[Reis666]

Одна из самых знаменитых и кровопролитных битв на Руси в XIII веке.
Поражение Юрия Всеволодовича ослабило Владимирское княжество перед нападением монгол.

Spoiler (expand)

О побоищи новогородц?мъ съ Ярославом.[1] В лето 6724. Марта 1 въ вторник поиде князь Мстислав с новгородци на зять свой на Ярослава,[2] а в четверток поб?гоша кь Ярославу крестопреступници[3] Володислав Завидович, Гаврила Игоревич, Юрьи Олексинич, Гаврилець Милятичь, и с женами, и съ д?тми. Новгородци же поидошя Серегиром,[4] и быша връху Волз?, ос?лъ Святославъ Ржовку;[5] городець Мстиславль с полкы въ 10000. Мстислав же с Володимеромъ съ Псковскым[6] поиде вборз? въ 500, толико бо вс?х вой бяше, и пригони, а они бяху поб?гли проч. А Ярунъ[7] б? затворился въ град? въ 100 и отбись у них, и Мстислав взя Зубцев[8] и бышя на Возуз?. И прииде Володимеръ Рюрикович[9] съ смолняны.



И послаша на Торжокъ Ярославу о миру, а сами сташя на Холохне[10]. Ярослав же отв?тъ да: «Мира не хочю, пошли естя, поид?те же, нони сту нас достанется одинъ вас». И ркошя промеж себе князи: «Ты, Ярославе, съ силою, а мы съ крестом».



Ярославли же мужи изчиниша твердь, а пути от Новаграда зас?кошя, и р?ку Тферцу. И ркошя новгородци князем: «Поидем к Торжку». И князи ркоша: «Аще поидем к Торжку, то попустошимъ Новгородскую власть».[11]



И тако поидоша къ Тфери, начашя имати села и жечи, а на Ярослава не б? в?сти, в Торжку ли или въ Тфери. И Ярославъ же слышав, оже емлют села, еха ис Тръжку въ Тферь, поимав с собою стар?йшая мужи новгородскыа, и молодых избором, а новотръжци вси. И посла сто мужь избранных в сторожу, они же выехавше за 15 верстъ от града явишась, ту бо стали бяху князи наши,[12] поставивше полкы, творяста рать велику. И посла Яруна с молодыми людьми, и наехаша на него сторожи Ярославли, и пособи Богъ Яруну, изымаша сторожов Ярославлих 33, а седмь их убишя, а ины уб?жаша въ Тферь, то же бысть перваа поб?да на них них на Благовещенье Богородици,[13] 5 неделя поста.



И б? в?сть у т?х, что Ярославъ въ Тфери, и тако ездяху в зажитие не боящеся. И оттол? послаша Яволода, боярина Володимеря,[14] к Костянтину Всеволодичю в Ростов,[15] а Володимера Псковского съ псковичи и смолняны на рубежь послашя проводити и?. А сами с новгородци поидошя по Влъз? воююще, и пожгошу Шешу и Дубну.[16] И Володимеръ съ псковичи и съ смолняны взяшя город Коснятин[17] и пожгоша и? и все Поволъжие. И ср?те и? воевода Еремий от князя Констянтина из Ростова, наших князей, и рече: «Констянтин ся вамь кланяет: яз рад, слышав вашь приездъ; се вам от мене в помочь 500 муж рати, да пришлите ко мн? съ вс?ми р?чми Всеволода, шюрина моего».[18]



И ту и отрядиста Всеволода с дружиною, и послашя къ Констянтину, а сами поидоша по Волз? вниз, и ту пометашя возы, а на кони пол?зошя и поедоша к Переяславлю воюючи.[19] И бышя на Городищи на р?ц? Сарр?[20] у Свят?й Марины априля 9 в Велик день, и ту приеха Констянтин князь с ростовци. И възрадовашася вид?вшеся, и крестъ ц?ловашя, и отрядиша Володимера Псковского с дружиною в Ростов, а сами, пришедше с полки, сташя противу Переяславлю в Фомину неделю. И ехавше ис плъков под град, яшя человека, и испыташя, оже Ярослава в град? н?тъ: пошол бяше к брату Юрьеви с полки, скопив волость свою всю с новгородци и с новоторъжци.



Юрьево княжение Всеволодича в Суждал?.[21] А Юрьи съ Святославомъ и с Володимеромъ[22] вышол бяше из Володимеря съ всею братиею. И бяху полци силни велми: муромци, и бродници,[23] и городчане,[24] и вся сила Суждалской земли; бяше бо погнано ис поселий и до п?шца. Оле страшно чюдо и дивно, братье! Поидошя сынове на отцы, а отцы на д?ти, брат на брата, рабы на господу, а господа на рабы. И ста Ярослав и Юрьи з братьею на р?ц? Кз?.[25] А Мстислав же и Володимеръ с новгородци постависта свои полкы близ Юрьева, и ту стоаста. А Констянтин дале стоаше съ своими полкы на р?ц? Липиц?.[26] И узр?ша плъкы стояща Ярославли и Юрьевы, и послаша Лариона соцкого къ Юрью: «Кляняем ти ся, н?ту намъ с тобою обиды; обида нам съ Ярославом». Отв?цав же Юрьи: «Одинъ есмы брат съ Ярославом».



И посласта къ Ярославу, ркуще: «Пусти мужи нвогородци и новотръжци, и что зашол еси волости новгородскыа, Волок вспяти. А миръ с нами възми, а крестъ к намъ ц?луй, а крови не проливай».



Отв?ща же Ярослав: «Мира не хочу, а мужи у мене, но далече есте шли, а вышли есте как рыба на сухо». И сказа Ларьян ту р?чь князем и новгородцемъ.



И пакы посласта къ об?ма князема с посл?днею р?чью: «Мы пришли есме, брате Юрьи и Ярославе, не на пролитье крови, не дай Богъ створить того! Управимся, мы бо есмы племенници соб?, а дадим стар?йшинство Констянтину, а посадите его в Володимер?, а вам земля Суждалскаа вся».



Юрьи же рече: «Рци брату Мстиславу и Володимеру: пришли есте, да куды хотите отъити? А брату Констинтину молвимъ: перемогай нас, тоб? вся земля».



И тако Юрьи съ Ярославом възнесшеся славою, вид?вше у себе силу великую, не прияста мира и начаста пировати в шатр? с своими бояры. Молвит Творимиръ боярин:[27] «Княже Юрьи и Ярославе, а меншаа братья в вашей воли! Оже бы по моему гаданию, лучше было миръ взяти и дати стар?йшинство Констянтину. Чи зримъ иже при наших полц?х т?х мало, Ростиславля племени, да князи мудри суть, и рядни, и хоробри, а мужи их, новгородци и смолняне, дерзъки суть к боеви. А Мстислава Мстиславичя и сами в?даете в том племени, иже дана ему от Бога храбрость изъ вс?х. А господина, гадаита».



И не люба бысть р?чь си Юрью и Ярославу. Н?кто же рече бояръ Юрьевых: «Княже Юрьи и Ярославе, не было того ни в прад?дехъ, ни при д?дех, ни при отци вашем, оже бы кто вшед ратью в силную в Суждалскую землю, оже бы вышол ц?лъ. Хотя бы и вся Рускаа земля и Галичскаа, и Киевскаа, и Смоленскаа, и Черниговскаа, и Новгородскаа, и Рязанскаа, ни тако противу сей сил? усп?ют. Ажь нынешние полцы, право, навержемъ их с?длы».



