В завершении вздорной и занудной дискуссии ни о чем запощу научный пост камрада Магнуса (если бы он только этим и ограничился не было бы ни дискусии ни административных санкций)
(Я в паре мест поскипал некоторые жесткие выражения - надеюсь автор не обидится, т.к. это в рамках правил)
... Вернемся к нашим баранам – в хорошем смысле. А именно к Кунаксе и аборигенам с невысоким уровнем развития.
«On the other hand, we do have a few reports of maneuvers taking place on command during advance and even in the heat of battle. This proves that not all phalanx movements were natural or accidental. Furthermore, given the dearth of detailed tactical documentation, such actions might have been more common than it at first appears. Who devised these maneuvers and set them into motion? Generals (strategoi, singular strategos) led a phalanx from within its ranks. These officers performed a number of pre-combat tasks, such as assigning contingents according to prestige and ability; they also arrayed the formation to best use its available manpower and match enemy alignments. And it was these same generals who dictated tactical maneuvers during battle through their supreme commander».
Я все думал, когда наконец в пустых головах определенных персон всплывет мысль о Первой Мантинее?.. Не дождался. Всё приходится делать самому. А, впрочем, чего еще ожидать от аборигенов?
Так вот, при Мантинее царь Агис, уже начав наступление, велел скиритам и брасидянам (+ возможно, и неодамодам) – т.е. войскам своего левого фланга, все это были гоплиты – сдвинуться еще больше влево и сравняться с противостоящими им мантинейцами. А возникающую при этом брешь между гоплитами левого фланга и центра царь велел заполнить двум спартанским лохам (всего их было у царя 12 – я следую версии Лэйзенби как наиболее логичной и принадлежащей крупнейшему специалисту по спартанской армии) справа – необязательно с правого фланга, скорее из центра. (Это лишний раз доказывает то, что лохи – а также моры в той же Спарте, лохи в Аргосе [1000 эпилектов] и таксисы афинских фил и лохи в тех же Афинах – являлись тактическими подразделениями фаланги, способными на независимые передвижения по полю боя.) Маневр не удался, но сам по себе он был совершенно реален и возможен. Не удался он лишь по той причине, что полемархи обоих лохов отказались – хотя могли – выполнить приказ (за что они поплатились изгнанием из Спарты – нет другого известного в истории случая, когда спартиата наказывали за неподчинение приказу). В то же время, все левофланговые отряды выполнили приказ о маневре (не прерывая наступления, т.е. действовали очень быстро и в полном порядке), отчего и возникла брешь в линии – не по их вине, а из-за того, что полемархи не перешли в указанное им место, а времени вернуться брасидянам и скиритам уже не было – обе армии катились друг на друга. Так что даже лакедемоняне, которые, по признанию Фукидида, «сильно уступали врагу в искусстве тактического маневрирования», доказали то, что фаланга способна маневрировать даже в момент атаки.
Более того, выстояв в центре и на своем правом крыле и заметив тяжелое положение на своем левом крыле, Агис приказал всему войску повернуть влево и идти на помощь разбитым частям. Прекрасная демонстрация не только отваги, но и дисциплины и порядка. Или вот еще, в битве при Немее, союзная армия, выстроившись, двинулась направо за руководящим флангом (правый, спартанцы), чтобы обойти противника (здесь, афиняне) с левого фланга. Интересно, что армии продвигались друг против друга (медленно – вспомним, что союзники успели построиться, только услышав пеан аргоссцев), пока не оказались в 64 метрах друг от друга. Там союзники остановились, принесли жертву Артемиде Агротере, и только потом продолжили атаку. Спартанские колонны (хотя их союзники тем временем были разбиты в центре и на левом фланге – но фаланга ведь никогда не была единым бруском, так что…) обошли с фланга афинян (левый фланг в построении противника), развернулись налево и атаковали противостоящие им шесть афинских фил (из 10) под углом 90 градусов к их первоначальному фронту – причем перед нами именно спартанская тактическая доктрина (ее попытались повторить при Левктрах, под прикрытием кавалерийской завесы), а не принятое под влиянием момента решение. Затем спартанцы, сохраняя дисциплину даже после победы (отметим, однако, что в этом они не были одни – то же наблюдаем, например, у фиванцев при Коронее), снова выстроились в боевой порядок и двинулись на прочих врагов – следуя вдоль первоначального фронта противника, атакуя во фланг и поочередно обращая в бегство отряды врага, в итоге одержав полную тактическую победу.
