день состоялась помолвка киевского князя Любомира Серпуховского с княжной Елизаветой из рода Юрьевичей. А вскоре сыграли и свадьбу.
Да, ведь играли две свадьбы. Второй парой стали дочь московского князя Остромира Наталья и сын владимирского князя Ярослава, т.е., мой Тешислав. Видимо, фейерверк в честь моего выздоровления, под которым и познакомились два юных создания, создал своеобразную романтичную обстановку, пробудив первые чувства.
А потом «вожжа под хвост старикам попала», как выразилась моя дражайшая Доброгнева. Вздумалось нам с Остромиром, который уже приближался к своему пятидесятилетию и мне, уже давно перешагнувшему этот рубеж, тряхнуть стариной. И мы отправились на юг, да не одни, а прихватив с собой совсем немного дружинников. Тысяч пять.
Много славных дел было совершенно в те дни. И прекращение осады многострадального Константинополя от войск под зеленым знаменем Джихада. И принятие вассальной клятвы от византийского базилевса Великим князем Новгородского княжества с переходом пролива Босфор под протекцию Новгорода. «Это очень важно для будущего наших потомков», туманно и многозначительно пояснил я Великому князю, внося этот пункт в проект вассального договора. Был и недельный загул с королем Иерусалима (как же не навестить своего союзника), итогом которого был совместный поход на Кавказ и к Хорезму, который так «несправедливо угнетают проклятые басурмане». Так был сторицей оплачен сделанный когда-то подарок от сына Хорезм-шаха Новгородскому княжеству. Результат – расширение земель Новгорода до Средиземного моря, а Иерусалим теперь встречал караваны индийских торговцев на совместной границе королевства и Делийского султаната.
И много еще чего было совершено в те дни, но это уже совсем другая история.
Спасибо всем, кто нашел время на этот AAR!
P.S. Отдельное спасибо ANDRIANNIKу за ценные замечания в процессе написания данного опуса. А также камраду Lepton, без мода которого не было бы этого AAR.
Теперь, после того, как на Волге был поставлен прочный заслон – в Булгаре и Итиле усилены гарнизоны, а по обоим берегам реки выставлены секреты и разосланы патрули, ничто не мешало выжечь каленым железом остатки той заразы, которая еще оставалась на русских землях.
Посвятив своего второго сына в воины, из Смоленска со своим вышел князь Мстислав Юрьевич. Светлый князь, засидевшись в городе, решил вспомнить ратную молодость. Путь его лежал в бывшее Тмутараканское княжество, уже давно находившееся под властью монголов. Не теряя времени на остановку в городах, армия Мстислава быстро двигалась к своей цели. По пути к князю присоединялись пополнения из Рязани и Наровчата.
Проходя в тридцати верстах от Шарукани, Мстислав подумывал о том, чтобы, сделав крюк, помочь киевлянам раз и навсегда выбить монголов из города. Но главной целью была Тмутаракань, да и его отец, Великий князь Владимир Юрьевич в последнем письме указывал на то, что для помощи Киеву на Шаруканском направлении уже готовятся войска в Новгород-Северском. Поэтому Мстислав продолжил свой путь, не отвлекаясь на менее важные цели.
Этим же летом в течение недели в повышенной боеготовности находился столичный гарнизон: к новгородскому порту на Варяжском море подошел крупный норвежский флот. Несколько боевых кораблей, переданных шведской королевой, оставались в порту, даже не пытаясь выйти в море – соотношение сил было в пользу норвежцев. Но и те не предпринимали никаких попыток напасть на порт. Еще больше напряжение возросло, когда с запада появилось несколько сотен датчан. Вряд ли это были друзья.
Через день, после того как норвежцы стали на якорь, они прислали делегацию в портовую крепость с просьбой продать им припасы и позволить морякам погулять по суше. Посовещавшись, командир крепости дал такое разрешение, но с условием, чтобы норвежские моряки не высаживались большими группами. Он же отдал распоряжение открыть портовые склады для продажи провизии. После того, как формальности были утрясены, комендант пригласил к себе командующего флотом.
Как выяснилось в разговоре за кубком вина, норвежцы в настоящее время находились на ножах с датчанами, и по этой причине пополнить припасы в датском Ревеле не могли. То, что Датские и Норвежские королевства, мягко говоря, не дружат, было приятной новостью. В честь этого комендант приказал одну бочку крепкого меда доставить на флагманский корабль морского конунга Гуннара. Хорошие отношения не повредят, тем более что Новгород не имел сухопутных границ с Норвегией, а значит, было меньше поводов для конфликта.