И люба бысть р?чь си Юрьеви и Ярославу, и съзвша бояры и переднии свои люди, начаста глаголати: «Се пришел вы товаръ в рукы: вам же буди кони, брони, порты, а человека, иже кто иметь живаго, то сам убитъ будет; аще и златом шито плечие будет, уби и, а мы два над?лива. Да не оставимъ ни одиного живаго. Аще кто с полку утечет не убит, а имемъ и, а т?х повел?ваемь в?шати, а ин?х роспинати. А о князех, оже будут у нас в руках, тогда сгадаем».



И отпустивша людии, внидоста в шатеръ з братьею, и начасти д?лити грады, и рече Юрьи: «Мн? же, брате Ярославе, Володимерскаа земля и Ростовскаа, а тоб? Новград, а Смолнескъ брату нашему Святославу, а Киев даев? черниговъскымъ князем, а Галич нам же».



И ц?ловашя крестъ межи собою, и писаша грамоты того не заступити. Ты же грамоты взяша смолняне по поб?д? в станех Ярославлих и даша своим князем. Юрьи же и Ярослав разд?ливше грады вси Русской земли, над?ющесь сил? своей многой, почаста позывати к Липицам.



Мстислав же и Володимеръ призваста Констянтина и гадавша с ним много, ув?риста и крестомъ, яко не быти в немъ перев?ту, и поидошя. И тое же нощи пополошишась, стояша за щиты всю нощь, кликоша бо въ вс?х полцех. И вструбиша в Констянтиновых полцех, слышавше Юрьи и Ярослав, хот?ста поб?гнути и уяшася. Заутра же приидоша князи к Липицам, где их позывали, а они тое нощь поскочили бяху за дебрь. И есть гора, словет Авдова, ту постави Юрьи и Ярослав свои полкы, а Мстиславь и Володимеръ и Констянтин и Всеволод поставиша полкы свои на другой гор?, еже словет Юрьева гора, а посреди двою гору ручей, имя ему Тунег. И посласта Мстислав и Волдимеръ 3 мужи к Юрьеви, мира просяще: «Или не даси мира, да отступите дале на равно м?сто, а мы на ваши станы поидем, или мы отступимь на Липици, а вы на наши станы».



Юрьи же рече: «Ни мира емлю, ни отступаю. Пошли есте чресъ землю, то сее ли дебри не переидете?»



Над?аше бо ся на твердь, бяше бо плотом оплетено м?сто и насовано колья, ту бо стояху, глаголюще: егда ударят на нас в нощь. То слышав Мстислав и Володимеръ, посласта молодые люди бится. И бишяся ти день и до вечера, но бьяхутся не присердно, бяше бо того дни буря и студено велми. Заутра же хот?шя поити к Володимерю, не заимаючи их плъков, почаша досп?вати в станех. Они же вид?вше с горы, начашя сходити, глаголюще: ото б?жати имъ. Си же текше възбиша их назадь. А ту пристиже Володимеръ Псковскый из Ростова, и начашя думати. Рече Костянтин: «Брате Мстиславе и Володимере, аще поидем мимо их, измятут ны в тылъ, а другое, мои люди к боеви не дерзи, тамо и разидутся по градом».



Мстислав же рече: «Володимере и Констянтине, гора намъ не поможет, ни гора нас поб?дит. Позряще на креста и на правду, поидемь к нимь».



И почашя ставити плъкы. Володимир же Смоленскый постави плъкъ свой с краа, а от него ста Мстислав, и Всеволод с новгородци, и Володимеръ съ псковичи, а от него Констянтинъ с ростовци. Ярослав же ста своими полкы, и с муромскыми, и с городчаны, и с бродникы противу Володимеру и смолняном. А Юрьи ста противу Мстиславу и новгородцем съ всею силою Суздалской земли, а меншаа его братья противу Констянтину.



Нача же Мстислав с Володимеромъ укр?пляти новогородци и смолняны, ркуще: «Братье, се вошли есми в землю силну, а позряче на Богъ, станем кр?пко, не озираимся назадъ: побегше, не уйти. А забудем, братье, домы, жены и д?ти, а коли любо умирати, хто хочеть п?шь, или кто на кон?».



Нвогородци же ркоша: «Мы не хочем измрети на коних, но отцы наши билися на Колакши п?ши».[28]



Мстислав рад бысть тому. Новгородци же сс?д с коней, и порты и сапоги с себе сметавше, боси поскочиша. А смолняне же молодые пол?зше же с конь, тако же поидоша боси, завиваючи ноги.



А по них отряди Володимиръ Ивора Михайловича[29] с полком, а сами князи поехаша за ними на коних. И егда б? плъкъ Иворь в дебри, подчесь под Ивором конь, п?шци же, не ожидающе Ивор, удариша на Ярославлих п?шцев, и кликнушя они връгше кии,[30] а они топоры, ото б?жати имъ, они же поб?гоша, и тако почаша я бити, подтяшя стягъ Ярославль. И пристиже Иворъ с смолняны же и дос?кошася другаго стяга, а князи же не доехали еще. Вид?въ Мстислав рече: «Не дай Богъ выдати, Володимере, добрых люди».



И удариша на них сквоз? свои п?шци, Мстиславъ своим полком, а Володимеръ своим, а Всеволод Мстиславич з дружиною, а Володимеръ съ псковичи, пристиже и Констянтинъ с ростовци. Мстислав же проеха 3-жды сквоз? полкы Юрьевы и Ярославли, с?куще люди, б? бо у него топоръ с поворозою[31] на руц? и с?чаше т?мь. Тако же и Володимеръ. И створиша брань велику, и дос?кошася до товаров. Юрьи же и Ярослав, вид?вше, аки на нив? класы пожинаху, поб?госта с меншею братьею и с муромскими князи. Мстислав же рече: «Братье новгородци, не стойте к товару, прилежите боеви: възвергнут ли ся на нас и смятут ны».



Новгородци же не радячи товаръ бьяхуся, а смолняне падша на товар? и лупяху мертвых, а о бои не правяху. Поб?жени же бывше полкы силнии суждалстии месяца априля 21 в четверток 2 недели по Пасце.



О великъ, братье, промыслъ Божий! На томъ побоищи толико новгородець убиша на сступ?; Дмитра пльсковитина, Онтона котелника, Ивана Прибышинича опонника,[32] а в загон? Иванка Поповича, терскаго данника,[33] а в смоленском полку один бысть убитъ Григоръ Водмолъ, муж передний.[34] А си вси съхранени быша силою честнаго креста и правдою.



О многы поб?ды, братье, безчисленое число, яко не может умъ человечьскый достигнути Юрьевых и Ярославлих избьеных, а изыманых бяше в станех въ вс?хъ в новгородскых и в смоленскых 60 муж. Аще бо быста в?дала се Юрьи и Ярослав, то мирилася быста: се бо слава ею и хвала погыбе, и полци силнии ни во что же быша. Бяше бо у Юрья стягов 17, а трубь 40, толико же и бубнов, а у Ярослава стягов 13, а трубъ и бубнов 60. Молвяхут мнози люди о Ярослав?, яко: «Тобою ся намъ много зла створи. Про твое бо преступление крестное речено бысть: “приид?те, птици небесныа, напийтеся крови человечьскы; зв?рие, наядитеся мяс человечьскых”». Не 10 бо убито, ни 100, но тысяща тысящами, а вс?х избитых 9233 мужи. Бяше бо слышати крич живых, иже не до смерти убити, и вытие прободеных въ Юрьев? град? и около Юрьева. Не б? кто погребаа, а мнози истопошя б?жаще в р?ц?, а инии заб?гши ранени измроша, а живии поб?гоша, овии к Володимерю, а инии к Переяславлю, а инии въ Юрьев.



