[Reis666]

Одна из самых знаменитых и кровопролитных битв на Руси в XIII веке.
Поражение Юрия Всеволодовича ослабило Владимирское княжество перед нападением монгол.

Spoiler (expand)

О побоищи новогородц?мъ съ Ярославом.[1] В лето 6724. Марта 1 въ вторник поиде князь Мстислав с новгородци на зять свой на Ярослава,[2] а в четверток поб?гоша кь Ярославу крестопреступници[3] Володислав Завидович, Гаврила Игоревич, Юрьи Олексинич, Гаврилець Милятичь, и с женами, и съ д?тми. Новгородци же поидошя Серегиром,[4] и быша връху Волз?, ос?лъ Святославъ Ржовку;[5] городець Мстиславль с полкы въ 10000. Мстислав же с Володимеромъ съ Псковскым[6] поиде вборз? въ 500, толико бо вс?х вой бяше, и пригони, а они бяху поб?гли проч. А Ярунъ[7] б? затворился въ град? въ 100 и отбись у них, и Мстислав взя Зубцев[8] и бышя на Возуз?. И прииде Володимеръ Рюрикович[9] съ смолняны.



И послаша на Торжокъ Ярославу о миру, а сами сташя на Холохне[10]. Ярослав же отв?тъ да: «Мира не хочю, пошли естя, поид?те же, нони сту нас достанется одинъ вас». И ркошя промеж себе князи: «Ты, Ярославе, съ силою, а мы съ крестом».



Ярославли же мужи изчиниша твердь, а пути от Новаграда зас?кошя, и р?ку Тферцу. И ркошя новгородци князем: «Поидем к Торжку». И князи ркоша: «Аще поидем к Торжку, то попустошимъ Новгородскую власть».[11]



И тако поидоша къ Тфери, начашя имати села и жечи, а на Ярослава не б? в?сти, в Торжку ли или въ Тфери. И Ярославъ же слышав, оже емлют села, еха ис Тръжку въ Тферь, поимав с собою стар?йшая мужи новгородскыа, и молодых избором, а новотръжци вси. И посла сто мужь избранных в сторожу, они же выехавше за 15 верстъ от града явишась, ту бо стали бяху князи наши,[12] поставивше полкы, творяста рать велику. И посла Яруна с молодыми людьми, и наехаша на него сторожи Ярославли, и пособи Богъ Яруну, изымаша сторожов Ярославлих 33, а седмь их убишя, а ины уб?жаша въ Тферь, то же бысть перваа поб?да на них них на Благовещенье Богородици,[13] 5 неделя поста.



И б? в?сть у т?х, что Ярославъ въ Тфери, и тако ездяху в зажитие не боящеся. И оттол? послаша Яволода, боярина Володимеря,[14] к Костянтину Всеволодичю в Ростов,[15] а Володимера Псковского съ псковичи и смолняны на рубежь послашя проводити и?. А сами с новгородци поидошя по Влъз? воююще, и пожгошу Шешу и Дубну.[16] И Володимеръ съ псковичи и съ смолняны взяшя город Коснятин[17] и пожгоша и? и все Поволъжие. И ср?те и? воевода Еремий от князя Констянтина из Ростова, наших князей, и рече: «Констянтин ся вамь кланяет: яз рад, слышав вашь приездъ; се вам от мене в помочь 500 муж рати, да пришлите ко мн? съ вс?ми р?чми Всеволода, шюрина моего».[18]



И ту и отрядиста Всеволода с дружиною, и послашя къ Констянтину, а сами поидоша по Волз? вниз, и ту пометашя возы, а на кони пол?зошя и поедоша к Переяславлю воюючи.[19] И бышя на Городищи на р?ц? Сарр?[20] у Свят?й Марины априля 9 в Велик день, и ту приеха Констянтин князь с ростовци. И възрадовашася вид?вшеся, и крестъ ц?ловашя, и отрядиша Володимера Псковского с дружиною в Ростов, а сами, пришедше с полки, сташя противу Переяславлю в Фомину неделю. И ехавше ис плъков под град, яшя человека, и испыташя, оже Ярослава в град? н?тъ: пошол бяше к брату Юрьеви с полки, скопив волость свою всю с новгородци и с новоторъжци.



Юрьево княжение Всеволодича в Суждал?.[21] А Юрьи съ Святославомъ и с Володимеромъ[22] вышол бяше из Володимеря съ всею братиею. И бяху полци силни велми: муромци, и бродници,[23] и городчане,[24] и вся сила Суждалской земли; бяше бо погнано ис поселий и до п?шца. Оле страшно чюдо и дивно, братье! Поидошя сынове на отцы, а отцы на д?ти, брат на брата, рабы на господу, а господа на рабы. И ста Ярослав и Юрьи з братьею на р?ц? Кз?.[25] А Мстислав же и Володимеръ с новгородци постависта свои полкы близ Юрьева, и ту стоаста. А Констянтин дале стоаше съ своими полкы на р?ц? Липиц?.[26] И узр?ша плъкы стояща Ярославли и Юрьевы, и послаша Лариона соцкого къ Юрью: «Кляняем ти ся, н?ту намъ с тобою обиды; обида нам съ Ярославом». Отв?цав же Юрьи: «Одинъ есмы брат съ Ярославом».



И посласта къ Ярославу, ркуще: «Пусти мужи нвогородци и новотръжци, и что зашол еси волости новгородскыа, Волок вспяти. А миръ с нами възми, а крестъ к намъ ц?луй, а крови не проливай».



Отв?ща же Ярослав: «Мира не хочу, а мужи у мене, но далече есте шли, а вышли есте как рыба на сухо». И сказа Ларьян ту р?чь князем и новгородцемъ.



И пакы посласта къ об?ма князема с посл?днею р?чью: «Мы пришли есме, брате Юрьи и Ярославе, не на пролитье крови, не дай Богъ створить того! Управимся, мы бо есмы племенници соб?, а дадим стар?йшинство Констянтину, а посадите его в Володимер?, а вам земля Суждалскаа вся».



Юрьи же рече: «Рци брату Мстиславу и Володимеру: пришли есте, да куды хотите отъити? А брату Констинтину молвимъ: перемогай нас, тоб? вся земля».



И тако Юрьи съ Ярославом възнесшеся славою, вид?вше у себе силу великую, не прияста мира и начаста пировати в шатр? с своими бояры. Молвит Творимиръ боярин:[27] «Княже Юрьи и Ярославе, а меншаа братья в вашей воли! Оже бы по моему гаданию, лучше было миръ взяти и дати стар?йшинство Констянтину. Чи зримъ иже при наших полц?х т?х мало, Ростиславля племени, да князи мудри суть, и рядни, и хоробри, а мужи их, новгородци и смолняне, дерзъки суть к боеви. А Мстислава Мстиславичя и сами в?даете в том племени, иже дана ему от Бога храбрость изъ вс?х. А господина, гадаита».