Итак, на тот маневр, что не удался при Мантинее, уже были способны «кирейцы». Их лохи были способны не только составлять фалангу (которая, вспомним, легко размыкала ряды, чтобы пропустить серпоносные колесницы, а потом продолжала атаку; сравним с аналогичным маневром лакедемонских армий при Коронее и Тегире, размыкавших ряды, чтобы пропустить врагов, с которыми спартанцы не имели желания сражаться насмерть, но сохраняя при этом боеспособность), но и при необходимости маневрировать и атаковать (в т.ч. выстроившись колонной, с промежутками между лохами) сами по себе, высылаться (по спартанскому образцу) на составление флангового и тылового охранения – т.е. являлись отдельными тактическими (а также маршевыми и военно-административными) единицами, как и в Греции (Xen. An., IV.2.4; 8; 11; 13; 3.17; 8.9-13; V.2.11; 13; 21; 4.22; VI.5.11; 22). Наконец, лохи могли сводиться в таксисы.
Особо одаренным ... снова напоминаю о наемниках Кира два факта, которые до них не доходят уже неделями (а там и месяцами, годами и веками…):
А) спартанская школа – пять из семи первоначальных стратегов (шестеро из восьми в последующем) и большинство (порядка 6000 из 10400, если не больше) гоплитов были пелопоннесцами, не считая собственно спартиатов (два стратега и несколько изгнанников) и лакедемонян (отряд Хирисофа), а также лаконских периэков. Сам Кир изначально хотел получить наемников из пелопоннессцев, и в целом его надежды оправдались. Было подсчитано, что порядка 8% мужчин Аркадии воевали за Кира в 401 г. Диодор (XIV.22.5; 23.3; 25.5) неслучайно, характеризуя наемников Кира, использует постоянно выражение: «лакедемоняне и прочие наемники»; лакедемоняне – на первом месте.
Ну а что из себя представляла спартанская школа (см. также стратагему Полиэна о Клеандриде), видим при той же Немее: армия лакедемонян и их союзников была атакована противником (афиняне, беотийцы, аргивяне, коринфяне), и сначала лакедемоняне не заметили, что враг приближается – местность была покрыта кустами; они поняли это только когда, когда услышали пеан, и «тотчас же отдали приказание, чтобы все готовились в бой», немедля выстроились по указаниям командиров и двинулись. При Мантинее же лакедемонская армия в походном построении неожиданно наткнулась (если верить Фукидиду) на всё вражеское войско, спустившееся с холма и уже выстроенное в боевом порядке неподалеку от спартанцев – т.е. Агиса застали на марше и врасплох (опять-таки по Фукидиду, хотя сомнительно, чтобы царь не оставил пикеты по холмам и не разослал разведчиков по сторонам от своей колонны на марше, и удивление спартанцев скорее объясняется тем, что враги решились спуститься на равнину, а не засели опять в холмах). Однако, после короткой задержки (и прежде чем союзники успели воспользоваться своим преимуществом – они все же были не под носом у лакедемонян, а на некоторой дистанции: как бы не меньше, чем царь Артаксеркс при Кунаксе), спартанцы мгновенно перестроились для боя и двинулись вперед (аналогично происходили события и при Тегире в 375 г.).
Б) опыт и профессионализм, полученный в ходе только что завершившейся 27-летней войны и множества иных войн и кампаний в Балканской Греции (войска Менона прибыли прямиком с войны – гражданской, в Фессалии) и Малой Азии (осады городов, «анти-партизанская» активность против малых народов типа писидов – весьма способствует развитию тактики малых отрядов). Клеарху было за 50, имелось много наемников в возрасте за 45 лет, еще больше – тех, кого за 40, а те, кому было от 30 до 40, насчитывали от 45 до 60% армии. 16-летние юнцы были редчайшим исключением.