Князь же Юрьи, стояв противу Констянтину, и узр? Ярославль плъкъ поб?гшь, и тъй приб?жа в Володимерь о полудни на четвертом кони, а трех одушив, въ первой срачиц? — подкладъ и тый выверглъ.[35] А сступу был въ об?д год. В Володимер? же остался непротивный народ: попове, черньци, жены, д?ти, и вид?вше радовахуся, творяху посла от князя, и ти бо глаголаху: «Наши одол?ют». И се Юрьи приб?глъ один, начал ездити около града, глаголя: «Твердите град». Они же слышавше, смятошася, и бысть в весельа м?сто плач. К вечеру же приб?гоша людие, инъ раненъ, а инъ нагъ, такоже и нощи тоя. И заутра, съзвавь людий, Юрьи рече: «Братья володимерци, затворимся в город?, негли отбьемся их».



Молвять людие: «Княже Юрьи, с кимь ся затворим? Братья нашя избита, а инии изымани, а прок нашь приб?гло без оружиа. То с чимь станем?».



Юрьи же рече: «То яз все в?даю, а не выдайтя мя ни брату Констянтину, ни Володимеру, ни Мстиславу, да бых вышол по свое воли из града». Они же тако об?щашася ему.



Ярослав же такоже приб?глъ одинъ в Переяславль на 5-мь кони, а четырех одушив, и затворися. И не довол? ему о первомь зл?, не насытися крови человечьскыа, избив в Нов?граде людий много, и в Торжку, и на Волоц?, но и ту в б?гъ изыма новгородци и смолняны, иже б? зашли гостьбою в землю его, повел в погребы вметати, что есть новгородцев, а иных в гридницу;[36] и ту издохшеся въ множеств?, а иных повел? затворити в т?сн? изб? и издуши их 150, а смолнян 15 муж затворишя кром?, ти же быша вси живи.



Князи же, племя Ростиславле, милостиви суть и до хрестьянства добр?, той день стоаше на побоищи. Аще быша гонилися по них, то Юрьеви и Ярославу не ути было, а град бы Володимерь изъехали. Но тихо приидоша к Володимерю и обьехавше его, сташа в день неделный до об?да и думаху откуду взяти и?. И тое нощи загор?ся в град? княж дворъ, и хот?ша новгородци пол?сти к граду, и не да им Мстислав, а въ вторник на нощь въ 2 час загор?ся же град, и гор? до св?та. Смолняне же просяхуся: «Ото чина взяти намь град». Володимер же не пусти их. И высла князь Юрьи с поклоном къ князем: «Не д?йте мене днесь, а заутра поиду из града».



Заутра же рано выеха Юрьи съ дв?ма браты, и поклонися княземъ, и рече Мстиславу и Володимеру: «Братье, вам ся кланяю и челомь бою: вамъ животъ дати и хл?бом накръмити.[37] А Костянтин, брат мой, в вашей воли».



И да имъ дары многы, они же дашя ему миръ. Мстислав же и Володимеръ управиста ихъ: Констянтину Володимерь, а Юрью Радилов Городець. И тако вборз? спрятавшеся в лодьи, и владыка, и княгини, и людие вси поедоша вниз. Сам же Юрьи вшед в церковь в Святую Богородицу, удари челом у отня гроба и плачася глаголаше: «Суди Богъ брату моему Ярославу, оже мя сего доведе».



И тако поиде из Володимеря в мал? дружин? в Городець. Из Володимеря же выидоша съ кресты гражане же вси противу Констянтина. Князи ж с новгородци посадиста Констянтина в Володимери на стол? отн?. Князь же Констянтин одари в той день князи, и новгородци, и смолнян дары многыми, а володимерцов води къ кресту.



А Ярослав же еще пребываа в злоб? и дыша гн?вом и не покоряшеся, затворися в Переяславл? и творяшеся тамо избыти. Князи же, сдумавше с новгородци, поидошя к Переяславлю в пяток 3 недели по Пасце. Слышав се Ярослав, смятеся, нача высылати люди, моляся о мир?. И бысть вторник 4 недели, выеха Ярослав самъ из града, удари челом Констянтину брату и рече: «Господине, аз есмь в твоей воли, не выдавай мя тестю моему Мстиславу, ни Володимеру, а сам, брате, накръми мя хл?бом».



Констянтин же управи Мстислава с Ярославом с зятем, и умиришася не доидучи Переяславля. А в среду в Преполовление[38] придоша к Переяславлю, и ту Ярослав одари князи и новгородци дары великыми. А Мстислав, не идя к граду, поимав дары, посла в град и възмя дщерь свою, а жену Ярославлю, и что живых новгородцов, и что было съ Ярославомъ в полку, и выеха в станы за град. Ярослав же многажды высылашеся с молбою къ Мстиславу, прося княгини своей к соб?, глаголя: «Чи не бывает поточи княземь? А мене по правд? крестъ убил».



Мстислав же не пусти дщери своей к нему. И ту нощь стоявше князи поидошя розно: Костянтин к Володимеру, а Мстислав к Новуграду, Володимеръ к Смоленску, а другый Володимеръ къ Пскову, поб?дивше силнии плъкы и вземше свою честь и славу.

Что еще можно сказать? Какова численность сторон? На самом ли деле ТАК велики потери?

Источники (Reveal)

Летопись по Лаврентьевскому списку : историческая литература. – СПб. : Археографическая комиссия, 1872.
Полное собрание русских летописей. Т. 3. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / [авт. предисл. Б.М. Клосс]. – М., 2000.
Полное собрание русских летописей. Т. 6. Вып. 1. Софийская первая летопись старшего извода / авт. предисл. Б. М. Клосс. – М., 2000.
Полное собрание русских летописей. Т. 7. Летопись по Воскресенскому списку. – Репринт. изд. 1856 г. – М., 2001.
Полное собрание русских летописей. Т. 10. Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью : (продолжение). – Репринт. изд. – М., 2000.
Полное собрание русских летописей. Т. 15. Рогожский летописец. Тверской сборник. – М., 2000.
Полное собрание русских летописей. Т. 30. Владимирский летописец ; Новгородская вторая (Архивская) летопись / [предисл. О. Л. Новиковой]. – М., 2009.
Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею. Т. 7. Летопись по Воскресенскому списку.– СПб., 1856.
Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению археографическою комиссиею. Т. 15. Летописный сборник, именуемый тверскою летописью. – СПб., 1863.
Русские летописи. Т. 8. Московский летописный свод конца XV века / [подгот. к изд.: Цветков А. И.]. – Рязань, 2000.
Русские летописи. Т. 10. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / [подгот. к изд.: Цветков А. И.]. – Рязань, 2000.