И не люба бысть р?чь си Юрью и Ярославу. Н?кто же рече бояръ Юрьевых: «Княже Юрьи и Ярославе, не было того ни в прад?дехъ, ни при д?дех, ни при отци вашем, оже бы кто вшед ратью в силную в Суждалскую землю, оже бы вышол ц?лъ. Хотя бы и вся Рускаа земля и Галичскаа, и Киевскаа, и Смоленскаа, и Черниговскаа, и Новгородскаа, и Рязанскаа, ни тако противу сей сил? усп?ют. Ажь нынешние полцы, право, навержемъ их с?длы».



И люба бысть р?чь си Юрьеви и Ярославу, и съзвша бояры и переднии свои люди, начаста глаголати: «Се пришел вы товаръ в рукы: вам же буди кони, брони, порты, а человека, иже кто иметь живаго, то сам убитъ будет; аще и златом шито плечие будет, уби и, а мы два над?лива. Да не оставимъ ни одиного живаго. Аще кто с полку утечет не убит, а имемъ и, а т?х повел?ваемь в?шати, а ин?х роспинати. А о князех, оже будут у нас в руках, тогда сгадаем».



И отпустивша людии, внидоста в шатеръ з братьею, и начасти д?лити грады, и рече Юрьи: «Мн? же, брате Ярославе, Володимерскаа земля и Ростовскаа, а тоб? Новград, а Смолнескъ брату нашему Святославу, а Киев даев? черниговъскымъ князем, а Галич нам же».



И ц?ловашя крестъ межи собою, и писаша грамоты того не заступити. Ты же грамоты взяша смолняне по поб?д? в станех Ярославлих и даша своим князем. Юрьи же и Ярослав разд?ливше грады вси Русской земли, над?ющесь сил? своей многой, почаста позывати к Липицам.



Мстислав же и Володимеръ призваста Констянтина и гадавша с ним много, ув?риста и крестомъ, яко не быти в немъ перев?ту, и поидошя. И тое же нощи пополошишась, стояша за щиты всю нощь, кликоша бо въ вс?х полцех. И вструбиша в Констянтиновых полцех, слышавше Юрьи и Ярослав, хот?ста поб?гнути и уяшася. Заутра же приидоша князи к Липицам, где их позывали, а они тое нощь поскочили бяху за дебрь. И есть гора, словет Авдова, ту постави Юрьи и Ярослав свои полкы, а Мстиславь и Володимеръ и Констянтин и Всеволод поставиша полкы свои на другой гор?, еже словет Юрьева гора, а посреди двою гору ручей, имя ему Тунег. И посласта Мстислав и Волдимеръ 3 мужи к Юрьеви, мира просяще: «Или не даси мира, да отступите дале на равно м?сто, а мы на ваши станы поидем, или мы отступимь на Липици, а вы на наши станы».



Юрьи же рече: «Ни мира емлю, ни отступаю. Пошли есте чресъ землю, то сее ли дебри не переидете?»



Над?аше бо ся на твердь, бяше бо плотом оплетено м?сто и насовано колья, ту бо стояху, глаголюще: егда ударят на нас в нощь. То слышав Мстислав и Володимеръ, посласта молодые люди бится. И бишяся ти день и до вечера, но бьяхутся не присердно, бяше бо того дни буря и студено велми. Заутра же хот?шя поити к Володимерю, не заимаючи их плъков, почаша досп?вати в станех. Они же вид?вше с горы, начашя сходити, глаголюще: ото б?жати имъ. Си же текше възбиша их назадь. А ту пристиже Володимеръ Псковскый из Ростова, и начашя думати. Рече Костянтин: «Брате Мстиславе и Володимере, аще поидем мимо их, измятут ны в тылъ, а другое, мои люди к боеви не дерзи, тамо и разидутся по градом».



Мстислав же рече: «Володимере и Констянтине, гора намъ не поможет, ни гора нас поб?дит. Позряще на креста и на правду, поидемь к нимь».



И почашя ставити плъкы. Володимир же Смоленскый постави плъкъ свой с краа, а от него ста Мстислав, и Всеволод с новгородци, и Володимеръ съ псковичи, а от него Констянтинъ с ростовци. Ярослав же ста своими полкы, и с муромскыми, и с городчаны, и с бродникы противу Володимеру и смолняном. А Юрьи ста противу Мстиславу и новгородцем съ всею силою Суздалской земли, а меншаа его братья противу Констянтину.



Нача же Мстислав с Володимеромъ укр?пляти новогородци и смолняны, ркуще: «Братье, се вошли есми в землю силну, а позряче на Богъ, станем кр?пко, не озираимся назадъ: побегше, не уйти. А забудем, братье, домы, жены и д?ти, а коли любо умирати, хто хочеть п?шь, или кто на кон?».



Нвогородци же ркоша: «Мы не хочем измрети на коних, но отцы наши билися на Колакши п?ши».[28]



Мстислав рад бысть тому. Новгородци же сс?д с коней, и порты и сапоги с себе сметавше, боси поскочиша. А смолняне же молодые пол?зше же с конь, тако же поидоша боси, завиваючи ноги.



А по них отряди Володимиръ Ивора Михайловича[29] с полком, а сами князи поехаша за ними на коних. И егда б? плъкъ Иворь в дебри, подчесь под Ивором конь, п?шци же, не ожидающе Ивор, удариша на Ярославлих п?шцев, и кликнушя они връгше кии,[30] а они топоры, ото б?жати имъ, они же поб?гоша, и тако почаша я бити, подтяшя стягъ Ярославль. И пристиже Иворъ с смолняны же и дос?кошася другаго стяга, а князи же не доехали еще. Вид?въ Мстислав рече: «Не дай Богъ выдати, Володимере, добрых люди».



И удариша на них сквоз? свои п?шци, Мстиславъ своим полком, а Володимеръ своим, а Всеволод Мстиславич з дружиною, а Володимеръ съ псковичи, пристиже и Констянтинъ с ростовци. Мстислав же проеха 3-жды сквоз? полкы Юрьевы и Ярославли, с?куще люди, б? бо у него топоръ с поворозою[31] на руц? и с?чаше т?мь. Тако же и Володимеръ. И створиша брань велику, и дос?кошася до товаров. Юрьи же и Ярослав, вид?вше, аки на нив? класы пожинаху, поб?госта с меншею братьею и с муромскими князи. Мстислав же рече: «Братье новгородци, не стойте к товару, прилежите боеви: възвергнут ли ся на нас и смятут ны».



