Англы, буры и зулусы

Qebedo

Если буерам так нравилось прежнее гос-во, то почему в рядах защитников Капской колонии во время высадки англичан ими и не пахло?

Qebedo

В 1806 году у Бланкенбурга губернатор Янсенс собрал 2000 человек, из них 240 французских моряков, в число которых вошли и солдаты-готтентоты. Где были тогда "мужественные и уникальные" сыны вельда?

Я прошу прощения ну не получилось вставить ссылку. Надеюсь не нарушаю правила форума.
Захват Капской коллонии 1795 г.

Spoiler (expand)

Что нам известно о тех далёких местах в окраинной Южной Африке, когда по всему миру гремели Революционные войны в Европе, а англичане покоряли Индию? Что представляла собой маленькая Капская колония, предок современной ЮАР, где тогда было только 17 тысяч белых поселенцев, в то время? А ведь, когда англичане заняли колонию в 1795 году, страсти кипели здесь нешуточные, британцы заняли только Капстад и окрестности, в то время как окраины отказались подчиниться им, образовав независимые бурские республики к северу и востоку от столицы.

Выкладываю здесь старую свою заметку, двухлетней давности, посвящённую событиям войны 1795 года. Авось кому-нибудь будет интересно.

Перемены в Европе, вызванные Великой Французской революцией, пожар общеевропейской войны, вспыхнувшей в 1793 году, эхом отозвался на другом конце Земли. в Капской колонии. Власть Ост-Индской торговой компании здесь слабела день ото дня, приходилось постоянно отражать набеги народов коса и бушменов в Грааф-Рейнете и Зуурфельде и всё большее количество вопросов решало самоуправление местного губернатора, разрывавшегося между двумя отдельными партиями - королевской Оранжистской, и республиканской Патриотов.

Прибывшие в апреле 1795 года на голландском фрегате "Меденблик" известия о возможно скором падении Нидерландов и о продвижении французов подбросили хвороста в пламя межпартийной борьбы. Одновременно губернатор колонии Слюскен начал "ползучую" мобилизацию милиции южной Африки: первыми выставили по роте ополчения "патриотские" округи Грааф-Рейнет и Стеллендам, в феврале и июне, промедлили с мобилизацией в разделившихся Капстаде и Стелленбоше.

Собственно, шансов на оборону у колонистов было немного. Главная цитадель Капа, город Капстад, представляла собой каменную твердыню с стенами 200-метровой длины, 10 метров вышины и 4 метров толщины в форме пентограммы, опоясывавшие защищаемый периметр. Сотня её орудий, старых, ржавых и частью небоеспособных, смотрела на Столовую бухту; с суши город защищала лишь 16-пушечная батарея Шавоннэ на Сигнальном холме. Гарнизон крепости составляли швейцарские наёмники (571 человек), бойцы из полка хойхой (готтентотского, 210 штыков), артиллеристы (430 человек) и горсть невесть как затесавшиеся немецкие наёмники из Вюртембергского и Мойронского полков (57 человек). Всего - 1268 офицеров и солдат, не считая ополчения.

11 июня английская эскадра из 6 линейных кораблей, фрегата и 2 шлюпов под началом адмирала Эльфинстона была замечена наблюдателями у Симонстаун. Она была заранее собрана на острове Святой Елены и, дождавшись сигнала, вызванного сменой политической обстановки (падением Голландии), выступила в поход. Слюскен спешно выдвинул в Симонстаун де Лилля с сотней артиллеристов и двумя сотнями местной пехоты, приказав занять 2 симонстануские батареи. Одновременно в Капстаде собралось до тысячи вооружённых бюргеров колонии; вместе с гарнизоном крепости и моряками отдельных судов, волей случая оказавшимися в Южной Африке этим летом, Слюскен имел более 2500.

13 июня, сочтя позицию у Симонстауна непригодной к обороне, Слюскен приказал покинуть её де Лиллю, отойдя в местечко под названием Муйзенберг, а сам начал переговоры с англичанами, продлившиеся почти месяц. Последние, как видно, и сами не знали, как реагировать, точных инструкций Эльфинстон не имел, что было на руку Слюскену, тянувшему время и грезившему о подкреплениях. Англичане заняли Симонстаун малыми силами и сидели там, не высовывая носа; лишь 25 июня произошла небольшая малозначительная стычка у Фиш Хёк. Главные силы голландцев расположились у входа в залив Калк, блокируя высадки англичан здесь и где главный инженер колонии Тибо посоветовал установить батареи (которые так и не установили).

Наконец, Эльфинстону надоело стояние у Симонстауна, тем более в Столовую бухту продолжали прибывать суда с оружием и припасами. 9 июля англичане захватили 3 таких судна, а 14 июля высадили на сушу 450 бойцов 2-го батальона хайлендерского 78-го полка, решив открыть кампанию. Однако до 3 августа, когда небольшой разъезд бюргеров обстрелял хайлендерский пикет, боевые действия по-прежнему не велись. Лишь 3 августа долго колебавшийся Эльфинстон отдал приказ начать кампанию.

7 августа англичане (800 человек десанта) стремительно подошли к заливу Калк и, после короткого артобстрела, вынудили ретироваться стоявший здесь отряд капитана Кибурга - 400 ополченцев, 150 швейцарцев и 200 готтентотов при 3 лёгких пушках. Развивая успех, англичане нарастили ударный кулак до 1600 морских пехотинцев и горных шотландцев, под началом Кларка, и двинулись к главной позиции де Лилля у Муйзенберга (25 километров от Капстада и 20 километров от Симонстауна, т.е. на полпути между двумя этими пунктами). Здесь состоялась решающая битва.