Литература (Reveal)

Книги

Андреев А. Р. Великий князь Ярослав Всеволодович Переяславский : документальное жизнеописание: историческая хроника XIII в. – М, 1998. – 251 с.
Бережков Н. Г. Хронология русского летописания. – М., 1963. – С. 247–261.
Бестужев-Рюмин К. Н., Русская история Т. 1. – СПб., 1872. – 480 с.
Бодрихин Н. Г. Великие сражения Древней Руси : 100 историй о битвах, прославивших русское оружие – М., 2011. – С. 112–119.
Васнецов В. М. Богатыри : [Изоматериал], 1881–1898 // Художественная галерея : Васнецов. – 2005. – № 64. – С. 14–19.
Владимирская энциклопедия : биобиблиогр. словарь. – Владимир, 2002. – 536 с.
Водовозов В. Древняя русская литература : от начала грамотности до Ломоносова – СПб., 1872.
Город Св. Георгия : Юрьев-Польский в старой открытке. – Владимир. – 250 с.
Государственная Оружейная палата : [Альбом]. – 2-е изд. – М., [1998]. – 432 с.
Живописный Карамзин, или Русская история в картинках издаваемая Андреем Прево. Ч. 1 : От Рюрика до нашествия татар, 869–1238. – СПб., 1836.
История Владимиро-Суздальской Руси X–XIV вв. в произведениях древнерусской литературы : хрестоматия. – Владимир, 2011. – С. 153–162.
Карамзин Н. М. История государства Российского – СПб., 1889. – Т. 3. – С. 128–150.
Карамзин Н. М. История государства Российского : в 12 т. Т. 2– 3. – М., 1991. – 832 с.
Ключевский В. О. (1841 – 1911). Курс русской истории В. Ключевского : в 2 ч. Ч. 1. – М., 1911. – 464 с.
Костомаров Н. И. Господство дома Св. Владимира : русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей – М., 1993. – С. 101 – 126.
Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей : в 4 т. Т. 1. – М., 1998. – С. 125– 150.
Кузнецов А. А. Владимирский князь Георгий Всеволодович в истории Руси первой трети XIII в. : особенности преломления источников в историографии : монография – Нижний Новгород, 2006. – 540 с.
Лимонов Ю. А. Владимиро-Суздальская Русь : очерки социально-политич. истории. – Л., 1987. – С. 99–116.
Мозгова Г. Г. Очарование Юрьевского Ополья : прогулки и путешествия. – М. ; Владимир, 2006. – 240 с.
Оружие и конское убранство = Arms and Horse Trappigs : Государственные музеи Московского Кремля. – М., 1989. – [38] с.
Подобедова О. И. Миниатюры русских исторических рукописей : к истории русского лицевого летописания – М., 1965. – 335 с.
Рассказы русских летописей XII – XIV вв. – 2-е. изд. – М., 1973. – 256 с.
Севастьянова О. В. Древний Новгород : новгородско-княжеские отношения в XII – первой половине XV в. – М. ; СПб., 2011. – С. 102–105.
Смирнов М. И. Переславль–Залесский : его прошлое и настоящее – М., 1911. – 240 с.
Соколов А. Н. (протоиерей; 1926-). Великий князь Георгий Всеволодович и Нижний Новгород – Нижний Новгород, 2013. – 800 с.
Соколов А. Святый благоверный великий князь Георгий II Всеволодович Владимирский – основатель Нижнего Новгорода : некоторая попытка обобщения ряда ранее изданных публикаций. – Нижний Новгород ; Саранск, 2006. – 256 с.
Соловьев С. М. История России с древнейших времен: сочинение Сергея Соловьева. Т. 2. – 3-е изд. – М., 1852. – 430, с.
Соловьев С. М. Сочинения : в 18 кн. Кн. 1. Т. 1–2. История России с древнейших времен. – М., 1988. – С. 585–598.
Софронов Н. С. Это интересно знать : (заметки краеведа). – Ярославль, 1980. – С. 49–51.
Татищев В. История Российская : в 3 т. Т. 3. – М., 2003. – 864 с.
Татищев В. Н. История Российская : в 7 т. Т. 3–4. – М. ; Л., 1964.
Ушаков Н. Н. Спутник по древнему Владимиру и городам Владимирской губернии : историко-археологическое описание всех городов Владимирской губернии. – Владимир, 1913. – С. 356 – 376.
Шамбаров В. Е. История княжеской Руси. От Киева до Москвы. – М., 2012. – С. 145– 155.
Шахматов А. А. (1864–1920). История русского летописания : в 2 т. Т. 2. Обозрение летописей и летописных сводов XI–XVI вв. – СПб., 2011. – 646 с.
Шахматов А. А. Обозрение русских летописных сводов 14–16 веков. – М. ; Л., 1938. – 372 с.
Экземплярский А. В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период, с 1238 по 1505 г. : биогр. очерки по первоисточникам и главнейшим пособиям. – СПб., 1889–1891. – 696 c.
Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). Т. 17-А : [34 полутом]. – СПб., 1890. – C. 721–722.
Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон : в 12 т. Биографии. – М., 1991.
Юрьев-Польская старина: альманах. – Вып. 2 : Посвящается 790-летию Липицкой битвы 1216 года. – Кольчугино, 2007.
Юрьев-Польский. – М., 2009. – 40 с.
Юрьев-Польской. Памятники архитектуры и искусства = Yuriev- Polskoy : архитектура, белокаменная резьба, произведения изобразительного и прикладного искусства : [альбом]. – М., 1985. – 142 с.
Феннел Дж. Кризис средневековой Руси, 1200–1304. – М., 1989. – 291 с.
Хрусталев Д. Г. Русь: от нашествия до «ига», 30–40 гг. XIII в. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб., 2008. – 380 c.


Статьи из книг, сборников, журналов

Астайкин А. А. Несколько заметок по поводу Липицкой битвы 20–21 апреля 1216 г. // Верхнее Подонье : археология, история. – Тула, 2008. Вып. 3. – С. 235–249.
Володихин Д. Никто не хотел уступать // Фома. – 2016.– № 2. – С. 59–63.
Котляр Н. Ф. Из исторического комментария к «Слову о полку Игореве» (Кто был Мстислав) // Древнейшие государства на территории СССР: материалы и исследования, 1987. – М., 1989. – 43–50.
Липицкая битва. Новгородская четвертая летопись // Юрьев-Польская старина : альманах. – Юрьев-Польский, 1999. – Вып. 1 : ноябрь 1998 г. – С. 38–42.
Липицкая битва 1216 // Большая Российская энциклопедия : в 30 т. – М., 2005. – Т. 17 : Лас-Тунас-Ломонос. – 2011. – С. 552.
Липицкая битва 1216 // Советская историческая энциклопедия : [в 12 т.]. – М., 1961. – Т.8 : Кошала-Мальта. – С. 694– 695.
Липицкие битвы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. – СПб., 1890. – Т. 17-А : [34 полутом]: Ледье– Лопарев. – С. 721 – 722.
Лихачев Д. С. Летописные известия об Александре Поповиче // Труды Отдела древнерусской литературы. – Л., 1949. – Т. 7. – С. 17– 51.
Лурье Я. С. Повесть о битве на Липице // Словарь книжников и книжности Древней Руси. – Л., [1987]. – Вып. 1 : XI – первая половина XIV в. – С. 348– 349.
Лурье Я. С. Повесть о Липице 1216 г. в летописании XIV–XVI вв. // Куликовская битва и подъем национального самосознания. – Л., 1979. – (Труды отдела древнерусской литературы ; 34).
[Панцырь Ярослава Всеволодовича] // Государственная оружейная палата Московского Кремля : сборник научных трудов по материалам Гос. оруж. палаты. – М., 1954. – С. 79–80.
Повесть о битве на Липице // Памятники литературы Древней Руси : XIII век : [сборник текстов]. – М., 1981. – С. 113–127.
Уваров А. С. Две битвы : 1177 и 1216 годов по летописям и по археологическим изысканиям // Древности : труды Московского археологического общества. – М., 1865. – Т. 2 : Вып. 2. – С. 121–131.
Шиман Н. Б. Ярослав Всеволодович и его семья. Статистические показатели на материале летописных сводов // Уваровские чтения-VII : семья в традиционной культуре и современном мире. – Муром, 2011. – С. 246– 251.
Шлем князя Ярослава Всеволодовича. Начало XIII в. // Оружие и конское убранство = Arms and Horse Trappigs: Государственные музеи Московского Кремля. – М., 1989.
[Шлем Ярослава Всеволодовича. XIII в.] // Писарская Л. В. Оружейная палата : [путеводитель]. – М., 1987. – С. 148–151.