Если мало Полиэна (II.2.3: «фалангу эллинов он [Клеарх] сначала повел шагом, изумляя варваров воинской дисциплиной»), то снова читаем Диодора (XIV.23.4), объясняющего происхождение этой дисциплины: (сравнение боевых качеств варваров царя и наемников Кира) «греки постоянно сражались в битвах по причине продолжительной Пелопоннесской войны [сам термин вставил Диодор – известен с I в. до н.э.] и намного превосходили их опытом». Посему берем молоток и стучим по тупым головам, только и способным твердить как мантру заклинание, что де фаланга была цельной, неповоротливой и способной токмо на движение в одном направлении. Ну и прочитаем даже дедушку Дельбрюка (если больше нечего, а ведь среди неокрепших умов он популярен): «Греческая фаланга, состоящая из наемных солдат и профессиональных офицеров, обладает гораздо большей стойкостью, чем афинское гражданское ополчение».
Посему в теории (разумеется – ведь мы говорим о том, что так и не произошло, но тот же Ксенофонт доказывает, что фаланга была способна на подобное и в реальности) Клеарх вполне был способен выполнить приказ Кира о маневре.
Благо все благоприятствовало этому:
- противник только приближался – и к тому же весьма медленно – этакий побочный эффект стараний ввести строгую дисциплину;
- греки представляли собой не необученных граждан, понимающих только приказы «Вперед!» и «Стой!», а профессионалов войны, превосходно вымуштрованных и готовых к контрмаршу (при Кунаксе: поворот на 180 градусов «by opening ranks so that each man could pivot about face, thus inverting file order and placing the men previously on the right wing now on the left»; фланги тем самым менялись местами) и прочим сложным маневрам на поле боя (при Кунаксе: намерение выстроиться тылом к реке, для чего отвести назад фланг – Ксенофонт описывает маневр в тех же терминах, как и маневр Клеомброта перед боем при Левктрах у Плутарха) – и это перед лицом врага, готового к бою (Xen. An., I.10.6; 9-10);
- у стратега имелись многочисленные гимнеты и пельтасты, способные прикрыть перестроение от возможной атаки вражеской конницы (поскольку атака пехоты, при статичной тактике Ахеменидов, весьма маловероятна); в конце концов, судя по примеру Левктр, пока одна часть фаланги перемещалась в сторону, стоявшие на месте отряды служили для нее прикрытием;
- фланги греков были прикрыты союзниками;
- азиатская конница также была способна прикрыть (как этим занималась и конница греков) маневр фаланги. На самый худой случай, как при 2-й Мантинее и Левктрах – получить приказ «ехать верхом впереди фаланги и делать частые повороты туда и сюда», так что «подняли большое облако пыли, заслоняя себя от взоров врагов».
Греки при Кунаксе совершили контрмарш, не менее опасный маневр, видя приближающегося царя с войском, и всерьез обсуждали возможность другого, не менее сложного маневра, тоже видя врагов в лицо. И неужели они не смогли бы перестроиться при значительно более благоприятных им условиям ранее, еще до боя? Эпаминонд при 2-й Мантинее совершил и большее, маневрируя, как и Агесилай в Аркадии в 370 г., и оба – перед лицом врага. Но при Кунаксе Клеарх отказался, предпочел остаться на своем месте, а потом, как ребенок, поддался на уловку Тиссаферна. И пока греческий полководец гонялся невесть за кем и шлялся невесть где, сражение было проиграно – благодаря в немалой степени именно Клеарху, чья фаланга прос..ла битву при Кунаксе. Мало иметь в своем распоряжении великолепный военный механизм, надо уметь еще и распоряжаться им.