Через неделю норвежцы снялись с якоря и ушли на запад. А через несколько дней они осадили порт Ревеля. Теперь уж точно можно было не остерегаться угрозы ни от датчан, ни от норвежцев – соседи нашли друг друга.
В начале осени войско Мстислава Юрьевича было уже у Тмутаракани. Воспользовавшись тем, что кроме гарнизонных вояк город защищал только один отряд тяжелых турхагутов, князь приказал начать штурм.
Гарнизон не доставил особых проблем при штурме города. Небольшая заминка произошла у разбитых ворот, после того как в город хлынули сотни русских воинов. Защитники стойко оборонялись, но когда монголов удалось оттеснить дальше от ворот, за стены прорвалась конная дружина и, ударив по степнякам сразу с двух флагов, полностью подавила сопротивления. Остатки защитников бежали вглубь города.
Тут явились турхагуты во главе с тарханом Абоком. Вот они-то и остановили дальнейшее продвижение новгородцев. Даже фланговые атака кавалерии не принесли ожидаемого результата. Лишь ценой громадных усилий удалось опрокинуть врага. Но и окруженные, турхагуты продолжали яростно сопротивляться. Одним из последних пал сам тархан. Путь в город был открыт.
Выстроив все отряды уже внутри городских стен, Мстислав приказал добить противника. Новгородцы устремились на площадь, где их ждали оставшиеся защитники. Осыпав врага стрелами, воины вытащили мечи и набросились на монголов. Ярость атакующих была так сильна, что противник ничего не смог противопоставить. Оборона Тмутаракани была сломлена. Город был освобожден от монгольских захватчиков.
Таким образом, после освобождения Тмутаракани, Великий Новгород получил прямой доступ к Черному морю. Перспективы новых торговых маршрутов были огромны, но самое главное, что теперь западная часть княжества была почти полностью отгорожена от нашествий с Востока.
Для того, чтобы окончательно замкнуть границу на надежный новгородский замок осталось взять Магас. К походу на этот город начали готовиться заранее. Основной ударной силой должна была стать армия самого Великого князя Владимира Юрьевича. Его войско пополнили несколько отрядов Остромира, московского князя и моего старого друга, который не смог удержаться в своем уделе и прибыл для участия в захвате Магаса. Ну, и собственно, в конце зимы я с лучшими своими бойцами также выдвинулся из Итиля. Забрать с собой все свое проверенное войско я не мог – Итиль был слишком лакомым кусочком, и оставлять его без надлежащей защиты явно не стоило.
Мы условились провести сбор на границе, севернее пока еще оккупированного Магаса.
Но сначала необходимо было вырезать монгольскую опухоль с тела русских земель – Шарукань, долгое время остававшийся непреступным для киевских войск, должен был быть освобожден. Поэтому князь Данила Минин, уже проявивший себя во взаимодействии с киевлянами, со своим войском вышел из Новгород-Северского на помощь киевскому воеводе Евпатию, взявшему Шарукань в очередную осаду.
К весне Данила Минин был уже у города, где его с огромной радостью встретил Евпатий – теперь уже можно было не опасаться вылазки довольно сильного монгольского гарнизона. Разбив лагерь недалеко от северных стен Шарукани, новгород-северский князь приказал готовить осадные машины.
Евпатий и Данила договорились начать штурм, когда сойдет снег. Монголы в последнее время взяли привычку лить с вечера на стены воду, чтобы к утру те превращались в неприступный ледяной бастион. Когда-то, еще на заре завоевания восточных русских земель, они столкнулись с таким способом обороны. Теперь уже степнякам самим пришлось применять такой опыт против русских войск. Но зима не вечна. И вот, когда ледяные шапки на стенах начали расползаться под лучами весеннего солнца, русичи пошли на штурм.
На вражеские стены две армии союзников двинулись одновременно. Но из-за того, что единственные ворота в город-крепость находились со стороны новгородского войска, это направление было усилено монголами в большей степени. Киевлянам же предстояло взбираться на стены с помощью штурмовых лестниц и давно готовой осадной башни.