To view the link Register

[Ratsha]

Атлант Фарнезе

Еще раз повторюсь, что на мой взгляд, речь следует вести, в первую очередь, о претензиях городских общин. Князья заключали с ними ряд. Поэтому, как мне кажется, программой минимум ростовской общины и прижившегося там Константина было создание в Ростове отдельного стола. Программой максимум - возвращение главного стола Суздальской земли в Ростов.

Проблема в том, что "программа максимум" не была выполнена, а "программа минимум" - это то, что получали ростовчане по завещанию Всеволода без всякой войны (с той только разницей, что в Ростове должен был сесть Юрий).

Атлант Фарнезе

Решать этот вопрос как борьбу двух княжичей за стол, значит преувеличивать развитие монархии в Северо-Восточной Руси того времени. Можно вспомнить, что все княжичи присягали вечу. Наиболее выразительной является присяга Ярослава, сохраненная в Летописце Переяславля Суздальского: "братия переяславци, се отец мой иде к Богови, а вас отдал мне, а мене вдал вам на руце. Да рците мне, братия, аще хощете мя имете собе, якоже иместе отца моего, и голови мои за мя сложити"?
Также и Юрий целовал крест "всим людям" Владимирской волости.

Хотелось бы обратить внимание на тоn факт, что присяга была обоюдной, символизируя тем самым заключение своеобразного договора: князь обязывался править, судить и рядить по "правде" и по обычаям, уважать и защищать интересы общины, а община в свою очередь обязывалась повиноваться, не искать других князей и идти за своим князем в огонь и в воду ("Куда, княже, очами посмотришь, там и мы сложим наши головы"). Так и ростовчане должны были поддерживать притязания Константина, если он как князь свою сторону договора безупречно выполнял.

Атлант Фарнезе

Ну, если посмотреть историю отношений Ярослава с ними, то основным аргументом всегда была сила "низовских полков".

Дело в том, что в Новгороде одни боярские группировки ориентировались на Ростиславичей, другие на Всеволода и его родню (интересно поразмышлять, с чем было это связано, уж не стояли ли за этим бизнес интересы?). С приходом нового князя, члены сочувствующей ему партии получали дополнительный перевес. После первого вокняжения Мстислава в 1210 году глава "суздальской группировки" Твердислав Степанкович был вынужден уступить посадничество "смоленскому" ставленнику Дмитру Якуничу. И когда в 1215 году в Новгороде вокняжился Ярослав, вероятно "суздальцы" воспользовались этим для сведения счетов: некий Федор Лазутинич оклеветал тысяцкого Якуна и по его навету двор Якуна был разграблен, а жена и сын тысяцкого были арестованы княжескими людьми, тогда же "прусами" (жителями Прусской улицы) были убиты Острат и его сын, за что князь возложил вину на город - Новгород, как восток ("дело тонкое" (с)), требовал гибкого подхода, а Ярослав рубил с плеча - нужно стараться держать баланс между группировками ("divide et impera" (с)), но не отдавать предпочтения какой-либо одной.

Quote

МЂсяца марта въ день, на память святыя Марьи ЕгиптянынЂ, вторник по чистои недЂли, поиде князь Мьстиславъ на зять свои, на Ярослава с новгородци в четверток побЂгоша къ Ярославу преступници кресту: цЂловали бяху крестъ честныи ко Мьстилаву со всими новгородци, всЂмъ одинако быти, Володиславъ Завидовиць, Гаврила Игоревиць, Юрьи ОлексЂниць, Гаврилиць Милятиниць, и с женами и с дЂтми.

Видимо, репрессии Ярослава были избирательными и направленными исключительно против партии Ростиславичей, раз к весне после зимнего "голодомора" у него еще остались сторонники.

Атлант Фарнезе

Мне кажется, что это другое направление экспансии, слабо увязанное с данным конфликтом. Они не посягнули на Переяславль, главный оплот суздальцев в "Русской земле".

ИМХО, конечно, но мне кажется, что логика поведения Ростиславичей в этом конфликте в чем-то имеет параллели с действиями японцев в декабре 1941 - основное направление их интересов и их военных усилий было в Юго-Восточной Азии, где была куча "бесхозных" колоний, но они вполне обоснованно полагали, что США могут этот японский "банкет за чужой счет" сорвать - поэтому они и ударили по Перл-Харбору, пока была благоприятная возможность для удара. Благоприятная возможность была и у Ростиславичей - раскол в стане конкурентов, так почему бы не ударить? И расчет полностью оправдался - суздальские князья после Липицы в дела Южной Руси почти не лезли (особенно Константин) - не до того им стало. Что же касается Переяславля, то с ним на начало 13 века вообще много непонятного. Полагаю, что переяславский стол на тот момент по каким-то причинам утратил свою привлекательность для князей, но тем не менее он был важен для "суздальского клана" в силу того, что был его уделом в "Руси". Удар по нему мог заставить клан объединиться (да еще и с Ольговичами) для серьезных ответных мер.

Атлант Фарнезе

Кроме того, как в случае с Владимиром и Ростовом, нужно разделять интересы смоленской общины и Ростиславичей, которые присягали вечу.

Рискну предположить, что интересы князей и общины на тот момент в Смоленске примерно совпадали. Из четырех векторов экспансии Ростиславичей ("новгородский", "киевский", "полоцкий" и "галицкий") три совпадали с направлением крупнейших на тот момент торговых путей. Лишь галицкий несколько выбивается из общего ряда.

[Атлант Фарнезе]

Ratsha

Проблема в том, что "программа максимум" не была выполнена, а "программа минимум" - это то, что получали ростовчане по завещанию Всеволода без всякой войны (с той только разницей, что в Ростове должен был сесть Юрий).

Почему же? Как я вижу они достигли многих из своих целей, посадив на владимирском троне своего, дружественного им князя и нейтрализовав тем самым враждебность владимирской общины. Кроме того новых князей Василько или Бориса они утверждали сами, в то время как Всеволод исходил из принципа старшинства сыновей и столов (как это виделось ему). Для городской общины принцип "вольности в князьях" был основой суверенитета.

Ratsha

Хотелось бы обратить внимание на тоn факт, что присяга была обоюдной, символизируя тем самым заключение своеобразного договора: князь обязывался править, судить и рядить по "правде" и по обычаям, уважать и защищать интересы общины, а община в свою очередь обязывалась повиноваться, не искать других князей и идти за своим князем в огонь и в воду ("Куда, княже, очами посмотришь, там и мы сложим наши головы"). Так и ростовчане должны были поддерживать притязания Константина, если он как князь свою сторону договора безупречно выполнял.

Разумеется, ибо князь является столь же незаменимым институтом власти города-волости как и вече. Они дополняют друг друга и функционируют вместе. Однако устойчивость княжеской власти была куда меньше, чем у общины. Военное поражение, голод, новые поборы, несоблюдение ряда могли стать причиной изгнания князя из города или даже убийства. И наоборот: соблюдение ряда, военные победы, хороший урожай, суд по правде обеспечивают ему поддержку общины, которая готова сложить за него головы.

Ratsha

Дело в том, что в Новгороде одни боярские группировки ориентировались на Ростиславичей, другие на Всеволода и его родню (интересно поразмышлять, с чем было это связано, уж не стояли ли за этим бизнес интересы?). С приходом нового князя, члены сочувствующей ему партии получали дополнительный перевес. После первого вокняжения Мстислава в 1210 году глава "суздальской группировки" Твердислав Степанкович был вынужден уступить посадничество "смоленскому" ставленнику Дмитру Якуничу. И когда в 1215 году в Новгороде вокняжился Ярослав, вероятно "суздальцы" воспользовались этим для сведения счетов: Ярослав рубил с плеча - нужно стараться держать баланс между группировками ("divide et impera" (с)), но не отдавать предпочтения какой-либо одной.