Новгородци же не радячи товаръ бьяхуся, а смолняне падша на товар? и лупяху мертвых, а о бои не правяху. Поб?жени же бывше полкы силнии суждалстии месяца априля 21 в четверток 2 недели по Пасце.



О великъ, братье, промыслъ Божий! На томъ побоищи толико новгородець убиша на сступ?; Дмитра пльсковитина, Онтона котелника, Ивана Прибышинича опонника,[32] а в загон? Иванка Поповича, терскаго данника,[33] а в смоленском полку один бысть убитъ Григоръ Водмолъ, муж передний.[34] А си вси съхранени быша силою честнаго креста и правдою.



О многы поб?ды, братье, безчисленое число, яко не может умъ человечьскый достигнути Юрьевых и Ярославлих избьеных, а изыманых бяше в станех въ вс?хъ в новгородскых и в смоленскых 60 муж. Аще бо быста в?дала се Юрьи и Ярослав, то мирилася быста: се бо слава ею и хвала погыбе, и полци силнии ни во что же быша. Бяше бо у Юрья стягов 17, а трубь 40, толико же и бубнов, а у Ярослава стягов 13, а трубъ и бубнов 60. Молвяхут мнози люди о Ярослав?, яко: «Тобою ся намъ много зла створи. Про твое бо преступление крестное речено бысть: “приид?те, птици небесныа, напийтеся крови человечьскы; зв?рие, наядитеся мяс человечьскых”». Не 10 бо убито, ни 100, но тысяща тысящами, а вс?х избитых 9233 мужи. Бяше бо слышати крич живых, иже не до смерти убити, и вытие прободеных въ Юрьев? град? и около Юрьева. Не б? кто погребаа, а мнози истопошя б?жаще в р?ц?, а инии заб?гши ранени измроша, а живии поб?гоша, овии к Володимерю, а инии к Переяславлю, а инии въ Юрьев.



Князь же Юрьи, стояв противу Констянтину, и узр? Ярославль плъкъ поб?гшь, и тъй приб?жа в Володимерь о полудни на четвертом кони, а трех одушив, въ первой срачиц? — подкладъ и тый выверглъ.[35] А сступу был въ об?д год. В Володимер? же остался непротивный народ: попове, черньци, жены, д?ти, и вид?вше радовахуся, творяху посла от князя, и ти бо глаголаху: «Наши одол?ют». И се Юрьи приб?глъ один, начал ездити около града, глаголя: «Твердите град». Они же слышавше, смятошася, и бысть в весельа м?сто плач. К вечеру же приб?гоша людие, инъ раненъ, а инъ нагъ, такоже и нощи тоя. И заутра, съзвавь людий, Юрьи рече: «Братья володимерци, затворимся в город?, негли отбьемся их».



Молвять людие: «Княже Юрьи, с кимь ся затворим? Братья нашя избита, а инии изымани, а прок нашь приб?гло без оружиа. То с чимь станем?».



Юрьи же рече: «То яз все в?даю, а не выдайтя мя ни брату Констянтину, ни Володимеру, ни Мстиславу, да бых вышол по свое воли из града». Они же тако об?щашася ему.



Ярослав же такоже приб?глъ одинъ в Переяславль на 5-мь кони, а четырех одушив, и затворися. И не довол? ему о первомь зл?, не насытися крови человечьскыа, избив в Нов?граде людий много, и в Торжку, и на Волоц?, но и ту в б?гъ изыма новгородци и смолняны, иже б? зашли гостьбою в землю его, повел в погребы вметати, что есть новгородцев, а иных в гридницу;[36] и ту издохшеся въ множеств?, а иных повел? затворити в т?сн? изб? и издуши их 150, а смолнян 15 муж затворишя кром?, ти же быша вси живи.



Князи же, племя Ростиславле, милостиви суть и до хрестьянства добр?, той день стоаше на побоищи. Аще быша гонилися по них, то Юрьеви и Ярославу не ути было, а град бы Володимерь изъехали. Но тихо приидоша к Володимерю и обьехавше его, сташа в день неделный до об?да и думаху откуду взяти и?. И тое нощи загор?ся в град? княж дворъ, и хот?ша новгородци пол?сти к граду, и не да им Мстислав, а въ вторник на нощь въ 2 час загор?ся же град, и гор? до св?та. Смолняне же просяхуся: «Ото чина взяти намь град». Володимер же не пусти их. И высла князь Юрьи с поклоном къ князем: «Не д?йте мене днесь, а заутра поиду из града».



Заутра же рано выеха Юрьи съ дв?ма браты, и поклонися княземъ, и рече Мстиславу и Володимеру: «Братье, вам ся кланяю и челомь бою: вамъ животъ дати и хл?бом накръмити.[37] А Костянтин, брат мой, в вашей воли».



И да имъ дары многы, они же дашя ему миръ. Мстислав же и Володимеръ управиста ихъ: Констянтину Володимерь, а Юрью Радилов Городець. И тако вборз? спрятавшеся в лодьи, и владыка, и княгини, и людие вси поедоша вниз. Сам же Юрьи вшед в церковь в Святую Богородицу, удари челом у отня гроба и плачася глаголаше: «Суди Богъ брату моему Ярославу, оже мя сего доведе».



И тако поиде из Володимеря в мал? дружин? в Городець. Из Володимеря же выидоша съ кресты гражане же вси противу Констянтина. Князи ж с новгородци посадиста Констянтина в Володимери на стол? отн?. Князь же Констянтин одари в той день князи, и новгородци, и смолнян дары многыми, а володимерцов води къ кресту.



А Ярослав же еще пребываа в злоб? и дыша гн?вом и не покоряшеся, затворися в Переяславл? и творяшеся тамо избыти. Князи же, сдумавше с новгородци, поидошя к Переяславлю в пяток 3 недели по Пасце. Слышав се Ярослав, смятеся, нача высылати люди, моляся о мир?. И бысть вторник 4 недели, выеха Ярослав самъ из града, удари челом Констянтину брату и рече: «Господине, аз есмь в твоей воли, не выдавай мя тестю моему Мстиславу, ни Володимеру, а сам, брате, накръми мя хл?бом».



Констянтин же управи Мстислава с Ярославом с зятем, и умиришася не доидучи Переяславля. А в среду в Преполовление[38] придоша к Переяславлю, и ту Ярослав одари князи и новгородци дары великыми. А Мстислав, не идя к граду, поимав дары, посла в град и възмя дщерь свою, а жену Ярославлю, и что живых новгородцов, и что было съ Ярославомъ в полку, и выеха в станы за град. Ярослав же многажды высылашеся с молбою къ Мстиславу, прося княгини своей к соб?, глаголя: «Чи не бывает поточи княземь? А мене по правд? крестъ убил».