Защищая ворота, навстречу воинам, тащившим таран, выскочил отряд гарнизонной кавалерии. Это и предопределило судьбу данного участка обороны стен. Монголы увязли в плотном строю мечников, а подоспевшие три сотни копейщиков не оставили ни одного шанса врагу. На плечах двух степняков, отчаянно пришпоривавших своих коней, новгородцы ворвались за стены. Монголы не были готовы к столь быстрому прорыву. Их нерасторопность позволила не только ввести большую часть войск в город, но и занять стены, скинув с них защитников. Освободившиеся башни заняли новгородские лучники, и началась потеха. Под градом стрел монголы были вынуждены отступать вглубь Шарукани, но и там их доставали неумолимые вестники смерти – почти каждая стрела опытного лучника наносила если не смертельную, то уж точно тяжелую рану.
К сожалению, киевляне не могли похвастаться успешными действиями. Мало того, что их штурмовые атаки были отражены, так к тому же степняки умудрились поджечь осадную башню. Киевским войскам не оставалось ничего другого, как войти в город через отбитые новгородцами ворота.
Видимо, чувствуя вину перед союзниками, что не удалось поддержать атаку, киевский воевода Евпатий очертя голову бросился прямо на монголов, столпившихся на площади. Когда пехота двух армий подоспела туда, уже было поздно – весь отряд Евпатия погиб. Пока воины в совместной атаке начали крушить оборонительные порядки степняков, монгольский военачальник, тархан Мендагай, попытался по боковым улицам покинуть обреченный город, но его уже ждали. В короткой схватке с новгородскими ратниками полег весь отряд монгольской конницы. В этот же момент новгородцы с киевлянами ворвались на площадь и положили конец сопротивлению монгольского гарнизона. Город был взят, хоть и немалой кровью.
В связи с гибелью воеводы Евпатия и из-за малочисленности оставшейся киевской армии, Шарукань номинально перешел во владение новгородского князя. Однако, вопрос передачи города Киеву – это был лишь вопрос времени. Новгород не собирался оставлять Шаукань себе.
Тем временем наше войско трех князей, держа в осаде Магас, спокойно подготовилось к его штурму. И когда с запада подошел, предложив помощь, киевский воевода Перенег, мы с удовольствием ее приняли. В конце концов, мы ведь помогли взять Шарукань, обильно окропив кровью новгородцев его стены, пришла пора и Киеву отдать союзнический долг. Согласовав боевые планы, мы начали штурм Магаса.
Даже без подключения к атаке киевлян, город был обречен. Помощь монголам ждать было неоткуда. Дождавшись, пока наши тараны разобьют ворота, а штурмовые отряды возьмут под свой контроль стены, киевские отряды двинулись в город.
Монголы отчаянно сражались. Лишь преимущество в живой силе позволило нам избежать больших потерь: когда тебя атакуют со всех сторон, ты думаешь больше об обороне, не пытаясь атаковать. В тот момент, как на стене с двух сторон оказался зажат последний отряд монгольских копейщиков, под стенами наемные варяги своими гигантскими обоюдоострыми секирами добивали степную конницу. Когда под одним из ударов рухнул вражеский военачальник, тархан Шидегук, лишь единицам защитникам удалось уйти в центр города, к стоящим там резервам. Туда же пришелся и первый залп требушетов, установленных на западе от городских стен.
Пока мы, не спеша, вводили свои войска в город, подоспели и киевляне. Они первыми устремились на площадь, где приняли на себя удар гарнизонной кавалерии. Отбив натиск, киевские копейщики начали постепенно теснить монголов, окружая их в самом центре площади.
Великий князь, который и командовал нашей армией, решил красивым жестом завершить бой: все три княжеских дружины устремились на окруженного врага...
И тут случилось то, чего я никак не ожидал. Пройдя десятки сражений, я не всегда выходил из них невредимым. Однако, я всегда заканчивал бой в полной памяти. А тут, во время одного, не самого тяжелого боя, пусть и очень значимого в плане символизма – штурм последнего оплота монголов на Руси, я был выбит из седла и, грохнувшись с размаха оземь, потерял сознание.
Привиделось мне, и это было очень явственно, как будто стою я перед дверью в своем владимирском тереме. Открыв ее, вижу не княжий двор, а, как видения из давнего сна, стоят многоэтажки. Вокруг них буйная зелень. Мимо проносятся автомобили, на небе оставил белый след самолет. Легкий ветерок с запахом моря дунул в лицо. Ах да, Владивосток..! Вдали был виден залив, по которому, оставляя буруны, шел сверкающий свежей краской морской катер…
Зачерствевшее сердце заныло. Все-таки здесь я жил, учился и работал. Когда-то. В другой жизни. Прежде, чем сделать шаг вперед, я обернулся. Сзади была другая дверь, пока еще закрытая, но я не сомневался в том, что скрывается за нею – моя Русь.