Я так понимаю, что эту точку зрения вы взяли из ранних трудов Янина - "Новгородские посадники" и "Новгородская феодальная вотчина", где он отстаивает наследственный характер боярских группировок, ориентированных на Суздаль, Смоленск и Чернигов. Мне кажется, что лучше обратится к его современным трудам, например "Очерки истории средневекового Новгорода". Там он уже может высказывать свои мысли не будучи скованным догматом о феодальном государстве. И хотя он полностью не отказался от мысли о боярских кланах, ориентированных в разные стороны, но уже больше значения придает политическим факторам, определявшим и менявшим их ориентацию. Кроме того, он стал придавать большее значение роли веча (в его интерпретации вечам концов) в политических событиях и признал их демократический (хоть и с оговорками) характер. Так что жизнь не стоит на месте.
На мой взгляд, Фроянов в книге "Мятежный Новгород" отлично показал, что люди не были привязаны к конкретной группировке и их ориентация очень часто менялась.

Ratsha

Quote

МЂсяца марта въ день, на память святыя Марьи ЕгиптянынЂ, вторник по чистои недЂли, поиде князь Мьстиславъ на зять свои, на Ярослава с новгородци в четверток побЂгоша къ Ярославу преступници кресту: цЂловали бяху крестъ честныи ко Мьстилаву со всими новгородци, всЂмъ одинако быти, Володиславъ Завидовиць, Гаврила Игоревиць, Юрьи ОлексЂниць, Гаврилиць Милятиниць, и с женами и с дЂтми.

Видимо, репрессии Ярослава были избирательными и направленными исключительно против партии Ростиславичей, раз к весне после зимнего "голодомора" у него еще остались сторонники.

Они могли появится после голода. который часто ломал новгородцев. Помимо мора, вызванного голодом, такая ситуация была свидетельством неуспешности князя, не сумевшего обеспечить достаток общины.

Ratsha

ИМХО, конечно, но мне кажется, что логика поведения Ростиславичей в этом конфликте в чем-то имеет параллели с действиями японцев в декабре 1941 - основное направление их интересов и их военных усилий было в Юго-Восточной Азии, где была куча "бесхозных" колоний, но они вполне обоснованно полагали, что США могут этот японский "банкет за чужой счет" сорвать - поэтому они и ударили по Перл-Харбору, пока была благоприятная возможность для удара. Благоприятная возможность была и у Ростиславичей - раскол в стане конкурентов, так почему бы не ударить? И расчет полностью оправдался - суздальские князья после Липицы в дела Южной Руси почти не лезли (особенно Константин) - не до того им стало. Что же касается Переяславля, то с ним на начало 13 века вообще много непонятного. Полагаю, что переяславский стол на тот момент по каким-то причинам утратил свою привлекательность для князей, но тем не менее он был важен для "суздальского клана" в силу того, что был его уделом в "Руси". Удар по нему мог заставить клан объединиться (да еще и с Ольговичами) для серьезных ответных мер.

Мне кажется, что дальнейшая пассивность суздальских князей в Русской земле связана с тем, что их новое поколение уже выросло вдали от нее и для них это не было столь важно. Что касается чисто военных возможностей суздальской земли, то они вскоре восстановились и позволяли вновь начать эту борьбу, если бы в том была потребность. Военные успехи на других направлениях (походы на литву в 1225, 1235, 1239, совместные с новгородцами акции в Прибалтике, военный конфликт с Черниговом и успехи на волжском направлении) тому бесспорное свидетельство.

Ratsha

Рискну предположить, что интересы князей и общины на тот момент в Смоленске примерно совпадали. Из четырех векторов экспансии Ростиславичей ("новгородский", "киевский", "полоцкий" и "галицкий") три совпадали с направлением крупнейших на тот момент торговых путей. Лишь галицкий несколько выбивается из общего ряда.

Самыми основными были "полоцкий", который вы верно отметили и восточный, который Алексеев в своей книге "Смоленская земля в IX-XIII вв" связывает с вятичами. Именно на этих направлениях. если верить историку, происходило расширение сбора дани.
To view the link Register
Много иформации есть и в книге Дворниченко - Городская община Верхнего Поднепровья и Подвинья в XI–XV вв. Считаю, что это лучшая книга по Полоцку и Смоленску. К сожалению в инете не нашел, но ее легко можно купить, если интересно :-)
Все остальное более связано с войной столов и не был подкреплен реальными данническими или вотчинными отношениями.

[Anri]

Вроде неизвестно кто сидел в Переяславле-Русском в 1216г. и до 1228г. Он вполне мог быть под Ольговичами.

[Атлант Фарнезе]

Anri

Вроде неизвестно кто сидел в Переяславле-Русском в 1216г. и до 1228г. Он вполне мог быть под Ольговичами.

В теории, да, а в реальности хоть посадником, как бы маловероятно это не было. Мы не имеем достоверно выделенных черниговских летописей или фрагментов из них, относящихся к этому периоду, чтобы точно говорить про Ольговичей или Давыдовичей.

[Ratsha]

Атлант Фарнезе

Почему же? Как я вижу они достигли многих из своих целей, посадив на владимирском троне своего, дружественного им князя и нейтрализовав тем самым враждебность владимирской общины.

Да в том-то и дело, что только временно. Владимирский престол остался старшим и все равно вернулся к Юрию. Пиррова победа. Зачем? Не понимаю.

Атлант Фарнезе

Кроме того, он стал придавать большее значение роли веча (в его интерпретации вечам концов) в политических событиях и признал их демократический (хоть и с оговорками) характер. Так что жизнь не стоит на месте.
На мой взгляд, Фроянов в книге "Мятежный Новгород" отлично показал, что люди не были привязаны к конкретной группировке и их ориентация очень часто менялась.

Да, пожалуй так правильнее и тот же "суздалец" Твердислав в 1212 году решительно поддержал Мстислава, но это не меняет сути проблемы. Просто я считаю, что причину конфликта Ярослава с новгородцами следует искать не только в Ярославе, как это зачастую делают, но еще и в самом Новгороде, в местных внутриполитических сварах и разборках, в которые неудачно вмешался Ярослав. И косвенно это признает сам новгородский летописец ("и по грехам нашим"):

Quote

и по грЂхомъ нашимъ обади Федоръ Лазутиниць и Иворъ Новотържьчь Якуна тысяцьскаго НамнЂжиця. Князь же Ярославъ створи вЂчЂ на Ярослали дворЂ; идоша на дворъ Якунь, и розграбиша, и жену его яша; а Якунъ заутра иде съ посадникомь къ князю, и князь повЂле яти сына его Христофора, маия въ 21.

(НПЛ ст.извода)

Атлант Фарнезе

Самыми основными были "полоцкий", который вы верно отметили и восточный, который Алексеев в своей книге "Смоленская земля в IX-XIII вв" связывает с вятичами. Именно на этих направлениях. если верить историку, происходило расширение сбора дани.

Дело в том, что "лесной угол" к западу и юго-западу от Москвы долгое время представлял собой своего рода нейтральную территорию и экспансия шла за счет населения до той поры свободного от княжеской власти вообще (имеется в виду власть русских князей, конечно). Экспансия шла с трех сторон - суздальцы продвигались с востока и северо-востока, Ольговичи с юга, смоляне, само собой, с запада. Как только, свободное население "закончилось", закончилась и экспансия, и о каких-либо столкновениях в этих краях не было слышно до начала 14 века, когда москвичи со смолянами начали бороться за Можайск и т.д.