Мстислав же не пусти дщери своей к нему. И ту нощь стоявше князи поидошя розно: Костянтин к Володимеру, а Мстислав к Новуграду, Володимеръ к Смоленску, а другый Володимеръ къ Пскову, поб?дивше силнии плъкы и вземше свою честь и славу.

Что еще можно сказать? Какова численность сторон? На самом ли деле ТАК велики потери?

Источники (Reveal)

Летопись по Лаврентьевскому списку : историческая литература. – СПб. : Археографическая комиссия, 1872.
Полное собрание русских летописей. Т. 3. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / [авт. предисл. Б.М. Клосс]. – М., 2000.
Полное собрание русских летописей. Т. 6. Вып. 1. Софийская первая летопись старшего извода / авт. предисл. Б. М. Клосс. – М., 2000.
Полное собрание русских летописей. Т. 7. Летопись по Воскресенскому списку. – Репринт. изд. 1856 г. – М., 2001.
Полное собрание русских летописей. Т. 10. Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью : (продолжение). – Репринт. изд. – М., 2000.
Полное собрание русских летописей. Т. 15. Рогожский летописец. Тверской сборник. – М., 2000.
Полное собрание русских летописей. Т. 30. Владимирский летописец ; Новгородская вторая (Архивская) летопись / [предисл. О. Л. Новиковой]. – М., 2009.
Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею. Т. 7. Летопись по Воскресенскому списку.– СПб., 1856.
Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею. Т. 15. Летописный сборник, именуемый тверскою летописью. – СПб., 1863.
Русские летописи. Т. 8. Московский летописный свод конца XV века / [подгот. к изд.: Цветков А. И.]. – Рязань, 2000.
Русские летописи. Т. 10. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / [подгот. к изд.: Цветков А. И.]. – Рязань, 2000.

Литература (Reveal)

Книги

Андреев А. Р. Великий князь Ярослав Всеволодович Переяславский : документальное жизнеописание: историческая хроника XIII в. – М, 1998. – 251 с.
Бережков Н. Г. Хронология русского летописания. – М., 1963. – С. 247–261.
Бестужев-Рюмин К. Н., Русская история Т. 1. – СПб., 1872. – 480 с.
Бодрихин Н. Г. Великие сражения Древней Руси : 100 историй о битвах, прославивших русское оружие – М., 2011. – С. 112–119.
Васнецов В. М. Богатыри : [Изоматериал], 1881–1898 // Художественная галерея : Васнецов. – 2005. – № 64. – С. 14–19.
Владимирская энциклопедия : биобиблиогр. словарь. – Владимир, 2002. – 536 с.
Водовозов В. Древняя русская литература : от начала грамотности до Ломоносова – СПб., 1872.
Город Св. Георгия : Юрьев-Польский в старой открытке. – Владимир. – 250 с.
Государственная Оружейная палата : [Альбом]. – 2-е изд. – М., [1998]. – 432 с.
Живописный Карамзин, или Русская история в картинках издаваемая Андреем Прево. Ч. 1 : От Рюрика до нашествия татар, 869–1238. – СПб., 1836.
История Владимиро-Суздальской Руси X–XIV вв. в произведениях древнерусской литературы : хрестоматия. – Владимир, 2011. – С. 153–162.
Карамзин Н. М. История государства Российского – СПб., 1889. – Т. 3. – С. 128–150.
Карамзин Н. М. История государства Российского : в 12 т. Т. 2– 3. – М., 1991. – 832 с.
Ключевский В. О. (1841 – 1911). Курс русской истории В. Ключевского : в 2 ч. Ч. 1. – М., 1911. – 464 с.
Костомаров Н. И. Господство дома Св. Владимира : русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей – М., 1993. – С. 101 – 126.
Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей : в 4 т. Т. 1. – М., 1998. – С. 125– 150.
Кузнецов А. А. Владимирский князь Георгий Всеволодович в истории Руси первой трети XIII в. : особенности преломления источников в историографии : монография – Нижний Новгород, 2006. – 540 с.
Лимонов Ю. А. Владимиро-Суздальская Русь : очерки социально-политич. истории. – Л., 1987. – С. 99–116.
Мозгова Г. Г. Очарование Юрьевского Ополья : прогулки и путешествия. – М. ; Владимир, 2006. – 240 с.
Оружие и конское убранство = Arms and Horse Trappigs : Государственные музеи Московского Кремля. – М., 1989. – [38] с.
Подобедова О. И. Миниатюры русских исторических рукописей : к истории русского лицевого летописания – М., 1965. – 335 с.
Рассказы русских летописей XII – XIV вв. – 2-е. изд. – М., 1973. – 256 с.
Севастьянова О. В. Древний Новгород : новгородско-княжеские отношения в XII – первой половине XV в. – М. ; СПб., 2011. – С. 102–105.
Смирнов М. И. Переславль–Залесский : его прошлое и настоящее – М., 1911. – 240 с.
Соколов А. Н. (протоиерей; 1926-). Великий князь Георгий Всеволодович и Нижний Новгород – Нижний Новгород, 2013. – 800 с.
Соколов А. Святый благоверный великий князь Георгий II Всеволодович Владимирский – основатель Нижнего Новгорода : некоторая попытка обобщения ряда ранее изданных публикаций. – Нижний Новгород ; Саранск, 2006. – 256 с.
Соловьев С. М. История России с древнейших времен: сочинение Сергея Соловьева. Т. 2. – 3-е изд. – М., 1852. – 430, с.
Соловьев С. М. Сочинения : в 18 кн. Кн. 1. Т. 1–2. История России с древнейших времен. – М., 1988. – С. 585–598.
Софронов Н. С. Это интересно знать : (заметки краеведа). – Ярославль, 1980. – С. 49–51.
Татищев В. История Российская : в 3 т. Т. 3. – М., 2003. – 864 с.
Татищев В. Н. История Российская : в 7 т. Т. 3–4. – М. ; Л., 1964.
Ушаков Н. Н. Спутник по древнему Владимиру и городам Владимирской губернии : историко-археологическое описание всех городов Владимирской губернии. – Владимир, 1913. – С. 356 – 376.
Шамбаров В. Е. История княжеской Руси. От Киева до Москвы. – М., 2012. – С. 145– 155.
Шахматов А. А. (1864–1920). История русского летописания : в 2 т. Т. 2. Обозрение летописей и летописных сводов XI–XVI вв. – СПб., 2011. – 646 с.
Шахматов А. А. Обозрение русских летописных сводов 14–16 веков. – М. ; Л., 1938. – 372 с.
Экземплярский А. В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период, с 1238 по 1505 г. : биогр. очерки по первоисточникам и главнейшим пособиям. – СПб., 1889–1891. – 696 c.
Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). Т. 17-А : [34 полутом]. – СПб., 1890. – C. 721–722.
Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон : в 12 т. Биографии. – М., 1991.
Юрьев-Польская старина: альманах. – Вып. 2 : Посвящается 790-летию Липицкой битвы 1216 года. – Кольчугино, 2007.
Юрьев-Польский. – М., 2009. – 40 с.
Юрьев-Польской. Памятники архитектуры и искусства = Yuriev- Polskoy : архитектура, белокаменная резьба, произведения изобразительного и прикладного искусства : [альбом]. – М., 1985. – 142 с.
Феннел Дж. Кризис средневековой Руси, 1200–1304. – М., 1989. – 291 с.
Хрусталев Д. Г. Русь: от нашествия до «ига», 30–40 гг. XIII в. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб., 2008. – 380 c.