Мне лишь оставалось сделать шаг, и все. Вновь окунуться в ту жизнь, которая давно стала далеким сном. Возможно, вновь стать молодым… И снова выходить на работу, простаивая часами в пробках. Встречаться с друзьями на выходных и в отпуске. Откладывать деньги на новую машину или купить навороченный комп. Видеть следы в подъездах, оставленные «вездесущим госдепом» и реально, на собственной зарплате ощущать настоящие действия западных «партнеров», направленные против интересов моей страны. Наблюдать чистоту помыслов простых людей, отдающих последние копейки на операцию незнакомому, тяжело больному ребенку и ненасытность владельцев «приватизированных» предприятий, просаживающих за ночь в казино месячный бюджет небольшого города.
А за спиной был жестокий мир средневековой Руси. Где могли убить в любой схватке; где слабых легко угоняли в полон; где по земле катились орды алчных захватчиков. Но и где всегда рядом было плечо надежного друга, готового отдать за тебя жизнь. Где тебя окружали честные люди, отвечающие верностью за верность. Темная, еще только развивающаяся Русь… Но – это моя Русь, где когда-то мои предки с мечом в руках отстаивали жизнь и свободу своих близких. Пусть и не всегда успешно, но делали свое дело до конца. И умирали, если приходилось, с достоинством. Где теперь и я обрел друзей, поверг врагов и создал семью.
Что уж тут выбирать. Последний раз взглянув на мир прошлого-будущего, я закрыл дверь и, не оглядываясь, пошел к другой двери. К своей настоящей жизни.
Какой-то неясный шум заставил меня дернуться и открыть глаза. Откуда слева раздался радостный вопль:
- Матушка, Агаша, батька очнулся!
Раздался топот ног. Когда я сфокусировал зрение, то увидел вокруг себя такие родные, такие любимые лица, глядевшие на меня сквозь слезы радости, что понял – я сделал правильный выбор. Да и разве могло быть иначе! Здесь моя семья, мой дом, будущее моих детей.
Теперь, когда страшный враг изгнан из наших земель, можно было, наконец, размахнуться на что-то грандиозное, не забывая и о том, чтобы крепить обороноспособность княжества, чтобы не дать врагу, откуда-то бы он не пришел, вновь терзать русские земли и проливать русскую кровь.
И сделал я родовым девизом фразу, известную в моем мире, но так и не появившуюся здесь: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет!».
Конец 24 главы.
ЭПИЛОГ
Дела в княжестве пошли на лад. Потеря Магаса и Шарукани стало последним гвоздем в крышку гроба для монгольской экспансии. Более того, когда мы штурмовали эти города, намного южнее начали свой путь и армии нашего союзника, Иерусалимского королевства. Так, помимо Магаса и Шарукани, монголы в течение трех месяцев потеряли еще пару городов в древней Сирии. Поэтому, когда наш посол Жировит Боголюбов, успешно обжившийся в монгольском Ургенче, предложил Великому хану перемирие, тот с готовностью ухватился за возможность сохранить хотя бы то, что у него еще оставалось.
Но уже после того, как было заключено перемирие, в личной встрече, дабы не унижать хана перед его нукерами, Боголюбов честно предупредил, что сие перемирие весьма шатко, и горячему князю Ярославу нужен только повод, чтобы продолжить победную поступь своих дружин уже за Волгу. Великий хан проникся предупреждением – его нойоны на своей шкуре испытали всю силу новгородской ярости.
Отсутствие постоянной угрозы, нависшей монгольской саблей над русичами, поспособствовало приросту урожаев, расширению торговли, как следствие, произошел взрывной рост рождаемости. Было возрождено множество старых ремесел, возникли новые. Последнему обстоятельству способствовал и я.
Через пару недель от того дня, как я очнулся, моя дражайшая половина устроила настоящий княжеский пир, на который было приглашено множество гостей и старых друзей. А вечером нас ждал настоящий сюрприз: небо раскрасил фейерверк. Когда я, изумленный, повернулся к тому единственному, кто мог сотворить такое в средневековой Руси, то увидел, как мастер Ляо счастливо улыбается в ответ на мое изумление.
Сенсей так и не смог полностью восстановить работоспособность своей левой руки. Но и с одной рукой он так искусно владел оружием, что даже я, давно признанный мастер двух мечей, чувствовал себя неумехой в учебном бою с Фенгом, которые я, несмотря на возражения Доброгневы стал проводить чуть ли не на второй день после выхода из комы.