Атлант Фарнезе

Мне кажется, что дальнейшая пассивность суздальских князей в Русской земле связана с тем, что их новое поколение уже выросло вдали от нее и для них это не было столь важно.

Возможно и так. Но тем не менее Переяславль был важен именно как форпост суздальского влияния в южной Руси. Потеряв его, "суздальцы" рисковали потерять способность как-либо влиять на протекающие там политические процессы вообще. Да к тому же если Константин и Юрий южными делами практически не интересовались, то Ярослав определенный интерес к Киеву проявлял (по крайней мере в конце 30-х/начале 40-х годов).
Anri

Anri

Вроде неизвестно кто сидел в Переяславле-Русском в 1216г. и до 1228г.

Кстати, да.
По поводу возвращения Владимира из плена Лаврентьевская летопись пишет так:

Quote

Тогож̑ . лѣт̑ . Прииде Володимеръ сн҃ъ Всеволожь . ис Половець к братьѣ своѥи . и даша ѥму Стародубъ . и ину властьцю .

Т.е. выглядит так как будто Владимир пришел из половецкого плена прямо в Суздальскую землю, что дает возможность это толковать как то, что он остался без удела и идти кроме как к братьям ему было больше некуда. Вроде бы попадалась мне обоснованная версия того, что в Переяславле в это время княжил кто-то из Ольговичей.

[Атлант Фарнезе]

Ratsha

Да в том-то и дело, что только временно. Владимирский престол остался старшим и все равно вернулся к Юрию. Пиррова победа. Зачем? Не понимаю.

Они не могли знать будущего :-) Насчет старшинства, то, на мой взгляд, оно окончательно оформилось лишь с ханскими ярлыками. В Лаврентьевской летописи владимирские и ростовские известия указаны примерно в равной степени. Кроме того, Ростов имел старший епископский стол в суздальской земле.

Ratsha

Дело в том, что "лесной угол" к западу и юго-западу от Москвы долгое время представлял собой своего рода нейтральную территорию и экспансия шла за счет населения до той поры свободного от княжеской власти вообще (имеется в вм=иду власть русских князей, конечно). Экспансия шла с трех сторон - суздальцы продвигались с востока и северо-востока, Ольговичи с юга. Как только, свободное население "закончилось", закончилась и экспансия и о каких-либо столкновениях в этих краях не было слышно до начала 14 века, когда москвичи со смолянами начали бороться за Можайск и т.д.

Разумеется, на эту территорию посягали и прочие соседние княжества, в частности суздальцы. Поэтому этот поход был выгоден всем смолянам, которые выступили в поход вместе со своими князьями. Ибо часть дани, которая там собиралась, перепадала и им.

Ratsha

Возможно и так. Но тем не менее Переяславль был важен именно как форпост суздальского влияния в южной Руси. Потеряв его, "суздальцы" рисковали потерять способность как-либо влиять на протекающие там политические процессы вообще. Да к тому же если Константин и Юрий южными делами практически не интересовались, то Ярослав определенный интерес к Киеву проявлял (по крайней мере в конце 30-х/начале 40-х годов).
Т.е. выглядит так как будто Владимир пришел из половецкого плена прямо в Суздальскую землю, что дает возможность это толковать как то, что он остался без удела и идти кроме как к братьям ему было больше некуда. Вроде бы попадалась мне обоснованная версия того, что в Переяславле в это время княжил кто-то из Ольговичей.

Нет никаких сведений или данный, что на Переяславль кто-то даже покушался, не говоря уж о том, чтобы там править. Догадки можно высказать разные, но надо их хоть чем-то подкреплять. Для меня наиболее логичным выглядело бы объяснение, основанное на трактовке Шахматовым происхождения различных частей Лаврентьевской летописи. На его взгляд, в известиях за 12-й век Лаврентьевская летопись содержит существенные фрагменты летописания Переяславля-Русского, чем, на мой взгляд, и можно объяснить скрупулезную фиксацию всех местных князей. Как только этот источник у летописца исчезает, сведения перестают быть регулярными.
Что касается Ярослава, то вы, наверное, имеете ввиду Батыев ярлык, выданный в 1243 году, о котором Лаврентьевская летопись говорит "стареи всем князем в Русском языце". Я у Горского читал,что это мог быть и киевский стол. Вполне может быть и так. Но, во-первых, он туда не поехал, что само по себе свидетельствует о его отношении к "Русской земле". А во вторых, это, все-таки, уже иная политическая реальность.

[Ratsha]

Атлант Фарнезе

Они не могли знать будущего :-)

Да как сказать. Дело в том, что никто не вечен и Константин в том числе, а ему на владимирском столе должен был наследовать кто-то из его многочисленных братьев, потому что шансы пережить их всех у него стремились к нулю. Более того, похоже на то, что Константин в ряду своих братьев вообще не отличался завидным здоровьем (прожил 32 года, для сравнения - Юрий был убит почти в 50 лет, а Ярослав дожил почти до 55 лет и при этом умер вроде бы не своей смертью, Святослав прожил еще дольше. Мне кажется, что ростовский князь предчувствовал свой скорый конец еще в 1212-1213 гг.). А дети Константина были еще слишком юны, чтобы рассматриваться в качестве потенциальных наследников. Вот здесь возможно есть конкретный интерес общины - ростовчан Константин вполне устраивал, и поэтому их могло устраивать и то, что на их столе после его смерти сядет кто-то из его сыновей.

Атлант Фарнезе

Догадки можно высказать разные, но надо их хоть чем-то подкреплять.

Ну ведь тот факт, что, когда Владимир приехал из плена, ему вдруг зачем-то понадобилось выделять удел, тоже надо как-то объяснять. Может быть, в Переяславле сидел Иван Всеволодович? Но он еще в 1216 году находился во Владимире и участвовал в Липицкой битве. Святослав однозначно находился на Севере в 1216 и в 1220 гг. Про других братьев и говорить нечего.

Атлант Фарнезе

Для меня наиболее логичным выглядело бы объяснение, основанное на трактовке Шахматовым происхождения различных частей Лаврентьевской летописи. На его взгляд, в известиях за 12-й век Лаврентьевская летопись содержит существенные фрагменты летописания Переяславля-Русского, чем, на мой взгляд, и можно объяснить скрупулезную фиксацию всех местных князей. Как только этот источник у летописца исчезает, сведения перестают быть регулярными.

Это, разумеется, возможно, но меня как-то настораживает отсутствие переяславского князя в рассказе о событиях 1223 года, что говорит о том, что либо в это время там действительно сидел посадник, либо кто-то из участвовавших в киевском съезде и последующем походе князей на Калку.

Атлант Фарнезе

Что касается Ярослава, то вы, наверное, имеете ввиду Батыев ярлык, выданный в 1243 году, о котором Лаврентьевская летопись говорит "стареи всем князем в Русском языце". Я у Горского читал,что это мог быть и киевский стол.

В первый раз Ярослав замахнулся на Киев еще в 1236 году, когда после того, как Владимир Рюрикович попал в плен к половцам, там началась "чехарда":

Quote

В лЂто 6744 (1236). Поиде князь Ярославъ из Новаграда къ Киеву на столъ, понявши съ собою новгородцовъ болших муж: Судимира въ СлавнЂ, Якима Влунковица, Костя Вячеслалича, а новоторжець 100 муж; а в НовЂградЂ посади сына своего Александра; и, пришедши, сЂде в Кие†на столЂ; и державъ новгородцовъ и новоторжанъ одину недЂлю и, одаривъ, отпусти прочь; и приидоша вси здрави.