Статьи из книг, сборников, журналов

Астайкин А. А. Несколько заметок по поводу Липицкой битвы 20–21 апреля 1216 г. // Верхнее Подонье : археология, история. – Тула, 2008. Вып. 3. – С. 235–249.
Володихин Д. Никто не хотел уступать // Фома. – 2016.– № 2. – С. 59–63.
Котляр Н. Ф. Из исторического комментария к «Слову о полку Игореве» (Кто был Мстислав) // Древнейшие государства на территории СССР: материалы и исследования, 1987. – М., 1989. – 43–50.
Липицкая битва. Новгородская четвертая летопись // Юрьев-Польская старина : альманах. – Юрьев-Польский, 1999. – Вып. 1 : ноябрь 1998 г. – С. 38–42.
Липицкая битва 1216 // Большая Российская энциклопедия : в 30 т. – М., 2005. – Т. 17 : Лас-Тунас-Ломонос. – 2011. – С. 552.
Липицкая битва 1216 // Советская историческая энциклопедия : [в 12 т.]. – М., 1961. – Т.8 : Кошала-Мальта. – С. 694– 695.
Липицкие битвы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. – СПб., 1890. – Т. 17-А : [34 полутом]: Ледье– Лопарев. – С. 721 – 722.
Лихачев Д. С. Летописные известия об Александре Поповиче // Труды Отдела древнерусской литературы. – Л., 1949. – Т. 7. – С. 17– 51.
Лурье Я. С. Повесть о битве на Липице // Словарь книжников и книжности Древней Руси. – Л., [1987]. – Вып. 1 : XI – первая половина XIV в. – С. 348– 349.
Лурье Я. С. Повесть о Липице 1216 г. в летописании XIV–XVI вв. // Куликовская битва и подъем национального самосознания. – Л., 1979. – (Труды отдела древнерусской литературы ; 34).
[Панцырь Ярослава Всеволодовича] // Государственная оружейная палата Московского Кремля : сборник научных трудов по материалам Гос. оруж. палаты. – М., 1954. – С. 79–80.
Повесть о битве на Липице // Памятники литературы Древней Руси : XIII век : [сборник текстов]. – М., 1981. – С. 113–127.
Уваров А. С. Две битвы : 1177 и 1216 годов по летописям и по археологическим изысканиям // Древности : труды Московского археологического общества. – М., 1865. – Т. 2 : Вып. 2. – С. 121–131.
Шиман Н. Б. Ярослав Всеволодович и его семья. Статистические показатели на материале летописных сводов // Уваровские чтения-VII : семья в традиционной культуре и современном мире. – Муром, 2011. – С. 246– 251.
Шлем князя Ярослава Всеволодовича. Начало XIII в. // Оружие и конское убранство = Arms and Horse Trappigs: Государственные музеи Московского Кремля. – М., 1989.
[Шлем Ярослава Всеволодовича. XIII в.] // Писарская Л. В. Оружейная палата : [путеводитель]. – М., 1987. – С. 148–151.

To view the link Register

[Горожанин]

Quote

Вроде бы еще Астайкин какую-то статью написал. Но ее я не читал и даже не знаю, где она публиковалась и публиковалась ли вообще.

Астайкин А. А. Несколько заметок по поводу Липицкой битвы 20-21 апреля 1216 года // Верхнее Подонье: Археология. История. Тула, 2008. Вып. 3. (1 карта по передвижению войск неприятелей 19-20 апреля и вероятному месту «второй Липицкой» битвы).

To view the link Register

[Горожанин]

Сделал вторую версию муляжа шлема

[Ratsha]

Горожанин

Горожанин

Астайкин А. А. Несколько заметок по поводу Липицкой битвы 20-21 апреля 1216 года // Верхнее Подонье: Археология. История. Тула, 2008. Вып. 3. (1 карта по передвижению войск неприятелей 19-20 апреля и вероятному месту «второй Липицкой» битвы).

Что-то я сомневаюсь, что это та самая работа.
В статье "Липицкая битва 1216 г.: непротиворечивая версия" Астайкин говорит об этой работе так:

Spoiler (expand)

Следующие ниже тезисы будут подробно обоснованы в специальной работе. По нашим наблюдениям, “Повесть” была составлена в Смоленске в промежутке с 1216 по 1219 гг. В конце Х111 в. она в сокращённом виде попала в старший извод Новгородской 1 летописи, около 1418 г. её текст вос-станавливается в митрополичьем летописании с небольшими потерями (теряется, например, фраза “и въниде въ свою волость, и рече новгородьцемъ:” идете въ зажития, толико головъ не емлете”. Идоша, исполнишася кърма, и сами и кони” “”-“” Новгородская 1 летопись старшего и младшего изводов // Полное Собрание Русских Летописей (далее - ПСРЛ). М. 2000. Т. 3. С. 55.). Этот вариант “Повести” отражён в Новгородских 4-й, 5-й, Новгородской Карамзинской и Софийской 1-й летописях ХУ в. Липицкие “Повести” позднейших русских хроник имеют скорее литературный, чем исторический интерес. Пытаться по ним восстановить события большой феодальной войны 1216 г. в Ростово-Суздальской земле – путь малопродуктивный ( Как это сделано, напр., А. И. Цепковым : Славянские хроники. СПб. 1996. С. 58-62, 91, 124-125 ).
Итак, при реконструкции непосредственных причин, основных этапов военных действий, хода Липицкого сражения и его последствий историк имеет дело с рядом трудностей как субъективного, так и объективного характера. Во-первых, современные записи о событиях весьма лаконичны. Во-вторых. Основной комплекс сведений о побоище сохранился в списках ХУ в.,т. е. в них мы находим то, что было записано через двести лет после свершившегося факта: - массу “тёмных”, дефектных и нечитаемых мест. В-третьих, вся эта информация носит односторонний, новгородо-смоленский, характер (и те, и другие в 1216 г. выступали на одной стороне). Она направлена резко против клана Всеволодичей, за исключением ростовского князя Константина.
Разобраться в этой массе проблем источниковедческого характера, “привязать” описываемые хрониками события к конкретным географическим точкам, выяснить их хронологию до максимально возможной степени – вот задача, на разрешение которой потребовалось без малого тринадцать лет. Результатом работы явилась подробная двухсотстраничная реконструкция событий с комментариями. Здесь излагаются основные выводы.