Де Лилль имел всего сотню солдат в укреплённом лагере; они были усилены подошедшим Кибургом до 800 и, тем самым, Кларк имел двойной перевес в силах. Однако англичане вовсе не стремились атаковать в лоб: развернув батарею орудий, они засыпали Муйзенберг градом снарядов. Непривычные к обстрелу ополченцы и слабо мотивированные наёмники из швейцарского и готтентотского полков начали покидать свои позиции. Итогом стала решающая атака: хорошо выпившая партия английских солдат заняла пустеющий вражеский лагерь. Потери британцев в течение дня оказались, впрочем, весьма велики: около 200 офицеров и солдат, в основном во время высадки в Калке.

Остатки гарнизона Муйзенберга заняли позицию при Винберге и Стеенберге, вновь оседлав дорогу на Капстад и получив подкрепление от Слюскена. Эльфинстон и Кларк оказались в сложной ситуации. Лобовая атака укреплённых рубежей при Винберге и Стеенберге не обещала успеха, вот-вот грозили начаться болезни, а атака с моря Столовой бухты, силами военной эскадры, грозила обернуться высоким процентом потерь при мизерном результате. Британцы ждали, время работало на них. В конце августа прибыло подкрепление из 300 солдат со Святой Елены, в то время как лагерь Слюскена продолжали покидать ополченцы, а в руководстве колонии сохранялись противоречия.

Наконец, 3 сентября целый караван судов с 3000 солдат и офицеров генерала Грэйга прибыл на помощь осаждающим (белое население колонии в то время - около 17000 человек). Наступление 4800 британских солдат и офицеров началось буквально на следующий день, 4 сентября: голландцы спешно оставили позицию при Винберге и попытались занять следующую, при Сандфлае, и силами групп бюргеров по 20-30 человек вести партизанскую войну, но было уже поздно. Грэйг плотно обложил Капстад и разогнал отряды ополчения. Лишённая помощи извне, столица колонии капитулировала 16 сентября.

Вторая атака 1806 г.

Spoiler (expand)

Есть и французы у Янссена и готтенготы и бюргеры и прочие. Замечаем кого хотим что ли?

Прочитал только вчера.

Роберт Луис Стивенсон

В защиту независимости буров

Я принадлежал к джингоистам, когда джингоизм был уместен, и, признаюсь, еще и посейчас во многом разделяю их взгляды. Но, надеюсь, вы согласитесь, сэр, что можно быть джингоистом и однако же оставаться человеком; можно исповедовать джингоизм, ибо он отвечает вашему представлению, быть может, и неверному, о величии и обязанностях вашей родины и о грозящих ей опасностях, а вовсе не от низменной страсти к приобретательству, не от дешевой любви к барабанному бою и марширующим войскам. Можно даже любить все это и однако же оставаться честным. Но, бывает, так складываются обстоятельства, приходит такой час, когда человек радуется, что еще недавно придерживался определенных мнений, ибо это дает ему право и основание теперь от них отказаться. Я не стыдился быть соотечественником джингоистов, но я начинаю стыдиться своего родства с теми, кто сегодня сражается — вернее сказать, кто сегодня посылает храбрецов сражаться — в этой недостойной Трансваальской войне. Оправдывать сию перемену мнений и трудно и нет надобности. У всех нас чувство справедливости просыпается с запозданием, и пробуждает его обыкновенно какое-либо случайное обстоятельство. Человек мог в прошлом ошибаться или быть правым, но его нынешние взгляды становятся только весомее, оттого что в корне противоречат тем, которых он придерживался прежде. Так вот, сэр, сегодня у меня, как, без сомнения, и у всех самых благородных и разумных моих соотечественников, кровь буквально закипает в жилах из-за этой безнравственной затеи. Не нам судить, способны буры к самоуправлению или не способны: в последнее время мы достаточно ясно показали Европе, что и наша нация отнюдь не самая гармоническая на свете. То, что мы никогда уже не увидим ни самого Колли, ни его храбрых солдат, то, что нас побил и побил в честном бою маленький, но стойкий народ, это, на мой взгляд, доводы в пользу не продолжения войны, но безотлагательного и благородного отказа ее продолжать. Мы не правы сейчас — или же все, что мы провозглашаем, — ложь; мы пролили кровь, лишились славы и, боюсь, чести тоже. Но если у нас сохранилась хотя малая толика чести и рыцарства, единственно благородным и рыцарским поступком сильнейшего было бы примириться со своим поражением и пусть с запозданием, но все же отдать должное слабейшему, с которым мы обошлись дурно и от которого получили столь сокрушительный отпор. Еще один Маджуба-хилл, еще одно поражение — и мы, я слышал, начнем переговоры; но ждать этого, быть может, придется долго, а тем временем погибнет множество наших несчастных солдат, и среди них множество истинных патриотов. Как знать, быть может, настанет такой час в истории Англии, — так как история эта еще не завершилась, — когда ей придется испытать гнет какого-либо могущественного соседа; и хотя я не могу сказать, есть ли бог на небесах, я знаю, есть справедливость в цепи событий, которая еще заставит Англию за каждую каплю крови, взысканную ныне с Трансвааля, заплатить ведрами крови лучших из лучших. Словно есть на свете престиж, сэр, который сравнился бы с престижем того, кто справедлив; или великодушие, которое сравнилось бы с великодушным признанием и искуплением своей неправоты; словно бы в наше тревожное время у государства со столь славным (?) и мужественным прошлым может быть иной выход, нежели вложить в ножны меч отмщения и обнажить голову перед народом, на долю которого выпало, быть может, немало испытаний, но который, несмотря ни на что, нам не удалось ожесточить.

Community Imperial: Англы, буры и зулусы - Сообщество Империал