Но, все-таки, мастер когда-то ценой своего здоровья спас мою семью, и мне надо было его отблагодарить хоть чем-то. Фенг Ляо и его дочь давно уже обладали всеми правами свободного человека в Новгородском княжестве, но этого было мало. И я, переговорив с Мингю, сделал Фенгу подарок, да еще с выгодой для всего княжества. Выделив деньги из удельной казны, я помог мастеру Ляо создать не что-нибудь, а бумажную фабрику. Его знания о таком ремесле в Поднебесной Империи помогли быстро наладить производство этого, столь дорогого и редкого продукта. Да к тому же и производство фейерверков удалось поставить на широкую ногу. Стоит ли говорить о том, что казна удела, а значит и всего княжества начала расти весьма и весьма неплохо. Да и получение членства Купеческой Гильдии, в чем помог Великий князь, способствовало успеху старого китайца.
Были открыты представительства и в других странах. Конечно, это не могло радовать генуэзцев, имеющих монополию на производство бумаги. В связи с этим в ряде торговых представительств были предприняты попытки проникновения, а кое-где и поджоги. Лишь своевременное обнаружение злоумышленников помогло избежать жертв и убытков. Мастер Ляо и Мингю не оставляли и школу боевых искусств. Теперь такие заведения образовывались по всему княжеству, обучать владению оружием там стали бывшие ученики сенсея. Поэтому, когда вконец обнаглевшие конкуренты предприняли попытку вооруженного нападения на одно из представительств торговой фактории в Италии, им крупно не повезло. Ну, да Бог им судья. О мертвых либо хорошее, либо ничего.
Как бы то ни было, после пары таких фатальных попыток, генуэзские ремесленники сами пришли в гости, предложив партнерство и доступ на пока еще закрытые от нас рынки.
Союзнические отношения с Киевом и Литвой крепли. На празднике по поводу годовщины освобождения русской земли от иноземных захватчиков, Киеву в подарок был преподнесен совместно завоеванный Шарукань. В этот же день состоялась помолвка киевского князя Любомира Серпуховского с княжной Елизаветой из рода Юрьевичей. А вскоре сыграли и свадьбу.
Да, ведь играли две свадьбы. Второй парой стали дочь московского князя Остромира Наталья и сын владимирского князя Ярослава, т.е., мой Тешислав. Видимо, фейерверк в честь моего выздоровления, под которым и познакомились два юных создания, создал своеобразную романтичную обстановку, пробудив первые чувства.
А потом «вожжа под хвост старикам попала», как выразилась моя дражайшая Доброгнева. Вздумалось нам с Остромиром, который уже приближался к своему пятидесятилетию и мне, уже давно перешагнувшему этот рубеж, тряхнуть стариной. И мы отправились на юг, да не одни, а прихватив с собой совсем немного дружинников. Тысяч пять.
Много славных дел было совершенно в те дни. И прекращение осады многострадального Константинополя от войск под зеленым знаменем Джихада. И принятие вассальной клятвы от византийского базилевса Великим князем Новгородского княжества с переходом пролива Босфор под протекцию Новгорода. «Это очень важно для будущего наших потомков», туманно и многозначительно пояснил я Великому князю, внося этот пункт в проект вассального договора. Был и недельный загул с королем Иерусалима (как же не навестить своего союзника), итогом которого был совместный поход на Кавказ и к Хорезму, который так «несправедливо угнетают проклятые басурмане». Так был сторицей оплачен сделанный когда-то подарок от сына Хорезм-шаха Новгородскому княжеству. Результат – расширение земель Новгорода до Средиземного моря, а Иерусалим теперь встречал караваны индийских торговцев на совместной границе королевства и Делийского султаната.
И много еще чего было совершено в те дни, но это уже совсем другая история.
Конец повествования
Спасибо всем, кто нашел время на этот AAR!
P.S. Отдельное спасибо ANDRIANNIKу за ценные замечания в процессе написания данного опуса. А также камраду Lepton, без мода которого не было бы этого AAR.
.
Translate a Page
Log in using your account:
Community ImperialMedieval 2: Total War
Medieval 2: Total War
ААR Medieval 2 Total War: Kingdoms
AAR`ы по Эпохе Средневековья
Conditions · Responsibility · Confid. · About · 03 Jul 2026, 01:53 · Mirrors: ImtwOrg, ImtwSite, ImtwRuImtwRu, ImtwOrg, ImtwSite