Речь идет о целом исследовании на 200 страниц.

[Горожанин]

В "космоснимках" есть режим рельефа. Прогнав скрин с него несколько раз через графический редактор, подчеркнул рельеф.

[Горожанин]

Ratsha 15 December 2014, 22:36

Что-то я сомневаюсь, что это та самая работа.
.......
Речь идет о целом исследовании на 200 страниц.

Средневековая Русь: [сб. ст.] / редкол.: А. А. Горский (отв. ред.) [и др.] ; Рос. акад. наук, Ин-т всеобщей истории, Ин-т российской истории. Вып. 10: К 1150-летию зарождения российской государственности. М. : Индрик, 2012. 392 с. 800 экз.
Астайкин А.А. Что такое «Липицы»? (Об определении места Липицких битв 1176 и 1216 гг. и критическом разборе версии А. С. Уварова) стр. 197-228

To view the link Register

[Горожанин]

Quote

в наступающем году исполняется 800 лет Липицкой битве.
15 апреля 2016 г. во Владимире состоится конференция "Владимирский край в первой половине XIII в.", посвященная этому событию. На
следующий день запланировано продолжение конференции в Юрьеве-Польском.

[Ratsha]

Попробовал разобраться в событиях, ставших первопричиной катастрофы. Как известно, прологом к событиям 1212-1216 гг. стало завещание Всеволода III, отстранившего своего старшего сына от наследования великого стола. Дж.Феннела в книге "Кризис средневековой Руси" дает следующее описание событий:

Spoiler (expand)

В 1211 году, однако, Всеволод, чувствуя, что конец близок, и, может быть, понимая, что сыновья просто ждут его смерти, чтобы развязать междоусобную войну, соперничая в кровопролитии со своими многочисленными предками, попытался предотвратить надвигавшийся хаос. Он определил судьбу двух своих старших сыновей так: после смерти Константин должен был княжить во Владимире, А Юрий получал Ростов и вероятно пять других городов, прежде принадлежавших Константину. Это было, по-видимому, совершенно справедливое решение, но Константин, который к этому времени уже прочно обосновался в Ростове, вынашивал другие планы: его целью было иметь лучшее в каждом из двух миров и быть великим князем не во Владимире, а в своем северном городе и в то же время присоединить Владимир к Ростову в качестве собственного семейного владения. Дважды Всеволод посылал за ним, но Константин не уступил. В конце концов Всеволод созвал во Владимире собор (являвшийся, видимо, предтечей великих земских соборов 16 и 17 веков) - собор, представлявший все сословия "...всех бояр своих с городов и с волостей, епископа Иоана ростовского (и владимирского), и игумены, и попы, и купце, и дворяны, и вси люди". На соборе он пожаловал Владимир своему второму сыну Юрию, "приказа же ему и братию свою", другими словами даровал ему великое княжество и старейшинство в роду. Третий сын, Ярослав, получил третий по важности район Суздальской земли- Северный Переяславль. Рассказ современника о соборе - исключенный из суздальской Лаврентьевской летописи, которая в то время защищала интересы Константина, в связи с чем ее существенно отредактировали в Ростове, - заканчивается традиционным и ярким выражением гнева Константина: "... слышев то и вздвиже брьви собе с гневом на братию свою, паче же на Георгиа (Юрия)".

В этой связи интересует мотивация действий персонажей. По моим наблюдениям мнение историков по этому поводу разделились примерно пополам. Одна половина за действия, нарушавшие устоявшийся порядок наследования, упрекает Всеволода (например, С.М.Соловьев: «умирая, он ввергнул меч между сыновьями своими»), что как-то не очень вяжется с тем, что они же в целом высоко оценивают его политику. Феннел, к примеру, о Всеволоде писал так:

Quote

Широко применяя свое искусство сталкивать князей между собой Всеволод III никогда не допускал чрезмерного сосредоточения власти в одних руках. В этом его можно сравнить с великими ханами Золотой Орды начала 14 века, которые искусно поддерживали равновесие между Москвою, тверью и Литвой.

Итак, правитель, умевший ловко сталкивать своих соперников лбами, сам вверг меч между своими сыновьями. Можно ли этому верить? Поэтому другие историки осуждают именно Константина за ослушание отцу и желание «иметь лучшее в каждом из двух миров». Полагают, что Константин попал под влияние ростовской знати, желавшей взять своего рода реванш над владимирцами в «войне городов» – старейший стол в Залесской земле должен был вернуться в Ростов!
На мой же взгляд, на действия Константина можно взглянуть с другой стороны и претензии ростовского нобилитета на самом деле играли не главную роль в мотивации его поступков. Дело в том, что по первоначальному завещанию Всеволода Константин мог потерять Ростов не только для себя, но и для своих детей, поскольку этот город становился наследственным владением Юрия. Юрий же после смерти Константина на владимирском столе мог бы претендовать на него, так как владимирский стол был великим столом, а великий стол должен был быть отчиной для всех сыновей Всеволода. Вероятно, Константин не мог быть уверенным, что сев после него во Владимире, Юрий выделит его сыновьям удел в Ростове (да и с чего бы вдруг? – Юрию ведь и своих детей тоже надо где-то пристраивать, так почему бы ему их не посадить в Ростове, который некогда их отцу завещал их великий дед?).
Понять можно и Всеволода – у него не было никакого желания вновь отдавать первенство городу, чья правящая верхушка активно поддерживала его противников в борьбе за великий стол. К тому же властная вертикаль в Залесской земле к концу правления Всеволода была, как видимо, уже прочно завязана на Владимир и с переносом стола в Ростов не факт, что остальные города признали бы это, т.е. война скорее всего все равно бы имела место. Таким образом, казалось проще купировать проблему, отдав Владимир и старейшинство в братии Юрию. И в общем-то он был прав. Большинство братьев встало на сторону Юрия и у Константина не было достаточно сил для силового решения проблемы. И их не было до тех пор пока в игру на его стороне не включились Ростиславичи...

