Могу кстати отметить, что при усложнённых настройках, генералу с каждой битвы чаще перепадают какие-либо атрибуты, чем с дефолтными настройками, хотя казалось бы всё должно быть ровно наоборот. Вот и думай, просто совпадение или эдакие бонусы разрабам игрокам за установленные доп.сложности.
Хотя вообще по одной спаренной кампании не судят, но всё-таки наблюдается тенденция и в других аспектах к упрощению игры, нежели усложнению, для большего числа игроков.
При переходе с 12 на 13 ход в кампании с дефолтными настройками, где-то явно скисло молоко и протухла ветчина, одним словом на карте кампании наступил кризис (выглядит красиво

), хотя если честно рановато как-то ещё, но ничего, посмотрим какие вызовы будут меня ждать, пока что их нет никаких от слова совсем.
![Imp]()
Зато во второй кампании с усложнёнными настройками, одни из моих соседей (как раз из тех, кто входит в первую пиццу

) уже на 10 ходу объявили мне войну, на 11 вторглись в мои пределы, на 12 ходу осадили мой город, на 13 ходу были биты.
Что ж, это уже кое-что, а то я уж начал понемногу засыпать.
![Imp]()
![Imp]()
И пусть серьёзных проблем они мне не принесут, но хоть какие-то коррективы в мою кампанию они внесут, по крайней мере я не буду беспечно шляться по дальним кордонам, безнаказанно и беспардонно оголяя свои тылы.
Но хвалить разрабов за это не буду, ибо так и должно быть в играх серии под названием Тотал Вар, без использования каких-либо доп.настроек.
Ну и на посошок 13 хода, ещё одна столовая ложка дёгтя в бочку
мёда дёгтя : при атаке моей несравненной Таусерт армии из Куркура, они по всем правилам и канонам серии ТВ, должны были снять осаду с города и отойти при явно превосходящих моих силах; 19 отрядов от Таусерт, 11 от гарнизона и гена с двумя отрядами против 20 отрядов ИИ, но в Фараоне по видимому таковое не прокатывает.
И тут я снова задаюсь вопросом о способности ИИ просчитывать свои шансы на успех, как мног у него различных алгоритмов действий по ситуации и тому подобное.
Пока что я наблюдаю либо неоправданного труса, либо окрылённым безграничным счастьем барана, завидевшого непрошибаемую амбразуру.