Ну и для прикрас цитата из Плутарха (Art., 8; по Динону?): «…но не меньшей, а, пожалуй, даже большей была ошибка и вина Клеарха, который отказался поставить греков против царя и, опасаясь окружения, растянул свой правый фланг вплоть до реки. Если в первую очередь ты думаешь о собственной безопасности и главную задачу свою видишь в том, чтобы избегнуть каких бы то ни было потерь, тогда уж оставайся лучше всего дома, но пройти от моря в глубь Азии десять тысяч стадиев, без всякого принуждения, единственно чтобы посадить Кира на царский престол, а потом выискивать себе место понадежнее и потише, совершенно не заботясь о спасении своего полководца и нанимателя, — это значит во власти минутного страха забыть обо всем начинании в целом и упустить из виду истинную цель похода. И верно, из событий этого дня видно, что силы, окружавшие царя, ни в коем случае не выдержали бы натиска греков, а если бы они были выбиты со своих позиций и царь бежал вместе с ними или пал, победа доставила бы Киру не только безопасность, но и царство. Вот почему в гибели Кира и его дела повинна скорее осторожность Клеарха, чем безрассудная отвага самого Кира. Если бы даже никто иной, как царь, выбирал, где поставить греков, чтобы удар наемников оказался наименее для него чувствителен, он бы тоже поместил их как можно дальше от себя и своего окружения: ведь недобрые вести оттуда даже не достигли его слуха, а Кир был убит прежде, чем успел воспользоваться победой Клеарха. А между тем Кир отлично видел, в чем его выгода, и потому именно приказывал Клеарху стать посредине. Но Клеарх просил во всем положиться на него — и погубил всё дело».
Далее, я хотел вбить в чужие пустые головы (да, это невероятно трудно, но уж такой я идеалист!..) мысль о том, что македонская фаланга, для тех, кто не знает элементарных вещей (а тут таких хватает – трапедзиты Пилота), отличалась, за вычетом защитного вооружения, от греческой лишь длиной копий (хотя высказывалось разумное предположение, что первоначально-то копье было обычным, гоплитским, сарисса в пехоте достоверна известна только к самому концу правления Филиппа), глубиной (когда у греков та вполне могла быть и в 4 шеренги, у македонян она составляла не менее 8 и более – до 32 – рядов: беотийское наследие – фиванцы похоже меньше чем в 16 рядов и не ставились, но и их удалось все же как-то переплюнуть македонянам – 120 рядов в глубину) и плотностью построения (синасписм, способный и для атаки – что стало возможно благодаря отказу от гоплона, но в то же время делало фалангу уязвимой для обстрела и ближнего боя; плотность построения, кстати, тоже не нововведение, и тоже беотийская черта, да и вообще наибольшую эффективность и гоплитская фаланга имела при плотном построении).
Ну а когда элементарный опыт и непрерывные походы способствовали с годами превращению плохо обученных и мало что умеющих ополченцев в профессионалов военного дела, македонская фаланга Филиппа и Александра III сравнялась с греческой фалангой и стала выигрывать битвы не только за счет давления и многочисленности (ни один полис не мог сравняться с общим числом таксисов фаланги, да и даже союз таковых – вспомним, что в 338 г. объединенная мощь Фив, Афин и мелких полисов, благодаря массам наемников, только сравнялась с силой полевой армии Филиппа), но и профессионализмом – особенно когда они столкнулись с греческими фалангами граждан. По словам Полиэна, при Херонее Филипп победил от того, что «афиняне [гражданское ополчение] порывисты и не приучены к военным упражнениям, а македоняне опытны и натренированы».
Посему, возмущенные писки в дальнейшем игнорируются. Равно как и новые визги о том, что нетути примеров маневрирования фаланги до Александра.
Кстати, фанаты, вы б хоть учли, что греческая фаланга входит в военную историю только в 424 или даже в 418 г. Именно тогда Фукидид впервые достаточно подробно описывает тактику сражения греков с греками (при Делии) и механизм фаланги (при Мантинее). Что там и как там было до того в классической битве фаланг – хз. Так что и до Херонеи недалеко.
t1aro
alZarif
Dr.Schmeisser
KhanBagatur
gurvinek2005
Crusader556
Haktar
Mady
Valyrian_Legionnaire
DinarMayor
Corrector
kosak4
Farin Frostgeir
. 
борьба не страшна.
Хотя, я - дяденька взрослый, трёхэтажными матюками меня не удивишь... 
А уважаемую публику прошу меня извинить - мой ответ на статью Магнуса Максимуса в свете новых обстоятельств появится несколько позже. Как мы видим, оказалось, что сначала надо получить высочайшее соизволение на возражения самому Великому и Непобедимому Магнусу Максимусу! 