[Атлант Фарнезе]

Мне кажется, что можно выделить три основных фактора, приведших к такому столкновению:
1)Борьбв Ростова и Владимира за звание главного города в Суздальской земле, которое к тому времени еще отнюдь не было решено в пользу второго. Можно вспомнить события сорокалетней давности, когда ростовцы называют владимирцев своими "каменщиками" и грозятся посадить посадника. Смерть князя и возникновение вопроса о княжении было лишь спичкой, брошенной в стог сена.
Решать этот вопрос как борьбу двух княжичей за стол, значит преувеличивать развитие монархии в Северо-Восточной Руси того времени. Можно вспомнить, что все княжичи присягали вечу. Наиболее выразительной является присяга Ярослава, сохраненная в Летописце Переяславля Суздальского: "братия переяславци, се отец мой иде к Богови, а вас отдал мне, а мене вдал вам на руце. Да рците мне, братия, аще хощете мя имете собе, якоже иместе отца моего, и голови мои за мя сложити"?
Также и Юрий целовал крест "всим людям" Владимирской волости.
Интересно объяснение известного специалиста по истории Владимиро-Суздальского княжества, Ю.А. Лимонова, данное им действиям Всеволода Большое Гнездо перед смертью. Он полагал, что "при жизни Всеволод мог рассчитывать на заключение договора с владимирской общиной. После его смерти, как он полагал, могли возникнуть всевозможные препятствия".
2)Борьба "низовцев" за контроль над Торжком и Новгородом, встречавшим ожесточенное сопротивление местной общины.
3)Экспансия Смоленска на восток.

[Ratsha]

Атлант Фарнезе

Атлант Фарнезе

Интересно объяснение известного специалиста по истории Владимиро-Суздальского княжества, Ю.А. Лимонова, данное им действиям Всеволода Большое Гнездо перед смертью. Он полагал, что "при жизни Всеволод мог рассчитывать на заключение договора с владимирской общиной. После его смерти, как он полагал, могли возникнуть всевозможные препятствия".

В этом случае получается, что у Всеволода просто не оставалось другого выбора, так как он был буквально скован по рукам и ногам. Гипотетически этот "ряд" (договор) можно реконструировать так:
1. владимирцы принимают на стол князя из потомства Всеволода.
2. Всеволод дает гарантию, что его сын не перенесет стол из Владимира в другой город.
Только выполнение этих условий могло устроить обе стороны (Всеволода и владимирскую знать).
Но Константин заартачился и Всеволод был вынужден дать владимирцам в князья другого сына. С этим более-менее все понятно. В версии Лимонова меня смущает только то, что он утверждает то, что Всеволод мог остерегаться того, что на владимирский стол могли претендовать князья из других линий. Кого он имел в виду?
Однако, меня больше интересуют мотивы действий Константина. Ведь у него-то выбор был!
Ряд летописей сообщает то, что Константин непременно хотел "взять Владимир к Ростову", но я в это не особенно верю. Вообще, принято считать, что Константин был человеком неглупым (даже прозвище "Мудрый" ему придумали) или, как минимум, To view the link Register. Он не мог не понимать, что его предложение будет встречено в штыки владимирской знатью. Поэтому я считаю, что Константин потребовал всего лишь передать ему оба стола, а его пожелание перенести великий стол непременно в Ростов встревоженные владимирцы додумали уже за него.
На мой взгляд, рассказ Летописца Переяславля Суздальского о переговорах братьев после смерти Всеволода проясняет мотивацию Константина:

Quote

Слышав же то Гюрги, послав к брату Костянтину, река: "Брате Костянтине, оже хочешь Володимиря, иди сяди в нем, а мне даи Ростов". Костянтин же не хоте сего, но хоте в Ростове посадити с(ы)на своего Василька, а сам хоче сести в Володимири, а Гюрги рече: "Ты сяди в Суждали".

Таким образом, видно, что по крайней мере после 1212 года настойчивого желания переносить великий стол в Ростов Константин отнюдь не проявлял. Более того, даже одержав при Липицах безоговорочную победу, и, приняв капитуляцию Владимира, Константин не стал переносить столицу в Ростов. Он княжил во Владимире, там умер и похоронен был тоже там.
А вот желание закрепить ростовский удел за своим потомством сведения летописца Переяславля Суздальского несомненно подтверждают (именно поэтому Константин хотел посадить в Ростове своего сына). Вероятно, его предложение в чем-то предвосхищало систему, сформировавшуюся в великом княжестве Владимирском в ордынскую эпоху, когда Владимир превратился в своего рода "переходящее красное знамя", когда очередной удельный князь, ставший великим, как-бы присоединял великокняжеский домен к своим владениям, но после его смерти или смещения он непременно переходил к следующему обладателю великого стола. Так и Владимир после смерти Константина должен был отойти к Юрию, который на время своего правления "присоединил" бы его к Суздалю, а Ростов остался бы за родом Константина.

Атлант Фарнезе

2)Борьба "низовцев" за контроль над Торжком и Новгородом, встречавшим ожесточенное сопротивление местной общины.

Там борьба боярских кланов между собой еще имела место. Кое-кто из новгородцев ведь и за Ярослава сражался.

Атлант Фарнезе

3)Экспансия Смоленска на восток.

Здесь думаю дело не столько в экспансии Смоленска, сколько в борьбе княжеских кланов за лидерство в Русской земле. В начале 13 века суздальский клан был очень силен и его, пожалуй, стоит поставить на первое место по влиянию среди других. Старейшинство Всеволода признавали почти все князья. Но клан Ростиславичей определенно наступал суздальцам на пятки в этом неформальном соревновании. Помимо родного для них Смоленска им удалось закрепиться в ряде волостей в Южной Руси. За сам Киев они вели ожесточенную борьбу с Ольговичами, которая увенчалась успехом в 1212 году. Еще в 1209 году Ростиславичам удалось завладеть Новгородом. На очереди был... галицкий стол! Да еще и полоцкий!
Единственно, кто мог остановить это триумфальное шествие Ростиславичей по Руси, так это суздальские князья (Ольговичи после смерти Всеволода Чермного ушли в себя, у Волынского клана после смерти Романа Великого долгое время не было достойных лидеров). Вот Ростиславичи расколом в стане конкурентов и воспользовались.

[Атлант Фарнезе]

Ratsha

В этом случае получается, что у Всеволода просто не оставалось другого выбора, так как он был буквально скован по рукам и ногам. Гипотетически этот "ряд" (договор) можно реконструировать так:
1. владимирцы принимают на стол князя из потомства Всеволода.
2. Всеволод дает гарантию, что его сын не перенесет стол из Владимира в другой город.
Только выполнение этих условий могло устроить обе стороны (Всеволода и владимирскую знать).
Но Константин заартачился и Всеволод был вынужден дать владимирцам в князья другого сына. С этим более-менее все понятно.