Хрусталев Д.Г. ("Русь от нашествия до "ига") считает, что это случилось в начале 1237 года. Но уже либо в конце 1237 г., либо в начале 1238 г. Ярослав оставил Киев в связи с известными событиями в Северо-Восточной Руси. В 1239 году какой-то Ярослав вновь объявился в Южной Руси, захватил в плен жену Михаила Черниговского и город Каменец (Ипатьевская летопись). И есть некоторые основания считать, что это был Ярослав Всеволодович, у которого с черниговским князем были давние трения. Около 1245 года там же упомянуто, что в Киеве сидел наместником боярин Ярослава держал Дмитр Ейкович.

[Атлант Фарнезе]

Ratsha

Да как сказать. Дело в том, что никто не вечен и Константин в том числе, а ему на владимирском столе должен был наследовать кто-то из его многочисленных братьев, потому что шансы пережить их всех у него стремились к нулю. Более того, похоже на то, что Константин в ряду своих братьев вообще не отличался завидным здоровьем (прожил 32 года, для сравнения - Юрий был убит почти в 50 лет, а Ярослав дожил почти до 55 лет и при этом умер вроде бы не своей смертью, Святослав прожил еще дольше. Мне кажется, что ростовский князь предчувствовал свой скорый конец еще в 1212-1213 гг.). А дети Константина были еще слишком юны, чтобы рассматриваться в качестве потенциальных наследников. Вот здесь возможно есть конкретный интерес общины - ростовчан Константин вполне устраивал, и поэтому их могло устраивать и то, что на их столе после его смерти сядет кто-то из его сыновей.

Думаю, не стоит приписывать князьям и горожанам то, о чем у нас сведений из источников. Судя по действиям Константина, начавшего перемещать братьев и сыновей 1217 году - Юрия - в Суздаль, Всеволода - в Ярославль, Владимира - в Углич, проблемы со здоровьем у него начались именно тогда. А общину ростовчан его дети устраивали, чем и объясняется их последующее закрепление там. Равно как и владимирцев устраивало возвращение Юрия. Ибо Константина им, скорее всего, пришлось принять в качестве контрибуции за военное поражение.

Ratsha

Ну ведь тот факт, что, когда Владимир приехал из плена, ему вдруг зачем-то понадобилось выделять удел, тоже надо как-то объяснять. Может быть, в Переяславле сидел Иван Всеволодович? Но он еще в 1216 году находился во Владимире и участвовал в Липицкой битве. Святослав однозначно находился на Севере в 1216 и в 1220 гг. Про других братьев и говорить нечего.

У меня нет здесь ответа. Объяснений может быть много: стол сохранился за Владимиром, посадник, князь из другой ветки. Кроме того, в то время, пусть и в виде исключения, бывали случаи владения двумя столами. Например Мстислав Удалой. Но, еще раз повторюсь, зацепиться тут не за что.

Ratsha

Это, разумеется, возможно, но меня как-то настораживает отсутствие переяславского князя в рассказе о событиях 1223 года, что говорит о том, что либо в это время там действительно сидел посадник, либо кто-то из участвовавших в киевском съезде и последующем походе князей на Калку.

Если версия Шахматова верна, то переяславские известия исчезают из Лаврентьевской летописи раньше, к концу 12 - нач. 13. вв.

Ratsha

В первый раз Ярослав замахнулся на Киев еще в 1236 году, когда после того, как Владимир Рюрикович попал в плен к половцам, там началась "чехарда":

Quote

В лЂто 6744 (1236). Поиде князь Ярославъ из Новаграда къ Киеву на столъ, понявши съ собою новгородцовъ болших муж: Судимира въ СлавнЂ, Якима Влунковица, Костя Вячеслалича, а новоторжець 100 муж; а в НовЂградЂ посади сына своего Александра; и, пришедши, сЂде в Кие†на столЂ; и державъ новгородцовъ и новоторжанъ одину недЂлю и, одаривъ, отпусти прочь; и приидоша вси здрави.

Хрусталев Д.Г. ("Русь от нашествия до "ига") считает, что это случилось в начале 1237 года. Но уже либо в конце 1237 г., либо в начале 1238 г. Ярослав оставил Киев в связи с известными событиями в Северо-Восточной Руси.

Ок, вспомнил, это когда он в связи с нашествием вернулся. Показательно, что он не остался защищать Киев, а поспешил занять освободившийся стол дома. Это тоже красноречиво характеризует, какой край на Руси, он считал своей родиной. Равно как и назначение в Киев посадника позже.

Ratsha

В 1239 году какой-то Ярослав вновь объявился в Южной Руси, захватил в плен жену Михаила Черниговского и город Каменец (Ипатьевская летопись). И есть некоторые основания считать, что это был Ярослав Всеволодович, у которого с черниговским князем были давние трения. Около 1245 года там же упомянуто, что в Киеве сидел наместником боярин Ярослава держал Дмитр Ейкович.

Сильно сомневаюсь. Для этого ему надо было пойти по следам монголов обогнать их и появится в Южной Руси раньше с войском из крепко побитой Залесской земли. И это при том, что он еще успел повоевать с литвой в том же году.

[zenturion]

Атлант Фарнезе

Ок, вспомнил, это когда он в связи с нашествием вернулся. Показательно, что он не остался защищать Киев, а поспешил занять освободившийся стол дома. Это тоже красноречиво характеризует, какой край на Руси, он считал своей родиной. Равно как и назначение в Киев посадника позже.

Весной 1238 г. непосредственной угрозы Киеву еще не было. После Ярослава там успели побывать Михаил Черниговский, Ростислав Смоленский и Даниил Галицкий.

Quote

Сильно сомневаюсь. Для этого ему надо было пойти по следам монголов обогнать их и появится в Южной Руси раньше с войском из крепко побитой Залесской земли. И это при том, что он еще успел повоевать с литвой в том же году.

Сторонники версии , что Ярослав стал коллаборационистом уже зимой 1237\38 г.. подобные сомнения не испытывают. Они считают, что Ярослав заключил с Батыем тайное соглашение ( которое спасло Новгород от погрома) и под его патронажем начал расправляться со своими соперниками , расширяя сферу влияния на Смоленск, Чернигов и Киев. Отсюда все его походы в западном направлении, включая рейд аж до Каменца .

[Атлант Фарнезе]

zenturion

Весной 1238 г. непосредственной угрозы Киеву еще не было. После Ярослава там успели побывать Михаил Черниговский, Ростислав Смоленский и Даниил Галицкий.

Было понятно уже, что он не остановится просто так. А Чернигов, Галич и Смоленск на тот момент еще не были разорены и вполне способны выставить нормальное войско и повоевать. В отличие от Залесской земли, крупнейшие города которой выставили ополчения, которые были перебиты. Князьям с дружиной повезло не больше.

zenturion

Сторонники версии , что Ярослав стал коллаборационистом уже зимой 1237\38 г.. подобные сомнения не испытывают. Они считают, что Ярослав заключил с Батыем тайное соглашение ( которое спасло Новгород от погрома) и под его патронажем начал расправляться со своими соперниками , расширяя сферу влияния на Смоленск, Чернигов и Киев. Отсюда все его походы в западном направлении, включая рейд аж до Каменца .

Это домыслы Гумилева что ли? Или кого-то из его современных сподвижников? Или есть кто-то с серьезной аргументацией? А.Н. Сахаров, например, писал, что Бату был хорошо информирован о борьбе княжеств и князей, но коллаборационизм...