Всячески преувеличивается сила и значение Кавказской Албании, которая, по мнению Шнирельмана, представляла собой маргинальное окраинное государство древнего мира, — при одновременном приуменьшении и прямом отрицании значения древней Армении. Искусственно удревняется и сама история Албании, и время проникновения в Албанию христианства.
«Албанцами» называются армянские авторы и деятели, в той или иной степени территориально связанные с Албанией: историки Мовсес Каганкатваци — именуемый в Азербайджане Моисеем Каланкутлуйским и даже Мусой Галакендли — и Киракос Гандзакеци, правовед Мхитар Гош, поэт Давтак Кертог, князь Сахл Смбатян, именуемый на арабский манер Сахлом ибн Смбатом.
Измышляется существование якобы богатой литературы на албанском (гаргарейском) языке, намеренно уничтоженной армянами, предварительно переведшими на древнеармянский язык и присвоившими лучшие тексты.
Албании, вопреки ясному свидетельству исторических источников, «передаются» принадлежавшие co II века до н. э. до конца IV века Армении территории между Курой и Араксом, включая Нагорный Карабах.
Мы твёрдо знаем, что земли албанского правобережья не могли быть включены в состав Армянского государства в период с 60-х годов I века до н. э. по IV век н. э.
Искусственно сильно омолаживается процесс арменизации албанского населения Карабаха и вообще правобережья Куры.
Объявляются «албанскими» и таким образом косвенно «азербайджанизируются» армянские материальные памятники на территории Азербайджана, включая такие крупные армянские святыни, как монастыри Гандзасар и Амарас (этот процесс начался в 1970-е годы, а до этого их существование просто замалчивалось).
«Тюркизация» албан и ранней истории региона, которая у новейших «ревизионистов» дошла до того, что «они объявили население Восточного Закавказья едва ли не изначально тюркоязычным, причисляли Карабах к «исходной земле наших предков шумеро-тюркского происхождения», идентифицировали с тюрками саков, давших название расположенной в правобережье Куры области Сакасена, представляли Атропатену «первым центром скифо-тюркских племен» и населяли тюрками княжество Хачен». Между тем, по мнению неазербайджанской науки, тюрки вплоть до рубежа Средневековья не выходили за пределы Восточного Туркестана.
Роберт Хьюсен также отмечает, что в монографии «Азербайджан в VII—IX веках» З. М. Буниятов утверждал о существовании древнего албанского народа, владения которого простирались от озера Саван до Каспийского моря, существование обособленной албанской христианской церкви, богатой албанской литературы, которая была уничтожена. Кроме того, Буниятов полагал азербайджанцев в значительной части потомками кавказских албан, а армянское население Азербайджана не армянами, а албанцами, принадлежащими к армянской церкви. Критикуя эти тезисы, Хьюсен отмечает, что начиная с IV века население Арцаха и Утика (двух провинций Великой Армении, а с конца IV века Кавказской Албании) было либо армянским, либо сильно арменизированным, что Буниятов игнорирует этническое многообразие федерации албанских племён и тюркскую иммиграцию в регион, а лишённые какой-либо аргументации утверждения о существовании обособленной албанской церкви и значительной албанской литературы полагает «полётом фантазии» Буниятова.
По мнению исследовательницы Ширин Хантер, искажённое понимание многими азербайджанцами подлинного характера культурных, этнических и исторических связей между Ираном и Азербайджаном связано с наследием, оставшимся современной Азербайджанской Республике от «советской практики исторических фальсификаций» — к таким историческим мифам она относит, в частности, представление о существовании в древности единого азербайджанского государства, включавшего бо́льшую часть территории нынешнего северного Ирана, которое оказалось разделено на две части в результате российско-иранского сговора.