Полностью согласен с подобной реконструкцией этого ряда. Я вижу его точно также.

Ratsha

В версии Лимонова меня смущает только то, что он утверждает то, что Всеволод мог остерегаться того, что на владимирский стол могли претендовать князья из других линий. Кого он имел в виду?

Возможно потомков Ростиславичей (не Смоленских), побежденных им в 1176-77-х гг. В случае смуты они могли легко предъявить свои права. Но потенциально список был шире, например, Владимир Черниговский, женатый на дочери Михалки. Или города могли выбирать среди его сыновей "на всей своей воле", не принимая во внимание отношения между ними и возможные ссоры.

Ratsha

Однако, меня больше интересуют мотивы действий Константина. Ведь у него-то выбор был!

Здесь я просто повторю точку зрения Лимонова, Фроянова и Воронина, т.е. практически всех, кто серьезно занимался Суздальским краем. Дело здесь в прочных связях Константина с местным "людьем", о которых говорит летопись. В пользу этого свидетельствует размер ополчения, которые ростовцы выставили в самой битве. Один из передовых отрядов насчитывал пять сот мужен рати". В то время как связи с владимирской общиной, видимо были не самыми лучшими, о чем и волновался его отец.

Ratsha

Ряд летописей сообщает то, что Константин непременно хотел "взять Владимир к Ростову", но я в это не особенно верю. Вообще, принято считать, что Константин был человеком неглупым (даже прозвище "Мудрый" ему придумали) или, как минимум, To view the link Register. Он не мог не понимать, что его предложение будет встречено в штыки владимирской знатью. Поэтому я считаю, что Константин потребовал всего лишь передать ему оба стола, а его пожелание перенести великий стол непременно в Ростов встревоженные владимирцы додумали уже за него.
На мой взгляд, рассказ Летописца Переяславля Суздальского о переговорах братьев после смерти Всеволода проясняет мотивацию Константина:

Quote

Слышав же то Гюрги, послав к брату Костянтину, река: "Брате Костянтине, оже хочешь Володимиря, иди сяди в нем, а мне даи Ростов". Костянтин же не хоте сего, но хоте в Ростове посадити с(ы)на своего Василька, а сам хоче сести в Володимири, а Гюрги рече: "Ты сяди в Суждали".

Таким образом, видно, что по крайней мере после 1212 года настойчивого желания переносить великий стол в Ростов Константин отнюдь не проявлял. Более того, даже одержав при Липицах безоговорочную победу, и, приняв капитуляцию Владимира, Константин не стал переносить столицу в Ростов. Он княжил во Владимире, там умер и похоронен был тоже там.
А вот желание закрепить ростовский удел за своим потомством сведения летописца Переяславля Суздальского несомненно подтверждают (именно поэтому он хотел посадить в Ростове своего сына). Вероятно, предложение Константина в чем-то предвосхищало систему, сформировавшуюся в великом княжестве Владимирском в ордынскую эпоху, когда Владимир превратился в своего рода "переходящее красное знамя", когда очередной удельный князь, ставший великим, как-бы присоединял великокняжеский домен к своим владениям, но после его смерти или смещения он непременно переходил к следующему обладателю великого стола. Так и Владимир после смерти Константина должен был отойти к Юрию, который на время своего правления "присоединил" бы его к Суздалю, а Ростов остался бы за родом Константина.

Еще раз повторюсь, что на мой взгляд, речь следует вести, в первую очередь, о претензиях городских общин. Князья заключали с ними ряд. Поэтому, как мне кажется, программой минимум ростовской общины и прижившегося там Константина было создание в Ростове отдельного стола. Программой максимум - возвращение главного стола Суздальской земли в Ростов. Тот факт, что Константин в итоге отдал владимирский стол Юрию (а также многочисленные уступки младшим братьям при жизни) свидетельствует о слабой поддержке местной общины, не готовой проливать за него кровь.
А вот у Юрия такая поддержка была. Лучше свидетельство - его знаменитый диалог с владимирцами после битвы: ""Братья Володимерци, затворимся в граде, негли отобьемся их" - "Княже Юрье, с ким ся затворим? Братья наша избита, а инии изимани, а прок наш прибегли без оружия, то с кым станет?" - "То аз ведаю, а не выдаите мя ни брату князю Коснянтину, ни Володимкру ни Мстиславу, да бых вышел по своеи воли из града". - Они же тако обещас ему".
Возможно после битвы Константин пытался наладить отношения с владимирцами или изолировать брата, но без особого успеха.

Ratsha

Там борьба боярских кланов между собой еще имела место. Кое-кто из новгородцев ведь и за Ярослава сражался.

Ну, если посмотреть историю отношений Ярослава с ними, то основным аргументом всегда была сила "низовских полков". Или голод, который несла блокада.

Ratsha

Здесь думаю дело не столько в экспансии Смоленска, сколько в борьбе княжеских кланов за лидерство в Русской земле. В начале 13 века суздальский клан был очень силен и его, пожалуй, стоит поставить на первое место по влиянию среди других. Старейшинство Всеволода признавали почти все князья. Но клан Ростиславичей определенно наступал суздальцам на пятки в этом неформальном соревновании. Помимо родного для них Смоленска им удалось закрепиться в ряде волостей в Южной Руси. За сам Киев они вели ожесточенную борьбу с Ольговичами, которая увенчалась успехом в 1212 году. Еще в 1209 году Ростиславичам удалось завладеть Новгородом. На очереди был... галицкий стол! Да еще и полоцкий!
Единственно, кто мог остановить это триумфальное шествие Ростиславичей по Руси, так это суздальские князья (Ольговичи после смерти Всеволода Чермного ушли в себя, у Волынского клана после смерти Романа Великого долгое время не было достойных лидеров). Вот Ростиславичи расколом в стане конкурентов и воспользовались.

Мне кажется, что это другое направление экспансии, слабо увязанное с данным конфликтом. Они не посягнули на Переяславль, главный оплот суздальцев в "Русской земле".
Кроме того, как в случае с Владимиром и Ростовом, нужно разделять интересы смоленской общины и Ростиславичей, которые присягали вечу. Такую присягу Мстислава Ростиславича можно увидеть в Ипатьевской летописи. Первые (сейчас не важно, кому мы отдадим основную направляющую роль - вечу и общине в целом, как считают Дворниченко и Фроянов или формирующейся прослойке феодалов, на чем настаивают Алексеев и Насонов) пытались расширить зону зависимых территорий, вторые искали себе места в Русской земле.